Такими, наверное, и были женщины в деревне янтарных Жрецов. Фрейя чувствует духовное родство с темными эльфами. Не разделяет взгляды отца. Кое-кто говорит, что они часто ссорятся по этому поводу. Октавиан знай бурчит, что темные эльфы рождены для того, чтобы быть слугами. А Фрейя приходит в ярость при одной мысли об этом и готова напуститься даже на собственного отца.
Медея подняла брови.
- Я не знала об этом.
Флавий доел ягоды и поставил корзинку на скамью.
- Это не имеет значения, сестрица. Пока что кланом управляет твой почтенный супруг, а он темных эльфов ненавидит. И Октавиан эту ненависть разделяет. И у них есть вечность для того, чтобы подпортить тебе кровь.
- Мне?
- Тебе. Или твои мечты о возрождении могущества темных эльфов отложены в сундучок и спрятаны под ворохом разонравившихся нарядов?
Щеки вампирши залились краской. Брат со смехом погрозил ей пальцем.
- Ты знаешь, что я не лезу в твои дела до тех пор, пока ты не попросишь у меня совета. Не вмешиваюсь и не задаю лишних вопросов. Но в какие бы игры ты ни играла, будь осторожна.
- Я всегда осторожна, - вернула ему улыбку Медея. - Но если со мной что-нибудь случится, я могу рассчитывать на твою помощь, верно, Флавий?
- То есть, я все же могу убить Октавиана за то, что он без разрешения вломился в твою спальню? Ничто не доставит мне большего удовольствия. Этот вечер обещает быть чертовски скучным, и я жажду развлечений.
Брат до сих пор улыбался, но что-то в этой улыбке заставило вампиршу сжаться. Их отец любил повторять, что воин всегда остается воином, даже если его судьба - стать королем самой мирной в двух мирах страны. Флавий мог носить бархат и шелк, смазывать волосы маслом и украшать пальцы перстнями, но кинжал и меч всегда держал наготове. Если Александр ставил обидчика на место едким замечанием и прибегал к силе лишь в исключительных случаях, то брат всегда был скор на расправу. Ответь Медея «да» на его вопрос, он прирезал бы Октавиана, наплевав на законы гостеприимства. Нравилось ли ей думать об этом? Скорее да, чем нет. Но смерти Октавиану она не желала. Они провели вместе слишком много приятных минут.
- Молчание - знак согласия, сестрица? - уточнил Флавий. Он оглядывал дно корзинки, проверяя, не осталось ли там пары-тройки одиноких ягод.
- Не стоит. Я испорчу Октавиану вечер. Ты же можешь утешить его и напоить вкусным вином.
Брат встал, забрав корзинку.
- Ночь еще не началась, а ты уже полна планов? Узнаю свою сестру.
- Всего лишь хочу засвидетельствовать почтение дорогой гостье, - ответила Медея. - И перекинуться с ней парой слов. Негоже оставлять ее в одиночестве. Нас сочтут плохими хозяевами.
Оружие, которым пользуются мужчины, помогает им побеждать в битвах, захватывать города и покорять неприступные крепости. Но щиты, парные клинки, мечи, кинжалы и хлысты - ничто по сравнению с тем оружием, которое есть у женщин. Самый страшный враг - не наемник из хорошо обученной армии и даже не Безликий, появляющийся из тьмы и растворяющийся во тьме, а улыбающаяся женщина в красивом платье, притворяющаяся твоей подругой. Эту истину Медея, появившись в клане Александра, усвоила одной из первых. Самые опасные соперницы говорят искренне, располагают к себе и выглядят невинными, как лунные девы.
Что ни говори, а враги у каждого свои. И войны тоже.
Фрейе и ее маленькой свите выделили отдельный дом в два этажа, предназначавшийся для важных гостей. Воины-темные эльфы, охранявшие вход, отвесили Медее поклон и посторонились, пропуская жену главы клана. Проходя мимо них, вампирша небрежным жестом отбросила с плеча светлый локон и гордо подняла голову. Воины, как и следовало ожидать, уставились на нее во все глаза. Пока Медея шла по коридору в направлении покоев дочери Октавиана, они разве что не прожгли взглядами дыру в обнаженной спине. Пусть смотрят. Они гостят здесь в первый и в последний раз, хотя еще об этом не знают. Пусть запомнят жену вампира Александра и посплетничают о ней в клане. Сплетни - полезная вещь. Намного хуже, если о тебе никто не говорит.
Остановившись перед дверью из темного дерева, Медея постучала, дождалась приглушенного «входите» и воспользовалась приглашением. Фрейя сидела у трехстворчатого зеркала, а служанка колдовала над ее прической. О волосах дочери Октавиана любая женщина сказал бы «сокровище»: длинные, до колен, золотисто-русые пряди, блестевшие в свете свечей как дорогой изысканный шелк. Девушка была красива особенной, северной красотой: мраморно-бледная кожа, тонкие черты лица, льдисто-голубые глаза. В землях, где родилась Медея, таких считали дурнушками, но сегодня вампирши пользовались особой пудрой для того, чтобы казаться бледнее, а некоторые даже пили какие-то отвары из трав, от которых светлели глаза. Ох уж эти жертвы ради красоты.
- Дочь моя, вы похожи на редкий цветок, в холодном одиночестве ожидающий своего суженого на неприступной вершине, - сказала Медея, сопроводив свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую была способна, и вспомнила про сладкий яд, о котором упоминал Октавиан.
Фрейя получила бессмертие немногим больше двух сотен лет назад, но, как и подобает дочери главы клана, общий язык древности знала. Она удивленно приоткрыла рот и захлопала ресницами, не зная, как реагировать на такой прием. Наконец девушка совладала с собой и поднялась навстречу хозяйке. Та обняла гостью за плечи и расцеловала в обе щеки.
- Я плохо говорю на древнем эльфийском наречии, - нарушила свое молчание Фрейя. - Думаю, будет лучше, если мы…
- Ах, прости, душа моя. Я так взволнована твоим визитом и мыслью о долгожданной помолвке Нисана, что совсем запуталась в языках. Твое платье очаровательно! Приятно знать, что наш сын предложит руку и сердце скромной и милой вампирше. Ох уж эта мода на откровенные наряды… ты для них слишком молода. Но когда-нибудь придет и твой черед. Если, конечно, твой супруг не будет против.
Похоже, сообразительностью дочь Октавиана не отличалась. А вот ее служанка сразу поняла, что к чему, и ахнула, услышав такую дерзость. Медея повернулась к ней.
- Прошу, дорогая, оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с твоей госпожой наедине. Можешь принести нам обеим вина, если это тебя не затруднит. Лучшего напитка для бесед о самом личном не придумать.
- Конечно, госпожа Медея, - кивнула служанка и выпорхнула за дверь.
Вампирша подвинула к Фрейе низкий стул, обитый бархатом, и опустилась на него с изяществом королевы.
- Надеюсь, покои пришлись тебе по душе?
- Да, - кивнула девушка, садясь.
Медея чувствовала ее напряжение и не могла отделаться от мысли, что испытывает разочарование. Ей рассказывали, что дочь Октавиана остра на язык и ведет себя как избалованная вниманием барышня. Но перед зеркалом сидела до смерти напуганная девчонка. Может, она удивлена внезапным визитом жены главы клана, и через несколько минут придет в себя?
- А человека тебе уже приводили?
- Нет. - Фрейя поджала губы. - Отец запретил. Это все потому, что я разговаривала с ним слишком резко. Сказал, что я должна извиниться, иначе придется охотиться самой. Но я не чувствую себя виноватой! Я не хочу выходить замуж - и никто меня не заставит!
Обняв девушку за плечи, Медея прижала ее к себе.
- Бедное дитя, - сказала она с искренним сочувствием. - Я прекрасно понимаю тебя. Когда-то и мне пришлось выйти за мужчину, которого я не любила. Такова наша доля. Как сказал один вампир, женщины из благородных семей - то же золото. Мужчины используют нас для своих целей. Это жестокая правда, но таков наш мир. Зато мы можем утешаться красивыми платьями, дорогими украшениями и вниманием поклонников.
- Что за глупец? - возмутилась Фрейя. - И надо же придумать такое! Вполне в духе моего отца!
- Не говори так, душа моя, - с легким укором произнесла супруга главы клана. - Твой отец - почтенный вампир, истинный вождь, и он желает тебе добра.
- Если бы он желал мне добра, то не выдавал бы за мужчину, с которым я не знакома!
Медея отстранилась и погладила девушку по щеке.
- Не знаю, смогу ли найти подходящие слова для того, чтобы утешить тебя, милая. Первые несколько лун после брака с Александром я плакала каждый день, и даже Флавий, мой любимый брат, не мог до меня достучаться. - Да и, признаться, не особо старался. Он приходил в спальню Медеи через несколько минут после того, как Александр скрывался в своих покоях, запирал дверь на засов, раздевался, без лишних слов ложился в ее постель и брал то, что хотел. То, что она с не меньшим желанием ему отдавала. Вампирше казалось, что такая страсть никогда не вспыхивала между ними в те времена, когда они были свободны. - Но все проходит, душа моя, и мы рано или поздно смиряемся со всем. Любовь - роскошь и для жены главы клана, и для жены наследника. Нас с нашими супругами объединяют более важные вещи. Долг перед общими подданными и заботы об их благоденствии.
Фрейя всхлипнула, окончательно превратившись в маленькую девочку. По ее щекам потекли слезы.
- Это неправильно! - заявила она. - Я не бессловесная тварь, и у меня тоже должно быть право выбора!
Медея взяла руки девушки в свои.
- Ты молода, дорогая моя, и это многое объясняет. Отчасти поэтому я пришла к тебе сегодня. Уверена, ты уже знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине. Но волею судьбы у тебя нет матери, которая дала бы тебе традиционные наставления в ночь перед помолвкой. Для меня будет честью взять на себя эту роль.
Вместо ответа Фрейя в очередной раз шмыгнула носом, несколько смазав впечатление от торжественного момента. Медея улыбнулась собеседнице с покровительственным теплом.
- Этот мир принадлежит мужчинам, дитя, - начала она. - Так было - и так будет до тех пор, пока Великая Тьма и Великий Свет не станут единым целым. Я не знаю ни одной женщины, которая носила бы обруч Жрицы и была вождем деревни темных эльфов. Не знаю ни одной женщины, которая возглавляла бы клан. У светлых эльфов королева не может править отдельно от мужа. Мужчины ведут войны, принимают решения, плетут интриги, заводят любовниц, расширяют свои владения, считают деньги. Роль женщины скромна. Мы должны быть тихими и красивыми. Мы должны преданно ждать своего супруга, управляя хозяйством и воспитывая детей. Мы должны носить одежду, которая нравится нашему супругу, готовить или приводить пищу, которая нравится нашему супругу. Мы должны быть умелыми любовницами и приходить в спальню нашего супруга по первому зову, но вместе с тем знать, когда следует оставить его в покое и не в коем случае не докучать ему разговорами, когда он расстроен или занят. Мы должны улыбаться, потому что наши слезы расстраивают мужчин. И уж конечно мы не имеем права упрекать нашего супруга в том, что он заводит других женщин. Такова природа мужчин, дитя. Они завоеватели, и не могут ограничиваться одной любовницей.
- Довольно!
Фрейя резко поднялась, опрокинув стул. Служанка, неслышно подошедшая к ней, замерла с подносом в руках.
- Довольно! - повторила дочь Октавиана. - Я наслушалась твоих глупостей! И вот что я тебе скажу, Медея. Ты можешь сколько угодно ублажать своего мужа, носить одежду, которая ему нравится, молчать, улыбаться и терпеть его любовниц. А я этого делать не намерена. Не родился еще тот мужчина, который превратит меня в рабыню!
Медея покорно опустила голову, пряча торжествующую улыбку.
- Мне жаль это слышать, дитя. Но, если позволишь, я хотела бы закончить…
- Не позволю! - оборвала ее девушка. - Пусть отец лишает меня пищи хоть до следующей луны, пусть садит в Коридоры Узников, пусть развоплотит, если ему так угодно! Но мужа я выберу себе сама! Выйду замуж за темного эльфа, если полюблю его!
Взяв с подноса кубок с вином, вампирша сделала пару глотков и блаженно зажмурилась. Напиток был прохладным и сладким. Вино из лесных ягод, которое так любил Флавий - и которое люто ненавидел Александр, предпочитавший более терпкие сорта. Они с братом часто пили его в постели, и у Медеи оно всегда ассоциировалось с победой.
- Оставлю тебя, дорогая. Думаю, ты хочешь побыть одна. Прими правильное решение. Пусть боги даруют тебе мужество и женскую мудрость.
Тосканские земли
- … таким образом, в нашем распоряжении достаточно зерна, вяленого и свежего мяса, орехов, вина, овощей, фруктов, специй…
Старший казначей Джамаль, высокий смуглокожий вампир с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в прическу из нескольких кос по обычаю воинов, по очереди открывал свои многочисленные книги, отчитываясь перед хозяином о состоянии погребов. Эрфиан, сидя напротив него в кабинете с ярко растопленным очагом и слушал вполуха, но мгновенно взбодрился, когда собеседник завел речь о казне.
- Октавиан до сих пор не вернул пять мешков золота, которые ты давал ему три луны назад, - сухо заметил хозяин виллы, уперев взгляд в нужную строчку в счетной книге.
Вампир вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что хозяин способен читать цифры и все, что с ними связано, даже в том случае, если записи лежат вверх ногами.
- Увы, Великий. Он до сих пор должен нам семь мешков в соответствии с условиями нашего договора. Пять мешков и проценты.
- На договоре стоит подпись Ярона. Первый советник написал, что деньги клан одалживает для свадьбы. Он уже женат, так что золото предназначается не для него. Неужто наш сосед решил разделить вечность с прекраснейшей из женщин, не поставив в известность хранителя тосканских земель? Думаю, это можно счесть оскорблением. Что скажешь, Джамаль?
- Речь идет о свадьбе Фрейи, старшей дочери вампира Октавиана.
Эрфиан подпер голову рукой и посмотрел в огонь.
- Той, что отказала Гривальду? Она передумала? Ох уж эта женская переменчивость.
- Нет, Великий. Она выходит за Нисана, сына вампира Александра.
Хозяин виллы ожидал услышать что угодно - пусть бы и весть о том, что Фрейе вздумалось разделить вечность со светлым эльфом, сохраняя семейную традицию - но слова Джамаля застали его врасплох.
- Когда Октавиан и Александр успели договориться о свадьбе?
Казначей жил на вилле Эрфиана целую вечность и давно занимался самой животрепещущей с точки зрения своего господина темой - деньгами. За это время он научился читать мысли и настроение хозяина по тончайшим оттенкам голоса. Вот и сейчас Джамаль безошибочно уловил то, что Эрфиан не озвучил. «Они договорились о свадьбе за моей спиной?».
- В детали господин Ярон меня не посвятил, Великий, хотя обычно он очень приветлив и разговорчив. Но он намекнул на то, что союз еще не заключен…
- Ах, так речь о помолвке, которая для многих станет сюрпризом, - подытожил Эрфиан. - Упрямства во Фрейе чуть поубавилось с тех пор, как она дала от ворот поворот самому Гривальду, сыну Викинга Вильгарда, но вряд ли она превратилась в самую послушную деву в двух мирах. Октавиан всегда был глуп как пробка, и отчасти поэтому отказывается советоваться со мной в подобных вопросах. История о том, как ему утерли нос с этим браком, доставит мне удовольствие. Не принесли ли воины или слуги, бывающие в храмовых землях, какие-нибудь вести?
- Нет, Великий, - склонил голову Джамаль.
- Веста тоже не приезжала, и писем от нее я не получал. Хорошо, мы подождем. Можешь написать Октавиану и уведомить его о том, что он должен мне десять мешков с золотом.
Медея подняла брови.
- Я не знала об этом.
Флавий доел ягоды и поставил корзинку на скамью.
- Это не имеет значения, сестрица. Пока что кланом управляет твой почтенный супруг, а он темных эльфов ненавидит. И Октавиан эту ненависть разделяет. И у них есть вечность для того, чтобы подпортить тебе кровь.
- Мне?
- Тебе. Или твои мечты о возрождении могущества темных эльфов отложены в сундучок и спрятаны под ворохом разонравившихся нарядов?
Щеки вампирши залились краской. Брат со смехом погрозил ей пальцем.
- Ты знаешь, что я не лезу в твои дела до тех пор, пока ты не попросишь у меня совета. Не вмешиваюсь и не задаю лишних вопросов. Но в какие бы игры ты ни играла, будь осторожна.
- Я всегда осторожна, - вернула ему улыбку Медея. - Но если со мной что-нибудь случится, я могу рассчитывать на твою помощь, верно, Флавий?
- То есть, я все же могу убить Октавиана за то, что он без разрешения вломился в твою спальню? Ничто не доставит мне большего удовольствия. Этот вечер обещает быть чертовски скучным, и я жажду развлечений.
Брат до сих пор улыбался, но что-то в этой улыбке заставило вампиршу сжаться. Их отец любил повторять, что воин всегда остается воином, даже если его судьба - стать королем самой мирной в двух мирах страны. Флавий мог носить бархат и шелк, смазывать волосы маслом и украшать пальцы перстнями, но кинжал и меч всегда держал наготове. Если Александр ставил обидчика на место едким замечанием и прибегал к силе лишь в исключительных случаях, то брат всегда был скор на расправу. Ответь Медея «да» на его вопрос, он прирезал бы Октавиана, наплевав на законы гостеприимства. Нравилось ли ей думать об этом? Скорее да, чем нет. Но смерти Октавиану она не желала. Они провели вместе слишком много приятных минут.
- Молчание - знак согласия, сестрица? - уточнил Флавий. Он оглядывал дно корзинки, проверяя, не осталось ли там пары-тройки одиноких ягод.
- Не стоит. Я испорчу Октавиану вечер. Ты же можешь утешить его и напоить вкусным вином.
Брат встал, забрав корзинку.
- Ночь еще не началась, а ты уже полна планов? Узнаю свою сестру.
- Всего лишь хочу засвидетельствовать почтение дорогой гостье, - ответила Медея. - И перекинуться с ней парой слов. Негоже оставлять ее в одиночестве. Нас сочтут плохими хозяевами.
Оружие, которым пользуются мужчины, помогает им побеждать в битвах, захватывать города и покорять неприступные крепости. Но щиты, парные клинки, мечи, кинжалы и хлысты - ничто по сравнению с тем оружием, которое есть у женщин. Самый страшный враг - не наемник из хорошо обученной армии и даже не Безликий, появляющийся из тьмы и растворяющийся во тьме, а улыбающаяся женщина в красивом платье, притворяющаяся твоей подругой. Эту истину Медея, появившись в клане Александра, усвоила одной из первых. Самые опасные соперницы говорят искренне, располагают к себе и выглядят невинными, как лунные девы.
Что ни говори, а враги у каждого свои. И войны тоже.
***
Фрейе и ее маленькой свите выделили отдельный дом в два этажа, предназначавшийся для важных гостей. Воины-темные эльфы, охранявшие вход, отвесили Медее поклон и посторонились, пропуская жену главы клана. Проходя мимо них, вампирша небрежным жестом отбросила с плеча светлый локон и гордо подняла голову. Воины, как и следовало ожидать, уставились на нее во все глаза. Пока Медея шла по коридору в направлении покоев дочери Октавиана, они разве что не прожгли взглядами дыру в обнаженной спине. Пусть смотрят. Они гостят здесь в первый и в последний раз, хотя еще об этом не знают. Пусть запомнят жену вампира Александра и посплетничают о ней в клане. Сплетни - полезная вещь. Намного хуже, если о тебе никто не говорит.
Остановившись перед дверью из темного дерева, Медея постучала, дождалась приглушенного «входите» и воспользовалась приглашением. Фрейя сидела у трехстворчатого зеркала, а служанка колдовала над ее прической. О волосах дочери Октавиана любая женщина сказал бы «сокровище»: длинные, до колен, золотисто-русые пряди, блестевшие в свете свечей как дорогой изысканный шелк. Девушка была красива особенной, северной красотой: мраморно-бледная кожа, тонкие черты лица, льдисто-голубые глаза. В землях, где родилась Медея, таких считали дурнушками, но сегодня вампирши пользовались особой пудрой для того, чтобы казаться бледнее, а некоторые даже пили какие-то отвары из трав, от которых светлели глаза. Ох уж эти жертвы ради красоты.
- Дочь моя, вы похожи на редкий цветок, в холодном одиночестве ожидающий своего суженого на неприступной вершине, - сказала Медея, сопроводив свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую была способна, и вспомнила про сладкий яд, о котором упоминал Октавиан.
Фрейя получила бессмертие немногим больше двух сотен лет назад, но, как и подобает дочери главы клана, общий язык древности знала. Она удивленно приоткрыла рот и захлопала ресницами, не зная, как реагировать на такой прием. Наконец девушка совладала с собой и поднялась навстречу хозяйке. Та обняла гостью за плечи и расцеловала в обе щеки.
- Я плохо говорю на древнем эльфийском наречии, - нарушила свое молчание Фрейя. - Думаю, будет лучше, если мы…
- Ах, прости, душа моя. Я так взволнована твоим визитом и мыслью о долгожданной помолвке Нисана, что совсем запуталась в языках. Твое платье очаровательно! Приятно знать, что наш сын предложит руку и сердце скромной и милой вампирше. Ох уж эта мода на откровенные наряды… ты для них слишком молода. Но когда-нибудь придет и твой черед. Если, конечно, твой супруг не будет против.
Похоже, сообразительностью дочь Октавиана не отличалась. А вот ее служанка сразу поняла, что к чему, и ахнула, услышав такую дерзость. Медея повернулась к ней.
- Прошу, дорогая, оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с твоей госпожой наедине. Можешь принести нам обеим вина, если это тебя не затруднит. Лучшего напитка для бесед о самом личном не придумать.
- Конечно, госпожа Медея, - кивнула служанка и выпорхнула за дверь.
Вампирша подвинула к Фрейе низкий стул, обитый бархатом, и опустилась на него с изяществом королевы.
- Надеюсь, покои пришлись тебе по душе?
- Да, - кивнула девушка, садясь.
Медея чувствовала ее напряжение и не могла отделаться от мысли, что испытывает разочарование. Ей рассказывали, что дочь Октавиана остра на язык и ведет себя как избалованная вниманием барышня. Но перед зеркалом сидела до смерти напуганная девчонка. Может, она удивлена внезапным визитом жены главы клана, и через несколько минут придет в себя?
- А человека тебе уже приводили?
- Нет. - Фрейя поджала губы. - Отец запретил. Это все потому, что я разговаривала с ним слишком резко. Сказал, что я должна извиниться, иначе придется охотиться самой. Но я не чувствую себя виноватой! Я не хочу выходить замуж - и никто меня не заставит!
Обняв девушку за плечи, Медея прижала ее к себе.
- Бедное дитя, - сказала она с искренним сочувствием. - Я прекрасно понимаю тебя. Когда-то и мне пришлось выйти за мужчину, которого я не любила. Такова наша доля. Как сказал один вампир, женщины из благородных семей - то же золото. Мужчины используют нас для своих целей. Это жестокая правда, но таков наш мир. Зато мы можем утешаться красивыми платьями, дорогими украшениями и вниманием поклонников.
- Что за глупец? - возмутилась Фрейя. - И надо же придумать такое! Вполне в духе моего отца!
- Не говори так, душа моя, - с легким укором произнесла супруга главы клана. - Твой отец - почтенный вампир, истинный вождь, и он желает тебе добра.
- Если бы он желал мне добра, то не выдавал бы за мужчину, с которым я не знакома!
Медея отстранилась и погладила девушку по щеке.
- Не знаю, смогу ли найти подходящие слова для того, чтобы утешить тебя, милая. Первые несколько лун после брака с Александром я плакала каждый день, и даже Флавий, мой любимый брат, не мог до меня достучаться. - Да и, признаться, не особо старался. Он приходил в спальню Медеи через несколько минут после того, как Александр скрывался в своих покоях, запирал дверь на засов, раздевался, без лишних слов ложился в ее постель и брал то, что хотел. То, что она с не меньшим желанием ему отдавала. Вампирше казалось, что такая страсть никогда не вспыхивала между ними в те времена, когда они были свободны. - Но все проходит, душа моя, и мы рано или поздно смиряемся со всем. Любовь - роскошь и для жены главы клана, и для жены наследника. Нас с нашими супругами объединяют более важные вещи. Долг перед общими подданными и заботы об их благоденствии.
Фрейя всхлипнула, окончательно превратившись в маленькую девочку. По ее щекам потекли слезы.
- Это неправильно! - заявила она. - Я не бессловесная тварь, и у меня тоже должно быть право выбора!
Медея взяла руки девушки в свои.
- Ты молода, дорогая моя, и это многое объясняет. Отчасти поэтому я пришла к тебе сегодня. Уверена, ты уже знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине. Но волею судьбы у тебя нет матери, которая дала бы тебе традиционные наставления в ночь перед помолвкой. Для меня будет честью взять на себя эту роль.
Вместо ответа Фрейя в очередной раз шмыгнула носом, несколько смазав впечатление от торжественного момента. Медея улыбнулась собеседнице с покровительственным теплом.
- Этот мир принадлежит мужчинам, дитя, - начала она. - Так было - и так будет до тех пор, пока Великая Тьма и Великий Свет не станут единым целым. Я не знаю ни одной женщины, которая носила бы обруч Жрицы и была вождем деревни темных эльфов. Не знаю ни одной женщины, которая возглавляла бы клан. У светлых эльфов королева не может править отдельно от мужа. Мужчины ведут войны, принимают решения, плетут интриги, заводят любовниц, расширяют свои владения, считают деньги. Роль женщины скромна. Мы должны быть тихими и красивыми. Мы должны преданно ждать своего супруга, управляя хозяйством и воспитывая детей. Мы должны носить одежду, которая нравится нашему супругу, готовить или приводить пищу, которая нравится нашему супругу. Мы должны быть умелыми любовницами и приходить в спальню нашего супруга по первому зову, но вместе с тем знать, когда следует оставить его в покое и не в коем случае не докучать ему разговорами, когда он расстроен или занят. Мы должны улыбаться, потому что наши слезы расстраивают мужчин. И уж конечно мы не имеем права упрекать нашего супруга в том, что он заводит других женщин. Такова природа мужчин, дитя. Они завоеватели, и не могут ограничиваться одной любовницей.
- Довольно!
Фрейя резко поднялась, опрокинув стул. Служанка, неслышно подошедшая к ней, замерла с подносом в руках.
- Довольно! - повторила дочь Октавиана. - Я наслушалась твоих глупостей! И вот что я тебе скажу, Медея. Ты можешь сколько угодно ублажать своего мужа, носить одежду, которая ему нравится, молчать, улыбаться и терпеть его любовниц. А я этого делать не намерена. Не родился еще тот мужчина, который превратит меня в рабыню!
Медея покорно опустила голову, пряча торжествующую улыбку.
- Мне жаль это слышать, дитя. Но, если позволишь, я хотела бы закончить…
- Не позволю! - оборвала ее девушка. - Пусть отец лишает меня пищи хоть до следующей луны, пусть садит в Коридоры Узников, пусть развоплотит, если ему так угодно! Но мужа я выберу себе сама! Выйду замуж за темного эльфа, если полюблю его!
Взяв с подноса кубок с вином, вампирша сделала пару глотков и блаженно зажмурилась. Напиток был прохладным и сладким. Вино из лесных ягод, которое так любил Флавий - и которое люто ненавидел Александр, предпочитавший более терпкие сорта. Они с братом часто пили его в постели, и у Медеи оно всегда ассоциировалось с победой.
- Оставлю тебя, дорогая. Думаю, ты хочешь побыть одна. Прими правильное решение. Пусть боги даруют тебе мужество и женскую мудрость.
Глава третья. Эрфиан
Тосканские земли
- … таким образом, в нашем распоряжении достаточно зерна, вяленого и свежего мяса, орехов, вина, овощей, фруктов, специй…
Старший казначей Джамаль, высокий смуглокожий вампир с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в прическу из нескольких кос по обычаю воинов, по очереди открывал свои многочисленные книги, отчитываясь перед хозяином о состоянии погребов. Эрфиан, сидя напротив него в кабинете с ярко растопленным очагом и слушал вполуха, но мгновенно взбодрился, когда собеседник завел речь о казне.
- Октавиан до сих пор не вернул пять мешков золота, которые ты давал ему три луны назад, - сухо заметил хозяин виллы, уперев взгляд в нужную строчку в счетной книге.
Вампир вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что хозяин способен читать цифры и все, что с ними связано, даже в том случае, если записи лежат вверх ногами.
- Увы, Великий. Он до сих пор должен нам семь мешков в соответствии с условиями нашего договора. Пять мешков и проценты.
- На договоре стоит подпись Ярона. Первый советник написал, что деньги клан одалживает для свадьбы. Он уже женат, так что золото предназначается не для него. Неужто наш сосед решил разделить вечность с прекраснейшей из женщин, не поставив в известность хранителя тосканских земель? Думаю, это можно счесть оскорблением. Что скажешь, Джамаль?
- Речь идет о свадьбе Фрейи, старшей дочери вампира Октавиана.
Эрфиан подпер голову рукой и посмотрел в огонь.
- Той, что отказала Гривальду? Она передумала? Ох уж эта женская переменчивость.
- Нет, Великий. Она выходит за Нисана, сына вампира Александра.
Хозяин виллы ожидал услышать что угодно - пусть бы и весть о том, что Фрейе вздумалось разделить вечность со светлым эльфом, сохраняя семейную традицию - но слова Джамаля застали его врасплох.
- Когда Октавиан и Александр успели договориться о свадьбе?
Казначей жил на вилле Эрфиана целую вечность и давно занимался самой животрепещущей с точки зрения своего господина темой - деньгами. За это время он научился читать мысли и настроение хозяина по тончайшим оттенкам голоса. Вот и сейчас Джамаль безошибочно уловил то, что Эрфиан не озвучил. «Они договорились о свадьбе за моей спиной?».
- В детали господин Ярон меня не посвятил, Великий, хотя обычно он очень приветлив и разговорчив. Но он намекнул на то, что союз еще не заключен…
- Ах, так речь о помолвке, которая для многих станет сюрпризом, - подытожил Эрфиан. - Упрямства во Фрейе чуть поубавилось с тех пор, как она дала от ворот поворот самому Гривальду, сыну Викинга Вильгарда, но вряд ли она превратилась в самую послушную деву в двух мирах. Октавиан всегда был глуп как пробка, и отчасти поэтому отказывается советоваться со мной в подобных вопросах. История о том, как ему утерли нос с этим браком, доставит мне удовольствие. Не принесли ли воины или слуги, бывающие в храмовых землях, какие-нибудь вести?
- Нет, Великий, - склонил голову Джамаль.
- Веста тоже не приезжала, и писем от нее я не получал. Хорошо, мы подождем. Можешь написать Октавиану и уведомить его о том, что он должен мне десять мешков с золотом.
