Внезапно пазл сложился в ее голове. Наташа написала столько детективных романов, что уже умела даже в обычной жизни складывать точные и связные логические цепочки. И подумала: "А сейчас бы я даже помогла Ярославу..."
- Наталья Викторовна, все в порядке? - обеспокоенно посмотрел на нее Минский.
- Я все поняла, - сказала Наташа. - Фурштадтская нашла неплохие способы подрабатывать, чтобы жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Наследство мужа ушло на открытие и раскрутку школы; доходы от коммерческих учеников стабильные и высокие, но не такие, чтобы позволить себе такую машину, как та, которую разбил Ярослав, и такие атрибуты богатой жизни. Она использует некоторых учащихся, как мартышек, таскающих для нее каштаны из огня. И для каждого она находит свой крючок, чтобы человек прочно за него зацепился и даже не помыслил ослушаться приказа. Для кого-то это бесплатное обучение, для кого-то - успешное продвижение после выпуска, для кого-то - деньги. В общем, она делает предложение, от которого невозможно отказаться. Некоторых заставляют подчиниться, загнав в тупик. И если одна из мартышек взбунтовалась или сожгла лапы, ее ликвидируют как отработанный материал или бросают на произвол судьбы и очень убедительно открещиваются от нее.
- Авадакедавра! - с чувством воскликнула Белла, чуть не подавившись печеньем.
- Это точно, - покачал головой Минский. - Но это ведь пока только версия...
- Конечно, но согласитесь, очень убедительная, - ответила Наташа.
- А мне бы хотелось знать, почему все же Гусев так хотел утопить Амелину-Фурштадтскую настолько, что докатился до откровенных мерзостей? - Белла вскочила и привычно принялась расхаживать по кабинету. - Он буквально спал и видел, как ее поведут в наручниках и ничем не брезговал ради достижения этой цели. На благородного борца со злом он был не похож. Фурштадтская - не единственная "темная лошадка" даже здесь, в маленьком городке. Так почему его так заклинило именно на ней?..
- Попробуйте поговорить с его сестрой, - предложил Минский, листая дело, - она живет в Ольгино, неподалеку, работает там администратором в гостевом доме. Кстати, она старше брата, ровесница Егора Степанова и Лоры Амелиной-Фурштадтской, и в детстве была их соседкой. Так что если у Гусева были какие-то причины желать зла Лоре Яковлевне, может, это имеет корни в тех временах?..
- Завтра съездим в гостевой дом, - азартно выпалила Белла.
- А я пока поищу досье на Ивана Рыбина, сына медсестры, - потер переносицу Минский. - И попытаюсь выяснить что-нибудь о девушке, которая подала на него заявление...
- Кстати да, - кивнула Наташа, - с ней нужно побеседовать и выяснить, почему она обвиняет Ивана в преступлении. Не удивлюсь, если ей поручили сыграть роль жертвы, чтобы загнать в угол Рыбина. Вот только зачем, загадка...
- Это будет нелегко, - нахмурился Минский, - я уже говорил, люди сейчас чуть что, с жалобами по инстанциям бегут, чуть только услышав неудобный вопрос, на который не хотят отвечать. А как нам работать, если того не смей, этого не моги - неясно. Как раскрываемость повышать, если мы этими запретами буквально стреножены?..
- Умейте лавировать, - посоветовала Белла.
- Вам-то это проще, - вздохнул следователь, - ладно, завтра с утра займусь Рыбиными... А сейчас я подвезу вас домой. Не могу позволить дамам идти ночью по городу в одиночестве.
- Спасибо, Дмитрий Иванович, - улыбнулась Наташа, которая уже мрачно думала, что в полночь лучше вызвать такси; пешком идти - нечего и думать, а автобусы наверняка уже не ходят.
Минский довез их на своей "Ланос" до самого парадного и подождал, пока женщины скроются за дверью.
- Фу, ну и денек! - выдохнула Белла, стягивая сапоги в прихожей.
- Те еще сутки выдались. Итак, завтра едем в Ольгино?
- Уже сегодня. Вот только выспимся.
До гостевого дома Наташа и Белла добрались на 101-м автобусе, идущем в Петербург через Лахту.
Лес и вход в кемпинг выглядели идиллически. Наташа сразу вспомнила засмотренные в детстве наизусть "Двенадцать месяцев" и "Морозко".
- Три белых коня, три белых коня, - пропела Белла, с наслаждением вдохнув свежий морозный воздух, - дышится-то как! Чуть от дороги отошли - и ни бензина, ни соляры - только лес и мороз! Счастливая Кравцова - в таком месте живет!
- Можем тоже устроиться сюда на работу.
- О, нет! Я закоренелая урбанистка, без города быстро заскучаю. Да и ты тоже. А вот как-нибудь приехать сюда не по делу, а на отдых с семьями будет недурно!
Молодые женщины зашагали к гостевому дому, до революции явно бывшему чьей-то усадьбой - трехэтажный особняк с башенками, эркером и широким крыльцом с кариатидами.
Им сразу ответили, что мест нет и долго отказывались звать старшего администратора Кравцову, якобы очень занятую в связи с большим заездом. Белле пришлось даже хорошенько рявкнуть, потрясая адвокатским удостоверением, и только тогда неприступная дама за стойкой рецепшен наконец-о позвонила начальнице.
- Террористов штурмом легче брать, - мрачно сказала Наташа, когда их пропустили в пустую комнату отдыха и попросили подождать, - хотя, они правы. Время сейчас не то, чтобы всех подряд привечать, да и пандемия диктует свои правила. А они отвечают за гостиницу и отдыхающих.
Анна Даниловна была мало похожа на своего брата - самодовольного горластого верзилу, который везде чувствовал себя хозяином, громогласно хохотал, отпускал скабрезные шуточки и любил заливное и блондинок без нижнего белья. Анна Даниловна оказалась невысокой круглолицей женщиной с ясными ярко-голубыми глазами и толстой косой, старомодно уложенной "короной" вокруг головы. Выглядела она едва ли не моложе брата. Видимо, жизнь в лесу на берегу Залива, вдали от шума, суеты и смога больших городов пошла ей на пользу.
- Да, уже знаю, - тихо сказала она, - мне и похоронами заниматься. Только полиция пока тело не отдает... И зачем он снова в Кронштадт поехал? Я же ему говорила: не играй с огнем, ЭТА тебя проглотит. Да разве он слушал, - горестно покачала головой женщина. - Все повторял: смелого пуля боится, смелого штык не берет.
- С Богданом Даниловичем произошел несчастный случай, - уточнила Белла, - мы сами видели, как он поскользнулся и ударился о постамент; был не совсем трезв...
- Не нравится мне этот несчастный случай, - Анна Даниловна потеребила приколотый к лацкану форменного жилета бейдж, - она и раньше была, как змея подколодная, так все и обставляла, что вроде как она и не при чем, все шито да крыто. А теперь у нее возможностей больше - деньги есть, связи где надо. Знаете, как хороший киллер может несчастный случай инсценировать? Комар носу не подточит. Я уже за себя боюсь - вдруг она и обо мне вспомнит. Здесь-то посторонние не пролезут, хозяин хорошую охрану поставил. Да киллер-то может под видом постояльца заехать. У него же в паспорте не написано, что он киллер...
Наташа и Белла переглянулись. Кравцова почти дословно процитировала строчку из "Эры милосердия" братьев Вайнеров.
- "Она" - это Лора Яковлевна? - спросила Наташа. - Чумишкина?
- Она, - кивнула Анна.
Гусевы, Степановы и Чумишкины одновременно получили квартиры в новом доме в 16-м квартале и оказались соседями по парадному. И немудрено, что дети - Аня, Егор и Лора - подружились. Они были разными. Тихая рассудительная Аня звезд с неба не хватала. Она трезво оценивала свои способности и данные: твердая хорошистка в школе; симпатичная, но не Бриджит Бардо. Отзывчивая, работящая, улыбчивая, с легким характером. С десяти лет она охотно помогала матери ухаживать за новорожденным братишкой Богданом и часто после школы выходила гулять с коляской.
Егор - добродушный здоровяк, не особо смышленый, но покладистый и безотказный. Он всегда готов был помочь, если его просили, и больше всего на свете любил наблюдать за автовладельцами, ковыряющимися под капотами своих "железных коней". Наблюдая за ними, он схватывал устройство автомобиля на лету и к 12 годам уже мог самостоятельно произвести несложный ремонт, подкрутить гайки или подкачать колеса. В 15 лет он уже лихо водил отцовский "москвичок", а после 9 класса поступил в ПТУ, выбрав специальность шофера.
Лора - красавица и отличница - была из неполной семьи. Ее мать считала копейки, но Лора непостижимым образом была одета лучше всех во дворе; лет с 16 у нее появились импортные наряды и косметика, которые она приобретала у фарцовщиков. Во дворе она держалась высокомерно и царственно. Нередко весь дом слушал ее скандалы с матерью. Тихая Чумишкина-старшая безуспешно взывала к дочери, напоминая о "чести смолоду" и долге советской девушки - комсомолки, а Лора огрызалась: «Много тебе эта честь смолоду дала? Семьи - и той нет, колгот лишних купить не можешь, ходишь, как бабка, в нитяных! Трусы по сто раз штопаешь! А я так жить не хочу, я себя не на свалке нашла!". Часть мать Лоры видели во дворе заплаканной. "Да возьми ты ремень и поучи девку как следует, - не раз советовала ей мать Анны и Богдана, - живо научится мать уважать. Я бы свою за такое поведение давно бы взгрела!" "Раньше надо было, - горестно отмахивалась Чумишкина, - поздно уже сейчас-то..."
Яркая блондинка в обтягивающих кофточках, джинсах-"левисах" или кожаных юбочках, оставляющая за собой шлейф французского аромата, была в центре внимания всех окрестных парней. И даже Данила Евсеевич, отец Ани и Богдана, все чаще задерживал взгляд на девушке, которая на его глазах из голенастой девчушки в коричневом школьном платье превратилась в красавицу.
То, что между Гусевым-старшим и Лорой отношения зашли уже слишком далеко, мать Лоры и жена Данилы Евсеевича узнали, как водится, последними - когда уже весь двор судачил о том, что "Лорка-то из семнадцатой к соседу, Гусеву, втихаря шмыгает; жена на работу - шалава в дверь скребется!". Егор ходил чернее тучи. Он был влюблен в Лору с пятого класса, носил за ней портфель, покупал билеты в кино, дарил цветы, угощал мороженым... Но Лора одаривала его в ответ только легким кивком, формальным "спасибо" и иногда - легким поцелуем в щеку.
Скандал был страшный. Гусева-старшая рыдала во весь голос и порывалась выцарапать глаза разлучнице. Собрав чемодан мужа, она выгнала Данилу восвояси. Вслед Лоре она плевалась и однажды чуть не подралась с ее матерью, вопя "Вырастила с...у, интеллигентка ср...я!". Однажды ночью кто-то исписал нецензурной бранью дверь квартиры Чумишкиных. Данила Евсеевич несколько раз приходил во двор, пытался объясниться с женой и детьми, но 22-летняя Аня и 12-летний Богдан встали на сторону матери и отказывались разговаривать с отцом.
А однажды Данила Евсеевич во время одного из таких визитов увидел, как во двор входит Лора - такая же яркая и очаровательная, под руку с молодым морским офицером. Не совладав с собой, Данила отвесил девушке оплеуху. Моряк бросился на него. Их едва растащили подоспевшие милиционеры.
Лора грамотно зафиксировала побои в поликлинике и подала заявление в милицию. Забыв о прежней вражде, жена и дочь Данилы со слезами умоляли соседку забрать заявление, но Лора стояла, как скала. Данилу осудили. Мать Лоры уехала в Горское к родителям, подальше от позора. Аня вскоре вышла замуж и перебралась в Ольгино. Богдан до армии жил с матерью, а потом поступил в Академию МВД и перебрался в общежитие. Мать переехала к дочери и зятю в Ольгино... Лора вскоре тоже уехала в Петербург, откуда несколько лет назад вернулась богатой дамой с аристократической фамилией...
"Ничего, Анька, - говорил Богдан, навещая сестру, - Лорка слезами умоется за то, что нашу семью порушила. Пусть живет да оглядывается - я ей отплачу!"
Данила после отсидки в Кронштадт не вернулся, обосновался в Саранске, хотя жена и дочь не раз писали ему, предлагали забыть старое и воссоединиться с семьей. Анна работала сначала в детском санатории, потом - в гостевом доме. В Кронштадте бывала редко, не желая вспоминать то, как развалилась их прочная семья из-за смазливой соседки по 16-му кварталу...
Глядя на бесхитростное лицо Анны Даниловны, Наташа гадала: знает ли эта женщина о том, из-за чего брата перевели в Веселый поселок, и как к этому относится. То, что Богдан Данилович был способен на все, желая найти улики, подтверждающие преступную жизнь ненавистной Лоры Яковлевны, мерзкой девки, сломавшей им жизнь, не оправдывало того, что он сделал с юной Василисой. Ее еще и на свете не было, когда Лора Чумишкина соблазнила Данилу Гусева. Тем более что его старшая сестра дружила с Егором Степановым, будущим отцом Василисы. Он не раз помогал ей присматривать за непоседливым братишкой, когда Даник встал на пухлые ножки и бойко побежал по двору.
Наташа вспомнила, как Богдан в парке орал на Егора "лошара" и "алкаш" и угрожал посадить или отправить в сумасшедший дом. А ведь когда-то Егор Степанов катал его на закорках и мастерил для него кораблики...
- А из-за чего вашего брата перевели в Петербург? - зондируя почву, спросила Белла.
Кравцова пожала округлыми плечами:
- Ясно же из-за чего... Видно, ЭТОЙ на какую-то мозоль наступил, вот она его и выжила из Кронштадта. Богдан не хотел об этом вспоминать...
"Вспоминал с удовольствием, - подумала Наташа, - только понимал, что сестра такого не поймет и не одобрит!"
- А с Лорой Фурштадтской вы не виделись с тех пор? - задала следующий вопрос Белла.
- Слава Богу, нет, - нахмурилась Анна, - и еще триста лет бы ее не видеть. С детства дружили, в гости друг к другу ходили, вместе играли, в одной школе учились, в летний лагерь вместе ездили. А она вон как. Пригрели змею на груди. Отец-то в магазине мясником работал, по тем временам работа была хорошая, доходная. Вот Лорка и позарилась, не постыдилась...
- А с Егором Степановым вы поддерживаете отношения? - осторожно спросила Наташа.
- Иногда, - Анна посмотрела в окно, на белую круговерть. - Он в наши края за грибами ездит, любит по лесу с лукошком побродить. Долго не женился, из-за Лорки-змеюки, очень уж она ему в душу запала. Да с женой тоже не сложилось. Двадцать лет вместе прожили, и вдруг она финт ушами сделала, сбежала куда-то то ли в Египет, то ли в Тунис за длинным рублем, туристов на пляже развлекает. Аниматор, вот как это называется. С тех пор ни слуху, ни духу о ней, не приезжала к мужу с дочкой ни разу. Девочка у них выросла нелюдимая, живет за городом бирючкой. Оно и понятно - с такой мамашей! Кукушка, право слово.
"Не знает, - поняла Белла. - Анна понятия не имеет, из-за чего на самом деле Василиса стала затворницей, а от Егора сбежала жена. Знала бы, что к этому приложил руку ее младший брат! Он так хотел уничтожить Лору, что ради этого пошел по головам абсолютно случайных и ни в чем не повинных людей".
- А что произошло? - спросила Анна. - Почему вы вдруг решили расспрашивать о тех временах?
- Я - адвокат Егора Степанова, - ответила Белла.
- Я помню, вы представились. А зачем ему адвокат?
Белла замялась. Она еще не обрела профессиональной способности спокойно сообщать людям о несчастьях. Набравшись смелости, она все же сказала:
- Егор Степанов задержан по подозрению в убийстве вашего брата, Богдана Даниловича Гусева.
Анна Даниловна побледнела и схватилась за сердце. Наташа обеспокоенно привстала, но Кравцова уже справилась с собой и тихо спросила:
- Наталья Викторовна, все в порядке? - обеспокоенно посмотрел на нее Минский.
- Я все поняла, - сказала Наташа. - Фурштадтская нашла неплохие способы подрабатывать, чтобы жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Наследство мужа ушло на открытие и раскрутку школы; доходы от коммерческих учеников стабильные и высокие, но не такие, чтобы позволить себе такую машину, как та, которую разбил Ярослав, и такие атрибуты богатой жизни. Она использует некоторых учащихся, как мартышек, таскающих для нее каштаны из огня. И для каждого она находит свой крючок, чтобы человек прочно за него зацепился и даже не помыслил ослушаться приказа. Для кого-то это бесплатное обучение, для кого-то - успешное продвижение после выпуска, для кого-то - деньги. В общем, она делает предложение, от которого невозможно отказаться. Некоторых заставляют подчиниться, загнав в тупик. И если одна из мартышек взбунтовалась или сожгла лапы, ее ликвидируют как отработанный материал или бросают на произвол судьбы и очень убедительно открещиваются от нее.
- Авадакедавра! - с чувством воскликнула Белла, чуть не подавившись печеньем.
- Это точно, - покачал головой Минский. - Но это ведь пока только версия...
- Конечно, но согласитесь, очень убедительная, - ответила Наташа.
- А мне бы хотелось знать, почему все же Гусев так хотел утопить Амелину-Фурштадтскую настолько, что докатился до откровенных мерзостей? - Белла вскочила и привычно принялась расхаживать по кабинету. - Он буквально спал и видел, как ее поведут в наручниках и ничем не брезговал ради достижения этой цели. На благородного борца со злом он был не похож. Фурштадтская - не единственная "темная лошадка" даже здесь, в маленьком городке. Так почему его так заклинило именно на ней?..
- Попробуйте поговорить с его сестрой, - предложил Минский, листая дело, - она живет в Ольгино, неподалеку, работает там администратором в гостевом доме. Кстати, она старше брата, ровесница Егора Степанова и Лоры Амелиной-Фурштадтской, и в детстве была их соседкой. Так что если у Гусева были какие-то причины желать зла Лоре Яковлевне, может, это имеет корни в тех временах?..
- Завтра съездим в гостевой дом, - азартно выпалила Белла.
- А я пока поищу досье на Ивана Рыбина, сына медсестры, - потер переносицу Минский. - И попытаюсь выяснить что-нибудь о девушке, которая подала на него заявление...
- Кстати да, - кивнула Наташа, - с ней нужно побеседовать и выяснить, почему она обвиняет Ивана в преступлении. Не удивлюсь, если ей поручили сыграть роль жертвы, чтобы загнать в угол Рыбина. Вот только зачем, загадка...
- Это будет нелегко, - нахмурился Минский, - я уже говорил, люди сейчас чуть что, с жалобами по инстанциям бегут, чуть только услышав неудобный вопрос, на который не хотят отвечать. А как нам работать, если того не смей, этого не моги - неясно. Как раскрываемость повышать, если мы этими запретами буквально стреножены?..
- Умейте лавировать, - посоветовала Белла.
- Вам-то это проще, - вздохнул следователь, - ладно, завтра с утра займусь Рыбиными... А сейчас я подвезу вас домой. Не могу позволить дамам идти ночью по городу в одиночестве.
- Спасибо, Дмитрий Иванович, - улыбнулась Наташа, которая уже мрачно думала, что в полночь лучше вызвать такси; пешком идти - нечего и думать, а автобусы наверняка уже не ходят.
Минский довез их на своей "Ланос" до самого парадного и подождал, пока женщины скроются за дверью.
- Фу, ну и денек! - выдохнула Белла, стягивая сапоги в прихожей.
- Те еще сутки выдались. Итак, завтра едем в Ольгино?
- Уже сегодня. Вот только выспимся.
***
До гостевого дома Наташа и Белла добрались на 101-м автобусе, идущем в Петербург через Лахту.
Лес и вход в кемпинг выглядели идиллически. Наташа сразу вспомнила засмотренные в детстве наизусть "Двенадцать месяцев" и "Морозко".
- Три белых коня, три белых коня, - пропела Белла, с наслаждением вдохнув свежий морозный воздух, - дышится-то как! Чуть от дороги отошли - и ни бензина, ни соляры - только лес и мороз! Счастливая Кравцова - в таком месте живет!
- Можем тоже устроиться сюда на работу.
- О, нет! Я закоренелая урбанистка, без города быстро заскучаю. Да и ты тоже. А вот как-нибудь приехать сюда не по делу, а на отдых с семьями будет недурно!
Молодые женщины зашагали к гостевому дому, до революции явно бывшему чьей-то усадьбой - трехэтажный особняк с башенками, эркером и широким крыльцом с кариатидами.
Им сразу ответили, что мест нет и долго отказывались звать старшего администратора Кравцову, якобы очень занятую в связи с большим заездом. Белле пришлось даже хорошенько рявкнуть, потрясая адвокатским удостоверением, и только тогда неприступная дама за стойкой рецепшен наконец-о позвонила начальнице.
- Террористов штурмом легче брать, - мрачно сказала Наташа, когда их пропустили в пустую комнату отдыха и попросили подождать, - хотя, они правы. Время сейчас не то, чтобы всех подряд привечать, да и пандемия диктует свои правила. А они отвечают за гостиницу и отдыхающих.
Анна Даниловна была мало похожа на своего брата - самодовольного горластого верзилу, который везде чувствовал себя хозяином, громогласно хохотал, отпускал скабрезные шуточки и любил заливное и блондинок без нижнего белья. Анна Даниловна оказалась невысокой круглолицей женщиной с ясными ярко-голубыми глазами и толстой косой, старомодно уложенной "короной" вокруг головы. Выглядела она едва ли не моложе брата. Видимо, жизнь в лесу на берегу Залива, вдали от шума, суеты и смога больших городов пошла ей на пользу.
- Да, уже знаю, - тихо сказала она, - мне и похоронами заниматься. Только полиция пока тело не отдает... И зачем он снова в Кронштадт поехал? Я же ему говорила: не играй с огнем, ЭТА тебя проглотит. Да разве он слушал, - горестно покачала головой женщина. - Все повторял: смелого пуля боится, смелого штык не берет.
- С Богданом Даниловичем произошел несчастный случай, - уточнила Белла, - мы сами видели, как он поскользнулся и ударился о постамент; был не совсем трезв...
- Не нравится мне этот несчастный случай, - Анна Даниловна потеребила приколотый к лацкану форменного жилета бейдж, - она и раньше была, как змея подколодная, так все и обставляла, что вроде как она и не при чем, все шито да крыто. А теперь у нее возможностей больше - деньги есть, связи где надо. Знаете, как хороший киллер может несчастный случай инсценировать? Комар носу не подточит. Я уже за себя боюсь - вдруг она и обо мне вспомнит. Здесь-то посторонние не пролезут, хозяин хорошую охрану поставил. Да киллер-то может под видом постояльца заехать. У него же в паспорте не написано, что он киллер...
Наташа и Белла переглянулись. Кравцова почти дословно процитировала строчку из "Эры милосердия" братьев Вайнеров.
- "Она" - это Лора Яковлевна? - спросила Наташа. - Чумишкина?
- Она, - кивнула Анна.
***
Гусевы, Степановы и Чумишкины одновременно получили квартиры в новом доме в 16-м квартале и оказались соседями по парадному. И немудрено, что дети - Аня, Егор и Лора - подружились. Они были разными. Тихая рассудительная Аня звезд с неба не хватала. Она трезво оценивала свои способности и данные: твердая хорошистка в школе; симпатичная, но не Бриджит Бардо. Отзывчивая, работящая, улыбчивая, с легким характером. С десяти лет она охотно помогала матери ухаживать за новорожденным братишкой Богданом и часто после школы выходила гулять с коляской.
Егор - добродушный здоровяк, не особо смышленый, но покладистый и безотказный. Он всегда готов был помочь, если его просили, и больше всего на свете любил наблюдать за автовладельцами, ковыряющимися под капотами своих "железных коней". Наблюдая за ними, он схватывал устройство автомобиля на лету и к 12 годам уже мог самостоятельно произвести несложный ремонт, подкрутить гайки или подкачать колеса. В 15 лет он уже лихо водил отцовский "москвичок", а после 9 класса поступил в ПТУ, выбрав специальность шофера.
Лора - красавица и отличница - была из неполной семьи. Ее мать считала копейки, но Лора непостижимым образом была одета лучше всех во дворе; лет с 16 у нее появились импортные наряды и косметика, которые она приобретала у фарцовщиков. Во дворе она держалась высокомерно и царственно. Нередко весь дом слушал ее скандалы с матерью. Тихая Чумишкина-старшая безуспешно взывала к дочери, напоминая о "чести смолоду" и долге советской девушки - комсомолки, а Лора огрызалась: «Много тебе эта честь смолоду дала? Семьи - и той нет, колгот лишних купить не можешь, ходишь, как бабка, в нитяных! Трусы по сто раз штопаешь! А я так жить не хочу, я себя не на свалке нашла!". Часть мать Лоры видели во дворе заплаканной. "Да возьми ты ремень и поучи девку как следует, - не раз советовала ей мать Анны и Богдана, - живо научится мать уважать. Я бы свою за такое поведение давно бы взгрела!" "Раньше надо было, - горестно отмахивалась Чумишкина, - поздно уже сейчас-то..."
Яркая блондинка в обтягивающих кофточках, джинсах-"левисах" или кожаных юбочках, оставляющая за собой шлейф французского аромата, была в центре внимания всех окрестных парней. И даже Данила Евсеевич, отец Ани и Богдана, все чаще задерживал взгляд на девушке, которая на его глазах из голенастой девчушки в коричневом школьном платье превратилась в красавицу.
То, что между Гусевым-старшим и Лорой отношения зашли уже слишком далеко, мать Лоры и жена Данилы Евсеевича узнали, как водится, последними - когда уже весь двор судачил о том, что "Лорка-то из семнадцатой к соседу, Гусеву, втихаря шмыгает; жена на работу - шалава в дверь скребется!". Егор ходил чернее тучи. Он был влюблен в Лору с пятого класса, носил за ней портфель, покупал билеты в кино, дарил цветы, угощал мороженым... Но Лора одаривала его в ответ только легким кивком, формальным "спасибо" и иногда - легким поцелуем в щеку.
Скандал был страшный. Гусева-старшая рыдала во весь голос и порывалась выцарапать глаза разлучнице. Собрав чемодан мужа, она выгнала Данилу восвояси. Вслед Лоре она плевалась и однажды чуть не подралась с ее матерью, вопя "Вырастила с...у, интеллигентка ср...я!". Однажды ночью кто-то исписал нецензурной бранью дверь квартиры Чумишкиных. Данила Евсеевич несколько раз приходил во двор, пытался объясниться с женой и детьми, но 22-летняя Аня и 12-летний Богдан встали на сторону матери и отказывались разговаривать с отцом.
А однажды Данила Евсеевич во время одного из таких визитов увидел, как во двор входит Лора - такая же яркая и очаровательная, под руку с молодым морским офицером. Не совладав с собой, Данила отвесил девушке оплеуху. Моряк бросился на него. Их едва растащили подоспевшие милиционеры.
Лора грамотно зафиксировала побои в поликлинике и подала заявление в милицию. Забыв о прежней вражде, жена и дочь Данилы со слезами умоляли соседку забрать заявление, но Лора стояла, как скала. Данилу осудили. Мать Лоры уехала в Горское к родителям, подальше от позора. Аня вскоре вышла замуж и перебралась в Ольгино. Богдан до армии жил с матерью, а потом поступил в Академию МВД и перебрался в общежитие. Мать переехала к дочери и зятю в Ольгино... Лора вскоре тоже уехала в Петербург, откуда несколько лет назад вернулась богатой дамой с аристократической фамилией...
"Ничего, Анька, - говорил Богдан, навещая сестру, - Лорка слезами умоется за то, что нашу семью порушила. Пусть живет да оглядывается - я ей отплачу!"
Данила после отсидки в Кронштадт не вернулся, обосновался в Саранске, хотя жена и дочь не раз писали ему, предлагали забыть старое и воссоединиться с семьей. Анна работала сначала в детском санатории, потом - в гостевом доме. В Кронштадте бывала редко, не желая вспоминать то, как развалилась их прочная семья из-за смазливой соседки по 16-му кварталу...
***
Глядя на бесхитростное лицо Анны Даниловны, Наташа гадала: знает ли эта женщина о том, из-за чего брата перевели в Веселый поселок, и как к этому относится. То, что Богдан Данилович был способен на все, желая найти улики, подтверждающие преступную жизнь ненавистной Лоры Яковлевны, мерзкой девки, сломавшей им жизнь, не оправдывало того, что он сделал с юной Василисой. Ее еще и на свете не было, когда Лора Чумишкина соблазнила Данилу Гусева. Тем более что его старшая сестра дружила с Егором Степановым, будущим отцом Василисы. Он не раз помогал ей присматривать за непоседливым братишкой, когда Даник встал на пухлые ножки и бойко побежал по двору.
Наташа вспомнила, как Богдан в парке орал на Егора "лошара" и "алкаш" и угрожал посадить или отправить в сумасшедший дом. А ведь когда-то Егор Степанов катал его на закорках и мастерил для него кораблики...
- А из-за чего вашего брата перевели в Петербург? - зондируя почву, спросила Белла.
Кравцова пожала округлыми плечами:
- Ясно же из-за чего... Видно, ЭТОЙ на какую-то мозоль наступил, вот она его и выжила из Кронштадта. Богдан не хотел об этом вспоминать...
"Вспоминал с удовольствием, - подумала Наташа, - только понимал, что сестра такого не поймет и не одобрит!"
- А с Лорой Фурштадтской вы не виделись с тех пор? - задала следующий вопрос Белла.
- Слава Богу, нет, - нахмурилась Анна, - и еще триста лет бы ее не видеть. С детства дружили, в гости друг к другу ходили, вместе играли, в одной школе учились, в летний лагерь вместе ездили. А она вон как. Пригрели змею на груди. Отец-то в магазине мясником работал, по тем временам работа была хорошая, доходная. Вот Лорка и позарилась, не постыдилась...
- А с Егором Степановым вы поддерживаете отношения? - осторожно спросила Наташа.
- Иногда, - Анна посмотрела в окно, на белую круговерть. - Он в наши края за грибами ездит, любит по лесу с лукошком побродить. Долго не женился, из-за Лорки-змеюки, очень уж она ему в душу запала. Да с женой тоже не сложилось. Двадцать лет вместе прожили, и вдруг она финт ушами сделала, сбежала куда-то то ли в Египет, то ли в Тунис за длинным рублем, туристов на пляже развлекает. Аниматор, вот как это называется. С тех пор ни слуху, ни духу о ней, не приезжала к мужу с дочкой ни разу. Девочка у них выросла нелюдимая, живет за городом бирючкой. Оно и понятно - с такой мамашей! Кукушка, право слово.
"Не знает, - поняла Белла. - Анна понятия не имеет, из-за чего на самом деле Василиса стала затворницей, а от Егора сбежала жена. Знала бы, что к этому приложил руку ее младший брат! Он так хотел уничтожить Лору, что ради этого пошел по головам абсолютно случайных и ни в чем не повинных людей".
- А что произошло? - спросила Анна. - Почему вы вдруг решили расспрашивать о тех временах?
- Я - адвокат Егора Степанова, - ответила Белла.
- Я помню, вы представились. А зачем ему адвокат?
Белла замялась. Она еще не обрела профессиональной способности спокойно сообщать людям о несчастьях. Набравшись смелости, она все же сказала:
- Егор Степанов задержан по подозрению в убийстве вашего брата, Богдана Даниловича Гусева.
Анна Даниловна побледнела и схватилась за сердце. Наташа обеспокоенно привстала, но Кравцова уже справилась с собой и тихо спросила:
