- Да, я знаю, вы близки.
Винсент принялся было за рис в маленькой плошке, но через мгновение снова поднял глаза на Эрфиана.
- Тебе, наверное, трудно приходится, - произнес он сочувственно. - Я могу помочь?
- Я мог бы попросить тебя ответить на сотню писем, но это чересчур. Или мог бы попросить позвать Дану так, как это делают вампиры, но знаю, что ты на это пока что не способен.
- Способен, но она не приедет, - покачал головой Винсент. - Она ждет, что ты ее об этом попросишь.
Если бы на месте младшего карателя сидела Дана, Эрфиан убил бы ее в ту же минуту. Но вежливость предписывала держать лицо. А с гостями нужно вести себя вежливо.
- То есть, я должен поехать в клан?
- Ну да. - Винсент прожевал порцию риса и кивнул самому себе. - Она любит, когда ее уговаривают. Когда поступают так, как она хочет.
- И часто ты поступаешь так, как она хочет?
- Я поступаю так, как хочу я. Иногда наши желания совпадают, а иногда нет. Чаще всего - нет.
- Хочешь поехать в клан и поговорить с ней?
- Нет, - отрубил Винсент.
Он передал слуге тарелку с недоеденной рыбой и плошку из-под риса.
- Несу красные апельсины и вино, Великий, - поклонился тот.
В Ордене к Дане относились с уважительной осторожностью - так смотрят на красивую ядовитую змею. На памяти Эрфиана она ни к кому не привязывалась, а единственной ее подругой была сестра Веста. Она ставила четкие границы между своими обязанностями и остальной жизнью. И вот - такой сюрприз. Младшие каратели могли разве что мечтать о ней в качестве наставницы, а она выбрала Винсента. Сама. Так древние обращенные женщины выбирали себе мужчин. Он принадлежал им целиком, телом и помыслами. И горе тому, кто попытается его отнять.
- На ужин мы собираемся после заката, - обратился Эрфиан к гостю. - Гости будут тебе рады. Мы много говорим, танцуем, играем и поем.
- Я могу посидеть в библиотеке за книгами? - со слабой надеждой приговоренного к казни спросил Винсент.
- Ни в коем случае. Ужин на вилле не пропускает никто.
- Потому что это невежливо? - с сарказмом поинтересовался собеседник.
- Потому что на ужин являются жрецы сладострастия, а они знают толк в веселье. - Эрфиан выдержал паузу, наблюдая за лицом Винсента. - А сегодня придет главная жрица с дочерьми. Не знаю ни одного карателя, который отказался бы от такого угощения.
Гость тяжело вздохнул.
- Черт. Если Дана об этом узнает, она разозлится… хотя вряд ли она может разозлиться еще сильнее.
- Надеюсь, что может. В противном случае мой план не сработает.
Слуга под внимательным взглядом Винсента поставил на стол кувшин с вином и корзинку с красными апельсинами.
- Что? - переспросил гость.
Если Эрфиан напишет ей письмо сегодня, его доставят максимум через пять дней. Плюс еще два дня на обратную дорогу, потому что разъяренная Дана гонит лошадей так, будто убегает от смертельной опасности…
А ведь на вилле, помимо вакханок, есть очаровательные вампирши. И предостаточно.
- Я говорю сам с собой. Сказывается напряжение последних дней.
- Да уж. Я бы с ума сошел от такого напряжения.
- Возможно, когда-нибудь и ты получишь от Магистра такой подарок.
Винсент взял из корзинки апельсин и начал счищать с его кожицу маленьким серебряным ножом.
- Благодарю покорно. Уж лучше я буду до конца своих дней терпеть Дану.
Кесария, Палестина
Застежку ожерелья давно следовало починить. Украшение выскользнуло из пальцев Иссы, крупные жемчужины рассыпались по полу спальни. Служанка ахнула и уже приготовилась опуститься на колени для того, чтобы все собрать, но сидевшая возле зеркала Тира подняла руку, останавливая ее.
- Сегодня обойдусь без украшений.
- Но ваше высочество не может появиться перед всем двором без украшений! – в ужасе ахнула та.
- Сегодня я не принцесса. Сегодня я женщина, которую будут судить за убийство.
Исса повздыхала, но с ответом не нашлась. Она взяла один из лежавших возле зеркала гребней и принялась расчесывать волосы госпожи. Тира изучала свое отражение в кристально чистом стекле. Ночью она почти не спала: Исса колдовала над лицом втрое дольше обычного, но осталась недовольна. Расстроил ее и наряд, на котором остановила выбор принцесса: узкое платье из черного шелка, вышитое на талии серебряными нитями.
- Больше подошло бы для траура, ваше высочество.
Проклятье. Даже одежду она не может выбрать самостоятельно. Она не может выбирать длину волос, прическу, украшения, занятия, которым предается в свободное время. У нее нет ничего своего, кроме мыслей.
Многие мечтают о ее судьбе. Каждая дурнушка видит себя особой королевской крови. Ее высочество Тиарелла, одна из дочерей его величества короля Алафина, светлейшего, мудрейшего и справедливейшего, бессменного хранителя здешних земель, могущественного и милосердного, всегда на виду. Она лучше всех танцует на балах, носит самые красивые и дорогие наряды, поет так, что даже птицы замолкают, зачарованные ее голосом, умеет играть на лире и ткать удивительно тонкие кружева. К волосам ее высочества Тиры ножницы не прикасались с тех пор, как она встретила пятнадцатую весну. Теперь она носит их заплетенными в целомудренную прическу из кос, украшенную драгоценными камнями и жемчугом. Так будет до тех пор, пока она не выйдет замуж. Светлые эльфийки королевской крови, носившие на пальце обручальный перстень, могли заплетать волосы в одну косу или же носить их распущенными.
Возможно, Тира вышла бы замуж. Но где вы видели принцессу, которая самостоятельно выбирает себе мужей? Отец в очередной раз решил за нее.
Жалела ли она о своем поступке? Нисколько.
- Я буду рядом с вами, что бы ни случилось, ваше высочество, - заговорила Исса.
Ловкие пальцы вплетали ленты в косы.
- Сядешь со мной в одну из камер под дворцом?
В спальню заглянула другая служанка. Кажется, она приходилась Иссе сестрой, но ее имя вылетело у принцессы из головы. У обеих девушек были светло-карие глаза и волосы пепельного оттенка. У Иссы - длинные. У ее сестры - коротко остриженные. Особ благородной крови в деревнях светлых эльфов определяли с первого взгляда, и не только потому, что они носили одежду из дорогих тканей. Король и королева, а также их дети выглядели одинаково: бледная кожа, ярко-голубые глаза и волосы цвета белого золота. У их многочисленных родственников волосы бывали золотыми, а глаза - зелеными или серыми. Знать составляла примерно одну треть от общего населения деревни. Остальных эльфов вежливо называли «обычными».
- Пришел принц Тор, ваше высочество, - сказала вторая служанка.
Тира смотрела на гребешки и ленты, лежавшие на столике возле зеркала.
- Что ему нужно?
Служанка опешила.
- Не знаю… я не спрашивала, ваше высочество.
- Я не могу поговорить со своей сестрой? Ее уже приковали цепями и заперли в темницу?!
Тор выглянул из-за плеча девушки, и ей не оставалось ничего другого, кроме как посторониться.
- Я искала тебя вчера, - обратилась к брату принцесса. – Разве ты не уехал?
- Как я мог уехать? - удивился Тор.
- Где ты был?
Он присел на низкий деревянный табурет возле зеркала.
- Говорил с Великой.
- Всю ночь?
- Мне запретили к тебе приходить.
Тира жестом отослала Иссу прочь.
- Что ты сказал Великой?
- Что времена, когда принцесс выдавали за тех, кто им не мил, прошли. И у тебя было право отказаться.
- Хорошо.
Брат упер руки в колени и наклонился вперед.
- Хорошо?! Скажи им правду!
- Ее и так все знают.
- Нет! - Он вскочил, подошел к сестре и потряс ее за плечи. - Скажи, почему ты его убила! Пусть весь двор узнает, каким он был мерзавцем!
Тира взяла брата за запястья.
- Сейчас это уже не важно.
- Еще как важно! Ты не понимаешь?! Тебя судит не отец! А каратель!
- Белое тебе к лицу, брат.
Тор в сердцах пнул табурет, опрокинув его на ковер.
- Есть ли в двух мирах сила, способная вернуть тебе разум, Тира?! Эта женщина говорила со мной почти всю ночь! И она зла! Ты знаешь, каково это: сидеть рядом со злым карателем?!
- Скоро узнаю. Мы увидимся в тронном зале.
- Повторяю в последний раз. Скажи правду.
- Хорошо. Я скажу правду.
- Слава богам. - Принц наклонился к сестре и поцеловал ее в лоб. - Мне пора. Не волнуйся. Отец тебя защитит.
Тира подняла голову и посмотрела в глаза своему отражению. Тор никогда не вырастет. Весна сменяет весну, а он верит в сказки и живет в мире баллад. Они родились с разницей в несколько минут, в течение трех лун обнимали друг друга в утробе матери, но совсем не похожи - разве только внешне.
Бедный Тор. Когда-нибудь ты узнаешь горькую правду: если ты не способен себя защитить, тебе никто не поможет.
- Увидимся, брат.
Тира ожидала увидеть в зале толпу эльфов, но комната с высоким потолком, мраморными колоннами и полом, выложенным белым камнем, была почти пуста: присутствовали только советники. Они стояли за троном, образовав широкий полукруг, и хранили почтительное молчание.
На памяти принцессы советники редко позволяли себе фразы, отличные от «да, ваше величество» или «вы целиком и полностью правы, ваше величество». Вопросом «зачем королю совет» никто не задавался, потому что ответ «он ему не нужен» был очевиден, но традиции нарушать нельзя. Решения правитель деревни принимал единолично, хотя к мнению остальных прислушивался - иначе у придворных создалось бы впечатление, что он слишком суров. Главы вампирских кланов могут позволить себе быть слишком суровыми. Короли светлых эльфов - ни в коем случае. Нельзя уподобляться обращенным, они - наполовину животные, подверженные инстинктам и страстям, и их правителю нужна твердая рука.
Дед Тиры и Тора славился своей расточительностью и любил хвастать богатством. У него было десять жен и больше тридцати детей, которые жили в сытости и достатке, тогда как остальные эльфы в деревне теснились в крохотных домишках и не всегда могли себя прокормить. Советники и придворные поговаривали, что дальше будет только хуже. Хотя куда уж хуже.
Подобный расклад у светлых эльфов считался таким же привычным, как рассвет и закат. Если вы родились в королевской семье, то о будущем можно не беспокоиться. Если вы появились на свет за стенами дворца, остается лишь взывать к богам. Если боги будут милостивы, вас возьмет в услужение стотысячный племянник племянника и еще одного племянника принца или принцессы. Что может случиться с эльфами, которые так бедны, что ни разу в жизни не прикасались к деньгам?..
Свой первый указ принц Алафин подписал сразу же после коронации. Узнав об этом решении, придворные заподозрили, что боги лишили новоиспеченного правителя разума. Их величество приказал разрушить второй дворец (в деревне его называли зимним), построенный его отцом. Золото, которого в том дворце было в избытке, переплавили в монеты, а драгоценные камни сложили в бархатные мешки. Новый казначей пересчитал деньги, убрал сапфиры, изумруды и рубины под замок (ключ от комнаты с камнями он всегда носил с собой) и распорядился приобрести провизию для голодавших эльфов.
В соответствии со вторым указом его величества большая часть садов, по которым любили гулять придворные и члены королевской семьи, была отдана для постройки новых домов. В соответствии с третьим указом советники лишались жалования. По большому счету, оно им не требовалось: они жили во дворце, ели за одним столом с королем, а золото тратили на ненужные безделушки. Братья и сестры Алафина больше не распоряжались деньгами свободно: они должны были отчитаться обо всем казначею.
Последний указ возмутил весь двор, но король - на то и король, чтобы ему никто не перечил. Сегодня ты советник, а завтра его величество встанет не с той ноги и отправит тебя сгребать угли или мыть посуду на кухне. Этот страх сидел в благородных светлых эльфах так глубоко, что за всю историю абсолютной монархии ни придворные, ни члены королевской семьи не предприняли ни одной попытки заговора.
Каждый раз, видя отца на троне, принцесса не могла отделаться от мысли, что ему неуютно. Его величество Алафин любил принимать гостей в рабочем кабинете, светлой комнате с весьма скромным убранством. За трапезами в кругу семьи он сидел на полу, как житель пустыни. Одевался просто, волосы заплетал так, будто он молодой принц. Единственным его украшением была корона. Не та, которую носил дед, а легкая и изящная, сделанная из лимонно-желтого золота, с мелкой россыпью сапфиров.
Тор шутил, что, будь воля отца, он бы и трон сменил на деревянный стул, но такой поступок его величество счел святотатственным. В конце-то концов здесь сидели его предки. Вместо этого король Алафин старался появляться в тронном зале как можно реже.
- Ее высочество принцесса Тиарелла, - объявил слуга, открывая перед Тирой двери.
Двор до того абсурден, что даже суд превращают в бал.
Тира подобрала полы платья и подошла к трону. Отец, плечи которого покрывала тяжелая мантия из фиалкового бархата, ограничился вежливым кивком. Он выглядел уставшим. Возможно, принцесса была не единственным существом во дворце, которому этой ночью не удалось поспать как следует.
Ее величество королева Орланта, сидевшая на подушке у ног мужа, бросила на дочь осторожный взгляд - так, будто боялась, что кто-то ее за это осудит – и торопливо опустила голову. Светлые эльфийки из бедных семей могли рассчитывать на уважение со стороны мужчин. У светлых эльфиек с королевской кровью не было никаких прав. Отец мог в любое время подарить одну из дочерей главе клана или кому-то из гостей. Принцессам с детства внушали, что лучший способ понравиться мужчине - не поднимать глаз до тех пор, пока он не попросит и не разговаривать до тех пор, пока он не задаст прямой вопрос.
Но в воспитании Тиры мать что-то упустила.
Остановившись в нескольких шагах от трона, принцесса поклонилась и, дождавшись едва уловимого жеста отца, выпрямилась. И только сейчас заметила, что рядом с королем стоит женщина в темно-синей мантии. Тира снова перевела взгляд на отца и покраснела.
- Великая, - сказала она женщине и поцеловала перстень служительницы Равновесия на протянутой руке.
Холодные серые глаза до того резко контрастировали с тонким лицом гостьи, что Тира замерла, изучая женщину. Если бы огонь и лед смешались, не уничтожив, а выгодно отразив друг друга, то получился бы служитель Равновесия, как-то сказал отец. Когда вы смотрите на них, то думаете: так не бывает. Темная природа не могла создать такого совершенства.
- Вежливые дамы отводят глаза, когда на них смотрит каратель, ваше высочество.
Голос гостьи походил на мягкий бархат, под которым прячутся осколки разбитого стекла.
- Прошу прощения, Великая.
- Просьбы о прощении отложим до конца суда. - Женщина развернула свиток, который держала в руках. - Меня зовут Дана, и я явилась сюда по просьбе хранительницы здешних земель. Моя сестра занята более важными делами и не может присутствовать на суде. Могу сказать, что вам повезло, ваше высочество. Вампир, которого вы убили, был ее близким другом. Она расстроена.
Тира почувствовала, что у нее слабеют ноги. Если бы не привычка подолгу стоять на торжествах, приобретенная еще в детстве, она бы свалилась на пол перед всем двором.
- Вампир, которого… я убила?..
- Вы не знаете, за что вас судят, ваше высочество?
Принцесса в смятении посмотрела на отца, на мать, на советников. Она искала лицо Тора, но брата среди собравшихся не было.
Винсент принялся было за рис в маленькой плошке, но через мгновение снова поднял глаза на Эрфиана.
- Тебе, наверное, трудно приходится, - произнес он сочувственно. - Я могу помочь?
- Я мог бы попросить тебя ответить на сотню писем, но это чересчур. Или мог бы попросить позвать Дану так, как это делают вампиры, но знаю, что ты на это пока что не способен.
- Способен, но она не приедет, - покачал головой Винсент. - Она ждет, что ты ее об этом попросишь.
Если бы на месте младшего карателя сидела Дана, Эрфиан убил бы ее в ту же минуту. Но вежливость предписывала держать лицо. А с гостями нужно вести себя вежливо.
- То есть, я должен поехать в клан?
- Ну да. - Винсент прожевал порцию риса и кивнул самому себе. - Она любит, когда ее уговаривают. Когда поступают так, как она хочет.
- И часто ты поступаешь так, как она хочет?
- Я поступаю так, как хочу я. Иногда наши желания совпадают, а иногда нет. Чаще всего - нет.
- Хочешь поехать в клан и поговорить с ней?
- Нет, - отрубил Винсент.
Он передал слуге тарелку с недоеденной рыбой и плошку из-под риса.
- Несу красные апельсины и вино, Великий, - поклонился тот.
В Ордене к Дане относились с уважительной осторожностью - так смотрят на красивую ядовитую змею. На памяти Эрфиана она ни к кому не привязывалась, а единственной ее подругой была сестра Веста. Она ставила четкие границы между своими обязанностями и остальной жизнью. И вот - такой сюрприз. Младшие каратели могли разве что мечтать о ней в качестве наставницы, а она выбрала Винсента. Сама. Так древние обращенные женщины выбирали себе мужчин. Он принадлежал им целиком, телом и помыслами. И горе тому, кто попытается его отнять.
- На ужин мы собираемся после заката, - обратился Эрфиан к гостю. - Гости будут тебе рады. Мы много говорим, танцуем, играем и поем.
- Я могу посидеть в библиотеке за книгами? - со слабой надеждой приговоренного к казни спросил Винсент.
- Ни в коем случае. Ужин на вилле не пропускает никто.
- Потому что это невежливо? - с сарказмом поинтересовался собеседник.
- Потому что на ужин являются жрецы сладострастия, а они знают толк в веселье. - Эрфиан выдержал паузу, наблюдая за лицом Винсента. - А сегодня придет главная жрица с дочерьми. Не знаю ни одного карателя, который отказался бы от такого угощения.
Гость тяжело вздохнул.
- Черт. Если Дана об этом узнает, она разозлится… хотя вряд ли она может разозлиться еще сильнее.
- Надеюсь, что может. В противном случае мой план не сработает.
Слуга под внимательным взглядом Винсента поставил на стол кувшин с вином и корзинку с красными апельсинами.
- Что? - переспросил гость.
Если Эрфиан напишет ей письмо сегодня, его доставят максимум через пять дней. Плюс еще два дня на обратную дорогу, потому что разъяренная Дана гонит лошадей так, будто убегает от смертельной опасности…
А ведь на вилле, помимо вакханок, есть очаровательные вампирши. И предостаточно.
- Я говорю сам с собой. Сказывается напряжение последних дней.
- Да уж. Я бы с ума сошел от такого напряжения.
- Возможно, когда-нибудь и ты получишь от Магистра такой подарок.
Винсент взял из корзинки апельсин и начал счищать с его кожицу маленьким серебряным ножом.
- Благодарю покорно. Уж лучше я буду до конца своих дней терпеть Дану.
Глава четвертая. Тира
Кесария, Палестина
Застежку ожерелья давно следовало починить. Украшение выскользнуло из пальцев Иссы, крупные жемчужины рассыпались по полу спальни. Служанка ахнула и уже приготовилась опуститься на колени для того, чтобы все собрать, но сидевшая возле зеркала Тира подняла руку, останавливая ее.
- Сегодня обойдусь без украшений.
- Но ваше высочество не может появиться перед всем двором без украшений! – в ужасе ахнула та.
- Сегодня я не принцесса. Сегодня я женщина, которую будут судить за убийство.
Исса повздыхала, но с ответом не нашлась. Она взяла один из лежавших возле зеркала гребней и принялась расчесывать волосы госпожи. Тира изучала свое отражение в кристально чистом стекле. Ночью она почти не спала: Исса колдовала над лицом втрое дольше обычного, но осталась недовольна. Расстроил ее и наряд, на котором остановила выбор принцесса: узкое платье из черного шелка, вышитое на талии серебряными нитями.
- Больше подошло бы для траура, ваше высочество.
Проклятье. Даже одежду она не может выбрать самостоятельно. Она не может выбирать длину волос, прическу, украшения, занятия, которым предается в свободное время. У нее нет ничего своего, кроме мыслей.
Многие мечтают о ее судьбе. Каждая дурнушка видит себя особой королевской крови. Ее высочество Тиарелла, одна из дочерей его величества короля Алафина, светлейшего, мудрейшего и справедливейшего, бессменного хранителя здешних земель, могущественного и милосердного, всегда на виду. Она лучше всех танцует на балах, носит самые красивые и дорогие наряды, поет так, что даже птицы замолкают, зачарованные ее голосом, умеет играть на лире и ткать удивительно тонкие кружева. К волосам ее высочества Тиры ножницы не прикасались с тех пор, как она встретила пятнадцатую весну. Теперь она носит их заплетенными в целомудренную прическу из кос, украшенную драгоценными камнями и жемчугом. Так будет до тех пор, пока она не выйдет замуж. Светлые эльфийки королевской крови, носившие на пальце обручальный перстень, могли заплетать волосы в одну косу или же носить их распущенными.
Возможно, Тира вышла бы замуж. Но где вы видели принцессу, которая самостоятельно выбирает себе мужей? Отец в очередной раз решил за нее.
Жалела ли она о своем поступке? Нисколько.
- Я буду рядом с вами, что бы ни случилось, ваше высочество, - заговорила Исса.
Ловкие пальцы вплетали ленты в косы.
- Сядешь со мной в одну из камер под дворцом?
В спальню заглянула другая служанка. Кажется, она приходилась Иссе сестрой, но ее имя вылетело у принцессы из головы. У обеих девушек были светло-карие глаза и волосы пепельного оттенка. У Иссы - длинные. У ее сестры - коротко остриженные. Особ благородной крови в деревнях светлых эльфов определяли с первого взгляда, и не только потому, что они носили одежду из дорогих тканей. Король и королева, а также их дети выглядели одинаково: бледная кожа, ярко-голубые глаза и волосы цвета белого золота. У их многочисленных родственников волосы бывали золотыми, а глаза - зелеными или серыми. Знать составляла примерно одну треть от общего населения деревни. Остальных эльфов вежливо называли «обычными».
- Пришел принц Тор, ваше высочество, - сказала вторая служанка.
Тира смотрела на гребешки и ленты, лежавшие на столике возле зеркала.
- Что ему нужно?
Служанка опешила.
- Не знаю… я не спрашивала, ваше высочество.
- Я не могу поговорить со своей сестрой? Ее уже приковали цепями и заперли в темницу?!
Тор выглянул из-за плеча девушки, и ей не оставалось ничего другого, кроме как посторониться.
- Я искала тебя вчера, - обратилась к брату принцесса. – Разве ты не уехал?
- Как я мог уехать? - удивился Тор.
- Где ты был?
Он присел на низкий деревянный табурет возле зеркала.
- Говорил с Великой.
- Всю ночь?
- Мне запретили к тебе приходить.
Тира жестом отослала Иссу прочь.
- Что ты сказал Великой?
- Что времена, когда принцесс выдавали за тех, кто им не мил, прошли. И у тебя было право отказаться.
- Хорошо.
Брат упер руки в колени и наклонился вперед.
- Хорошо?! Скажи им правду!
- Ее и так все знают.
- Нет! - Он вскочил, подошел к сестре и потряс ее за плечи. - Скажи, почему ты его убила! Пусть весь двор узнает, каким он был мерзавцем!
Тира взяла брата за запястья.
- Сейчас это уже не важно.
- Еще как важно! Ты не понимаешь?! Тебя судит не отец! А каратель!
- Белое тебе к лицу, брат.
Тор в сердцах пнул табурет, опрокинув его на ковер.
- Есть ли в двух мирах сила, способная вернуть тебе разум, Тира?! Эта женщина говорила со мной почти всю ночь! И она зла! Ты знаешь, каково это: сидеть рядом со злым карателем?!
- Скоро узнаю. Мы увидимся в тронном зале.
- Повторяю в последний раз. Скажи правду.
- Хорошо. Я скажу правду.
- Слава богам. - Принц наклонился к сестре и поцеловал ее в лоб. - Мне пора. Не волнуйся. Отец тебя защитит.
Тира подняла голову и посмотрела в глаза своему отражению. Тор никогда не вырастет. Весна сменяет весну, а он верит в сказки и живет в мире баллад. Они родились с разницей в несколько минут, в течение трех лун обнимали друг друга в утробе матери, но совсем не похожи - разве только внешне.
Бедный Тор. Когда-нибудь ты узнаешь горькую правду: если ты не способен себя защитить, тебе никто не поможет.
- Увидимся, брат.
***
Тира ожидала увидеть в зале толпу эльфов, но комната с высоким потолком, мраморными колоннами и полом, выложенным белым камнем, была почти пуста: присутствовали только советники. Они стояли за троном, образовав широкий полукруг, и хранили почтительное молчание.
На памяти принцессы советники редко позволяли себе фразы, отличные от «да, ваше величество» или «вы целиком и полностью правы, ваше величество». Вопросом «зачем королю совет» никто не задавался, потому что ответ «он ему не нужен» был очевиден, но традиции нарушать нельзя. Решения правитель деревни принимал единолично, хотя к мнению остальных прислушивался - иначе у придворных создалось бы впечатление, что он слишком суров. Главы вампирских кланов могут позволить себе быть слишком суровыми. Короли светлых эльфов - ни в коем случае. Нельзя уподобляться обращенным, они - наполовину животные, подверженные инстинктам и страстям, и их правителю нужна твердая рука.
***
Дед Тиры и Тора славился своей расточительностью и любил хвастать богатством. У него было десять жен и больше тридцати детей, которые жили в сытости и достатке, тогда как остальные эльфы в деревне теснились в крохотных домишках и не всегда могли себя прокормить. Советники и придворные поговаривали, что дальше будет только хуже. Хотя куда уж хуже.
Подобный расклад у светлых эльфов считался таким же привычным, как рассвет и закат. Если вы родились в королевской семье, то о будущем можно не беспокоиться. Если вы появились на свет за стенами дворца, остается лишь взывать к богам. Если боги будут милостивы, вас возьмет в услужение стотысячный племянник племянника и еще одного племянника принца или принцессы. Что может случиться с эльфами, которые так бедны, что ни разу в жизни не прикасались к деньгам?..
Свой первый указ принц Алафин подписал сразу же после коронации. Узнав об этом решении, придворные заподозрили, что боги лишили новоиспеченного правителя разума. Их величество приказал разрушить второй дворец (в деревне его называли зимним), построенный его отцом. Золото, которого в том дворце было в избытке, переплавили в монеты, а драгоценные камни сложили в бархатные мешки. Новый казначей пересчитал деньги, убрал сапфиры, изумруды и рубины под замок (ключ от комнаты с камнями он всегда носил с собой) и распорядился приобрести провизию для голодавших эльфов.
В соответствии со вторым указом его величества большая часть садов, по которым любили гулять придворные и члены королевской семьи, была отдана для постройки новых домов. В соответствии с третьим указом советники лишались жалования. По большому счету, оно им не требовалось: они жили во дворце, ели за одним столом с королем, а золото тратили на ненужные безделушки. Братья и сестры Алафина больше не распоряжались деньгами свободно: они должны были отчитаться обо всем казначею.
Последний указ возмутил весь двор, но король - на то и король, чтобы ему никто не перечил. Сегодня ты советник, а завтра его величество встанет не с той ноги и отправит тебя сгребать угли или мыть посуду на кухне. Этот страх сидел в благородных светлых эльфах так глубоко, что за всю историю абсолютной монархии ни придворные, ни члены королевской семьи не предприняли ни одной попытки заговора.
***
Каждый раз, видя отца на троне, принцесса не могла отделаться от мысли, что ему неуютно. Его величество Алафин любил принимать гостей в рабочем кабинете, светлой комнате с весьма скромным убранством. За трапезами в кругу семьи он сидел на полу, как житель пустыни. Одевался просто, волосы заплетал так, будто он молодой принц. Единственным его украшением была корона. Не та, которую носил дед, а легкая и изящная, сделанная из лимонно-желтого золота, с мелкой россыпью сапфиров.
Тор шутил, что, будь воля отца, он бы и трон сменил на деревянный стул, но такой поступок его величество счел святотатственным. В конце-то концов здесь сидели его предки. Вместо этого король Алафин старался появляться в тронном зале как можно реже.
- Ее высочество принцесса Тиарелла, - объявил слуга, открывая перед Тирой двери.
Двор до того абсурден, что даже суд превращают в бал.
Тира подобрала полы платья и подошла к трону. Отец, плечи которого покрывала тяжелая мантия из фиалкового бархата, ограничился вежливым кивком. Он выглядел уставшим. Возможно, принцесса была не единственным существом во дворце, которому этой ночью не удалось поспать как следует.
Ее величество королева Орланта, сидевшая на подушке у ног мужа, бросила на дочь осторожный взгляд - так, будто боялась, что кто-то ее за это осудит – и торопливо опустила голову. Светлые эльфийки из бедных семей могли рассчитывать на уважение со стороны мужчин. У светлых эльфиек с королевской кровью не было никаких прав. Отец мог в любое время подарить одну из дочерей главе клана или кому-то из гостей. Принцессам с детства внушали, что лучший способ понравиться мужчине - не поднимать глаз до тех пор, пока он не попросит и не разговаривать до тех пор, пока он не задаст прямой вопрос.
Но в воспитании Тиры мать что-то упустила.
Остановившись в нескольких шагах от трона, принцесса поклонилась и, дождавшись едва уловимого жеста отца, выпрямилась. И только сейчас заметила, что рядом с королем стоит женщина в темно-синей мантии. Тира снова перевела взгляд на отца и покраснела.
- Великая, - сказала она женщине и поцеловала перстень служительницы Равновесия на протянутой руке.
Холодные серые глаза до того резко контрастировали с тонким лицом гостьи, что Тира замерла, изучая женщину. Если бы огонь и лед смешались, не уничтожив, а выгодно отразив друг друга, то получился бы служитель Равновесия, как-то сказал отец. Когда вы смотрите на них, то думаете: так не бывает. Темная природа не могла создать такого совершенства.
- Вежливые дамы отводят глаза, когда на них смотрит каратель, ваше высочество.
Голос гостьи походил на мягкий бархат, под которым прячутся осколки разбитого стекла.
- Прошу прощения, Великая.
- Просьбы о прощении отложим до конца суда. - Женщина развернула свиток, который держала в руках. - Меня зовут Дана, и я явилась сюда по просьбе хранительницы здешних земель. Моя сестра занята более важными делами и не может присутствовать на суде. Могу сказать, что вам повезло, ваше высочество. Вампир, которого вы убили, был ее близким другом. Она расстроена.
Тира почувствовала, что у нее слабеют ноги. Если бы не привычка подолгу стоять на торжествах, приобретенная еще в детстве, она бы свалилась на пол перед всем двором.
- Вампир, которого… я убила?..
- Вы не знаете, за что вас судят, ваше высочество?
Принцесса в смятении посмотрела на отца, на мать, на советников. Она искала лицо Тора, но брата среди собравшихся не было.
