– И что делать?! – я прижала салера к себе.
– Ничего, – спокойно ответил Дорей. – Рано или поздно, рана заживёт. Думаю, через несколько часов от неё и следа не останется.
– То есть… её не надо промыть, перевязать?
– Нет. Никакие загрязнения или заражения демону не страшны. А повязка или бинт, из-за быстрого заживления, просто врастёт в кожу и её придётся отдирать. Так что, можешь не беспокоиться за него.
– Но… Ох, Блэк, где же ты мага-то нашёл поблизости? И главное – зачем?
– Вряд ли он тебе скажет. Если бы хотел, давно бы превратился. Хотя, мне тоже инте-ресно – зачем, – взгляд алых глаз демона стал задумчивым, а потом он обратился ко мне. – Ты, вроде, к Ванхаму собиралась.
– Да, но… Как я Блэка-то теперь оставлю?
– Запросто. Ему ничего не грозит. А вот ты, совсем скоро, можешь снова отправиться на уроки танцев, – на последних словах Дорей зубасто ухмыльнулся.
– И зачем ты мне об этом напомнил? – я осторожно уложила Блэка на кровать. – Присмотришь за ним, хотя бы, до тех пор, пока его рана не начнёт заживать?
– Присмотрю, если тебе от этого спокойнее, – согласился демон. – Тем более, что твоему кукловоду я сегодня не нужен.
– Спасибо, Дорей, – с благодарностью произнесла я.
Я торопилась к Винсенту, но никак не могла перестать думать о Блэке: «Что же с ним случилось? Зачем ему, вдруг, понадобилось связываться с каким-то магом? И это значит, что сегодня ночью он уходил далеко от «Шисуны», ведь, поблизости от неё маги предпочитают не селиться. А может, Блэк просто наткнулся на случайно проходившего рядом со школой мага и тот, по какой-то причине, не понравился салеру? И, на самом деле, никакой тайны в этом нет?».
Постучав в дверь и дождавшись приглашения, я зашла в комнату.
– Прости, я не пришла вчера… Ох, – я зажмурилась от удовольствия – кажется, я начинала обожать эти порывистые крепкие объятья.
– Можешь не рассказывать, – горячее дыхание щекотнуло мне макушку. – Я заходил вчера – ты спала. Господин Дорей мне объяснил – ты пришла очень уставшая после… времяпровождения с Макфеем. Расскажешь, чем вы занимались? – мне показалось, что я услышала в его голосе ревностные нотки.
– Не поверишь – мы учились танцам. Точнее, я училась, а Макфей меня учил, – «Правильно, Милена, не надо тут его «Каем» называть!».
– Это ещё зачем? – удивился Винсент.
Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо:
– Видишь ли, мне скоро предстоит сопровождать своего кукловода на званом вечере его родителей. А это, сам понимаешь, высшее общество, этикет, все дела… Нужно, хотя бы, уметь танцевать, чтобы совсем не ударить в грязь лицом. Вот и приходиться учить движения.
Он приподнял брови, потом слега нахмурился:
– Зачем ему именно ты на этом вечере? Других кандидаток нет?
– Ну, это была не его инициатива, а, можно сказать, моя, – призналась я. – Мне нужно встретиться с одним человеком, а это возможно только на таком вечере.
– С кем? Расскажешь?
Я задумалась. С одной стороны, не было ничего такого страшного, чтобы не рассказать Винсенту о моей потерянной памяти. И о том, кто является моим отцом. А с другой… я не знала – куда приведёт меня мой поиск. Пока, он привёл меня к незаконным исследованиям и экспериментам над детьми. Теоретически, втянув Винсента в это дело, я вполне могла подвергнуть его опасности. Ведь, если Деланье, после разговора со мной, вдруг, задумается о том, что чем меньше народу знает о его делах, тем лучше… он может начать выяснять – кому я могла что-то рассказать. И если Винсент, на самом деле, будет что-то знать… От этой мысли мороз прошёлся по моей коже. Я не питала никаких иллюзий насчёт моего папочки. Я верила, что Деланье способен на всё, если почувствует опасность. Если он мог отправлять детей на жестокие эксперименты, что ему какой-то парень – практически, сирота? Я сама-то для Виктора никакой ценности не представляла, но я, по крайней мере, была в относительной безопасности – под защитой Дорея.
«И, теоретически, ещё под защитой Лекса Мейснера» – вспомнила я об этом странном персонаже в моей жизни.
– Прости, но… я, пока, не могу тебе рассказать, – виновато сказала я. – Дело не в том, что я тебе не доверяю или ещё что-то… Просто это дело, в котором мне нужно разобраться самой. Я расскажу тебе сразу, как смогу.
Он нахмурился сильнее.
– Мне это не нравится, – наконец сказал он. – То, что ты о чём-то не рассказываешь мне…
– Винсент… – начала я, но он приложил палец к моим губам.
– Мне не нравится, но настаивать я не стану, – Винсент мягко улыбнулся. – Я знаю, ты расскажешь, как только будешь готова. Я просто хочу, чтобы ты знала, что можешь мне всё рассказать. И если тебе нужна помощь, ты всегда можешь прийти ко мне.
Я улыбнулась, глядя в его обеспокоенные глаза. Я видела, что его задевает не то, что я что-то умалчиваю, а то, что он не может мне при этом помочь.
– Я знаю, – сказала я. – Я всё тебе расскажу, обязательно. Только чуть позже.
– Когда сочтёшь нужным, – он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. Я рассмеялась.
– Как ты свыкаешься с… ролью марионетки? – спросил он, явно желая переменить тему. Винсент разжал объятия, но только для того, чтобы мягко обнять меня за плечи и провести в комнату. – Макфей тебя не сильно третирует?
– Нет, ничего такого! – поспешно ответила я. – Он меня никак не третирует… почти. Но это – пустяки. А роль марионетки… Ты знаешь, я думала – будет хуже. Что я, буквально, в рабство попаду. Сейчас таких ощущений у меня нет. Может это, конечно, только пока – кто знает. Но моя жизнь как-то не сильно изменилась с появлением кукловода. Единственное отличие – я чувствую эмоции другого человека. И, даже могу пользоваться этим, – я решила не рассказывать о том, как Макфей лишил меня голоса
– Пользоваться? – переспросил Винсент.
– Да. Вчера, когда я чувствовала себя неуверенно в танце, он научил меня пользоваться… хм, его уверенностью. Как бы, считать её своей. Не то, чтобы сразу, но у меня полу-чилось. Оказалось, полезная способность.
– Я рад, что у тебя всё хорошо с твоим привыканием к кукловоду. Но, всё-таки, если что…
– Если Макфей будет меня обижать, я тебе скажу об этом, – улыбнувшись, закончила я за него. – А теперь, может, хватит о нём говорить? Я и так сегодня ещё наслажусь его обществом.
– Да, ты права. Ты уже завтракала?
– Ещё нет. Как проснулась, сразу к тебе пошла.
– Тогда… предлагаю позавтракать у меня. Как насчёт яичницы с беконом и жареных тостов?
– Я только «за», если мне не придётся участвовать. Я тебе рассказывала, что с готовкой у меня не ладится.
– Помню. Ты будешь просто наблюдать.
– Как готовит мой парень? О, вечно бы смотрела! – со смехом сказала я.
А понаблюдать было за чем. Я всегда воспринимала готовку, как что-то обыденное, и не думала, что этот процесс может быть… красивым. Винсент словно колдовал – другого слова не подберу – над сковородкой, установленной на маленькой плитке. Все его движения были чёткими, выверенными – ни одного лишнего действия.
«Милена, ты безнадёжно втрескалась, – подумала я, глядя, как Винсент осторожно поддевает лопаткой кусочки бекона, чтобы не подгорели. – Восторгаешься тем, как парень разбивает яйца над сковородкой, и нажимает кнопку электрического чайника».
Мне стало смешно от себя самой, и как-то очень легко на сердце при этом. Вскоре, комната наполнилась умопомрачительными ароматами. А мой живот требовательно за-урчал.
– Милена, – позвал Винсент, – как думаешь, не случится катастрофы, если я попрошу тебя поставить на стол тарелки? Всё же это уже не входит в процесс готовки…
Я показательно задумалась:
– Можно попробовать. Но ты должен быть готов к любым последствиям.
– Тогда я рискну. Посуда вот в этом шкафу, справа.
– Ты – смелый, – рассмеялась я, подходя к указанному шкафу.
Сервировка стола прошла без происшествий. А готовил Винсент, действительно, очень неплохо. Завтрак получился просто объедение. Потом мы пили чай, а я рассказывала Винсенту о своей жизни в интернате. Когда же речь зашла о жизни до интерната, пришлось соврать, что жила в обычной семье и что родители погибли в аварии. Банальная такая история – Винсент во лжи меня не заподозрил.
«Я обо всём тебе расскажу, Винсент. Как только буду уверена, что знание о моей семье ничем тебе не грозит, – успокаивала я свою совесть. – Но, не сейчас».
– Мне пора идти, – я легко поцеловала Винсента в губы, обхватив его за шею и заставив наклониться. – У меня ещё дела сегодня до того, как у меня начнутся уроки танцев.
– Когда мы сможем увидеться? – воспользовавшись моментом, парень прижал меня к себе – я совсем не была против. – Мне кажется, я уже скучаю.
– Я постараюсь вырваться из-под гнёта своего кукловода к вечеру. И надеюсь, что в этот раз, не так сильно устану, как вчера – с непривычки.
– А когда у тебя этот… званый вечер?
– Завтра. Так что, если сегодня не увидимся, то, скорее всего, только послезавтра сможем, – «И что-то у меня такое чувство, что так и будет» – подумала я.
– Если не увидимся, желаю тебе удачи на вечере. Не могу сказать, что сильно рад тому, что вы идёте куда-то с Макфеем вдвоём, но… постарайся там, всё-таки, повеселиться.
– В обществе снобов из высшего общества? – я фыркнула. – Это маловероятно.
Винсент рассмеялся:
– Ну, может не все они такие скучные! В любом правиле должны быть исключения. И, если ты захочешь, ты их найдёшь.
– Жаль, что это не ты со мной пойдёшь туда, – я вздохнула, отстранившись – чувствовала, что иначе долго так ещё простою. – С тобой мне бы, точно, было бы плевать на всё это… общество.
– Мы бы с тобой сбежали оттуда, максимум, через час. Возможно, через окно.
– Я бы не отказалась! – я засмеялась, представив такую картину: мы с Винсентом лезем в окно; я – в платье и на шпильках, он – в каком-нибудь фраке и, начищенных до блеска, ботинках. – Но, думаю, после этого, нас бы больше не позвали ни в один «приличный дом»!
– Я бы нисколько не жалел.
– Я тоже, – я не удержалась и ещё раз поцеловала его. – Вот теперь мне, действительно, пора.
– Будь моя воля, я бы тебя никуда не отпустил.
– Знаю.
Покинув Винсента, я пошла в сторону учительской. Я надеялась, что мне, всё-таки, удастся отыскать Мейснера до того, как Кайома заставит меня надеть туфли и танцевать. Пока кукловод меня не звал. На всякий случай, я прислушалась к своим ощущениям, определяя эмоции Макфея. Судя по всему, он был чем-то раздражён. Также, в его настроении чувствовалась досада.
«И почему он, вечно, чем-то недоволен? – кажется, его раздражение частично переда-лось и мне. – Зачем, вообще, заниматься чем-то, что даёт тебе столько негатива? В чём радость от этого? Только в деньгах? В получении власти? Но деньги в семье Макфея и так вряд ли когда-нибудь переведутся. Так, зачем это Каю? Спросить его, что ли, при случае? Раз мне с ним жизнь делить, должна же я знать его мотивы. Но хорошо, что в эту ночь, он всё-таки закрыл от меня свои эмоции».
Я вспомнила, как поздно вечером, вдруг, ощутила, что меня словно отрезали от эмоций кукловода. От этого я даже проснулась, ещё не понимая – в чём дело. Почему-то, ощущение было неприятным. Хотя, казалось бы, я должна была радоваться, что ни с кем не делю своё настроение и не чувствую чужого. Но, ни радости, ни облегчения я не испытала.
«Может, это связь марионетки и кукловода так на меня действует? – подумала я тогда. – Что я не могу радоваться тому, что на время избавилась от этого навязчивого влияния Макфея на меня?». Но ответить на мои вопросы было некому.
Я постучала в дверь учительской и зашла. К моему разочарованию, Лекса Мейснера там не было. В кабинете обнаружился только Шейн Келлер.
– О, Милена! Заходи, – приветственно махнул он мне рукой – Шейн сидел за столом и заполнял журналы. – Поздравляю с завершением поиска своей пары! Но, кто бы мог подумать, что твоим кукловодом окажется Макфей…
– Вы уже знаете?! – изумилась я. – Откуда?
– От Макфея, разумеется. Каждый кукловод обязан сразу сообщить преподавательскому составу, что нашёл свою марионетку. Это необходимо для составления графика индивидуальных занятий для них. Особенно сейчас, когда учебный год уже закончился и сделать это, несколько, сложнее, – объяснил мой преподаватель по рукопашному бою, отложив один из заполненных журналов в сторону. – Я так понимаю, ты этого не знала?
– Нет, – я покачала головой. – Кое-кто не соизволил поставить меня в известность. И этот график уже составлен?
– Пока нет. Думаю, через пару дней будет готов. Его передадут твоему кукловоду.
Я только вздохнула:
– И даже здесь видно неравенство положения.
– Так уж повелось, – Келлер пожал плечами.
А я стояла и думала: «А не спросить ли Келлера о своей памяти? Признаться, что подслушивала? Может, тогда он скажет что-то новое? А ещё можно попросить его, всё-таки, попытаться убрать мою фальшивую память и восстановить настоящую».
Но, ничего из этого я так и не сказала. Побоялась. Чего? Наверное, разочарования, что ничего не узнаю. Что Келлер не сможет мне помочь. А ещё того, о чём он и сам говорил, когда я подслушивала. О том, что он может повредить мой мозг, если воздействует на него, ничего не зная.
– А что ты хотела-то? – спросил Шейн, отвлекая меня от раздумий.
– Я искала учителя Мейснера. Вы не знаете, где я могу его найти?
– Мейснер? – удивлённо переспросил преподаватель, но потом вспомнил. – А, Лекс! Наш временный коллега. Вроде, видел его сегодня, но где искать… Вообще, он должен был вести сегодня дополнительные занятия у третьекурсников. Если он ещё не ушёл, может, сможешь его застать в двести третьем кабинете. Это на этом же этаже.
– Спасибо, учитель Келлер, – поблагодарила я.
– А если не секрет, зачем он тебе? – догнал меня на выходе вопрос Шейна.
– По личному вопросу, – коротко ответила и, больше ничего не сказав, вышла.
«Что же из Мейснера за охранник-то такой, если его искать приходиться? – раздражённо думала я, идя по коридору, в нужном мне направлении. – Сам же сказал, что этот… Саварис нанял его для моей защиты. О какой защите тут идёт речь, если я его видела всего несколько раз?!».
Конечно, я не горела желанием видеть его постоянно. И никакой симпатии он у меня так и не вызывал – его неживые глаза всё также пугали. А уж после того, как я узнала, чем он занимается… хотелось держаться от него, как можно, дальше. Но… Дорей не хотел мне ничего рассказывать, а мне хотелось знать больше, чем сейчас. И Мейснера я, всё-таки, застала. Причём, одного, что и было мне нужно.
– Мистер Мейснер, я могу с вами поговорить? – зашла я в кабинет, прикрыв за собой дверь.
– Хм, кажется, я говорил, что ты можешь называть меня Лексом, тем более, мы сейчас одни, – заметил мужчина.
– Извините, но... – покачала я головой. – Пожалуй, я не воспользуюсь вашим разрешением.
– Почему? – с искренним любопытством спросил Мейснер.
– Не хочу, – просто ответила я.
На самом деле, я просто не хотела… сокращать дистанцию между нами. Когда ты называешь кого-то на «ты» и по имени, то, волей-неволей, сближаешься с ним. А сближаться с наёмным убийцей я не хотела. Пусть даже и таким способом.
– Что ж, ладно, – не стал настаивать он. – И о чём же ты хочешь поговорить?
– О Саварисе. Или ещё о чём-нибудь, о чём вы мне не рассказали.
– Ничего, – спокойно ответил Дорей. – Рано или поздно, рана заживёт. Думаю, через несколько часов от неё и следа не останется.
– То есть… её не надо промыть, перевязать?
– Нет. Никакие загрязнения или заражения демону не страшны. А повязка или бинт, из-за быстрого заживления, просто врастёт в кожу и её придётся отдирать. Так что, можешь не беспокоиться за него.
– Но… Ох, Блэк, где же ты мага-то нашёл поблизости? И главное – зачем?
– Вряд ли он тебе скажет. Если бы хотел, давно бы превратился. Хотя, мне тоже инте-ресно – зачем, – взгляд алых глаз демона стал задумчивым, а потом он обратился ко мне. – Ты, вроде, к Ванхаму собиралась.
– Да, но… Как я Блэка-то теперь оставлю?
– Запросто. Ему ничего не грозит. А вот ты, совсем скоро, можешь снова отправиться на уроки танцев, – на последних словах Дорей зубасто ухмыльнулся.
– И зачем ты мне об этом напомнил? – я осторожно уложила Блэка на кровать. – Присмотришь за ним, хотя бы, до тех пор, пока его рана не начнёт заживать?
– Присмотрю, если тебе от этого спокойнее, – согласился демон. – Тем более, что твоему кукловоду я сегодня не нужен.
– Спасибо, Дорей, – с благодарностью произнесла я.
Я торопилась к Винсенту, но никак не могла перестать думать о Блэке: «Что же с ним случилось? Зачем ему, вдруг, понадобилось связываться с каким-то магом? И это значит, что сегодня ночью он уходил далеко от «Шисуны», ведь, поблизости от неё маги предпочитают не селиться. А может, Блэк просто наткнулся на случайно проходившего рядом со школой мага и тот, по какой-то причине, не понравился салеру? И, на самом деле, никакой тайны в этом нет?».
Постучав в дверь и дождавшись приглашения, я зашла в комнату.
– Прости, я не пришла вчера… Ох, – я зажмурилась от удовольствия – кажется, я начинала обожать эти порывистые крепкие объятья.
– Можешь не рассказывать, – горячее дыхание щекотнуло мне макушку. – Я заходил вчера – ты спала. Господин Дорей мне объяснил – ты пришла очень уставшая после… времяпровождения с Макфеем. Расскажешь, чем вы занимались? – мне показалось, что я услышала в его голосе ревностные нотки.
– Не поверишь – мы учились танцам. Точнее, я училась, а Макфей меня учил, – «Правильно, Милена, не надо тут его «Каем» называть!».
– Это ещё зачем? – удивился Винсент.
Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо:
– Видишь ли, мне скоро предстоит сопровождать своего кукловода на званом вечере его родителей. А это, сам понимаешь, высшее общество, этикет, все дела… Нужно, хотя бы, уметь танцевать, чтобы совсем не ударить в грязь лицом. Вот и приходиться учить движения.
Он приподнял брови, потом слега нахмурился:
– Зачем ему именно ты на этом вечере? Других кандидаток нет?
– Ну, это была не его инициатива, а, можно сказать, моя, – призналась я. – Мне нужно встретиться с одним человеком, а это возможно только на таком вечере.
– С кем? Расскажешь?
Я задумалась. С одной стороны, не было ничего такого страшного, чтобы не рассказать Винсенту о моей потерянной памяти. И о том, кто является моим отцом. А с другой… я не знала – куда приведёт меня мой поиск. Пока, он привёл меня к незаконным исследованиям и экспериментам над детьми. Теоретически, втянув Винсента в это дело, я вполне могла подвергнуть его опасности. Ведь, если Деланье, после разговора со мной, вдруг, задумается о том, что чем меньше народу знает о его делах, тем лучше… он может начать выяснять – кому я могла что-то рассказать. И если Винсент, на самом деле, будет что-то знать… От этой мысли мороз прошёлся по моей коже. Я не питала никаких иллюзий насчёт моего папочки. Я верила, что Деланье способен на всё, если почувствует опасность. Если он мог отправлять детей на жестокие эксперименты, что ему какой-то парень – практически, сирота? Я сама-то для Виктора никакой ценности не представляла, но я, по крайней мере, была в относительной безопасности – под защитой Дорея.
«И, теоретически, ещё под защитой Лекса Мейснера» – вспомнила я об этом странном персонаже в моей жизни.
– Прости, но… я, пока, не могу тебе рассказать, – виновато сказала я. – Дело не в том, что я тебе не доверяю или ещё что-то… Просто это дело, в котором мне нужно разобраться самой. Я расскажу тебе сразу, как смогу.
Он нахмурился сильнее.
– Мне это не нравится, – наконец сказал он. – То, что ты о чём-то не рассказываешь мне…
– Винсент… – начала я, но он приложил палец к моим губам.
– Мне не нравится, но настаивать я не стану, – Винсент мягко улыбнулся. – Я знаю, ты расскажешь, как только будешь готова. Я просто хочу, чтобы ты знала, что можешь мне всё рассказать. И если тебе нужна помощь, ты всегда можешь прийти ко мне.
Я улыбнулась, глядя в его обеспокоенные глаза. Я видела, что его задевает не то, что я что-то умалчиваю, а то, что он не может мне при этом помочь.
– Я знаю, – сказала я. – Я всё тебе расскажу, обязательно. Только чуть позже.
– Когда сочтёшь нужным, – он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. Я рассмеялась.
– Как ты свыкаешься с… ролью марионетки? – спросил он, явно желая переменить тему. Винсент разжал объятия, но только для того, чтобы мягко обнять меня за плечи и провести в комнату. – Макфей тебя не сильно третирует?
– Нет, ничего такого! – поспешно ответила я. – Он меня никак не третирует… почти. Но это – пустяки. А роль марионетки… Ты знаешь, я думала – будет хуже. Что я, буквально, в рабство попаду. Сейчас таких ощущений у меня нет. Может это, конечно, только пока – кто знает. Но моя жизнь как-то не сильно изменилась с появлением кукловода. Единственное отличие – я чувствую эмоции другого человека. И, даже могу пользоваться этим, – я решила не рассказывать о том, как Макфей лишил меня голоса
– Пользоваться? – переспросил Винсент.
– Да. Вчера, когда я чувствовала себя неуверенно в танце, он научил меня пользоваться… хм, его уверенностью. Как бы, считать её своей. Не то, чтобы сразу, но у меня полу-чилось. Оказалось, полезная способность.
– Я рад, что у тебя всё хорошо с твоим привыканием к кукловоду. Но, всё-таки, если что…
– Если Макфей будет меня обижать, я тебе скажу об этом, – улыбнувшись, закончила я за него. – А теперь, может, хватит о нём говорить? Я и так сегодня ещё наслажусь его обществом.
– Да, ты права. Ты уже завтракала?
– Ещё нет. Как проснулась, сразу к тебе пошла.
– Тогда… предлагаю позавтракать у меня. Как насчёт яичницы с беконом и жареных тостов?
– Я только «за», если мне не придётся участвовать. Я тебе рассказывала, что с готовкой у меня не ладится.
– Помню. Ты будешь просто наблюдать.
– Как готовит мой парень? О, вечно бы смотрела! – со смехом сказала я.
А понаблюдать было за чем. Я всегда воспринимала готовку, как что-то обыденное, и не думала, что этот процесс может быть… красивым. Винсент словно колдовал – другого слова не подберу – над сковородкой, установленной на маленькой плитке. Все его движения были чёткими, выверенными – ни одного лишнего действия.
«Милена, ты безнадёжно втрескалась, – подумала я, глядя, как Винсент осторожно поддевает лопаткой кусочки бекона, чтобы не подгорели. – Восторгаешься тем, как парень разбивает яйца над сковородкой, и нажимает кнопку электрического чайника».
Мне стало смешно от себя самой, и как-то очень легко на сердце при этом. Вскоре, комната наполнилась умопомрачительными ароматами. А мой живот требовательно за-урчал.
– Милена, – позвал Винсент, – как думаешь, не случится катастрофы, если я попрошу тебя поставить на стол тарелки? Всё же это уже не входит в процесс готовки…
Я показательно задумалась:
– Можно попробовать. Но ты должен быть готов к любым последствиям.
– Тогда я рискну. Посуда вот в этом шкафу, справа.
– Ты – смелый, – рассмеялась я, подходя к указанному шкафу.
Сервировка стола прошла без происшествий. А готовил Винсент, действительно, очень неплохо. Завтрак получился просто объедение. Потом мы пили чай, а я рассказывала Винсенту о своей жизни в интернате. Когда же речь зашла о жизни до интерната, пришлось соврать, что жила в обычной семье и что родители погибли в аварии. Банальная такая история – Винсент во лжи меня не заподозрил.
«Я обо всём тебе расскажу, Винсент. Как только буду уверена, что знание о моей семье ничем тебе не грозит, – успокаивала я свою совесть. – Но, не сейчас».
– Мне пора идти, – я легко поцеловала Винсента в губы, обхватив его за шею и заставив наклониться. – У меня ещё дела сегодня до того, как у меня начнутся уроки танцев.
– Когда мы сможем увидеться? – воспользовавшись моментом, парень прижал меня к себе – я совсем не была против. – Мне кажется, я уже скучаю.
– Я постараюсь вырваться из-под гнёта своего кукловода к вечеру. И надеюсь, что в этот раз, не так сильно устану, как вчера – с непривычки.
– А когда у тебя этот… званый вечер?
– Завтра. Так что, если сегодня не увидимся, то, скорее всего, только послезавтра сможем, – «И что-то у меня такое чувство, что так и будет» – подумала я.
– Если не увидимся, желаю тебе удачи на вечере. Не могу сказать, что сильно рад тому, что вы идёте куда-то с Макфеем вдвоём, но… постарайся там, всё-таки, повеселиться.
– В обществе снобов из высшего общества? – я фыркнула. – Это маловероятно.
Винсент рассмеялся:
– Ну, может не все они такие скучные! В любом правиле должны быть исключения. И, если ты захочешь, ты их найдёшь.
– Жаль, что это не ты со мной пойдёшь туда, – я вздохнула, отстранившись – чувствовала, что иначе долго так ещё простою. – С тобой мне бы, точно, было бы плевать на всё это… общество.
– Мы бы с тобой сбежали оттуда, максимум, через час. Возможно, через окно.
– Я бы не отказалась! – я засмеялась, представив такую картину: мы с Винсентом лезем в окно; я – в платье и на шпильках, он – в каком-нибудь фраке и, начищенных до блеска, ботинках. – Но, думаю, после этого, нас бы больше не позвали ни в один «приличный дом»!
– Я бы нисколько не жалел.
– Я тоже, – я не удержалась и ещё раз поцеловала его. – Вот теперь мне, действительно, пора.
– Будь моя воля, я бы тебя никуда не отпустил.
– Знаю.
Покинув Винсента, я пошла в сторону учительской. Я надеялась, что мне, всё-таки, удастся отыскать Мейснера до того, как Кайома заставит меня надеть туфли и танцевать. Пока кукловод меня не звал. На всякий случай, я прислушалась к своим ощущениям, определяя эмоции Макфея. Судя по всему, он был чем-то раздражён. Также, в его настроении чувствовалась досада.
«И почему он, вечно, чем-то недоволен? – кажется, его раздражение частично переда-лось и мне. – Зачем, вообще, заниматься чем-то, что даёт тебе столько негатива? В чём радость от этого? Только в деньгах? В получении власти? Но деньги в семье Макфея и так вряд ли когда-нибудь переведутся. Так, зачем это Каю? Спросить его, что ли, при случае? Раз мне с ним жизнь делить, должна же я знать его мотивы. Но хорошо, что в эту ночь, он всё-таки закрыл от меня свои эмоции».
Я вспомнила, как поздно вечером, вдруг, ощутила, что меня словно отрезали от эмоций кукловода. От этого я даже проснулась, ещё не понимая – в чём дело. Почему-то, ощущение было неприятным. Хотя, казалось бы, я должна была радоваться, что ни с кем не делю своё настроение и не чувствую чужого. Но, ни радости, ни облегчения я не испытала.
«Может, это связь марионетки и кукловода так на меня действует? – подумала я тогда. – Что я не могу радоваться тому, что на время избавилась от этого навязчивого влияния Макфея на меня?». Но ответить на мои вопросы было некому.
Я постучала в дверь учительской и зашла. К моему разочарованию, Лекса Мейснера там не было. В кабинете обнаружился только Шейн Келлер.
– О, Милена! Заходи, – приветственно махнул он мне рукой – Шейн сидел за столом и заполнял журналы. – Поздравляю с завершением поиска своей пары! Но, кто бы мог подумать, что твоим кукловодом окажется Макфей…
– Вы уже знаете?! – изумилась я. – Откуда?
– От Макфея, разумеется. Каждый кукловод обязан сразу сообщить преподавательскому составу, что нашёл свою марионетку. Это необходимо для составления графика индивидуальных занятий для них. Особенно сейчас, когда учебный год уже закончился и сделать это, несколько, сложнее, – объяснил мой преподаватель по рукопашному бою, отложив один из заполненных журналов в сторону. – Я так понимаю, ты этого не знала?
– Нет, – я покачала головой. – Кое-кто не соизволил поставить меня в известность. И этот график уже составлен?
– Пока нет. Думаю, через пару дней будет готов. Его передадут твоему кукловоду.
Я только вздохнула:
– И даже здесь видно неравенство положения.
– Так уж повелось, – Келлер пожал плечами.
А я стояла и думала: «А не спросить ли Келлера о своей памяти? Признаться, что подслушивала? Может, тогда он скажет что-то новое? А ещё можно попросить его, всё-таки, попытаться убрать мою фальшивую память и восстановить настоящую».
Но, ничего из этого я так и не сказала. Побоялась. Чего? Наверное, разочарования, что ничего не узнаю. Что Келлер не сможет мне помочь. А ещё того, о чём он и сам говорил, когда я подслушивала. О том, что он может повредить мой мозг, если воздействует на него, ничего не зная.
– А что ты хотела-то? – спросил Шейн, отвлекая меня от раздумий.
– Я искала учителя Мейснера. Вы не знаете, где я могу его найти?
– Мейснер? – удивлённо переспросил преподаватель, но потом вспомнил. – А, Лекс! Наш временный коллега. Вроде, видел его сегодня, но где искать… Вообще, он должен был вести сегодня дополнительные занятия у третьекурсников. Если он ещё не ушёл, может, сможешь его застать в двести третьем кабинете. Это на этом же этаже.
– Спасибо, учитель Келлер, – поблагодарила я.
– А если не секрет, зачем он тебе? – догнал меня на выходе вопрос Шейна.
– По личному вопросу, – коротко ответила и, больше ничего не сказав, вышла.
«Что же из Мейснера за охранник-то такой, если его искать приходиться? – раздражённо думала я, идя по коридору, в нужном мне направлении. – Сам же сказал, что этот… Саварис нанял его для моей защиты. О какой защите тут идёт речь, если я его видела всего несколько раз?!».
Конечно, я не горела желанием видеть его постоянно. И никакой симпатии он у меня так и не вызывал – его неживые глаза всё также пугали. А уж после того, как я узнала, чем он занимается… хотелось держаться от него, как можно, дальше. Но… Дорей не хотел мне ничего рассказывать, а мне хотелось знать больше, чем сейчас. И Мейснера я, всё-таки, застала. Причём, одного, что и было мне нужно.
– Мистер Мейснер, я могу с вами поговорить? – зашла я в кабинет, прикрыв за собой дверь.
– Хм, кажется, я говорил, что ты можешь называть меня Лексом, тем более, мы сейчас одни, – заметил мужчина.
– Извините, но... – покачала я головой. – Пожалуй, я не воспользуюсь вашим разрешением.
– Почему? – с искренним любопытством спросил Мейснер.
– Не хочу, – просто ответила я.
На самом деле, я просто не хотела… сокращать дистанцию между нами. Когда ты называешь кого-то на «ты» и по имени, то, волей-неволей, сближаешься с ним. А сближаться с наёмным убийцей я не хотела. Пусть даже и таким способом.
– Что ж, ладно, – не стал настаивать он. – И о чём же ты хочешь поговорить?
– О Саварисе. Или ещё о чём-нибудь, о чём вы мне не рассказали.
