Ирма потела. То ли из-за лишнего веса, то ли из-за страха. Её сердце совершало немыслимые кульбиты, пока мозг судорожно искал ответ на вопрос: как поступить.
Пятый смотрел на шарф Третьего и боялся. До жути, до дрожи. Боялся не сдержаться и набить морду Третьему, ведь Ольга в показаниях рассказала, что Лара была напугана мужчиной с серым шарфом. Видимо, поэтому она и легла в номере Ольги. Лара, его Лара боялась новенького. Из-за новенького она умерла. Пятый сжал кулаки и с трудом отвёл взгляд. Он знал правила. Пункт какой-то там запрещал драки между участниками на месте действия. Нарушение пункта влекло за собой не только расторжение договора. Пятый ненавидел Третьего и дуру Ирму.
Третий закрыл глаза, и перед ним сразу появилась Лара. Невысокая и стройная. В красных туфлях. Она подняла свою тонкую руку, провела по волосам, изумительному каре, а затем помахала ему, мужчине с серым шарфом.
Третий хотел плакать.
Мобильный продолжал кричать, а игроки не решались ответить. Не выдержала Ирма.
– Да ответьте уже ему! Кому он звонит? Возьмите трубку! – отошла от окна и бессильно прижалась к стенке.
Участники уставились на Ирму.
Сигнал раздавался из её сумки.
Прода от 06.04.2021, 08:15
Глава 11
Больше, чем стоять у плиты, больше перепалок с родителями, Александра Селивёрстова ненавидела лишь бездействие. Сидеть, ожидая интересного дела ей было невмоготу. Получив сотню разочарований от сеансов по скайпу, теперь, услышав про необычное преступление, она гепардом рвалась в бой и уже спустя час – проклятые пробки – взбегала по ступеням к нужной квартире.
В истории заказчиков было полно любопытных моментов. Во-первых, возраст умершей. Во-вторых, причина этой самой смерти. В-третьих, совпадение адреса с тем, где неожиданно умер отец клиентки, Нильской Вероники Давидовны. В-четвёртых, упоминание неких соседей, по словам матери Нильской, именно этих неизвестных личностей боялся её покойный муж. Как-то по-пьяни он предупреждал о них жену.
Александра подошла к двери, расположенной в левом углу этажа, полная уверенности: дело будет увлекательным. Интуиция, для кого-то несерьёзная причина, а для неё живая верная подруга улыбалась широко и открыто, подгоняя в направлении загадок.
Селивёрстова подняла руку, чтобы дать звонок, но дверь уже распахнулась. Встречало всё семейство. Троица смотрела, не отрывая глаз. Нильская сжимала в руках зелёную тетрадь. Александра обратила внимание на одежду – летнее зелёное платье, зелёный ободок на волосах. Милые тапки с влюблёнными крокодильчиками. Тоже зелёные. Крокодильчики были на тон темнее фона. Нильская своим зелёным напоминала лягушку. Заблудившуюся. Вся её поза говорила о неуверенности. На лице отражались страх и робость.
– Спасибо, что приехали, – попыталась улыбнуться Манина Раиса Павловна, мать Вероники. – Мы… вы… очень нас выручили, – произнесла зажато и тоже сцепила руки. Детектив обратила внимание на её маникюр ровный идеальный. Непритязательного цвета сгущёнки.
– Вам дать тапки? – слово взял единственный мужчина. Потянулся к тумбочке, вытянул из череды одинаково белых одну пару. Поставил у ног Александры.
– Не люблю тапки, – честно призналась детектив. – Куда пройдём?
– Белые, как у покойника, – тихо произнесла Вероника. – Я бы тоже от таких отказалась, – опустила взгляд на своих крокодильчиков.
Александра невольно испытала симпатию к собравшимся. Особенно к Веронике. Было что-то в ней близкое сердцу. Что-то странное.
– Где будем говорить? – повторила свой вопрос, взяла сумочку, сделала шаг по коридору, намекая на необходимое перемещение.
– Простите, – всполошилась Раиса Павловна, – мы… мы слегка не в себе. Случившееся…
Вероника шмыгнула носом и в ту же секунду очутилась в объятьях заботливого мужа. Нильский Максим Викторович напомнил Александре Бриза.
Раиса Павловна указала в сторону гостиной, но Вероника заартачилась:
– Нет! Лучше в кухне. – Умоляющим голосом добавила: – Пожалуйста.
Манина вздохнула, муж Нильской отреагировал спокойно. Вероника, по-прежнему сжимая тетрадь, вошла на кухню и сразу начала копошиться. Работала одной рукой. Александре показалось это крайне интересным. Женщина не выпускала тетрадь, хотя накрывать стол двумя руками было бы гораздо легче. В считанные мгновения на прозрачной скатерти, украшенной крупными сиреневыми цветами, появились чашки, блюдца, салфетки, ягодный пирог, порезанный на ровные треугольники, и удивительный чайник-ваза.
– Максик подарил, – улыбнулась Нильская, заметив интерес детектива. – У нас была годовщина свадьбы.
– Поздравляю, – Александра принялась осматриваться по сторонам. Уютная кухня в зелёных тонах напоминала лучшую версию собственной. Переведя взгляд с обоев на тетрадь, Селивёрстова начала догадываться, почему Нильскую тянуло поговорить именно здесь.
– Спасибо. Пробуйте пирог. Мама привезла.
– Я сама пеку, – пояснила Раиса Павловна. – Дома стало скучно после того, как Давидушки не стало, не знаю, чем себя занять. А так хоть какая-то забава.
– Раиса Павловна отлично готовит. Ника пошла в неё.
– Максик, у мамы всё равно лучше, а ты меня просто хвалишь.
– Говорю правду. Твои пироги обожают на моей работе.
– Ты угощал коллег всего лишь раз.
– И они просят ещё.
– Мой Давидушка тоже любил пироги. Он всё любил. Вы пробуйте, Александра. И ты, Максим, я на этот раз добавила к смородине вишню.
– Прошу прощения, а вы помните, для чего меня пригласили? – Александра поочерёдно встретилась взглядом с членами семьи. Каждый в миг растерялся, затих. Потух, словно, огонёк при сильном ветре. Возникшая и совсем неуютная атмосфера не намекала – кричала о страхе и неуверенности. Нильские и Манина дружно отвели глаза. Детектив поняла: ей совсем не рады. Принятое на эмоциях решение затерялось в сомнениях. Александра взяла предложенный пирог, надкусила:
– Очень вкусно, – и это была правда. – Я готовлю плохо. Честно говоря, я вообще не готовлю.
Молчание.
– Зато неплохо разгадываю загадки. А кто-нибудь из вас любит загадки?
И снова тишина.
Детектив ощущала себя на утреннике, где надо во что бы то ни стало развеселить детей. Только перед ней сидели не дети, а взрослые и страшно запуганные люди. Задачка усложнялась.
– Я с детства люблю загадки. И разные истории. Росла фантазёркой, наверно, поэтому и ушла работать частным детективом. Дела порой попадаются невероятные, а я люблю поломать мозг. Но не буду грузить вас подробностями своей работы. Разрешите я расскажу вам одну историю, сказку. Выдумку. Называйте, как хотите. Её бабушка придумала.
Клиенты переглянулись. Уже что-то. На лице Максима проскочило даже подобие ухмылки.
– Некогда Смерть, женщина без лица и возраста, чьё существование началось задолго до появления самых древних представителей, драконов, изнемогая в одиночестве, построила огромный дом. Холод, мрак и безысходность царили в нём. Но однажды, заплутавший во вселенной человек, постучался в дверь её дома. Смерть впустила человека, но привыкшая к одиночеству, она не знала, что сказать и лишь молчала. Прошёл день, второй, месяц, год. Человек жил в доме и так же молчал. На исходе последнего дня в году он ушёл, но перед этим оставил Смерти два подарка. Первым был камень, вторым крест. Лишь спустя много лет Смерть узнала, кем был тот человек. Это был больной, что по ошибке принял свою судьбу за кару, болезнь за приближающийся конец. Крест он подарил в знак веры. Но во что верить каждый должен был выбрать сам. Человек верил в Смерть — в ту, кто всегда рядом. В ту, что помогла ему понять, как он ценит жизнь. Камень же означал твёрдость духа, убеждений. Силу. Воплощал всё то, что находилось в любом мире, и, как оказалось, было не чуждо самой Смерти. Нужно иметь храбрость, чтобы впустить кого-то в свой дом. Требуется сила духа на постоянное молчание, на осознание своего предназначения. В конце концов, необходимы крепкие убеждения, чтобы забирать другие жизни, зная, как тебя люто ненавидят.
Клиенты продолжали молчать. Но они слушали. Думали.
– Я не верю в Рай и Ад, и тем более в драконов, живших когда-то или живущих где-то до сих пор. Но я верю в Смерть и Жизнь. Знаю, что одно без другого невозможно, как бы нам ни было больно это осознавать. Ни одна из этих сторон нашего существования не является плохой. Смерть сама по себе безобидна. В большинстве случаев она забирает людей, облегчая тем самым их страдания. Конечно, я слукавлю, сказав будто Смерть не забирает молодых, и даже детей. Но я не стану убеждать вас в правильности её поступков. Хочу акцентировать ваше внимание на том, что сам процесс смерти естественен. Он также необходим, как и жизнь. Смерть, если хотите, та цель, ради которой мы стараемся жить как можно лучше. Мы хотим уйти из мира спокойными. Хотим оставить своё счастье родным и близким. Не стоит бояться смерти, злиться на неё. Она не виновата. Хотя, конечно, эмоции никуда не денешь. Боль, сожаление останутся рядом. Но хоронить себя в негативе, думая об умершей Ларе – это не выход. Это плохо. Гораздо лучше найти способ жить дальше. Вспоминать хорошее и плохое. Неважно. Главное помнить. Тогда Лара всегда будет жива в ваших сердцах. А один из способов продолжить жизнь – это найти преступника. Как я сказала, страшна не смерть. Страшен тот, кто позвал Смерть. Я считаю, все наши силы и эмоции стоит направить на него.
Александра сама удивилась проповеди. Не так давно она посещала психолога: решала личные проблемы, училась проявлять эмоции. Меняла себя и своё отношение. (читайте «Кружева лжи») И сейчас за неё говорил явно кто-то другой. Это была не она, закрытая от мира и утопающая в собственных страхах. Это была Александра, которая, пусть, никогда и не верила в бабушкину сказку, чётко осознавала: иногда людям нужны такие вот сказки. Им нужна хотя бы призрачная вера.
Атеистка Селивёрстова снова взялась за пирог. Тишина давила. Вызывала сомнения. Психолог, Милана Георгиевна, рекомендовала ей выходить на одну волну с собеседником. Напоминала о важности эмоционального отклика и участия. Селивёрстова сделала всё от неё зависящее. Ей так казалось. Неужели ошиблась?
– Сказка забавная, – грустно улыбнулась Раиса Павловна. – Но зачем вы нам всё это рассказываете?
Александра вздохнула.
– Честно говоря, я совершенно не умею поддерживать людей и произносить слова сочувствия.
Прода от 07.04.2021, 07:52
Губ Вероники коснулась улыбка. Манина тоже едва заметно улыбнулась.
Детектив продолжила:
– Вы напуганы и не доверяете полиции. Не доверяете мне и жалеете о своём приглашении. А я знаю то, что на любого мерзавца найдётся управа. Звучит банально, но я верю в справедливость, хотя та порой и пугает своими оттенками.
– Она не всегда изумрудная, правда? – тонким голосом произнесла Вероника.
– У справедливости множество оттенков.
Вероника кивнула и разжала пальцы, Раиса Павловна поднялась и подошла к окну, Максим налил Александре чай, о котором все успешно забыли. И тогда Селивёрстова наконец почувствовала: всё удалось. Они на одной волне. Однако полное доверие она ещё не заслужила.
***
Вероника легко и быстро влюблялась не в людей – в поступки. И то, что детектив была настоящей, её зацепило. История про драконов и одинокую Смерть позабавила, признание в неспособности поддерживать других порадовало и удивило. Сама она от подобного не страдала, а вот Ларка, любимая Лара совершенно не умела говорить ободряющих слов. Зато она поражала прямолинейностью, и нередко именно это помогало гораздо больше пустых «сочувствую» и всего в том же роде. Подруга поддерживала по-своему. Вероника подумала, что детективу понравилась бы Лара. Уже не цепляясь за тетрадь, она сидела за столом и смотрела на то, как бывший следователь проворно заполняет лист разноцветными чернилами.
– То есть вы не знаете, почему Зотова выбрала именно этот дом отдыха? – уточнила Александра, делая очередную пометку.
Вероника отрицательно помотала головой.
– Но дом упоминался Фурской.
– Да. Там работает сестра Фурской. Пожалуйста, называйте Лару по имени, а то мне…
– Сестра Фурской работает администратором?
– Кажется. Я помню, Лара… – Никин голос вновь задрожал, – Ларка ценила деньги, а в том доме отдыха обещали скидку.
– Лара мало зарабатывала?
Вероника была благодарна за понимание.
– Она зарабатывала больше, чем мы с Максом, но Ларе всегда было мало. Она…
– Моя жена хочет сказать, что Лара стремилась к бесконечному богатству. Но жадной никогда не была.
Александра сменила кровавый цвет на салатовый – им она записывала факты, требующие дополнительной проверки. Выделила:
СКИДКА. ЖАДНОСТЬ.
Селивёрстова знала: одна из распространённых причин, приводящих к убийству – деньги. Жадность вполне могла стать отправной или конечной точкой. Об этом стоило подумать.
– Отдых был запланированным?
– Лара вскользь упомянула о нём. Я… – Ника потянулась к тетради, – я даже не сразу вспомнила название дома. Ларка говорила название, когда мы, кажется, обсуждали Фурскую. Слушать о ней не слишком интересно и, наверно, поэтому я записала название на автомате на каком-то старом рецепте, а потом забросила лист. Но если бы я знала, что так выйдет! Что Лара… Лара… Я бы слушала внимательнее! Я бы уделила больше внимания её словам!
– Никуся, тише, ты не виновата, – Максим взял её руку в свои.
Александра обратила внимание на то, что женщина сразу выпустила вновь схваченную тетрадь.
– Может, она говорила что-то ещё, – продолжала Ника. Слёзы текли и текли, вызывая гримасу боли на лице Максима. – Может, это было что-то важное, а я упустила!
– Дочка, ты не виновата.
Ника замолчала. Раиса Павловна всё время, стоявшая у окна, наконец развернулась.
– Я не думаю, что Ларочкину смерть можно было как-то предупредить.
Её слова громом поразили Веронику.
– Мама, что ты такое говоришь?! Лара не должна была ехать в тот поганый дом отдыха! А если бы я сразу обратила внимание на название, то, возможно, она бы вообще была до сих пор жива!
Раисе Павловне нечего было возразить.
– Слишком много эмоций, – заметила Александра. – Прошу прощения, но ни они, ни ваши предположения помочь в расследовании не смогут.
– Мою подругу убили! – вырвала руку, вскочила. Максим тоже поднялся. Веронике уже не нравилась детектив. Как эта женщина могла смотреть своими красивыми голубыми глазами и при этом обвинять её в эмоциях? В положенных, естественных! В самых что ни на есть правильных эмоциях?! Ника готова была высказать всё, что она думает о детективе, но заговорил Максим.
– Ларка не любила эмоции. Точнее, она их всячески скрывала. И была упёртой, как ослица. Если моей жене что-то не нравилось, и она отговаривала от затеи Лару, та не слушала. Никогда. Она всегда делала так, как считала нужным. – Повернул жену к себе, взяв за обе ладони. – Солнышко, если она захотела туда поехать, то всё равно бы поехала. Ты бы её не переубедила.
Ника встала на цыпочки, обняла его за шею, а затем они оба смущённо – Вероника в большей степени – сели обратно и посмотрели на детектива.
– Извините, – тихо произнесла Ника, Максим добавил: – Эмоции – это всё, что осталось у моей жены.
