– Не знаю, с какой фразы начать. «Привет, папа! Давно не виделись!»? Как-то глупо… Да и «папой» я Виктора никогда не называла – «отцом» только. А в своих мыслях я, вообще, называю его или по имени, или по фамилии.
– Почему не начать с банальной фразы: «Нам нужно поговорить»? И называть никак не придётся. А то мне начинает казаться, что ты создаёшь проблему на ровном месте. Пытаешься найти её там, где её нет.
– Тебе кажется! – упрямо произнесла я. – Тебе, может, не понять, но… я его не видела семь лет. Или пять – теперь и не уверена даже. Да, он сволочь, и я его ненавижу – в этом у меня нет никаких сомнений. Но… я, всё равно, нервничаю.
– Я думал, что ты закончишь: «Но он, всё-таки, мой отец».
– Ха, ещё чего! Это меня совсем не трогает. Я нервничаю из-за другого. Из-за того, что рассказала о Деланье Элеонора, – я задумчиво накручивала прядь волос на палец. – Про опеку над детьми, про эксперименты над ними… Каким же человеком надо быть, чтобы совершать подобное?
– Человеком, который получал от этого выгоду. Иначе, в этих экспериментах не было бы для Виктора Деланье смысла. Он – военный, а не учёный. Открытия научного мира его вряд ли интересуют.
– Думаешь, эксперименты над детьми дали какой-то результат? – мне самой эта фраза не понравилась – как-то цинично она прозвучала со словом «результат», но спросить бы-ло нужно.
– Несомненно. Хотя, может и не такой, на какой рассчитывали Деланье и Харрис.
– Почему ты так решил?
– Сама посуди. Элеонора рехнулась не просто так – скорее всего, она действительно видела убийство тех, с кем работала. А кто мог убить сразу довольно большое количество людей, если мы отталкиваемся от того, что лаборатория Элеоноры и масштабы её экспериментов были немаленькими?
– Думаешь, какой-то эксперимент вышел из-под контроля?
– Вполне возможно. Элеонора говорила, что это было «чудовище». «Чудовищем» мог стать один из детей, который смог выжить после экспериментов.
– И он вырвался на свободу и убил тех, кто причинил ему столько боли… Если это так, то куда он подевался после… расправы?
– Если кто-то и знает что-то об этом, то это Деланье. Но и вероятность того, что ему тоже об этом неизвестно, тоже есть.
– Но тогда, получается, что этот, искалеченный Элеонорой ребёнок, может до сих пор где-то скрываться? Все эти семь лет? – от этой мысли мороз пробежался по коже.
– Я так не думаю. Подобное существо вряд ли смогло бы выжить во внешнем мире. Даже если физически оно и было сильным и приспособленным к холоду… как бы оно добывало пищу? Убивало бы также, без разбору, как сотрудников лаборатории. В таком случае, его давно должны были отловить и уничтожить. Хотя… это зависит от того, что именно Элеонора Харрис привила ему и что конкретно он получил от бессмертных.
– Я бы хотела узнать от Деланье, где именно находилась лаборатория в Зельтире, – помолчав, сказала я.
– Зачем?
– Хочу посмотреть – осталось ли что-то от неё. Сама лаборатория, документы… Если – да… я бы хотела, чтобы всё это было уничтожено. До самого основания.
– Не хочешь отдать эти документы, чтобы Деланье посадили?
Я рассмеялась:
– Я, конечно, бываю наивной, но не в этом случае! Я знаю, что мой папочка, всё равно, выкрутится. Документы потеряются или сгорят. А свидетелей против него никаких. Все, кто мог что-то сказать по этому поводу – мертвы, а Элеонора в сумасшедшем доме. Если только… не найти документы об опеке над детьми, чтобы полиция заинтересовалась, где эти дети сейчас… Но это мне тоже кажется маловероятным.
– Может, убьём его? – Дорей повернул ко мне свою большую голову и заглянул в глаза.
– Мы с тобой говорили уже об этом, помнишь? В самом начале нашего знакомства.
– И твоё мнение не изменилось с тех пор? Ты тогда упоминала своего младшего брата, которого никогда не видела. Говорила, что, возможно, для него Виктор – хороший отец. Ты и сейчас в это веришь? Что тот, под чьим руководством ставили эксперименты на детях, может быть хорошим родителем? Лично я сильно сомневаюсь в этом.
– Дорей, давай я сначала с ним встречусь, попробую поговорить, а дальше будем думать. Ладно?
– Хорошо, как скажешь, – не стал настаивать демон.
Вновь «вернувшись» в настоящее, я спросила подруг:
– Никто из вас не видел сегодня Лекса Мейснера? Он заменяет кого-то из учителей в «Шисуне».
Девушки переглянулись:
– Нет. Мы даже и не знали, что у нас есть новый учитель.
– Ясно, – вздохнула я. – Значит, он только экзамен принимал…
«Поискать самой? Но где? Если его не будет в учительской, то у меня нет ни одной идеи, где его искать. В последнее время я его только случайно и встречала».
– Милена, – чуть толкнула меня Николь. – Кайома идёт сюда.
– Вот только его сейчас не хватало, – пробормотала я, смотря на приближающегося Макфея.
– Ну, мы, пожалуй, пойдём, – первой встала Лави из-за стола. – Увидимся.
– Ага, увидимся, – кивнула я.
– Всё будет хорошо, – напоследок шепнула Николь, сжав моё плечо, по всей видимо-сти, стараясь, чтобы её способность помогла мне. Я с благодарностью коснулась её руки в ответ.
– Ты, ведь, помнишь об условиях твоей встречи с Деланье? – спросил Макфей, садясь напротив.
– И тебе здравствуй, Кайома. Да, помню – надеть платье и научиться танцевать.
– Что-то не вижу энтузиазма.
– А он должен быть? – хмуро посмотрела я на парня – способность Николь, всё-таки, помогла – Макфей раздражал меня не так сильно, как мог бы.
– Обычно, девушкам нравится выбирать платья. Тем более, когда они могут выбрать любое.
– Значит, я могу тебя поздравить – ты напоролся на исключение из правил. Я в принципе платья не ношу.
– И на каблуках, как я понимаю, ходить не умеешь?
– Про каблуки речи не было в условиях, – напомнила я. – Да – не умею и не буду.
– Ладно, посмотрим. Поехали.
– Куда? – уставилась я на него.
– За платьем.
– Прямо сейчас?
– А когда? Если мне нужно, чтобы ты научилась, боле-менее, сносно танцевать, то начинать надо сегодня. И учиться надо уже в платье, так как оно, в любом случае, будет длинное. Возражения?
– Нет возражений, – «Ну, папочка, только попробуй отказаться говорить со мной! Я ради встречи с тобой на такие жертвы иду! Даже с Макфеем не спорю!». – Кстати, на что ты злился посреди ночи? – спросила я, последовав за Макфеем из столовой. – Я спать не могла из-за этого.
– Могу спросить у тебя то же самое. Что случилось после моего ухода? Ты была в такой ярости…
Я сразу поняла, что он говорит о том моменте, когда я узнала, что Дорей лгал мне.
– Я злилась после разговора с тобой. На тебя, – мне не хотелось говорить Кайоме, что было на самом деле.
– Лжёшь, – спокойно сказал Макфей, даже не обернувшись.
– Почему это? – я даже возмутилась – причём вполне правдоподобно.
– Я это чувствую. А ты не знала? Что не можешь солгать своему кукловоду?
– Не знала, – насупилась я. – А ты? Можешь мне солгать?
– Нет. Но могу закрыть от тебя свои эмоции.
– А давай ты это по ночам делать будешь, а? Мне плевать – бессонница у тебя или что, но я хочу высыпаться! И не хочу по утрам кофе отпаиваться! И ты так и не сказал, что с тобой было. Только не надо сейчас переводить на то, что я тоже ещё не ответила. Я, в любом случае, спросила первая.
– Если тебе, действительно, интересно, то у меня сорвалась одна сделка. Подробности нужны?
– Нет! – быстро ответила я, осознав, с чем у Макфея могут быть связаны сделки и благоразумно решила, что, меньше знаешь – крепче спишь. – Ну, а у меня… Я просто с Дореем поссорилась.
– Из-за чего? – Кайома обернулся.
– Скажем так, он оказался… демоном. Знаю, странно звучит, но, по-другому, я не сформулирую.
– Розовые очки разбились?
– Что-то вроде того, – кивнула я.
«Надо же, у нас получается почти спокойный разговор с Макфеем. Удивительно… Но надолго ли эта идиллия?».
– Кайома… – начала я.
– Кай.
– Что? – переспросила я.
– Можешь называть меня Каем.
– Как скажешь, – и у меня появилась практически кощунственная мысль: «А может он не такая уж и сволочь, как я думала?». – А ты почувствовал какое-нибудь усиление своих способностей, после того как мы… обрели друг друга?
– Пока нет. Ещё рано для этого.
– Да? А мне сказали, что и эмоции друг друга нам рано чувствовать. Что на это требу-ется несколько дней. А у нас это сразу получилось. Почему бы и…
– И способностям сразу не усилиться? – Кайома усмехнулся. – Нет, Милена, с этим так не получится. Чтобы чувствовать эмоции и настроение друг друга, марионеткам и кукловодам не надо учиться. Это происходит само собой, через какое-то время. У нас это про-сто произошло раньше – вот и всё. А чтобы усилились способности, связь должна стать сильнее. Как и «нити», которые ты чувствовала. Этому учат на профильных занятиях.
– Которые начнутся только в учебном году?
– Нет. Их проводят раньше, если марионетка и кукловод нашли друг друга во внеучебное время.
Мы вышли из здания школы. Нас ждала машина, за рулём которой сидел Дэмиан. Последнего я одарила самым мрачным взглядом, на который только была способна.
– Вижу, ты мне не рада, – Дэмиан же, наоборот, словно лучился счастьем, улыбаясь.
– Я не могу быть рада тому, кто ломился в мои сны, и благодаря кому я оказалась в том положении, в котором нахожусь сейчас, – «Молодец, Милена! – похвалила я себя. – Даже на крик не сорвалась. Хотя… скорее всего, это лишь потому, что способность Николь на меня ещё действует». – Если бы я об этом знала с самого начала…
– И что бы ты сделала? – с искренним любопытством спросил полуоборотень, открывая передо мной заднюю дверь. – Прошу.
– Не знаю, – ответила я, садясь на сиденье, отметив про себя, что в Лайпире таких шикарных машин я и не видела. Вспомнилась машина Доминика Вейна: «Хорошо, всё-таки, быть богатым».
– Но держалась бы подальше и от тебя, и от… Кая. И уж точно – не позволила бы к се-бе прикоснуться.
– Готов искупить свою вину, – с готовностью сообщил Дэмиан, садясь на пассажир-ское сидение впереди. – Например… как насчёт ресторана? Если, конечно, твой кукловод не против.
– Делайте, что хотите, – откликнулся Макфей, усаживаясь за руль. – Но не тогда, когда кто-то из вас мне нужен.
– Ха, ты хочешь загладить то, что испоганил мне всю жизнь, каким-то рестораном? – я громко фыркнула. – Не прокатит. Тем более, что я не свободна.
– Ага, знаю. Этот тихоня Ванхам, да? Он же скучен, как книга по этикету.
– Зато ты очень весёлый! – огрызнулась я. – И откуда тебе, вообще, это знать? Основы-ваешься на том, что смог увести от него предыдущую девушку? Так это не показатель. И может тебе за руль сесть, а? Болтать меньше будешь…
– Увы, при всём желании, не могу. Только на территории школы. Отсутствие одного глаза мне не мешает вести машину, но правоохранителям этого не объяснишь. А ты смотри, Милена… Если Ванхам тебе надоест, я всегда к твоим услугам.
– Да пошёл ты! – резко ответила я: «У кого-то о себе слишком высокое мнение! Впрочем, Макфей страдает тем же!».
Следующие минут пятнадцать, Кайома и Дэмиан обсуждали какие-то дела. Я старалась не вслушиваться в их разговор, думая о своём. Правда, мысли всё время сводились к одному – к Виктору Деланье, с которым мне скоро предстояло столкнуться. Я вспоминала разговор с Элеонорой…
«Она была так уверена в том, что Деланье отдал меня ей. Это, на самом деле, всего лишь, бред сумасшедшей? Или для её бредовых фантазий имелись какие-то основания? Может, отдыхая в Зельтире с мамой, я случайно наткнулась на лабораторию, и Элеоно-ра тогда меня и видела? Стоп! Не получается. Если верить Мейснеру, в то время, которое я не помню, мамы в живых уже не было. Значит, с ней я в Зельтире быть не могла. Но тогда, что же я там делала? Нет, я уверена, что я, по крайне мере, один раз побывала в лаборатории, иначе Элеонора меня бы не вспомнила, увидев шрамы. Можно, конечно, было бы предположить, что она видела где-то мои фотографии, и в её сознании про-сто отложился мой образ, но… на фото шрамов нет. Выходит, она видела меня живьём. Эх, если бы только Элеонора рассказала мне чуть больше… Я уже чувствую, что разговорить Деланье будет куда сложнее, чем её».
– Милена, мы приехали! – оклик Макфея заставил меня вздрогнуть.
– Слышу, не глухая, – ответила я, вылезая из машины.
Мы остановились у большого торгового центра. Судя по машинам, припаркованным на стоянке рядом, магазины тут были не из дешёвых.
– Идём, – Кайома пошёл к главному входу.
– Водил уже сюда кого-то? – не удержалась я от ехидного вопроса.
– Да, – этот же тип, похоже, не обратил никакого внимания на мой тон, отчего моё раздражение усилилось – причём, даже по моим ощущениям, как марионетки, парень был спокоен.
– Его родители уже устали запоминать имена тех, кого Кай таскал к ним на званые вечера, – доверительно сообщил мне Дэмиан. – Хотя, одевал он немногих.
– Ааа, значит, мне ещё и честь оказана, – я хмыкнула, а потом мой взгляд упал на цен-ник шарфика, в том магазине, куда мы зашли. – Ни хрена себе!
Я услышала тяжёлый вздох Макфея, а потом ощутила на себе его взгляд. Наверное, именно про такой взгляд говорят: «Им можно убить». Или испепелить, что в случае мое-го кукловода являлось бы более вероятным развитием событий.
– Да молчу я, молчу, – пробормотала я, оглядываясь. – Уже и сказать ничего нельзя. Говорила же – тиран!
А следующие несколько часов показались мне адом… Я никогда не думала, что вы-брать одно несчастное платье – это так сложно!
Мне дали выбирать самой, вместе с двумя девушками-консультантами. Девушки при-несли платьев пятнадцать. Оценила я всего пять из них. Потом была примерка.
– Стоп, – сказал Макфей, когда я, чувствуя себя до нельзя глупо, вышла из примерочной в первом платье, – это что такое?
Я непонимающе уставилась на платье: «Что с ним не так?». Помимо того, что я чув-ствую себя в нём как корова под седлом. Кайома подошёл ко мне, и коснулся пальцами моей руки, чуть выше локтя.
– Откуда это?
– Чёрт, – вырвалось у меня. – Они у меня так давно, что я о них забываю.
Кукловод касался шрамов на моём плече.
– В детстве я очень неудачно упала с велосипеда.
Кайома удивлённо посмотрел на меня:
– Это как же упасть надо было, чтобы так разодрать руку?
Я только пожала плечами, не удержалась от сарказма:
– Я – талантливая.
– Верю, - вздохнул он.
– Так что, платья без рукавов отметаем? – оживилась я.
– Вечерние платья, как правило, все с открытыми руками, – хмыкнул Макфей. – Если это не наряд для старой девы. Меряй всё, что есть. Я подумаю, что можно сделать… с этим.
Я только вздохнула. А дальше – понеслось. Шнуровки, крючки, корсеты… В примерочной я вспомнила все нецензурные слова, какие только знала, упаковывая себя в очередную «красоту», с помощью своих помощниц. Что-то село не так, не та длинна, цвет не мой… В итоге, не подошло ничего. Следующая партия платьев… штук семь. Следующие примерки. Макфей забраковал все варианты. В этот момент мне хотелось свернуть ему шею. Я надеялась, что он это чувствует.
– Может это? – вложил мне в руки платье Дэмиан, когда я в очередной раз вышла из примерочной.
– Иди ты знаешь куда, блохастый?! – было бы у меня в руках что-то потяжелее куска ткани, я бы этим запустила в этого наглеца, подсунувшего мне платье с одними вырезами – и на груди, и на всю спину, до пятой точки!
– Почему не начать с банальной фразы: «Нам нужно поговорить»? И называть никак не придётся. А то мне начинает казаться, что ты создаёшь проблему на ровном месте. Пытаешься найти её там, где её нет.
– Тебе кажется! – упрямо произнесла я. – Тебе, может, не понять, но… я его не видела семь лет. Или пять – теперь и не уверена даже. Да, он сволочь, и я его ненавижу – в этом у меня нет никаких сомнений. Но… я, всё равно, нервничаю.
– Я думал, что ты закончишь: «Но он, всё-таки, мой отец».
– Ха, ещё чего! Это меня совсем не трогает. Я нервничаю из-за другого. Из-за того, что рассказала о Деланье Элеонора, – я задумчиво накручивала прядь волос на палец. – Про опеку над детьми, про эксперименты над ними… Каким же человеком надо быть, чтобы совершать подобное?
– Человеком, который получал от этого выгоду. Иначе, в этих экспериментах не было бы для Виктора Деланье смысла. Он – военный, а не учёный. Открытия научного мира его вряд ли интересуют.
– Думаешь, эксперименты над детьми дали какой-то результат? – мне самой эта фраза не понравилась – как-то цинично она прозвучала со словом «результат», но спросить бы-ло нужно.
– Несомненно. Хотя, может и не такой, на какой рассчитывали Деланье и Харрис.
– Почему ты так решил?
– Сама посуди. Элеонора рехнулась не просто так – скорее всего, она действительно видела убийство тех, с кем работала. А кто мог убить сразу довольно большое количество людей, если мы отталкиваемся от того, что лаборатория Элеоноры и масштабы её экспериментов были немаленькими?
– Думаешь, какой-то эксперимент вышел из-под контроля?
– Вполне возможно. Элеонора говорила, что это было «чудовище». «Чудовищем» мог стать один из детей, который смог выжить после экспериментов.
– И он вырвался на свободу и убил тех, кто причинил ему столько боли… Если это так, то куда он подевался после… расправы?
– Если кто-то и знает что-то об этом, то это Деланье. Но и вероятность того, что ему тоже об этом неизвестно, тоже есть.
– Но тогда, получается, что этот, искалеченный Элеонорой ребёнок, может до сих пор где-то скрываться? Все эти семь лет? – от этой мысли мороз пробежался по коже.
– Я так не думаю. Подобное существо вряд ли смогло бы выжить во внешнем мире. Даже если физически оно и было сильным и приспособленным к холоду… как бы оно добывало пищу? Убивало бы также, без разбору, как сотрудников лаборатории. В таком случае, его давно должны были отловить и уничтожить. Хотя… это зависит от того, что именно Элеонора Харрис привила ему и что конкретно он получил от бессмертных.
– Я бы хотела узнать от Деланье, где именно находилась лаборатория в Зельтире, – помолчав, сказала я.
– Зачем?
– Хочу посмотреть – осталось ли что-то от неё. Сама лаборатория, документы… Если – да… я бы хотела, чтобы всё это было уничтожено. До самого основания.
– Не хочешь отдать эти документы, чтобы Деланье посадили?
Я рассмеялась:
– Я, конечно, бываю наивной, но не в этом случае! Я знаю, что мой папочка, всё равно, выкрутится. Документы потеряются или сгорят. А свидетелей против него никаких. Все, кто мог что-то сказать по этому поводу – мертвы, а Элеонора в сумасшедшем доме. Если только… не найти документы об опеке над детьми, чтобы полиция заинтересовалась, где эти дети сейчас… Но это мне тоже кажется маловероятным.
– Может, убьём его? – Дорей повернул ко мне свою большую голову и заглянул в глаза.
– Мы с тобой говорили уже об этом, помнишь? В самом начале нашего знакомства.
– И твоё мнение не изменилось с тех пор? Ты тогда упоминала своего младшего брата, которого никогда не видела. Говорила, что, возможно, для него Виктор – хороший отец. Ты и сейчас в это веришь? Что тот, под чьим руководством ставили эксперименты на детях, может быть хорошим родителем? Лично я сильно сомневаюсь в этом.
– Дорей, давай я сначала с ним встречусь, попробую поговорить, а дальше будем думать. Ладно?
– Хорошо, как скажешь, – не стал настаивать демон.
Вновь «вернувшись» в настоящее, я спросила подруг:
– Никто из вас не видел сегодня Лекса Мейснера? Он заменяет кого-то из учителей в «Шисуне».
Девушки переглянулись:
– Нет. Мы даже и не знали, что у нас есть новый учитель.
– Ясно, – вздохнула я. – Значит, он только экзамен принимал…
«Поискать самой? Но где? Если его не будет в учительской, то у меня нет ни одной идеи, где его искать. В последнее время я его только случайно и встречала».
– Милена, – чуть толкнула меня Николь. – Кайома идёт сюда.
– Вот только его сейчас не хватало, – пробормотала я, смотря на приближающегося Макфея.
– Ну, мы, пожалуй, пойдём, – первой встала Лави из-за стола. – Увидимся.
– Ага, увидимся, – кивнула я.
– Всё будет хорошо, – напоследок шепнула Николь, сжав моё плечо, по всей видимо-сти, стараясь, чтобы её способность помогла мне. Я с благодарностью коснулась её руки в ответ.
– Ты, ведь, помнишь об условиях твоей встречи с Деланье? – спросил Макфей, садясь напротив.
– И тебе здравствуй, Кайома. Да, помню – надеть платье и научиться танцевать.
– Что-то не вижу энтузиазма.
– А он должен быть? – хмуро посмотрела я на парня – способность Николь, всё-таки, помогла – Макфей раздражал меня не так сильно, как мог бы.
– Обычно, девушкам нравится выбирать платья. Тем более, когда они могут выбрать любое.
– Значит, я могу тебя поздравить – ты напоролся на исключение из правил. Я в принципе платья не ношу.
– И на каблуках, как я понимаю, ходить не умеешь?
– Про каблуки речи не было в условиях, – напомнила я. – Да – не умею и не буду.
– Ладно, посмотрим. Поехали.
– Куда? – уставилась я на него.
– За платьем.
– Прямо сейчас?
– А когда? Если мне нужно, чтобы ты научилась, боле-менее, сносно танцевать, то начинать надо сегодня. И учиться надо уже в платье, так как оно, в любом случае, будет длинное. Возражения?
– Нет возражений, – «Ну, папочка, только попробуй отказаться говорить со мной! Я ради встречи с тобой на такие жертвы иду! Даже с Макфеем не спорю!». – Кстати, на что ты злился посреди ночи? – спросила я, последовав за Макфеем из столовой. – Я спать не могла из-за этого.
– Могу спросить у тебя то же самое. Что случилось после моего ухода? Ты была в такой ярости…
Я сразу поняла, что он говорит о том моменте, когда я узнала, что Дорей лгал мне.
– Я злилась после разговора с тобой. На тебя, – мне не хотелось говорить Кайоме, что было на самом деле.
– Лжёшь, – спокойно сказал Макфей, даже не обернувшись.
– Почему это? – я даже возмутилась – причём вполне правдоподобно.
– Я это чувствую. А ты не знала? Что не можешь солгать своему кукловоду?
– Не знала, – насупилась я. – А ты? Можешь мне солгать?
– Нет. Но могу закрыть от тебя свои эмоции.
– А давай ты это по ночам делать будешь, а? Мне плевать – бессонница у тебя или что, но я хочу высыпаться! И не хочу по утрам кофе отпаиваться! И ты так и не сказал, что с тобой было. Только не надо сейчас переводить на то, что я тоже ещё не ответила. Я, в любом случае, спросила первая.
– Если тебе, действительно, интересно, то у меня сорвалась одна сделка. Подробности нужны?
– Нет! – быстро ответила я, осознав, с чем у Макфея могут быть связаны сделки и благоразумно решила, что, меньше знаешь – крепче спишь. – Ну, а у меня… Я просто с Дореем поссорилась.
– Из-за чего? – Кайома обернулся.
– Скажем так, он оказался… демоном. Знаю, странно звучит, но, по-другому, я не сформулирую.
– Розовые очки разбились?
– Что-то вроде того, – кивнула я.
«Надо же, у нас получается почти спокойный разговор с Макфеем. Удивительно… Но надолго ли эта идиллия?».
– Кайома… – начала я.
– Кай.
– Что? – переспросила я.
– Можешь называть меня Каем.
– Как скажешь, – и у меня появилась практически кощунственная мысль: «А может он не такая уж и сволочь, как я думала?». – А ты почувствовал какое-нибудь усиление своих способностей, после того как мы… обрели друг друга?
– Пока нет. Ещё рано для этого.
– Да? А мне сказали, что и эмоции друг друга нам рано чувствовать. Что на это требу-ется несколько дней. А у нас это сразу получилось. Почему бы и…
– И способностям сразу не усилиться? – Кайома усмехнулся. – Нет, Милена, с этим так не получится. Чтобы чувствовать эмоции и настроение друг друга, марионеткам и кукловодам не надо учиться. Это происходит само собой, через какое-то время. У нас это про-сто произошло раньше – вот и всё. А чтобы усилились способности, связь должна стать сильнее. Как и «нити», которые ты чувствовала. Этому учат на профильных занятиях.
– Которые начнутся только в учебном году?
– Нет. Их проводят раньше, если марионетка и кукловод нашли друг друга во внеучебное время.
Мы вышли из здания школы. Нас ждала машина, за рулём которой сидел Дэмиан. Последнего я одарила самым мрачным взглядом, на который только была способна.
– Вижу, ты мне не рада, – Дэмиан же, наоборот, словно лучился счастьем, улыбаясь.
– Я не могу быть рада тому, кто ломился в мои сны, и благодаря кому я оказалась в том положении, в котором нахожусь сейчас, – «Молодец, Милена! – похвалила я себя. – Даже на крик не сорвалась. Хотя… скорее всего, это лишь потому, что способность Николь на меня ещё действует». – Если бы я об этом знала с самого начала…
– И что бы ты сделала? – с искренним любопытством спросил полуоборотень, открывая передо мной заднюю дверь. – Прошу.
– Не знаю, – ответила я, садясь на сиденье, отметив про себя, что в Лайпире таких шикарных машин я и не видела. Вспомнилась машина Доминика Вейна: «Хорошо, всё-таки, быть богатым».
– Но держалась бы подальше и от тебя, и от… Кая. И уж точно – не позволила бы к се-бе прикоснуться.
– Готов искупить свою вину, – с готовностью сообщил Дэмиан, садясь на пассажир-ское сидение впереди. – Например… как насчёт ресторана? Если, конечно, твой кукловод не против.
– Делайте, что хотите, – откликнулся Макфей, усаживаясь за руль. – Но не тогда, когда кто-то из вас мне нужен.
– Ха, ты хочешь загладить то, что испоганил мне всю жизнь, каким-то рестораном? – я громко фыркнула. – Не прокатит. Тем более, что я не свободна.
– Ага, знаю. Этот тихоня Ванхам, да? Он же скучен, как книга по этикету.
– Зато ты очень весёлый! – огрызнулась я. – И откуда тебе, вообще, это знать? Основы-ваешься на том, что смог увести от него предыдущую девушку? Так это не показатель. И может тебе за руль сесть, а? Болтать меньше будешь…
– Увы, при всём желании, не могу. Только на территории школы. Отсутствие одного глаза мне не мешает вести машину, но правоохранителям этого не объяснишь. А ты смотри, Милена… Если Ванхам тебе надоест, я всегда к твоим услугам.
– Да пошёл ты! – резко ответила я: «У кого-то о себе слишком высокое мнение! Впрочем, Макфей страдает тем же!».
Следующие минут пятнадцать, Кайома и Дэмиан обсуждали какие-то дела. Я старалась не вслушиваться в их разговор, думая о своём. Правда, мысли всё время сводились к одному – к Виктору Деланье, с которым мне скоро предстояло столкнуться. Я вспоминала разговор с Элеонорой…
«Она была так уверена в том, что Деланье отдал меня ей. Это, на самом деле, всего лишь, бред сумасшедшей? Или для её бредовых фантазий имелись какие-то основания? Может, отдыхая в Зельтире с мамой, я случайно наткнулась на лабораторию, и Элеоно-ра тогда меня и видела? Стоп! Не получается. Если верить Мейснеру, в то время, которое я не помню, мамы в живых уже не было. Значит, с ней я в Зельтире быть не могла. Но тогда, что же я там делала? Нет, я уверена, что я, по крайне мере, один раз побывала в лаборатории, иначе Элеонора меня бы не вспомнила, увидев шрамы. Можно, конечно, было бы предположить, что она видела где-то мои фотографии, и в её сознании про-сто отложился мой образ, но… на фото шрамов нет. Выходит, она видела меня живьём. Эх, если бы только Элеонора рассказала мне чуть больше… Я уже чувствую, что разговорить Деланье будет куда сложнее, чем её».
– Милена, мы приехали! – оклик Макфея заставил меня вздрогнуть.
– Слышу, не глухая, – ответила я, вылезая из машины.
Мы остановились у большого торгового центра. Судя по машинам, припаркованным на стоянке рядом, магазины тут были не из дешёвых.
– Идём, – Кайома пошёл к главному входу.
– Водил уже сюда кого-то? – не удержалась я от ехидного вопроса.
– Да, – этот же тип, похоже, не обратил никакого внимания на мой тон, отчего моё раздражение усилилось – причём, даже по моим ощущениям, как марионетки, парень был спокоен.
– Его родители уже устали запоминать имена тех, кого Кай таскал к ним на званые вечера, – доверительно сообщил мне Дэмиан. – Хотя, одевал он немногих.
– Ааа, значит, мне ещё и честь оказана, – я хмыкнула, а потом мой взгляд упал на цен-ник шарфика, в том магазине, куда мы зашли. – Ни хрена себе!
Я услышала тяжёлый вздох Макфея, а потом ощутила на себе его взгляд. Наверное, именно про такой взгляд говорят: «Им можно убить». Или испепелить, что в случае мое-го кукловода являлось бы более вероятным развитием событий.
– Да молчу я, молчу, – пробормотала я, оглядываясь. – Уже и сказать ничего нельзя. Говорила же – тиран!
А следующие несколько часов показались мне адом… Я никогда не думала, что вы-брать одно несчастное платье – это так сложно!
Мне дали выбирать самой, вместе с двумя девушками-консультантами. Девушки при-несли платьев пятнадцать. Оценила я всего пять из них. Потом была примерка.
– Стоп, – сказал Макфей, когда я, чувствуя себя до нельзя глупо, вышла из примерочной в первом платье, – это что такое?
Я непонимающе уставилась на платье: «Что с ним не так?». Помимо того, что я чув-ствую себя в нём как корова под седлом. Кайома подошёл ко мне, и коснулся пальцами моей руки, чуть выше локтя.
– Откуда это?
– Чёрт, – вырвалось у меня. – Они у меня так давно, что я о них забываю.
Кукловод касался шрамов на моём плече.
– В детстве я очень неудачно упала с велосипеда.
Кайома удивлённо посмотрел на меня:
– Это как же упасть надо было, чтобы так разодрать руку?
Я только пожала плечами, не удержалась от сарказма:
– Я – талантливая.
– Верю, - вздохнул он.
– Так что, платья без рукавов отметаем? – оживилась я.
– Вечерние платья, как правило, все с открытыми руками, – хмыкнул Макфей. – Если это не наряд для старой девы. Меряй всё, что есть. Я подумаю, что можно сделать… с этим.
Я только вздохнула. А дальше – понеслось. Шнуровки, крючки, корсеты… В примерочной я вспомнила все нецензурные слова, какие только знала, упаковывая себя в очередную «красоту», с помощью своих помощниц. Что-то село не так, не та длинна, цвет не мой… В итоге, не подошло ничего. Следующая партия платьев… штук семь. Следующие примерки. Макфей забраковал все варианты. В этот момент мне хотелось свернуть ему шею. Я надеялась, что он это чувствует.
– Может это? – вложил мне в руки платье Дэмиан, когда я в очередной раз вышла из примерочной.
– Иди ты знаешь куда, блохастый?! – было бы у меня в руках что-то потяжелее куска ткани, я бы этим запустила в этого наглеца, подсунувшего мне платье с одними вырезами – и на груди, и на всю спину, до пятой точки!
