Кровь и вино: мир аристократии 18 века через мифы и реальность

Разбираю аристократию 18 века без романтики и иллюзий - через психологию, власть и выбор.

Роман "Кровь и вино" живет здесь - https://prodaman.ru/Anastasiya-Elberg/books/Krov-i-vino.

Часть 1 - Счастливые аристократы и несчастные слуги: разбираемся.

Каждый, кто пишет историческую прозу или просто интересуется историей, хотя бы однажды слышал что-то типа "несчастные слуги, аристократы жировали, а их (слуг) держали в черном теле".

Удобная картинка. Четкая и простая. Но, увы, почти всегда неправильная.

Мой контекст - Италия (Тоскана) середины 18 века. Делаем скидку на то, что это не совсем типичный исторический период, но общие тенденции Европы того времени схожи.

1. "Слуги - несчастные рабы без правил".

Да, безусловно, у слуг была зависимость от господ, и иерархия тоже была жесткой. Но с "нищими" и "бесправными" мы рискуем перегнуть палку. Например, слуга в хорошем доме имел стабильность, которой не было у половины свободных людей. Еда, крыша над головой, одежда - согласитесь, это немало. Слуги имели возможности карьерного роста и могли подняться от мальчика на побегушках до управляющего. А еще у них был доступ к информации, то есть, к слухам. Слухи в те времена были дорогой валютой. Правильный слух мог устроить выгодный брак, а неправильный мог разрушить семью.

2. "Слуги ничего не решали".

Через слуг передавали письма, устраивали встречи и сливали информацию (слухи снова вошли в чат). Умные аристократы держали с ними не только дистанцию, но и контакт. Слуги знают, кто с кем спит, кто кому должен, кто кому врет. В большом доме они - часть механизма власти, а не просто "подай-принеси".

3. "Слуги мечтали стать аристократами".

Некоторые - да. Но не все. У слуги есть понятная роль, у него в разы меньше ответственности, меньше риска и нет давления "чести и долга". Мы привыкли думать, что аристократы - это такие ребята, которые тратят деньги налево и направо, устраивают балы, пишут письма, катаются на лошадях и постоянно скучают. На самом деле их жизнь была постоянной игрой, в которой нельзя ошибаться, потому что ошибка могла стоить чертовски дорого. Слугам жилось спокойнее психологически. Без роскоши, но и без вечного "ты должен".

4. "Аристократы всегда кайфовали".

Репутация как капкан, брак как сделка (любовь - побочный эффект, причем нежелательный, потому что чувства туманят разум, а это может поставить под угрозу репутацию), эмоции всегда внутри, постоянный контроль со стороны семьи, невозможность плюнуть на все и уйти без последствий. Меньше всего везло наследникам, таким, как Ливий. Они не жили. Они были идеально выверенным проектом, который представлял род. Не очень похоже на кайф, правда?

5. "Зато у аристократов были деньги! И вообще всякие ресурсы".

Да, были. Но чаще всего не в свободном доступе. Еще одна вещь, о которой почему-то не принято говорить, когда речь заходит об аристократах: их ресурсы принадлежали семье. В красивых историях мы встречаем молодых дураков, которые сорят деньгами, и на эти выходки все закрывают глаза. В реальности за подобное приходилось расплачиваться репутацией, главным капиталом высшего света. Слуга мог хотя бы теоретически сменить дом и начать все сначала. Аристократ был привязан к имени, к крови и истории своего рода.

Вот напрашивается вопрос. Кто на самом деле свободнее: тот, у кого есть статус, но нет права быть собой? Или тот, у кого нет статуса, но есть пространство внутри роли?

И на самом ли деле этот выбор навсегда стал частью истории - или продолжает быть актуальным для нас сегодня?

Часть 2 - Почему люди в 18 веке не искали себя... и, возможно, были честнее нас

В комментариях к этой записи одна из читательниц написала очень точную и важную вещь: в 18 веке люди иначе понимали, что значит "быть собой" и в целом меньше задумывались о самореализации в нашем смысле.

Попытка изучать прошлое через призму современности - довольно-таки распространенная ошибка. Мы привыкли думать, что человек должен найти себя, реализоваться, прожить свою лучшую жизнь и по возможности не предавать свои желания. Так выглядит идеал, к которому стремятся немногие, а достигают лишь единицы, но он у нас есть. Мы живем в определенной системе координат. В 18 веке эта система координат была совсем другой. Человек в первую очередь:

- занимал свое место;

- играл свою роль;

- вписывался в структуру.

Это считалось нормой. Если хотите, именно так выглядел идеал.

"Э, ну им было в разы проще, - может сказать кто-то. - Все было понятно и объяснимо, никаких метаний и вопросов. Знай свое место - и все дела".

Но жесткие рамки и четкая структура не означает, что человек получил пожизненную прививку от внутренних конфликтов. В культуре, где эмоции считались слабостью, у людей просто не было подходящего языка для того, чтобы объяснить этот внутренний конфликт. Да что там - у них даже не было разрешения думать в этом направлении.

Человек мог чувствовать, что живет не так, хотеть чего-то другого и ненавидеть свою роль, но социальные нормы, усвоенные с детства, не включали фразы вроде "ты можешь все поменять".

Ну, и если уж на то пошло... в современном мире у нас есть тысяча и одна возможность достичь пресловутого состояния "я нашел себя" и реально изменить все, чтобы жить полной жизнью и наслаждаться каждой минутой. Мы можем в два щелчка мышью достать практически любую книгу на любом языке, получить любое образование, купить билет на самолет и полететь в страну с чужой культурой, чтобы расширить горизонты, наконец.

У нас буквально есть все, чтобы быть счастливыми. Но что-то подсказывает мне, что по-настоящему счастливых людей в вашем окружении вы можете пересчитать по пальцам (скорее всего, одной руки). Современные культурные нормы сыграли с нами дурную шутку. Нам дали полную свободу, но мы чаще всего предпочитаем объяснять себе (и другим), почему у нас все нормально, а не менять что-то по-настоящему.

Поэтому вопрос здесь не в том, что раньше было "не принято" искать себя, а в том, насколько человек вообще способен выйти за пределы той системы, в которой он воспитывался и рос.

На самом деле мы не так уж и сильно отличаемся от людей из 18 века. Просто мы лучше говорим, красиво формулируем и гордо называем свои ограничения выбором. Кое-кто идет дальше и формирует из этих ограничений личную философию. Что лучше - клетка, которую ты не считаешь клеткой, потому что не знаешь о мире снаружи, или тюрьма, в стенах которой вы заточили себя добровольно? Вот такая задачка со звездочкой. Но если серьезно, ничего сложного тут нет. И клетка, и тюрьма - это противоположность свободе. Вопрос лишь в том, замечаете ли вы решетку.

Тема проживания чужой жизни и смирения с ролью, которая медленно убивает тебя изнутри - и бунта против этой роли - один из главных мотивов "Крови и вина". Да и арки Ливия в целом, проходящей через все книги цикла "Империя теней". Он рос в среде, которая четко определяла его статус и социальную маску, но всегда чувствовал, что эта маска (как и любая другая) ему не по душе. Оказавшись на свободе, он осознал, что и понятия не имеет, как ответить на вопрос "кто я". Мир, где его воспитывали, жил по другим правилам, и о подобных вещах там никто не задумывался.

Каждая книга для него - своего рода инициация, возможность встретиться лицом к лицу с одной из своих теней и принять ее. Выбрал ли он темную сторону осознанно - или она выбрала его? Этот вопрос мы обязательно обсудим, но не сейчас.

В следующий раз мы поговорим о том, почему у аристократов было в разы меньше свободы, чем принято считать. Не переключайтесь, вы на правильном канале.

Часть 3 - Почему у аристократов было меньше свободы, чем мы привыкли думать

Сегодня свобода ассоциируется у нас с деньгами и статусом. Мы уже говорили о том, что рассматривать прошлое через призму современных представлений о мире – дело неблагодарное, но мифы – на то и мифы, чтобы быть чертовски живучими. Нам хочется верить в то, что статус и деньги давали аристократам ту самую свободу. Или как минимум ее аналог в рамках исторической эпохи.

В определенном смысле свобода у аристократов была. Деньги давали возможности. Статус давал влияние. Но в картине всегда присутствовала цена, которую нужно было за это платить.

Человек, рожденный в знатной семье, получал не только привилегии, но и набор обязательств, систему ожиданий и четкий сценарий жизни. Выход из этих рамок мог обойтись дорого. Хочешь отказаться от выгодного брака? Ты подставляешь не только себя, но и семью. Хочешь пойти против традиций? Рискуешь потерять имя, защиту, связи. Хочешь жить «как нравится»? Тогда будь готов отказаться от всего, что делало тебя тем, кто ты есть.

По сути, чем выше твой статус – тем меньше у тебя пространства для ошибки. Твоя жизнь принадлежит не тебе, а системе. И если ты ломаешь эту систему, она ломает тебя в ответ.

У аристократов была свобода в плане того, что они могли многое себе позволить, чего не скажешь о возможностях выбора. Ввиду отсутствия подходящих альтернатив они просто принимали правила игры. Трагично ли это? Определенно да. Были ли аристократы несчастными людьми? Мы с вами люди умные и понимаем, что мир не делится на черное и белое. Но об этом – в следующий раз.

Часть 4 - Почему аристократам все же жилось хорошо

Еще одна крайность, в которую мы рискуем скатиться, рассуждая об аристократии (напоминаю наш исторический контекст – Флоренция середины 18 века) – заламывание рук и трагические причитания из серии «ах, бедняги, они так страдали». Люди страдали (и продолжают страдать) во все времена вне зависимости от происхождения и статуса. Но… помните поговорку «лучше плакать в лимузине, чем на остановке автобуса»? Это как раз наш случай.

Статус аристократа давал то, чего не было у большинства людей:

- безопасность;

- стабильность;

- доступ к ресурсам;

- связи;

- влияние.

Это не абстрактные бонусы, а разница между «жить» и «выживать». Можно долго говорить о свободе, но свобода без ресурсов – очень короткая история. Если, конечно, вы не являетесь адептом теории «денег нет, но зато я духовный». Аристократы – яркий пример того, как человек в рамках жестких ограничений живет значительно лучше, чем тот, кто формально свободен. Человек с высоким социальным статусом:

- защищен;

- встроен в систему;

- имеет будущее (пусть бы и выбранное не им, а кем-то другим).

Конечно, за это приходится платить, что мы уже обсуждали не раз. Аристократы платили свободой, возможностью выбирать, а иногда и чем-то личным (к примеру, личным счастьем – как в случае браков по расчету). Многие из них были людьми трезвыми и прагматичными и понимали, что это выгодный обмен. Как минимум потому, что альтернатива выглядит совсем не привлекательно.

Ну, и если уж я упомянула тему брака по расчету. На самом ли деле союзы без любви выглядели так ужасно? Об этом – в следующий раз.

Часть 5 - Брак по расчету - это плохо... но есть нюанс

Один из самых живучих мифов об аристократии связан с брачными союзами. Несчастные люди, которых заставляли вступать в брак без любви. Ужасная система, отрицающая чувства, достаньте коробку с бумажными платочками.

Хм, но ведь это не миф, а чистейшая правда? Да. И нет. Истина, как всегда, где-то посередине (пусть и середина не бывает золотой).

Брак в аристократическом обществе не имел ничего общего с тем, что мы сегодня называем отношениями. Его рассматривали как сделку, выгодный союз, полезный инструмент. С его помощью укрепляли позиции, объединяли ресурсы, решали политические задачи… ну, и время от времени поганили своим врагам, чего уж там. Любовь? Бывает, но брак с любовью не связывали в принципе.
Идею брака по любви романтизировали во все времена. Дескать, главное – чтобы сердца бились в такт, а остальное приложится. В любовных романах такие союзы выглядят красиво. В реальной в жизни – к слову, не только в историческом контексте, но и в современных реалиях – не очень. Взаимные чувства – это хорошо, но влюбленность имеет неприятное свойство испаряться со временем. Часто – раньше, чем начинаются проблемы. Если к этому моменту у брака нет другой основы – желательно, крепкой и надежной – но брак превращается в болото.

Аристократы подходили к браку прагматично. Они рассматривали его как основу стабильной и предсказуемой жизни с понятными правилами. От них ждали выполнения определенной роли, и если они ее выполняли, все работало. Конечно, у этого была своя цена: нельзя было выбрать «своего» человека или выйти из союза просто потому, что «не мое». Но люди, воспитанные в парадигме «сперва долг, чувства оставь себе», в большинстве своем относились к идее брака без чувств как к чему-то само собой разумеющемуся. Ну да, мне выбрали мужа/жену. За этим выбором стоит холодный расчет. Здесь все понятно, не то что с вашими чувствами. Чувства – это неуправляемо и подозрительно. А все неуправляемое система по умолчанию считает опасным.

Пожалуй, самый яркий в «Крови и вине» пример проблем, которые может принести брак по любви – история родителей Ливия. Первый брак его отца закончился трагически, и он женился снова, на этот раз, последовав за своим сердцем. Возможно, он сделал неправильный выбор. Возможно, проявил мягкость там, где следовало быть жестче, а потом это вошло в привычку. Возможно, причина того, что их с Олимпией история завершилась именно так, кроется в чем-то другом. Или же все перечисленные причины верны. Жилось бы Ливию легче, если бы он в детстве наблюдал пример холодного, но надежного брака, а не отношения влюбленного мужчины и женщины, которая им помыкала и творила все, что ей вздумается? И это тоже возможно… но другой версии у этой истории нет.

Возможно, проблема не в браках по расчету, а в том, что мы переоцениваем устойчивость чувств.

Что вы думаете о браках по расчету? Так ли они ужасны, как принято считать? И не таят ли большую опасность союзы, построенные на сильных чувствах, но не имеющие под собой устойчивого – например, материального – фундамента?

И… да. Аристократов воспитывали в довольно-таки специфической манере, но чувства никуда не девались. Равно как и инстинкты. Об этом – в следующий раз.

Часть 6 - Любовники и любовницы: норм или стрем

В наш просвещенный (хотя порой меня терзают смутные… ну да ладно, это тема для другой дискуссии) век в ответ на упоминание о связях вне брака чаще всего включается реакция в стиле «мне слегка жмет мое белое пальто»: «Фу, как можно, ничего святого». Кое-кто и вовсе ссылается на историю. Дескать, вот раньше брак был священным, измены строго осуждались и карались и вообще никто никому не изменял, потому что «чистые нравы», «церковь» и прочая-прочая.

Ха-ха-ха.

Чертовски удобно ссылаться на историю. Убиваете двух зайцев одним выстрелом: и приводите якобы железобетонный аргумент в споре, и кажетесь умным. Ну, за исключением тех случаев, когда ваш собеседник душнила, историк по образованию или иногда пишет исторические вещи. У меня, увы, три в одном. А еще я в принципе не азартна и не люблю спорить, бессмысленное это дело. Я люблю ясность и факты.

На протяжении всей истории любовники и любовницы были делом абсолютно обычным, а секс – как «законный», так и не очень – воспринимали как что-то естественное и не превращали в культ. Церковь, столетиями пытавшаяся внедрить идеи целомудрия и страшных адских наказаний за измены, с легкостью отпускала ваши грехи, особенно если у вас водились деньги. Ну, а о том, что порой творили сами священнослужителями, можно говорить долго. Тема благодатная.

Церковь работала в первую очередь с широкой аудиторией - простолюдинами. Аристократы, как мы уже говорили в предыдущих частях, относились к браку весьма специфически. И к любовникам и любовницам тоже. Последние были частью системы, а не отклонением от нормы или грехом. Для аристократов брак и чувства существовали в разных плоскостях, и смешивать их считалось попросту неразумным.

Брак был договором, союзом и инструментом. Все, что связано со страстью, влечением и эмоциональной близостью, выносилось за его пределы. Хм, это пахнет двойными стандартами! Точно. Это они и были. Правда, и во всем, что касалось любовников и любовниц, тоже были правила (куда уж аристократам без правил). Если завел кого-то на стороне – будь осторожен и сохраняй лицо. Не потому, что это плохо, а потому, что это может стать проблемой. При переходе границ такие отношения могли разрушить репутацию, самое дорогое, что было у аристократов.

Игра здесь была тонкой и опасной. Любовные связи – это не только про чувства. Это еще и инструмент. Иногда – для интриг. Иногда – для давления. Иногда… вы угадали. Инструмент для аккуратного разрушения чужой репутации.

Так ли тщательно скрывались отношения на стороне? Во Флоренции 18 века с ее свободными для того периода нравами тихонько одобрялось все, что не влекло за собой публичный скандал. По сути, вы могли развлекаться с кем угодно, если это не мешает браку и репутации. И если у вас хорошо получалось подобные истории скрывать.

Да, именно так, с кем угодно. В следующий раз мы затронем тему, вокруг которой, пожалуй, больше всего мифов и домыслов. Оставайтесь на связи.

Часть 7 - Фу о таком писать, фу!

… но я все же напишу. Просто из вредности. Шутка (лишь отчасти). На самом деле меня жутко бесит лицемерие, связанное с темой гомосексуальных отношений. Они вроде бы есть, вроде бы их нет, мы вроде бы осуждаем, а вроде бы нет… вы поняли. И еще больше меня бесят странные заявления вроде «гомосексуальных отношений раньше почти не было, все были традиционными».

Серьезно? Вы хотя бы историю Древней Греции гляньте одним глазком для приличия. В смысле, для неприличия. Ну, вы поняли. Для того, чтобы стать более-менее подкованным для приличной дискуссии о неприличном.

Ясное дело, гомосексуальные связи существовали во все времена. Публично – «грех», «стыд», «нельзя». На практике – да пожалуйста, лишь бы никто не узнал.

Среди «простых смертных» однополые отношения строго осуждались. Папская область и север Италии официально считали их тяжким грехом. Но Тоскана была самой прогрессивной областью Италии. Герцог Леопольд в конце 18 века вообще отменил уголовное преследование за мужские отношения – впервые в Европе. До отмены тоже не рвали рубашку на груди. Если вы не устраивали оргии на площади, жили и давали жить. А на женские связи и вовсе смотрели сквозь пальцы, потому что, с точки зрения мужчин, «без члена – это не секс».

История во всей своей неприкрытой красе, добрый вечер. Люблю такое.

Среди аристократии, как мы уже поняли, бал правила двойная мораль. Публично – одно. На практике – совсем другое. Мужчина мог иметь жену, любовницу, красивого пажа… главное – не устраивать публичных скандалов и не влюбляться настолько, чтобы забыть свою роль. Жена могла иметь подруг, близких подруг и даже очень близких подруг. Никто в это не лез, потому что:

1.   Женская сексуальность не считалась «опасной».

2.   Это политически безопаснее, чем любовник (не родит бастарда).

3.   «Платьев много, дверей много», кому какое дело, кто будет знать.

У богатых аристократов в Италии были свои клубы (для удобства назовем это так), в которых практиковали все, включая однополые связи. Дипломаты, художники, купцы, просвещенные юнцы. Вечера под вино, маски, музыка. Словом, идеальное пространство для «культуры телесной свободы».
У графа Сафьярди из «Крови и вина» тоже есть такой… но это отдельный разговор, и как-нибудь мы его обязательно начнем.

Ну, а что насчет двусмысленных шуток Чезаре в адрес падре Микеле и «чрезмерной» красоты святого Себастьяна на фреске? Можно списать это на мою не очень здоровую страсть к порочным священникам и монастырям, в которых царит разврат, но… монастырей, в которых царил разврат, в Европе было полно. Братья «утешали» друг друга, настоятельницы держали фавориток. В летописях, которые вели при монастырях, писали: «Священник проявлял неумеренную привязанность к молодым певчим». Кажется, кто-то сместил аристократов с их двойной моралью с первого места. Ну, по крайней мере, конкурент появился достойный.

Церковь обо всем об этом, естественно, знала, но закрывала глаза и брала пожертвования.

- Грех?

- Грех.

- Практикуете?

- Конечно.

- Сколько пожертвуете?

- Вот мешочек.

- Бог милостив. Продолжайте, только не шумите.

Граф Сафьярди бы сказал: «Между священнослужителями – это святое».

Правда, в те времена никто не называл это так, как сегодня – «гей» или «би». Тогда это было:

Moresse segrete – тайные нравы.

Amirizia particolare – особая дружба.

И – мое любимое:

Piaceri raffinate – утонченные удовольствия.

Ну, и если уж мы заговорили об утонченных удовольствиях, как же обойти стороной тему флирта, отдельного искусства? Об этом – в следующий раз. Оставайтесь на связи.