Он сам признался в убийстве, явился на следующие сутки и тихо произнёс:
– Я любил, я и убил.
Но описать преступление не мог. Не помнил ровным счётом ничего, кроме звука выстрела и испуга в глазах жены.
Позднее память начала возвращаться, но показания обрастали всё более непонятными подробностями.
Остапов сходил с ума, начиная путать время, числа и даты.
К Марине обратилась одна из знакомых. Попросила помочь восстановить картину убийства.
Лесницкая тогда была занята и смогла явиться лишь на похороны, но и там ей удалось увидеть скрытое от глаз.
Она помнила Савицкую, слышала её смех, видела, с какой страстью та сама с себя срывала красное платье, ложилась под одного мужчину, второго…
А затем с невинным взглядом встречала мужа на кровати, подложив одну руку под голову.
– Я соскучилась, – говорила она и тянулась к супругу.
– Я знаю, что ты мне изменяешь, – зло повторял Остапов.
Потом достал пистолет.
Видела она и долговязого в точно таком же свитере. Он был не первым и не последним мужчиной, кто в роковой день наслаждался телом Савицкой.
Марина часто заморгала, возвращаясь в реальность. Не отказываясь от помощи, поднялась с холодного пола.
– Вы… вы не могли бы на меня так не смотреть? – прозвучавший голос звучал, как из дальнего конца тоннеля.
– Да, конечно, – отпустила его руку, заметив, какое облегчение испытал долговязый.
Марина прислонилась к ледяной стене, и, не скрывая страха, огляделась по сторонам.
– Духи будут молчать, если вы об этом беспокоитесь. Вы же из-за этого… оказались на полу?
– Я… не беспокоюсь: они… молчали. Это всё из-за нервного напряжения. Тяжёлый день, – произнесла и поняла, что оправдывается. Оправдывается перед кем? Перед бывшим торговцем наркотиками, сменившим род деятельности на совершенно безумный.
– Понятно. – Выдержал паузу, – а вы меня вспомнили, да? Ваш взгляд… Он особенный. Это всё из-за свитера?
На оба вопроса кивнула.
– Воды? – спросил, чтобы не молчать. Напряжение по-прежнему витало в воздухе и озноб… Он пробирал до кончиков пальцев, не отпуская. Не слабея.
Царь потёр ладони, плечи, встал в закрытую позу. Марина ухмыльнулась: подобное поведение было привычным.
– Так… воды?
Пить не хотелось вовсе, но возвращаться к телам и того меньше. Она осознавала, что лишь оттягивает неприятную процедуру, но решила себе позволить немного слабости и кивнув, попросила:
– Может, найдётся чай?
– В пакетах, пойдёт?
– Да. Спасибо.
Удивительно чистые жёлтые кружки стояли по бокам от пачки со свежим печеньем. Долговязый забросил по чайному пакетику, залил кипятком, вновь потёр ладони, плечи, бросил заинтригованный взгляд на Марину. Детектив резко подняла голову, оторвавшись от изучения стола.
Первым заговорил мужчина:
– Думаю, раз вы в порядке, то нам… нам стоит обсудить случившееся.
Она не удивилась. От долговязого буквально разило желанием наживы. Стремлением к выгоде. Не отводя глаз от мужского лица, взяла кружку, сделала глоток.
«Царь... Кажется, его называли Царём мёртвых».
– Мои… духи будут молчать, – начал Царь, – но вы должны понимать, что бесплатно в моём бизнесе только…
– Убивают, – со спокойствием подхватила она.
– Значит, знаете, – заметно расстроился долговязый и спешно добавил: – Но это редкость. Большая редкость.
Детектив согревала руки теплом, исходившим не только от чая, но и от самого жёлтого цвета, удивляясь, как у такого жестокого человека могли находиться столь приятные вещи. Жёлтый и его оттенки у Марины неизменно ассоциировались с искренностью, открытым сердцем и душевностью.
Впрочем, Царь не был лишён этих качеств. Он искренне любил своего пса, ему же доверял, ему всё рассказывал.
«А ведь я его понимаю, – поймала она себя на мысли, вызывающей лёгкое сочувствие, – у него собака, у меня дракон. Среди людей же мы оба одиноки».
Осмотрела помещение, вспомнила слова долговязого, вздохнула:
– Вы полагаете, что убийства были вынужденной мерой. Я этого не одобряю, но считать совершённое правильным – это ваше личное право. В конце концов, бывшие коллеги по наркобизнесу не белые овечки, поэтому называть их жертвами было бы не совсем уместно. Остальное же на вашей совести, – последние слова прозвучали грубее, с явным неодобрением.
Он молчал. Слушал. Изучал детектива.
Марина продолжала:
– Здесь, безусловно, вы под защитой духов, а также сотен заклинаний настоящих ведьм, прибегавших к вашим услугам. Ваш дом – ваша крепость.
Кивнул.
– Но под защитой только ваша жизнь. Прочее, – обвела рукой помещение, – легко можно изъять. Бизнес накрыть. Здание разнести на кирпичики. Если… – глотнула чая, – не быть осторожным.
Воцарилась тишина. Марина посмотрела на телевизор: на экране мелькали кадры какого-то боевика. Беззвучно. Значит, долговязый всё же пытался подслушивать. Знает ли он о её признании? Детектив перевела хмурый взгляд на Царя:
– Нарушаете правила? Царь мёртвых…
– Стараюсь быть осторожным.
С минуту буравили друг друга глазами.
В конце концов детектив улыбнулась:
– Понимаю. И думаю, мы сработаемся. Духи помогут с телом. Вы можете их попросить, я знаю. А я взамен подредактирую ваше досье.
– Мне нужны гарантии.
– Я вышлю копию исправлений, как только увижу доказательства того, что дело Когтя закрыто.
– То есть, вам требуется ещё одна услуга помимо тела?
– Да. Легенда следующая. Коготь погиб во время взрыва. Его настоящего лица никто не видел, об отличительных чертах знал только детектив, ведущий дело. Тот признал обнаруженное тело, но из-за проблем с алкоголем забыл об этом и обо всём, что следовало позднее. Маньяка обнаружат на старом кладбище. Вы организуете видеозапись, на которой чётко видно, как мертвеца закапывают в дешёвом гробу. Сами похороны устраивать не нужно. У Когтя из родных была лишь сестра: её содержали в лечебнице. К тому же, она скончалась в день взрыва.
– Это… вы ей сообщили о смерти?
– Нет. Близнецы нередко чувствуют друг друга. Близнецы-оборотни, – вздохнула, – живут друг другом. Ещё вопросы будут?
Его губы надломились в усмешке:
– Но вы же не ответите.
– Отвечу, если они касаются непосредственно вашей работы, – сделала акцент на окончании фразы.
– Ну хорошо. Почему нельзя подбросить настоящее тело?
Молчание.
– Даже если остались лишь фрагменты, их тоже можно использовать.
– Ничего не осталось. Тела нет. Только одежда. И, кстати, она нам понадобится.
– Её не уничтожили?
– Уничтожили. Но хватит и кусочка. У куртки был оторван карман с пуговицей.
– И вы, конечно же, знаете, где он, – долговязый не спрашивал, утверждал.
Марина кивнула.
– Понял. Но это большая услуга. Очень… большая. – Впервые за время разговора дотронулся до своей кружки. Сделал неторопливый глоток. Добавил: – И даже не одна. Вы просите о многом. Равноценна ли наша договорённость за такой ряд… – посмаковал словом, покатал между зубами, отставил кружку, улыбнулся, – удобств?
– О-о-о, это ещё не всё. Ваши духи будут молчать и сами подберут удачное тело. Они способны. И не отнекивайтесь, – детектив опустила голову и как ни в чём не бывало принялась читать состав на упаковке с печеньем.
– Даже так? Но понимаете… – растягивая слова, произнёс Царь и поднялся из-за стола, – подкорректировать досье – малость по сравнению с вашими требованиями. Давайте обсудим ещё что-нибудь.
– Малость? – надорвала упаковку, взяла кругляшок, – я предлагаю поработать над всей вашей биографией, Яр. Или привычнее Царь? А может, детское прозвище Опёнок? Как вас называли в тюрьме? Чёрный паук? Нет-нет, подождите, я знаю: лучше я буду вас называть Ярик. Этим именем вы назывались до того, как начали торговать наркотиками. А настоящее Ярослав? Яромир? Владимир?
– Не угадали.
– Это дело времени. Но так ли мне нужно знать секреты из вашей прежней жизни? По-моему, вы и в этой нагрешили предостаточно. Сокрытие налогов, – начала загибать пальцы, – воровство оружия, хранение его же, езда без прав, торговля запрещёнными растениями, поджог, убийства наркодилеров, оказание сомнительных услуг, прикрываясь цирковой деятельностью, шантаж, убийство Савицкой.
– Я её не убивал, – хмуро сообщил долговязый.
– Верно. Вы сами нет. Всего лишь анонимно сообщили мужу об изменах. Зачем?
Он молчал.
– Вам ведь было плевать со сколькими она спит, но Савицкая сравнивала вас с другими не в вашу пользу. Это-то и задело.
– Осторожнее, – прошипел он, – вы сейчас на моей территории. Поубавьте пыл. У вас не меньше грехов. Давайте лучше поговорим о ваших тайнах, – приблизился вплотную, навис чёрной статуей над Мариной.
– Со своими грехами я сама разберусь, а ваши ещё не все перечислила. Ой, – виновато улыбнулась, – пальцы на руках закончились. Но я могу и так продолжить. Пара смертей ваших же сотрудников прямо на работе в цирке, неожиданная смерть клиента…
– Хватит.
Она замолчала.
Царь вздохнул, с минуту поразмышлял, вынужденно признавая:
– Вы… правы, нам лучше дружить. Я выполню вашу просьбу, – про себя подумал, что держать врага рядом безопаснее, чем на отдалении.
Марина подумала о том же. Лёгкая улыбка легла на её губы.
– А вы подчистите мою биографию, – напомнил долговязый, – сделаете её белой.
Кивнула.
– Но я хочу ещё кое-что.
– Слушаю.
– Встречу.
Детектив вопросительно изогнула бровь.
– Вы и я где-нибудь за городом, на даче, – теперь улыбался Царь. – Всё цивилизованно. Узнаем друг друга поближе, пообщаемся. Мы ведь очень похожи. Оба одиноки среди людей. Грешны. Притворяемся хорошими… Соглашайтесь. Да и не пора ли уже на «ты»?
– Не пора. И насчёт меня вы ошибаетесь. Я совершаю ошибки, но знаю, на какой стороне нахожусь.
Ухмыльнулся:
– Вы убили маньяка, и по-видимому, сделали это не как представитель закона.
– Вы правы. Но я ловлю преступников, а вы им помогаете.
– Сказала та, кто договаривается со мной о противозаконной услуге.
Марина шумно выдохнула:
– Пожалуй, я снова ошиблась. Спасибо за чай, за печенье. Я обращусь в другое место. Кажется… – сделала вид, будто припоминает, – один из ваших… фокусников открыл нечто подобное на окраине города? Съезжу к нему. Наверняка, он не откажется от клиентки, – поднялась, отодвигая долговязого в сторону.
– Подожди…
Она села обратно, взяла ещё одно печенье, пригубила остывший чай.
– Хорошо. Я согласен.
– Замечательно.
– Но насчёт встречи подумай.
– Мы уже на «ты»? – в голосе проскочил холод.
– По-моему, наши отношения перешли на новый уровень.
– Не торопись, Царь.
Тот взглянул на экран телефона:
– И облик измени, сейчас придут по записи.
Марина нахмурилась, но послушно достала пузырёк. Ей не нравилось то, как Царь начал разговаривать, но пережить такую «дружбу» она вполне могла. Главное, что долговязый согласился работать: его услуги были самыми надёжными в городе, да и прижать Царя можно было многим. А бывший фокусник ездил на краденом «Субару», и на этом его грешки заканчивались. К тому же, и от этого никуда не деться, духов у Царя было в разы больше, и лица они меняли в разы лучше, почти сливаясь с требуемой внешностью. Так что в любом случае, ей бы пришлось задействовать долговязого.
С Когтем следовало разобраться как можно скорее, пока СМИ не сделали сенсационных заявлений, а Спичка не начал серьёзно копаться в деле. Данные из архива ничем не грозили Марине, но дотошность коллеги могла привести к её собственной биографии, а это уже сулило проблемы. Она не могла так рисковать.
И всё же немного совесть мучила. Царапала когтями: не сильно, но ощутимо.
Как бы мерзко не вёл себя одноклассник, с детства страдающий от неразделённых чувств, подставлять его было низостью. Вынужденной низостью, но… разве от этого легче? Да, Лесницкая не совсем лгала: Спичкин действительно в то время страдал от зависимости. Они с Мариной боролись за высшую категорию, и та досталась не ему. Ускользающий Коготь только усугублял положение, заставляя всё чаще прикладываться к бутылке. Иногда к алкоголю, но чаще к энергетикам, приводящим мысли к бесконечному вихрю, нередко уводящему не в том направлении.
Она помнила, как Спичкин поймал её на вокзале, как зажимал в кабине туалета своим потным объёмным животом. Дышал развратно, лапал похабно, водя пистолетом вдоль тела. А минутой спустя молил о прощении, клялся в любви.
Любви, которую она ему когда-то сама обещала.
Марина ничего не говорила. С сожалением и лёгкой неприязнью гладила его по волосам. Осторожно улыбалась.
Детектив осознавала, что ей необходимо быть крайне осторожной: Спичкин, личность неустойчивая, склонная к необдуманным действиям. Одно неловкое движение, лишняя мимика, и внутренний зверь вырвется наружу. И это было не предположение – когда Спичкин прижался к ней, она увидела ту же сцену, но с другой девушкой. Это произошло в институте.
Тогда он не сдержался. На девушке было синее бельё.
Марина не могла допустить подобного. Мысли закричать, позвать на помощь, дать отпор даже не возникало. Во-первых, как ни крути, но мужчина отличался большей силой, чем она. Во-вторых, пьяный мозг с лёгкостью бы разрешил хозяину нажать на курок.
Потом бы Спичкин заливался слезами, винил себя. Муки совести лишили бы жизни и его самого.
Но всё это уже бы не имело значения для неё, распростёртой на полу туалета.
Нет, такой смерти детектив не хотела.
Чувствуя, как дрожат мужские руки. Слыша вибрацию голоса, Марина жалела одноклассника. Она ему искренне сочувствовала.
Она его понимала...
Спичкин был на грани, но он ещё не упал с обрыва. А Марина уже упала и подобного никому не желала.
В тот вечер детектив пообещала:
– Я никуда не уеду. Останусь с тобой.
Он резко отпустил её и вмиг протрезвел. Лицо расплылось в счастливой улыбке. Настоящей.
Марина сдала билет домой: детектив жила в Вене у старой, ныне почившей родственницы. Тётка единственная, с кем удавалось находить контакт. Глухонемая старушка любила смотреть, как Марина играет со Снегурочкой, как изображает разных зверей, а дракон раздувает ноздри, зажмуривается, будто смеётся. Тётка утирала слёзы со своего морщинистого лица и радовалась мимолётному счастью Марины, зная, что подобных моментов на долю племянницы выпало не так-то много.
Из аэропорта уехали вместе. Ночь детектив провела в квартире Спичкина. Он дрых, развалившись прямо на ковре, пребывая в блаженстве от одного лишь присутствия Лесницкой. Она дожидалась, пока тот выпустит её руку, зажатую тисками больной любви. Затем нашла в шкафу стопку полотенец, и, соорудив себе спальное место, улеглась на кухне.
Разбудил стук в дверь и неловкое мужское бормотание: Спичкин вновь извинялся, приправляя свои слова ароматом ванили, исходившим от купленных сладких булочек.
Потом был долгий непростой разговор: он жаловался на трудности с маньяком, радовался её повышению, обещал завязать с энергетиками. Восхищался её талантом.
Она обещала помочь, убеждала, что категорию дадут и ему, но чуть позже. Предлагала обратить внимание на Веронику.
Ещё какое-то время вспоминали школьные годы, начало детективной деятельности под чужим руководством. Посмеялись над нелепостью полицейских, выразили восторг относительно их же работы. Взгрустнули от мысли о жертвах маньяка, обсудили улики и возможных подозреваемых. Закончили на жизнеутверждающей ноте: все мы ошибаемся, но ошибки можно исправить.
– Я любил, я и убил.
Но описать преступление не мог. Не помнил ровным счётом ничего, кроме звука выстрела и испуга в глазах жены.
Позднее память начала возвращаться, но показания обрастали всё более непонятными подробностями.
Остапов сходил с ума, начиная путать время, числа и даты.
К Марине обратилась одна из знакомых. Попросила помочь восстановить картину убийства.
Лесницкая тогда была занята и смогла явиться лишь на похороны, но и там ей удалось увидеть скрытое от глаз.
Она помнила Савицкую, слышала её смех, видела, с какой страстью та сама с себя срывала красное платье, ложилась под одного мужчину, второго…
А затем с невинным взглядом встречала мужа на кровати, подложив одну руку под голову.
– Я соскучилась, – говорила она и тянулась к супругу.
– Я знаю, что ты мне изменяешь, – зло повторял Остапов.
Потом достал пистолет.
Видела она и долговязого в точно таком же свитере. Он был не первым и не последним мужчиной, кто в роковой день наслаждался телом Савицкой.
Марина часто заморгала, возвращаясь в реальность. Не отказываясь от помощи, поднялась с холодного пола.
– Вы… вы не могли бы на меня так не смотреть? – прозвучавший голос звучал, как из дальнего конца тоннеля.
– Да, конечно, – отпустила его руку, заметив, какое облегчение испытал долговязый.
Марина прислонилась к ледяной стене, и, не скрывая страха, огляделась по сторонам.
– Духи будут молчать, если вы об этом беспокоитесь. Вы же из-за этого… оказались на полу?
– Я… не беспокоюсь: они… молчали. Это всё из-за нервного напряжения. Тяжёлый день, – произнесла и поняла, что оправдывается. Оправдывается перед кем? Перед бывшим торговцем наркотиками, сменившим род деятельности на совершенно безумный.
– Понятно. – Выдержал паузу, – а вы меня вспомнили, да? Ваш взгляд… Он особенный. Это всё из-за свитера?
На оба вопроса кивнула.
– Воды? – спросил, чтобы не молчать. Напряжение по-прежнему витало в воздухе и озноб… Он пробирал до кончиков пальцев, не отпуская. Не слабея.
Царь потёр ладони, плечи, встал в закрытую позу. Марина ухмыльнулась: подобное поведение было привычным.
– Так… воды?
Пить не хотелось вовсе, но возвращаться к телам и того меньше. Она осознавала, что лишь оттягивает неприятную процедуру, но решила себе позволить немного слабости и кивнув, попросила:
– Может, найдётся чай?
– В пакетах, пойдёт?
– Да. Спасибо.
Прода от 21.03.2020, 17:47
Удивительно чистые жёлтые кружки стояли по бокам от пачки со свежим печеньем. Долговязый забросил по чайному пакетику, залил кипятком, вновь потёр ладони, плечи, бросил заинтригованный взгляд на Марину. Детектив резко подняла голову, оторвавшись от изучения стола.
Первым заговорил мужчина:
– Думаю, раз вы в порядке, то нам… нам стоит обсудить случившееся.
Она не удивилась. От долговязого буквально разило желанием наживы. Стремлением к выгоде. Не отводя глаз от мужского лица, взяла кружку, сделала глоток.
«Царь... Кажется, его называли Царём мёртвых».
– Мои… духи будут молчать, – начал Царь, – но вы должны понимать, что бесплатно в моём бизнесе только…
– Убивают, – со спокойствием подхватила она.
– Значит, знаете, – заметно расстроился долговязый и спешно добавил: – Но это редкость. Большая редкость.
Детектив согревала руки теплом, исходившим не только от чая, но и от самого жёлтого цвета, удивляясь, как у такого жестокого человека могли находиться столь приятные вещи. Жёлтый и его оттенки у Марины неизменно ассоциировались с искренностью, открытым сердцем и душевностью.
Впрочем, Царь не был лишён этих качеств. Он искренне любил своего пса, ему же доверял, ему всё рассказывал.
«А ведь я его понимаю, – поймала она себя на мысли, вызывающей лёгкое сочувствие, – у него собака, у меня дракон. Среди людей же мы оба одиноки».
Осмотрела помещение, вспомнила слова долговязого, вздохнула:
– Вы полагаете, что убийства были вынужденной мерой. Я этого не одобряю, но считать совершённое правильным – это ваше личное право. В конце концов, бывшие коллеги по наркобизнесу не белые овечки, поэтому называть их жертвами было бы не совсем уместно. Остальное же на вашей совести, – последние слова прозвучали грубее, с явным неодобрением.
Он молчал. Слушал. Изучал детектива.
Марина продолжала:
– Здесь, безусловно, вы под защитой духов, а также сотен заклинаний настоящих ведьм, прибегавших к вашим услугам. Ваш дом – ваша крепость.
Кивнул.
– Но под защитой только ваша жизнь. Прочее, – обвела рукой помещение, – легко можно изъять. Бизнес накрыть. Здание разнести на кирпичики. Если… – глотнула чая, – не быть осторожным.
Воцарилась тишина. Марина посмотрела на телевизор: на экране мелькали кадры какого-то боевика. Беззвучно. Значит, долговязый всё же пытался подслушивать. Знает ли он о её признании? Детектив перевела хмурый взгляд на Царя:
– Нарушаете правила? Царь мёртвых…
– Стараюсь быть осторожным.
С минуту буравили друг друга глазами.
В конце концов детектив улыбнулась:
– Понимаю. И думаю, мы сработаемся. Духи помогут с телом. Вы можете их попросить, я знаю. А я взамен подредактирую ваше досье.
– Мне нужны гарантии.
– Я вышлю копию исправлений, как только увижу доказательства того, что дело Когтя закрыто.
– То есть, вам требуется ещё одна услуга помимо тела?
– Да. Легенда следующая. Коготь погиб во время взрыва. Его настоящего лица никто не видел, об отличительных чертах знал только детектив, ведущий дело. Тот признал обнаруженное тело, но из-за проблем с алкоголем забыл об этом и обо всём, что следовало позднее. Маньяка обнаружат на старом кладбище. Вы организуете видеозапись, на которой чётко видно, как мертвеца закапывают в дешёвом гробу. Сами похороны устраивать не нужно. У Когтя из родных была лишь сестра: её содержали в лечебнице. К тому же, она скончалась в день взрыва.
– Это… вы ей сообщили о смерти?
– Нет. Близнецы нередко чувствуют друг друга. Близнецы-оборотни, – вздохнула, – живут друг другом. Ещё вопросы будут?
Его губы надломились в усмешке:
– Но вы же не ответите.
– Отвечу, если они касаются непосредственно вашей работы, – сделала акцент на окончании фразы.
– Ну хорошо. Почему нельзя подбросить настоящее тело?
Молчание.
– Даже если остались лишь фрагменты, их тоже можно использовать.
– Ничего не осталось. Тела нет. Только одежда. И, кстати, она нам понадобится.
– Её не уничтожили?
– Уничтожили. Но хватит и кусочка. У куртки был оторван карман с пуговицей.
– И вы, конечно же, знаете, где он, – долговязый не спрашивал, утверждал.
Марина кивнула.
Прода от 22.03.2020, 17:31
– Понял. Но это большая услуга. Очень… большая. – Впервые за время разговора дотронулся до своей кружки. Сделал неторопливый глоток. Добавил: – И даже не одна. Вы просите о многом. Равноценна ли наша договорённость за такой ряд… – посмаковал словом, покатал между зубами, отставил кружку, улыбнулся, – удобств?
– О-о-о, это ещё не всё. Ваши духи будут молчать и сами подберут удачное тело. Они способны. И не отнекивайтесь, – детектив опустила голову и как ни в чём не бывало принялась читать состав на упаковке с печеньем.
– Даже так? Но понимаете… – растягивая слова, произнёс Царь и поднялся из-за стола, – подкорректировать досье – малость по сравнению с вашими требованиями. Давайте обсудим ещё что-нибудь.
– Малость? – надорвала упаковку, взяла кругляшок, – я предлагаю поработать над всей вашей биографией, Яр. Или привычнее Царь? А может, детское прозвище Опёнок? Как вас называли в тюрьме? Чёрный паук? Нет-нет, подождите, я знаю: лучше я буду вас называть Ярик. Этим именем вы назывались до того, как начали торговать наркотиками. А настоящее Ярослав? Яромир? Владимир?
– Не угадали.
– Это дело времени. Но так ли мне нужно знать секреты из вашей прежней жизни? По-моему, вы и в этой нагрешили предостаточно. Сокрытие налогов, – начала загибать пальцы, – воровство оружия, хранение его же, езда без прав, торговля запрещёнными растениями, поджог, убийства наркодилеров, оказание сомнительных услуг, прикрываясь цирковой деятельностью, шантаж, убийство Савицкой.
– Я её не убивал, – хмуро сообщил долговязый.
– Верно. Вы сами нет. Всего лишь анонимно сообщили мужу об изменах. Зачем?
Он молчал.
– Вам ведь было плевать со сколькими она спит, но Савицкая сравнивала вас с другими не в вашу пользу. Это-то и задело.
– Осторожнее, – прошипел он, – вы сейчас на моей территории. Поубавьте пыл. У вас не меньше грехов. Давайте лучше поговорим о ваших тайнах, – приблизился вплотную, навис чёрной статуей над Мариной.
– Со своими грехами я сама разберусь, а ваши ещё не все перечислила. Ой, – виновато улыбнулась, – пальцы на руках закончились. Но я могу и так продолжить. Пара смертей ваших же сотрудников прямо на работе в цирке, неожиданная смерть клиента…
– Хватит.
Она замолчала.
Царь вздохнул, с минуту поразмышлял, вынужденно признавая:
– Вы… правы, нам лучше дружить. Я выполню вашу просьбу, – про себя подумал, что держать врага рядом безопаснее, чем на отдалении.
Марина подумала о том же. Лёгкая улыбка легла на её губы.
– А вы подчистите мою биографию, – напомнил долговязый, – сделаете её белой.
Кивнула.
– Но я хочу ещё кое-что.
– Слушаю.
– Встречу.
Детектив вопросительно изогнула бровь.
– Вы и я где-нибудь за городом, на даче, – теперь улыбался Царь. – Всё цивилизованно. Узнаем друг друга поближе, пообщаемся. Мы ведь очень похожи. Оба одиноки среди людей. Грешны. Притворяемся хорошими… Соглашайтесь. Да и не пора ли уже на «ты»?
– Не пора. И насчёт меня вы ошибаетесь. Я совершаю ошибки, но знаю, на какой стороне нахожусь.
Ухмыльнулся:
– Вы убили маньяка, и по-видимому, сделали это не как представитель закона.
– Вы правы. Но я ловлю преступников, а вы им помогаете.
– Сказала та, кто договаривается со мной о противозаконной услуге.
Марина шумно выдохнула:
– Пожалуй, я снова ошиблась. Спасибо за чай, за печенье. Я обращусь в другое место. Кажется… – сделала вид, будто припоминает, – один из ваших… фокусников открыл нечто подобное на окраине города? Съезжу к нему. Наверняка, он не откажется от клиентки, – поднялась, отодвигая долговязого в сторону.
– Подожди…
Она села обратно, взяла ещё одно печенье, пригубила остывший чай.
– Хорошо. Я согласен.
– Замечательно.
– Но насчёт встречи подумай.
– Мы уже на «ты»? – в голосе проскочил холод.
– По-моему, наши отношения перешли на новый уровень.
– Не торопись, Царь.
Тот взглянул на экран телефона:
– И облик измени, сейчас придут по записи.
Марина нахмурилась, но послушно достала пузырёк. Ей не нравилось то, как Царь начал разговаривать, но пережить такую «дружбу» она вполне могла. Главное, что долговязый согласился работать: его услуги были самыми надёжными в городе, да и прижать Царя можно было многим. А бывший фокусник ездил на краденом «Субару», и на этом его грешки заканчивались. К тому же, и от этого никуда не деться, духов у Царя было в разы больше, и лица они меняли в разы лучше, почти сливаясь с требуемой внешностью. Так что в любом случае, ей бы пришлось задействовать долговязого.
С Когтем следовало разобраться как можно скорее, пока СМИ не сделали сенсационных заявлений, а Спичка не начал серьёзно копаться в деле. Данные из архива ничем не грозили Марине, но дотошность коллеги могла привести к её собственной биографии, а это уже сулило проблемы. Она не могла так рисковать.
И всё же немного совесть мучила. Царапала когтями: не сильно, но ощутимо.
Прода от 23.03.2020, 19:36
Как бы мерзко не вёл себя одноклассник, с детства страдающий от неразделённых чувств, подставлять его было низостью. Вынужденной низостью, но… разве от этого легче? Да, Лесницкая не совсем лгала: Спичкин действительно в то время страдал от зависимости. Они с Мариной боролись за высшую категорию, и та досталась не ему. Ускользающий Коготь только усугублял положение, заставляя всё чаще прикладываться к бутылке. Иногда к алкоголю, но чаще к энергетикам, приводящим мысли к бесконечному вихрю, нередко уводящему не в том направлении.
Она помнила, как Спичкин поймал её на вокзале, как зажимал в кабине туалета своим потным объёмным животом. Дышал развратно, лапал похабно, водя пистолетом вдоль тела. А минутой спустя молил о прощении, клялся в любви.
Любви, которую она ему когда-то сама обещала.
Марина ничего не говорила. С сожалением и лёгкой неприязнью гладила его по волосам. Осторожно улыбалась.
Детектив осознавала, что ей необходимо быть крайне осторожной: Спичкин, личность неустойчивая, склонная к необдуманным действиям. Одно неловкое движение, лишняя мимика, и внутренний зверь вырвется наружу. И это было не предположение – когда Спичкин прижался к ней, она увидела ту же сцену, но с другой девушкой. Это произошло в институте.
Тогда он не сдержался. На девушке было синее бельё.
Марина не могла допустить подобного. Мысли закричать, позвать на помощь, дать отпор даже не возникало. Во-первых, как ни крути, но мужчина отличался большей силой, чем она. Во-вторых, пьяный мозг с лёгкостью бы разрешил хозяину нажать на курок.
Потом бы Спичкин заливался слезами, винил себя. Муки совести лишили бы жизни и его самого.
Но всё это уже бы не имело значения для неё, распростёртой на полу туалета.
Нет, такой смерти детектив не хотела.
Чувствуя, как дрожат мужские руки. Слыша вибрацию голоса, Марина жалела одноклассника. Она ему искренне сочувствовала.
Она его понимала...
Спичкин был на грани, но он ещё не упал с обрыва. А Марина уже упала и подобного никому не желала.
В тот вечер детектив пообещала:
– Я никуда не уеду. Останусь с тобой.
Он резко отпустил её и вмиг протрезвел. Лицо расплылось в счастливой улыбке. Настоящей.
Марина сдала билет домой: детектив жила в Вене у старой, ныне почившей родственницы. Тётка единственная, с кем удавалось находить контакт. Глухонемая старушка любила смотреть, как Марина играет со Снегурочкой, как изображает разных зверей, а дракон раздувает ноздри, зажмуривается, будто смеётся. Тётка утирала слёзы со своего морщинистого лица и радовалась мимолётному счастью Марины, зная, что подобных моментов на долю племянницы выпало не так-то много.
Из аэропорта уехали вместе. Ночь детектив провела в квартире Спичкина. Он дрых, развалившись прямо на ковре, пребывая в блаженстве от одного лишь присутствия Лесницкой. Она дожидалась, пока тот выпустит её руку, зажатую тисками больной любви. Затем нашла в шкафу стопку полотенец, и, соорудив себе спальное место, улеглась на кухне.
Разбудил стук в дверь и неловкое мужское бормотание: Спичкин вновь извинялся, приправляя свои слова ароматом ванили, исходившим от купленных сладких булочек.
Потом был долгий непростой разговор: он жаловался на трудности с маньяком, радовался её повышению, обещал завязать с энергетиками. Восхищался её талантом.
Она обещала помочь, убеждала, что категорию дадут и ему, но чуть позже. Предлагала обратить внимание на Веронику.
Ещё какое-то время вспоминали школьные годы, начало детективной деятельности под чужим руководством. Посмеялись над нелепостью полицейских, выразили восторг относительно их же работы. Взгрустнули от мысли о жертвах маньяка, обсудили улики и возможных подозреваемых. Закончили на жизнеутверждающей ноте: все мы ошибаемся, но ошибки можно исправить.
