Порез, затянувшийся за одну ночь, оказался недлинным, но, как сказал ей Дей днем ранее: «Сколь ни коротка эта царапина, её достаточно, чтобы вся толковая жизнь вытекла наружу».
Помимо командора и новобранцев, крепость Калагорн покидали другие смотрители: рядовые, лейтенанты, и даже констебль Гвортиджирн, или, как его звали в ордене, Гворт Полуэльф. Общим числом – чуть меньше двухсот смотрителей и, если верить Редгару, в лагере короля Драммонда было еще столько же. Вот, собственно, и весь цвет дарэдинских смотрителей, с безысходным смирением признал командор.
Несмотря на совпадение тракта, путь к южному укреплению короля Драммонда был выбран другой, не тот, которым они двигались прежде в Калагорн.
Редгар велел смотрителям делать рывки – проходить за день больше, двигаться быстрее. Зато на ночной отдых не скупился: неполные четыре сотни смотрителей в войне с Парталаном не очень-то переменят исход сражений, их дело – Пагуба, и ради неё стоит быть готовыми. Данан с интересом обнаружила, что, когда в отряде больше трех человек, сторожевое охранение дается намного легче – хотя бы тем, что для каждого из бойцов случается не так часто. Новобранцев стабильно выставляли только либо на вечерние часы, либо на предрассветные, но определенно стоило признать, и оставшееся время ночи среди молодых смотрителей мало, кто спал. Кроме, разве что, Борво – бугая, что первым выпил ритуальную кровь, и которому, кажется, было ровно, что исчадия пустоты, что облезлый кот из подворотни.
Особенно туго приходилось Данан: если вдруг её не ломало от спонтанных судорог во всем теле, значит, мучали кошмары об исчадиях пустоты или еще чаще – о Бране Марелле. После отбытия из Калагорна её терзали домыслы, что с ним стало после казематов Цитадели Тайн: выпустили его или сам сбежал? Подвергли правосудию или, что вероятнее, их просто удержали от открытого конфликта – дождались, пока уедет Данан, да и вышвырнули новоявленного зятя августа Таламрин на волю? В самом деле – какие у них, Сеораса и Хагена, права удерживать лорда, хоть бы и не пойми какого, в казематах? А если бы даже и удержали, этот выродок наверняка воспользовался бы именем Таламрин, чтобы выкрутиться из передряги. Вероятнее всего, если война с Парталаном, о которой она столько слышала в Цитадели, затянется, король призовет под знамена абсолютно всех боеспособных мужчин и женщин, а, значит, коль Редгар ведет их к королю Драммонду, есть шанс им с Браном встретиться!
От этой чудовищной мысли Данан скрутил рвотный спазм. Она с трудом удержалась, однако перспектива еще хоть раз увидеть клятого изверга холодила внутренности. Поэтому всякий раз, когда Данан все-таки удавалось заснуть в пути, ей снился муж – она не знала, может ли уже звать его бывшим – со всей дружиной, клонившейся над ней… Она просыпалась от собственных криков до хрипоты или оттого, что соседки в шатре пихали и толкали её с руганью. Выслушивая их справедливое недовольство, Данан не оправдывалась: она могла их понять, они её – нет.
В её жизни уже был схожий этап, когда пришлось свыкаться с новой жизнью – в Цитадели. Никто среди магов не был равного ей происхождения, не знал, что значит в страхе перед отцом с самых первых дней выслушивать только: «Нельзя», «Не положено», «Молчи», «Сиятельная леди не может…». Что, интересно, предпримет август Таламрин теперь, когда его сиятельная леди-дочь – смотритель Пустоты? Является ли она теперь неприкосновенной для его хлыста? Вступится ли за неё Редгар, если они встретятся? А вдруг Марелл обратился к тестю и теперь они объединились, чтобы выследить Данан? Найти и вернуть в руки поганого ублюдка Марелла, дабы отец не утратил согласно договору рудник, а Бран – дворянство?
Данан трясло так, что спальный мешок трясся под ней, даже когда чародейка, разбуженная соседками, сидела. Воображение и наяву рисовало такие кошмары из воспоминаний детства, что голоса смотрительниц были ей попросту неслышны.
«Ха! – усмехалась Данан над собой. – И ты еще говоришь, что ты чародейка едва ли не самого опасного Дома магии? Смех!»
Она корила себя подобным образом почти все время в пути, когда не отбивалась от мучительных сновидений и не отвлекалась на разговоры с Диармайдом.
Иногда её, кстати, настигала мысль, что, возможно, некоторые смотрительницы взъелись на неё особенно сильно не потому, что её кошмары не дают спать и им тоже, а потому, что Дей участлив к её судьбе. На него явно имели виды, по меньшей мере, три девушки, но объяснять им, что она не входит в число почитательниц лейтенанта-балагура, Данан не собиралась: чем больше она будет утверждать, что он ей не нужен, тем больше они будут её донимать. В Цитадели Тайн с Клейвом было так же.
В моменты самоуничижения чародейка всерьез завидовала выходцам из школы магии стихий: вот создал ты пожар – и сам в нем сгорел при желании. И не снятся тебе ни кошмары с исчадиями, ни Бран Марелл, ни злобный отец-август… А ей с её властью усыпить любого человека никогда не удалось бы заколдовать саму себя.
Коль так, определила чародейка в одно из ночных соседских нравоучений, стоит держаться к Диармайду ближе и чаще – в его обществе было определенно проще отвлечься и женщины ордена вели себя тише.
В целом, каждый из новобранцев был так или иначе закреплен за одним из лейтенантов. Не только последние шестеро, но и другие неопытные или малоопытные смотрители, примкнувшие к ордену недавно, держались старших товарищей, а те терлись около лейтенантов, коих Данан, прислушиваясь к болтовне еще в Калагорне, насчитала восемь. Конечное деление на отряды осталось ей неясным, да она не очень-то и стремилась разбираться в тонкостях смотрительской жизни. По крайней мере, пока не обвыкнется.
Пребывание среди смотрителей пока казалось иллюзорным, будто происходило не с ней. Чужие люди, которых теперь стоило считать братьями и сестрами – Святая Митриас! Данан чувствовала весь путь, как сковывало горло и как леденели внутренности: если бы ей сейчас, вот именно сейчас, в её двадцать один, оказаться в Цитадели Тайн, смогла бы она там прижиться? Ладить с наставниками, примиряться с соседками по комнатам, сдружиться с Клейвом? Такие вопросы вызывали только усмешку: куда там. Женщин-подруг у неё и в девичестве-то не было, явно и теперь не найдется, а уж насчет мужчин…
Дей, осознав, что Данан, похоже, ищет его общества, часто держался неподалеку, старался скакать рядом, составлял компанию на биваках, одним своим видом отгоняя недовольных смотрительниц. Его доброжелательность, несколько отличная от ситуации других «братьев и сестер» по ордену, на вкус Данан объяснялась одним-единственным фактором: она была Таламрин. Если Данан не обманывали чутье и зрение, это обстоятельство с самого начала вызывало у Дея помесь интереса, любопытства и предельной настороженности. Большую часть времени Диармайд выглядел дурак дураком, поэтому его спонтанные серьезные или придирчивые взгляды заставляли Данан чувствовать себя неловко. Чародейка не спрашивала, но чуяла: Дей и сам если уж и не боковой член какой-то из семей Королевского Секвента, то точно отпрыск стратия. Образ мыслей и, главное, его всегда начищенный посеребренный щит (правда, без герба) говорили за себя.
Спасительные «чары» Диармайда, как быстро обнаружила Данан, не исчерпывались одним лишь только отвлечением от кошмаров. Потому что, как выяснилось, когда её не клонило в тяжелый лихорадочный сон, все её мысли сводились к размышлениям о командоре.
Редгар, неизменно возглавляющий колонну всадников, самоустранился от тесного общения с подчиненными. Исключение составляли Гворт, реже Дей и еще парочка лейтенантов. На Данан он более не обращал внимания, а это значило, что каждый раз, когда появлялась возможность, чародейка бессовестно пялилась командору в спину, стараясь разгадать, что же значил тот его взгляд в лазарете, тот жест и прикосновение. Что-то в духе: «Прости, что подозревал тебя в запретной магии?» или «Прости, что стал свидетелем такой твоей боли»? Данан в душе молилась, что правильным был второй вариант. Тогда был бы шанс, что однажды Редгар перестанет метаться между жалостью и презрением и почувствует хоть что-то другое.
В такие моменты Данан постоянно бросало в краску стыда, которую у неё не было умения прятать, поэтому Дей с бесконечным подколами за пазухой всегда оказывался к месту.
Как-то на привале за одной из таких досужих бесед в лагере поднялся переполох. Дозорные притащили в центр лагеря, к шатру командования, какого-то затасканного парня.
- Бежал от разбойников, - доложился начальник патруля. – Три жалких мародера. Драпанул от них через лес и притащил за собой.
- Где они сейчас? – сразу спросил Редгар.
- Наши парни занимаются телами, - ответил смотритель.
Редгар кивнул и оглядел не то пленника, не то выжившего. Тот не оказывал никаких попыток к сопротивлению и вообще имел вид до того измученный, что, если бы его прямо сейчас приговорили к смерти, он бы брякнул: «Ну слава Богу!» Поэтому, прежде всего, Редгар приказал:
- Дайте ему воды.
Услышав снаружи приказ командора, Дей, полный любопытства, быстро сообразил, как оказаться поближе к происходящему: сам притащил воду и походную снедь.
Парня, одетого в однотонные бурые одеяния с кожаными обхватами на запястьях (с каким-то узором), напоили. Следом попытались накормить. Посыльный короля отрывал зубами здоровые куски пищи, но глотал с трудом, как если бы давно не ел вообще ничего. Это несколько настораживало: гонец, конечно, измусолен, но не так, чтобы тощ. Поэтому, надуманно подозревая вмешательство какой-нибудь изнуряющей магии или наличие скрытых от глаз повреждений, Диармайд затащил в шатер командования Данан: чтобы наскоро наложила простенькое исцеляющее заклятье. Гворт воспринял идею без энтузиазма: что у них, других магов нет, поопытнее, к тому же целителей и заступников, которые с лечением и изучением стороннего колдовского вмешательства управляются лучше новичка-чародея? Но Редгар, стоило Диармайду ввести Данан, лишь на секунду уставился на пару у полога и мотнул головой в жесте: «Заходите скорей».
Данан наскоро сплела простую зеленую печать, после чего Дей оттащил её в угол, велев сидеть тихо. Данан в душе усмехнулась: «Сидеть тихо» - значит, не шуметь, не говорить, не ерзать и уж точно никуда не ходить.
- Рассказывай, - велел командор, когда незнакомец немного пришел в чувство.
Тот послушно рассказал: он гонец короля Драммонда, мчался с поручением к стратию Продию Девирну, но проклятые дезертиры или кто бы они ни были подстрелили его коня и преследовали в надежде обобрать.
- Слава Вечному, я вышел на шум – на ваш лагерь. Простите, что притащил их, но жить хотелось страшно, а для вас, как я погляжу, трое недобитых калек не проблема.
Гворт хмыкнул:
- Странно, что их всего трое.
- Вообще, их было пятеро, – признался гонец. – Но одного я сумел прибить сам, а другой попал под мою лошадь, когда её подстрелили. Сперва под копыта, потом и под тушу. – Он тяжело выдохнул и закончил. – Создатель небес и тверди, удача, что вы оказались здесь.
Редгар прочистил языком зубы, размышляя, после чего сказал:
- Мы, смотрители, не вмешиваемся в дела строго политические, однако король Драммонд мне давний союзник, и я хочу быть уверенным, что твое послание Девирну и в самом деле от короля. Можешь показать?
Гонец растерялся сначала, заерзал. Еще бы! А ну как командор вскроет королевскую депешу, и Продий Девирн потом обвинит самого гонца, что сует нос куда не следует. Одно дело – влезть в тайну какого-нибудь любовничка знатной дамы, а другое – в личную переписку короля в период военных действий. Расплата тут будет простая и быстрая.
Редгар, сообразив, что пугает гонца, уточнил:
- Просто покажи оттиск. Если оно запечатано, таким и останется.
Хотя, подумал командор, может, все дело в том, что малой уже покопался в тубусе с королевским посланием и теперь боится, что его досадливое и наказуемое любопытство обнаружится? Однако, вопреки опасениям, посыльный запустил руку за отворот бурой куртки, пошурудил за поясом и достал заткнутый, словно кинжал, тубус. Совсем простой, не сказать, чтобы королевский. Редгар принял, открыл емкость, вытряхнул письмо. Печать на свертке была целой, командору этого хватило. Он вернул все, как было, кивнул гонцу и сообщил:
- Печать в самом деле королевская. Что ж, отдохни немного, и поторопись. Мы встречали Продия несколько дней назад, но он уже двигался на юг. Возможно, вы разминулись, а, возможно, его что-то задержало.
- Или кто-то, - разумно предположил Гворт.
- Усилить дозоры, - приказал командор, глянув на Гворта. Тот кивнул: «Слушаюсь!», – и мотнул головой в сторону выходя, глядя при этом на гонца.
- Пойдем, провожу.
Когда в шатре остались только Редгар, лейтенант Ованн, новобранец Борво, который приглянулся всем сразу своей решительностью и размерами, смотритель Алара, которая сегодня была на страже командирского шатра, Данан и Дей; последний, убедившись, что Гворт увел незнакомца подальше, шепнул:
- Ладно поет.
- Только сапоги у него, какие бы ни были грязные, а форму держат получше моих, - заметил Редгар. – Или еще новые.
Ованн пожал плечами:
- Он все-таки всадник.
- Он гонец, - отрезал Дей. – Когда это у гонцов были деньги на новые сапоги?
- Когда они убийцы, - сказал Редгар.
Данан высказалась тихо, но также непререкаемо:
- Когда они знатны.
- И как часто гонцы знатны? – Редгар перевел взгляд на женщину, всматриваясь придирчиво. Ну, хотя бы, это был неплохой ответ, усмехнулся командор про себя, лучше, чем «никогда» или «всегда», которые он, признаваясь в душе, почти ожидал услышать от девчонки.
- Ты разглядел тиснение у него на манжетах? – спросила Алара Ованна. – Может, в самом деле из знатной семьи?
- Вполне обычное, - отозвался тот, отрицательно качнув головой. – Как и сапоги. У него в руках документ с печатью из королевского дворца, командор. Мы не можем позволить себе, – Ованн перевел взгляд с командора на Диармайда, – сомневаться в том, что он выехал из дворца.
Дей, перехвативший взгляд Ованна, не выдержал его. Отвернулся, не зная, на что бы отвлечься. Благо, Данан тут же дернула его за рукав. Хочет что-то сказать, определил Дей и утвердительно кивнул: смелей!
- Мне кажется, – робко попробовала Данан, – это все-таки лазутчик, который долгое время путешествовал под видом жреца.
- С чего бы? – спросил Ованн.
- «Создатель небес и тверди», - ответила Данан с некоторым недоверием к реакции остальных. – Даже Стражи Вечного не называют так Создателя. Это церковное.
- Тебе-то откуда знать? – спросила Алара. – Ты же маг! – выплюнула она так, словно «маг» и «редкая сволочь» были взаимозаменяемыми словами.
- Маги не меньше остальных знают о церкви, – ответил за Данан Диармайд. - Я, кстати, тоже так подумал, - протянул он под нос.
- То есть, по-вашему, все-таки лазутчик? – напрягся Ред, вглядываясь в лицо Диармайда.
Дей кивнул:
- Или убийца.
- Или и в самом деле гонец? – бросила Алара – миловидная брюнетка среднего роста – с уверенным видом. – Вы сами слышите свои аргументы? Сапоги не те надел, Вечного назвал не так! Командор, это несерьезно.
- А это – невежливо, Алара, - Редгар попытался её унять. Без особого энтузиазма и успеха.
Помимо командора и новобранцев, крепость Калагорн покидали другие смотрители: рядовые, лейтенанты, и даже констебль Гвортиджирн, или, как его звали в ордене, Гворт Полуэльф. Общим числом – чуть меньше двухсот смотрителей и, если верить Редгару, в лагере короля Драммонда было еще столько же. Вот, собственно, и весь цвет дарэдинских смотрителей, с безысходным смирением признал командор.
Несмотря на совпадение тракта, путь к южному укреплению короля Драммонда был выбран другой, не тот, которым они двигались прежде в Калагорн.
Редгар велел смотрителям делать рывки – проходить за день больше, двигаться быстрее. Зато на ночной отдых не скупился: неполные четыре сотни смотрителей в войне с Парталаном не очень-то переменят исход сражений, их дело – Пагуба, и ради неё стоит быть готовыми. Данан с интересом обнаружила, что, когда в отряде больше трех человек, сторожевое охранение дается намного легче – хотя бы тем, что для каждого из бойцов случается не так часто. Новобранцев стабильно выставляли только либо на вечерние часы, либо на предрассветные, но определенно стоило признать, и оставшееся время ночи среди молодых смотрителей мало, кто спал. Кроме, разве что, Борво – бугая, что первым выпил ритуальную кровь, и которому, кажется, было ровно, что исчадия пустоты, что облезлый кот из подворотни.
Особенно туго приходилось Данан: если вдруг её не ломало от спонтанных судорог во всем теле, значит, мучали кошмары об исчадиях пустоты или еще чаще – о Бране Марелле. После отбытия из Калагорна её терзали домыслы, что с ним стало после казематов Цитадели Тайн: выпустили его или сам сбежал? Подвергли правосудию или, что вероятнее, их просто удержали от открытого конфликта – дождались, пока уедет Данан, да и вышвырнули новоявленного зятя августа Таламрин на волю? В самом деле – какие у них, Сеораса и Хагена, права удерживать лорда, хоть бы и не пойми какого, в казематах? А если бы даже и удержали, этот выродок наверняка воспользовался бы именем Таламрин, чтобы выкрутиться из передряги. Вероятнее всего, если война с Парталаном, о которой она столько слышала в Цитадели, затянется, король призовет под знамена абсолютно всех боеспособных мужчин и женщин, а, значит, коль Редгар ведет их к королю Драммонду, есть шанс им с Браном встретиться!
От этой чудовищной мысли Данан скрутил рвотный спазм. Она с трудом удержалась, однако перспектива еще хоть раз увидеть клятого изверга холодила внутренности. Поэтому всякий раз, когда Данан все-таки удавалось заснуть в пути, ей снился муж – она не знала, может ли уже звать его бывшим – со всей дружиной, клонившейся над ней… Она просыпалась от собственных криков до хрипоты или оттого, что соседки в шатре пихали и толкали её с руганью. Выслушивая их справедливое недовольство, Данан не оправдывалась: она могла их понять, они её – нет.
В её жизни уже был схожий этап, когда пришлось свыкаться с новой жизнью – в Цитадели. Никто среди магов не был равного ей происхождения, не знал, что значит в страхе перед отцом с самых первых дней выслушивать только: «Нельзя», «Не положено», «Молчи», «Сиятельная леди не может…». Что, интересно, предпримет август Таламрин теперь, когда его сиятельная леди-дочь – смотритель Пустоты? Является ли она теперь неприкосновенной для его хлыста? Вступится ли за неё Редгар, если они встретятся? А вдруг Марелл обратился к тестю и теперь они объединились, чтобы выследить Данан? Найти и вернуть в руки поганого ублюдка Марелла, дабы отец не утратил согласно договору рудник, а Бран – дворянство?
Данан трясло так, что спальный мешок трясся под ней, даже когда чародейка, разбуженная соседками, сидела. Воображение и наяву рисовало такие кошмары из воспоминаний детства, что голоса смотрительниц были ей попросту неслышны.
«Ха! – усмехалась Данан над собой. – И ты еще говоришь, что ты чародейка едва ли не самого опасного Дома магии? Смех!»
Она корила себя подобным образом почти все время в пути, когда не отбивалась от мучительных сновидений и не отвлекалась на разговоры с Диармайдом.
Иногда её, кстати, настигала мысль, что, возможно, некоторые смотрительницы взъелись на неё особенно сильно не потому, что её кошмары не дают спать и им тоже, а потому, что Дей участлив к её судьбе. На него явно имели виды, по меньшей мере, три девушки, но объяснять им, что она не входит в число почитательниц лейтенанта-балагура, Данан не собиралась: чем больше она будет утверждать, что он ей не нужен, тем больше они будут её донимать. В Цитадели Тайн с Клейвом было так же.
В моменты самоуничижения чародейка всерьез завидовала выходцам из школы магии стихий: вот создал ты пожар – и сам в нем сгорел при желании. И не снятся тебе ни кошмары с исчадиями, ни Бран Марелл, ни злобный отец-август… А ей с её властью усыпить любого человека никогда не удалось бы заколдовать саму себя.
Коль так, определила чародейка в одно из ночных соседских нравоучений, стоит держаться к Диармайду ближе и чаще – в его обществе было определенно проще отвлечься и женщины ордена вели себя тише.
В целом, каждый из новобранцев был так или иначе закреплен за одним из лейтенантов. Не только последние шестеро, но и другие неопытные или малоопытные смотрители, примкнувшие к ордену недавно, держались старших товарищей, а те терлись около лейтенантов, коих Данан, прислушиваясь к болтовне еще в Калагорне, насчитала восемь. Конечное деление на отряды осталось ей неясным, да она не очень-то и стремилась разбираться в тонкостях смотрительской жизни. По крайней мере, пока не обвыкнется.
Пребывание среди смотрителей пока казалось иллюзорным, будто происходило не с ней. Чужие люди, которых теперь стоило считать братьями и сестрами – Святая Митриас! Данан чувствовала весь путь, как сковывало горло и как леденели внутренности: если бы ей сейчас, вот именно сейчас, в её двадцать один, оказаться в Цитадели Тайн, смогла бы она там прижиться? Ладить с наставниками, примиряться с соседками по комнатам, сдружиться с Клейвом? Такие вопросы вызывали только усмешку: куда там. Женщин-подруг у неё и в девичестве-то не было, явно и теперь не найдется, а уж насчет мужчин…
Дей, осознав, что Данан, похоже, ищет его общества, часто держался неподалеку, старался скакать рядом, составлял компанию на биваках, одним своим видом отгоняя недовольных смотрительниц. Его доброжелательность, несколько отличная от ситуации других «братьев и сестер» по ордену, на вкус Данан объяснялась одним-единственным фактором: она была Таламрин. Если Данан не обманывали чутье и зрение, это обстоятельство с самого начала вызывало у Дея помесь интереса, любопытства и предельной настороженности. Большую часть времени Диармайд выглядел дурак дураком, поэтому его спонтанные серьезные или придирчивые взгляды заставляли Данан чувствовать себя неловко. Чародейка не спрашивала, но чуяла: Дей и сам если уж и не боковой член какой-то из семей Королевского Секвента, то точно отпрыск стратия. Образ мыслей и, главное, его всегда начищенный посеребренный щит (правда, без герба) говорили за себя.
Спасительные «чары» Диармайда, как быстро обнаружила Данан, не исчерпывались одним лишь только отвлечением от кошмаров. Потому что, как выяснилось, когда её не клонило в тяжелый лихорадочный сон, все её мысли сводились к размышлениям о командоре.
Редгар, неизменно возглавляющий колонну всадников, самоустранился от тесного общения с подчиненными. Исключение составляли Гворт, реже Дей и еще парочка лейтенантов. На Данан он более не обращал внимания, а это значило, что каждый раз, когда появлялась возможность, чародейка бессовестно пялилась командору в спину, стараясь разгадать, что же значил тот его взгляд в лазарете, тот жест и прикосновение. Что-то в духе: «Прости, что подозревал тебя в запретной магии?» или «Прости, что стал свидетелем такой твоей боли»? Данан в душе молилась, что правильным был второй вариант. Тогда был бы шанс, что однажды Редгар перестанет метаться между жалостью и презрением и почувствует хоть что-то другое.
В такие моменты Данан постоянно бросало в краску стыда, которую у неё не было умения прятать, поэтому Дей с бесконечным подколами за пазухой всегда оказывался к месту.
Как-то на привале за одной из таких досужих бесед в лагере поднялся переполох. Дозорные притащили в центр лагеря, к шатру командования, какого-то затасканного парня.
- Бежал от разбойников, - доложился начальник патруля. – Три жалких мародера. Драпанул от них через лес и притащил за собой.
- Где они сейчас? – сразу спросил Редгар.
- Наши парни занимаются телами, - ответил смотритель.
Редгар кивнул и оглядел не то пленника, не то выжившего. Тот не оказывал никаких попыток к сопротивлению и вообще имел вид до того измученный, что, если бы его прямо сейчас приговорили к смерти, он бы брякнул: «Ну слава Богу!» Поэтому, прежде всего, Редгар приказал:
- Дайте ему воды.
Услышав снаружи приказ командора, Дей, полный любопытства, быстро сообразил, как оказаться поближе к происходящему: сам притащил воду и походную снедь.
Парня, одетого в однотонные бурые одеяния с кожаными обхватами на запястьях (с каким-то узором), напоили. Следом попытались накормить. Посыльный короля отрывал зубами здоровые куски пищи, но глотал с трудом, как если бы давно не ел вообще ничего. Это несколько настораживало: гонец, конечно, измусолен, но не так, чтобы тощ. Поэтому, надуманно подозревая вмешательство какой-нибудь изнуряющей магии или наличие скрытых от глаз повреждений, Диармайд затащил в шатер командования Данан: чтобы наскоро наложила простенькое исцеляющее заклятье. Гворт воспринял идею без энтузиазма: что у них, других магов нет, поопытнее, к тому же целителей и заступников, которые с лечением и изучением стороннего колдовского вмешательства управляются лучше новичка-чародея? Но Редгар, стоило Диармайду ввести Данан, лишь на секунду уставился на пару у полога и мотнул головой в жесте: «Заходите скорей».
Данан наскоро сплела простую зеленую печать, после чего Дей оттащил её в угол, велев сидеть тихо. Данан в душе усмехнулась: «Сидеть тихо» - значит, не шуметь, не говорить, не ерзать и уж точно никуда не ходить.
- Рассказывай, - велел командор, когда незнакомец немного пришел в чувство.
Тот послушно рассказал: он гонец короля Драммонда, мчался с поручением к стратию Продию Девирну, но проклятые дезертиры или кто бы они ни были подстрелили его коня и преследовали в надежде обобрать.
- Слава Вечному, я вышел на шум – на ваш лагерь. Простите, что притащил их, но жить хотелось страшно, а для вас, как я погляжу, трое недобитых калек не проблема.
Гворт хмыкнул:
- Странно, что их всего трое.
- Вообще, их было пятеро, – признался гонец. – Но одного я сумел прибить сам, а другой попал под мою лошадь, когда её подстрелили. Сперва под копыта, потом и под тушу. – Он тяжело выдохнул и закончил. – Создатель небес и тверди, удача, что вы оказались здесь.
Редгар прочистил языком зубы, размышляя, после чего сказал:
- Мы, смотрители, не вмешиваемся в дела строго политические, однако король Драммонд мне давний союзник, и я хочу быть уверенным, что твое послание Девирну и в самом деле от короля. Можешь показать?
Гонец растерялся сначала, заерзал. Еще бы! А ну как командор вскроет королевскую депешу, и Продий Девирн потом обвинит самого гонца, что сует нос куда не следует. Одно дело – влезть в тайну какого-нибудь любовничка знатной дамы, а другое – в личную переписку короля в период военных действий. Расплата тут будет простая и быстрая.
Редгар, сообразив, что пугает гонца, уточнил:
- Просто покажи оттиск. Если оно запечатано, таким и останется.
Хотя, подумал командор, может, все дело в том, что малой уже покопался в тубусе с королевским посланием и теперь боится, что его досадливое и наказуемое любопытство обнаружится? Однако, вопреки опасениям, посыльный запустил руку за отворот бурой куртки, пошурудил за поясом и достал заткнутый, словно кинжал, тубус. Совсем простой, не сказать, чтобы королевский. Редгар принял, открыл емкость, вытряхнул письмо. Печать на свертке была целой, командору этого хватило. Он вернул все, как было, кивнул гонцу и сообщил:
- Печать в самом деле королевская. Что ж, отдохни немного, и поторопись. Мы встречали Продия несколько дней назад, но он уже двигался на юг. Возможно, вы разминулись, а, возможно, его что-то задержало.
- Или кто-то, - разумно предположил Гворт.
- Усилить дозоры, - приказал командор, глянув на Гворта. Тот кивнул: «Слушаюсь!», – и мотнул головой в сторону выходя, глядя при этом на гонца.
- Пойдем, провожу.
Когда в шатре остались только Редгар, лейтенант Ованн, новобранец Борво, который приглянулся всем сразу своей решительностью и размерами, смотритель Алара, которая сегодня была на страже командирского шатра, Данан и Дей; последний, убедившись, что Гворт увел незнакомца подальше, шепнул:
- Ладно поет.
- Только сапоги у него, какие бы ни были грязные, а форму держат получше моих, - заметил Редгар. – Или еще новые.
Ованн пожал плечами:
- Он все-таки всадник.
- Он гонец, - отрезал Дей. – Когда это у гонцов были деньги на новые сапоги?
- Когда они убийцы, - сказал Редгар.
Данан высказалась тихо, но также непререкаемо:
- Когда они знатны.
- И как часто гонцы знатны? – Редгар перевел взгляд на женщину, всматриваясь придирчиво. Ну, хотя бы, это был неплохой ответ, усмехнулся командор про себя, лучше, чем «никогда» или «всегда», которые он, признаваясь в душе, почти ожидал услышать от девчонки.
- Ты разглядел тиснение у него на манжетах? – спросила Алара Ованна. – Может, в самом деле из знатной семьи?
- Вполне обычное, - отозвался тот, отрицательно качнув головой. – Как и сапоги. У него в руках документ с печатью из королевского дворца, командор. Мы не можем позволить себе, – Ованн перевел взгляд с командора на Диармайда, – сомневаться в том, что он выехал из дворца.
Дей, перехвативший взгляд Ованна, не выдержал его. Отвернулся, не зная, на что бы отвлечься. Благо, Данан тут же дернула его за рукав. Хочет что-то сказать, определил Дей и утвердительно кивнул: смелей!
- Мне кажется, – робко попробовала Данан, – это все-таки лазутчик, который долгое время путешествовал под видом жреца.
- С чего бы? – спросил Ованн.
- «Создатель небес и тверди», - ответила Данан с некоторым недоверием к реакции остальных. – Даже Стражи Вечного не называют так Создателя. Это церковное.
- Тебе-то откуда знать? – спросила Алара. – Ты же маг! – выплюнула она так, словно «маг» и «редкая сволочь» были взаимозаменяемыми словами.
- Маги не меньше остальных знают о церкви, – ответил за Данан Диармайд. - Я, кстати, тоже так подумал, - протянул он под нос.
- То есть, по-вашему, все-таки лазутчик? – напрягся Ред, вглядываясь в лицо Диармайда.
Дей кивнул:
- Или убийца.
- Или и в самом деле гонец? – бросила Алара – миловидная брюнетка среднего роста – с уверенным видом. – Вы сами слышите свои аргументы? Сапоги не те надел, Вечного назвал не так! Командор, это несерьезно.
- А это – невежливо, Алара, - Редгар попытался её унять. Без особого энтузиазма и успеха.
