Мне страшно… Я боюсь того момента, когда кто-нибудь зайдёт ко мне и поведёт… на обследование. Я не хочу этого. Я слышу тяжёлые шаги по коридору… Я забиваюсь в угол «комнаты», сжимаясь в комочек и тихо плача. Я знаю, что меня, всё равно, найдут. Знаю, что снова будет больно. И спасения нет. Отсюда не сбежать. Я знаю – я пыта-лась бесчисленное количество раз. Шаги всё ближе… уже совсем рядом… Но, внезапно, шаги начинают удаляться. «Не за мной!» – бьётся в голове радостная мысль. Я выбираюсь из своего «убежища», сажусь на кровать. Уже нет сил – плакать. Нет сил – наде-яться, что что-то может измениться.
Незнакомый человек, чьего лица я не могу разглядеть, смотрит на меня, а мне хочется закрыться от его взгляда. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня, ведь я… я так ужасна.
– У меня страшные… страшные глаза! – кричу я ему: «Неужели, он этого не видит?!».
– О чём ты говоришь? – ласковое прикосновение к щеке, от которого я вздрагиваю – сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался ко мне вот так… по-доброму, а не для того, чтобы причинить боль? – У тебя красивые глаза, Милена.
– Неправда! – я мотаю головой, тем самым стараясь отстраниться от ставшего непривычным прикосновения. – Такие глаза могут быть только у чудовищ!
– А ты считаешь меня чудовищем? – заданный мягким голосом вопрос заставляет меня посмотреть на него в изумлении:
– Нет! Конечно, нет! Как вы… Вы не можете быть чудовищем!
– Но у меня глаза такие же, как у тебя, – говорит он.
И я вижу, что он прав. Его глаза такие же, как мои. Глаза чудовища.
Я открыла глаза и мрачно уставилась в потолок: «Лучше бы мне продолжали сниться эти чёртовы сине-зелёные бабочки!». Я догадывалась, что на мой сон повлиял вчерашний вечер. Лаборатория, опыты... и дикий, почти животный, страх, от мысли, что пришли за мной.
«Это же был просто сон, правда? Он же никак не связан с тем, что со мной, на самом деле, происходило? Или… или разговор с Деланье мог пробудить мои настоящие воспоминания»? – я перевернулась на бок, чуть не уткнувшись носом в бок Блэка.
Спать больше не хотелось. Я встала и побрела в ванну, пока двое демонов ещё спали (или делали вид). Невольно, я внимательно посмотрела на свои глаза в зеркальном отражении: «Глаза, как глаза. Серо-зелёные… Никаких глаз чудовищ». Я попыталась восстановить сон в памяти более подробно. Вспомнить свои глаза… вспомнить глаза того, кто говорил со мной, как и его самого… но, не смогла.
– Дорей, мои глаза похожи на глаза какого-нибудь чудовища? – спросила я, выйдя из ванной и увидев вполне бодрствующего Дорея.
– Что за странный вопрос? – демон, как мне показалось, даже бровь приподнял.
Я рассказала ему про сон:
– Как думаешь, этот сон… имеет отношение к реальности?
– Не знаю. Может – да, а может – нет. Но твои глаза самые обычные. И меняться у людей они не могут.
– А у демонов?
– Бывает. У некоторых демонов цвет глаз зависит от настроения.
– Вау, классно, – оценила я. – Но, всё-таки… ты никак не можешь узнать: мой сон – просто сон или воспоминание? Ты же смог как-то определить, что моя память – фальшивая.
– Не могу, – ответил Дорей. – Определить фальшивую память не очень сложно, а вот разобраться в ложности или правдивости сна… это – да. Я на такое не способен.
– А Шейн Келлер? Может, он сможет?
– Тогда тебе придётся посвятить его в то, что ты слышала его разговор с Вейном. И о том, что ты уже успела узнать – тоже. Он, всё равно, увидит это в твоих воспоминаниях, если ты позволишь ему прикоснуться к твоему разуму. Тебе это сейчас необходимо? Ведь, в таком случае, Келлер будет замешан в дела Деланье.
– Да, пожалуй, ты прав, – вынуждена была признать я. – Но, если, теоретически, предположить, что сон реален? Может, тот человек, который был в моём сне… это тот, кто подделал мои воспоминания?
– Даже если и так, ты, всё равно, сказала, что не запомнила, как он выглядел. Это ничего не даёт.
– Почему? Если это так, то мы можем быть уверенны, что это – мужчина. Хотя... – я замялась. – Нет, не можем. Я не могу вспомнить голос. И принадлежал он мужчине или женщине… тоже не могу сказать. Разве что… ощущение…
– Ощущение? – с непониманием переспросил Дорей.
– Ощущение безопасности. Чувство, что теперь всё будет хорошо. Этот «кто-то»… я была уверена, что он, или она, меня не обидит. Что он защитит меня. А может, мне хотелось так думать после… двух лет в лаборатории, и я была готова поверить кому угодно.
– Это вряд ли, – помолчав, сказал демон.
– Почему?
– Когда с людьми что-то происходит – что-то плохое – а, особенно, с детьми… они перестают верить, вообще, хоть кому-то. Не всегда, но чаще всего так и происходит. Весь мир оборачивается для них злом. Поверить кому-то в таких условиях… практически, невозможно.
– А демоны?
– А демоны и так, с рождения, никому не верят, – хмыкнул Дорей. – Я о том, что ты бы, вряд ли, доверилась кому-то, кого, вообще, не знала.
– Ну, может быть, – согласилась я. – Ладно, мы и так и так не знаем – был это просто сон или нет. Подумаем об этом после Зельтира. Кстати, мне надо обсудить это с Каем. И если всё будет нормально, я бы рванула туда завтра. А то все эти тайны мне уже поперёк горла.
Наскоро перекусив в столовой, я пошла в комнату Кая, надеясь застать его там. Он был в компании вездесущего Дэмиана. Они что-то обсуждали за столом, на котором лежала увесистая кипа бумаг.
– О, какие люди! – первым увидел меня полуоборотень. – А мы, как раз, о тебе говорили!
– Обо мне? – я нахмурилась. – И в каком ключе, интересно?
– В самом положительном. А ещё о том, что у тебя сегодня будет важное задание от «Шифра».
Я скрипнула зубами от досады. Нет, я знала, что рано или поздно, это произойдёт, но не думала, что так быстро.
– Про задание поговорим, но – позже, – сказала я. – Кай, мне нужно с тобой поговорить. О том, что касается вчерашнего вечера и вообще. Наедине.
– Дэм, – кукловод произнёс только имя, но с той непередаваемой интонацией, по которой всё было ясно.
– Понял – ухожу, – парень встал. – Если бы ты мне не нравилась, я бы уже начал ревновать своего друга к тебе, – заявил он, проходя мимо меня.
– Иди ты… быстрее! – буркнула я.
Я села на место Дэма – за стол.
– Кем для тебя является Виктор Деланье? – Кай не стал дожидаться, пока я заговорю сама. – На вечере вы увиделись не впервые. Незнакомый человек не вызывает столько эмоций.
– Виктор Деланье – мой отец, – ответила я. – Да, мы встретились не впервые. Хотя, с нашей последней встречи прошло семь лет, – «Или девять…».
Я ощутила изумление парня, но он быстро взял себя в руки:
– Выходит, ты незаконнорождённая дочь Деланье? От любовницы?
– Если бы, – я горько усмехнулась. – Я, вполне, законная дочь, рождённая в браке.
– Я слышал, что у Деланье была дочь, – осторожно произнёс Кай. – Говорили, что она…
– Погибла девять лет назад – знаю. Но я не погибла, а вполне себе жива и здорова. Пусть и провела последние годы в интернате. До вчерашнего дня я думала, что Виктор сам отказался от меня, сбагрив в интернат. Но всё оказалось сложнее…
Мне пришлось рассказать Каю обо всём том, что произошло со мной с тех пор, как я поступила в «Шисуну». О разговоре Шейна с Домиником, об Элеоноре, о запрещённых экспериментах над детьми, об угрозах Виктора и о том, что он мечтал о моей смерти… о Блэке пришлось рассказать… Единственное, о чём я не рассказала, это о Лексе Мейснере, и о Саварисе. И о том, почему, на самом деле, Дорей изначально пришёл в «Шисуну».
– В общем, мне нужно в Зельтир, – подвела я итог своего рассказа. – И я бы хотела отправиться туда завтра, если это возможно.
– Это возможно, – кивнула Кай. – Но только в сопровождении. Одну я тебя туда не отпущу. Да даже с Дореем – тоже, после угроз Деланье. Отправимся туда вместе.
– Хорошо. А… почему ты такой спокойный? – с подозрением посмотрела я на него. – Даже по ощущениям. Мне казалось, что мой рассказ должен вызвать больше эмоций.
– Я решаю проблемы, а не начиню паниковать, когда слышу о них. Тем более, я с самого начала понимал, что мне досталась очень… проблемная марионетка. Всё это, всего лишь, подтверждение этому. Правда, не думал, что настолько проблемная, но всё же.
– Сам от такой не отказался! – обиженно сказала я.
– Я не сказал, что жалею об этом, – он помолчал, а потом продолжил. – Если хочешь, я могу попытаться сделать так, чтобы Деланье был вынужден признать тебя, как свою дочь. Ты сможешь пользоваться его именем, привилегиями… будешь иметь право претендовать на наследство.
– Нет! – отрезала я. – Я не хочу иметь с ним ничего общего! И никакого наследства мне от него не нужно!
– Дело не в том – нужно тебе наследство или нет. Наследство тут, вообще, не при чём. Я про его угрозы. Если он признает тебя и не сможет больше скрывать твоё существование, он также не сможет и навредить тебе после этого. Если с тобой что-то случится после официального объявления тебя членом семьи Деланье, это будет выглядеть слишком подозрительно. Пусть причастность Виктора Деланье, впоследствии, и не докажут, но его репутация уже будет уничтожена. Для военной сферы – это крах всего.
– То есть, заставив Деланье признать меня… ты хочешь, таким образом, меня обезопасить от него?
– Верно.
– Мне не нравится эта идея, – призналась я. – Совсем не нравится. Ты понимаешь, что этот человек отдал меня на участь лабораторной мыши?! Своего родного ребёнка! Да он все эти годы надеялся, что я умерла! А теперь он хочет эту надежду воплотить в жизнь своими руками! А ты хочешь, чтобы я носила его фамилию? Да никогда в жизни! Даже ради своей безопасности!
– Я, всего лишь, предложил. Но раз тебе это не нравится, то ладно. Решим проблему по-другому.
– Кай... – я, с тревогой, посмотрела на него, после последних слов. – Ты же не собираешься сделать так, чтобы Деланье… исчез?
– Это было бы самым оптимальным вариантом, – нисколько не смущаясь, ответил па-рень. – Но, к этому мы прибегнем только в крайнем случае. Ну, а пока, поговорим о том, что ждёт тебя сегодня.
– А что ждёт меня сегодня?
– Я хочу, чтобы ты встретилась с одним человеком. Его зовут Загир Альвар. Он… очень известен в определённых кругах. Ты должна будешь отнести ему кое-какие бумаги.
–Ты что, курьера себе нашёл?! – уставилась я на него.
– Нет, – спокойно ответил кукловод. – Я нашёл себе марионетку. И Альвар должен это увидеть.
– В смысле? – не поняла я. – Зачем этому… Альвару видеть, что у тебя появилась марионетка?
– Альвар – мой деловой партнёр. Я работаю с ним уже довольно давно. Но он не доверяет мне до конца. В силу моей молодости, не слишком большого опыта… Конечно, и после того, как он увидит тебя, полного доверия не будет, но… он поймёт, что моя лиди-рующая позиция укрепилась.
– Это каким же образом?
– А ты забыла, что когда кукловод и марионетка находят друг друга – это увеличивает их силу?
– Помню, – я нахмурилась. – Но, где связь? К тому же, ты сам говорил, что наши способности не увеличатся до тех пор, пока нас не научат усиливать «связь» на профильных занятиях.
– Верно. Но, тем не менее, это произойдёт. С учётом того, что занятия у нас начнутся со следующей недели – это произойдёт довольно скоро. Соответственно, из увеличения способностей вытекает увеличение репутации, влияния… И уж кому, как не Загиру, это понимать. Кроме того, ты – контрактор демона. Это тоже имеет значение. Такая марионетка повышает статус – хочет она того или нет. Поэтому Дорея ты возьмёшь с собой. Хотя, думаю, он и так бы пошёл с тобой.
– В общем, ты меня посылаешь для того, чтобы… показать, насколько ты крут, да? – подвела я итог.
– Ты всё правильно поняла.
– Я могу отказаться?
– А ты как думаешь? – Макфей неприкрыто усмехнулся.
Я не ответила – уже и так всё поняла. Отказаться я не могла, как бы ни хотелось. Мож-но, конечно, было повозмущаться, накричать на этого наглеца, являвшегося моим кукловодом, но… толку-то? Тем более, он мог заставить меня замолчать в одно мгновение. Хотя, внутри всё кипело от злости и возмущения. Тем не менее, я решила уточнить:
– А если я просто не пойду и всё? Вот сяду и с места не сдвинусь. Что тогда? Как ты меня заставишь?
– Если ты это сделаешь, я использую на тебе нити кукловода.
– Как тогда, когда учил меня танцевать? Допустим. Но ты сам говорил, что чтобы управлять мной с помощью нитей кукловода, требуется большая концентрация, – напомнила я. – Чем это тебе поможет в этом случае? Ты не сможешь вести меня с помощью ни-тей долго, особенно, с учётом того, что, как понимаю, со мной не идёшь.
– Нити кукловода можно использовать по-разному. Тогда, в первый раз, я использовал на тебе их физическое воздействие. А сейчас я, с их помощью, могу воздействовать на твой разум.
– Но я же блокировщик, – возразила я. – Хоть ты и телепат, а я – твоя марионетка, в данном случае – это не имеет значения. Как ты можешь воздействовать на мой разум?
– Это сила не связана с телепатией. Это относится к конкретным возможностям кукловода. Если марионетка сопротивляется приказам, кукловод может сделать так, чтобы его приказ стал желанием марионетки. Ты будешь сама желать выполнить то, что я сказал. И с радостью пойдёшь туда, куда я скажу.
– И ты, правда, это сделаешь?
– Если ты меня вынудишь – да.
Не поверить ему было невозможно – если бы Макфей пытался меня просто запугать, я бы это поняла. Но он верил в то, что говорил – он это сделает. И я, снова, приходила к выводу, что в кукловоды мне досталась настоящая сволочь, которую совсем не интересовало, что думаю я.
– Гад ты, всё-таки, Макфей, – озвучила я свою мысль в цензурном выражении.
– Я добиваюсь своих целей, – пожал он плечами.
– И неважно – каким путём, да? А если я, до ужаса, боюсь угроз Деланье? И из-за это-го, вообще, не хочу покидать территорию «Шисуны»? Или ты, всё-таки, не воспринимаешь его угрозу всерьёз?
– То, что я отношусь к этому спокойно, не означает, что легкомысленно. Я верю в реальность угроз твоего отца, но… это не значит, что я должен запереть тебя в сейфе, и никуда не выпускать. Да ты и сама не будешь довольна такой перспективой. Разве, нет?
– Не буду, – согласилась я. – Но, почему бы не подождать, пока угроза Деланье не минует?
– А ты знаешь, когда это произойдёт? – скептически посмотрел на меня Макфей. – И как ты себе это представляешь, чтобы она «минула»? Деланье не хочет видеть тебя живой – это понятно. Но, чтобы привести свой план в исполнение, он может выжидать не день и не два, не месяц, и даже не год. И всё это время его угроза будет сохраняться. Разве что, с его смертью она исчезнет.
– Что-то мне начинает казаться, что – позволить Дорею убить Виктора – было не такой уж плохой идеей, – вздохнула я.
– А Дорей тебе это предлагал?
– Да. Ещё в самом начале нашего знакомства.
– И почему ты отказалась?
– Потому что я не могу просто взять и приговорить человека к смерти. Даже такого, как Деланье.
– Не хочешь нести ответственность за это решение?
– А при чём здесь ответственность? Просто… для меня – это дико. Это же нормальная реакция нормального человека, разве не так? Хотя, в последнее время, мне кажется, что моё окружение состоит исключительно из тех, для кого убить кого-то, как раз-таки, и есть норма.
Незнакомый человек, чьего лица я не могу разглядеть, смотрит на меня, а мне хочется закрыться от его взгляда. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня, ведь я… я так ужасна.
– У меня страшные… страшные глаза! – кричу я ему: «Неужели, он этого не видит?!».
– О чём ты говоришь? – ласковое прикосновение к щеке, от которого я вздрагиваю – сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался ко мне вот так… по-доброму, а не для того, чтобы причинить боль? – У тебя красивые глаза, Милена.
– Неправда! – я мотаю головой, тем самым стараясь отстраниться от ставшего непривычным прикосновения. – Такие глаза могут быть только у чудовищ!
– А ты считаешь меня чудовищем? – заданный мягким голосом вопрос заставляет меня посмотреть на него в изумлении:
– Нет! Конечно, нет! Как вы… Вы не можете быть чудовищем!
– Но у меня глаза такие же, как у тебя, – говорит он.
И я вижу, что он прав. Его глаза такие же, как мои. Глаза чудовища.
Я открыла глаза и мрачно уставилась в потолок: «Лучше бы мне продолжали сниться эти чёртовы сине-зелёные бабочки!». Я догадывалась, что на мой сон повлиял вчерашний вечер. Лаборатория, опыты... и дикий, почти животный, страх, от мысли, что пришли за мной.
«Это же был просто сон, правда? Он же никак не связан с тем, что со мной, на самом деле, происходило? Или… или разговор с Деланье мог пробудить мои настоящие воспоминания»? – я перевернулась на бок, чуть не уткнувшись носом в бок Блэка.
Спать больше не хотелось. Я встала и побрела в ванну, пока двое демонов ещё спали (или делали вид). Невольно, я внимательно посмотрела на свои глаза в зеркальном отражении: «Глаза, как глаза. Серо-зелёные… Никаких глаз чудовищ». Я попыталась восстановить сон в памяти более подробно. Вспомнить свои глаза… вспомнить глаза того, кто говорил со мной, как и его самого… но, не смогла.
– Дорей, мои глаза похожи на глаза какого-нибудь чудовища? – спросила я, выйдя из ванной и увидев вполне бодрствующего Дорея.
– Что за странный вопрос? – демон, как мне показалось, даже бровь приподнял.
Я рассказала ему про сон:
– Как думаешь, этот сон… имеет отношение к реальности?
– Не знаю. Может – да, а может – нет. Но твои глаза самые обычные. И меняться у людей они не могут.
– А у демонов?
– Бывает. У некоторых демонов цвет глаз зависит от настроения.
– Вау, классно, – оценила я. – Но, всё-таки… ты никак не можешь узнать: мой сон – просто сон или воспоминание? Ты же смог как-то определить, что моя память – фальшивая.
– Не могу, – ответил Дорей. – Определить фальшивую память не очень сложно, а вот разобраться в ложности или правдивости сна… это – да. Я на такое не способен.
– А Шейн Келлер? Может, он сможет?
– Тогда тебе придётся посвятить его в то, что ты слышала его разговор с Вейном. И о том, что ты уже успела узнать – тоже. Он, всё равно, увидит это в твоих воспоминаниях, если ты позволишь ему прикоснуться к твоему разуму. Тебе это сейчас необходимо? Ведь, в таком случае, Келлер будет замешан в дела Деланье.
– Да, пожалуй, ты прав, – вынуждена была признать я. – Но, если, теоретически, предположить, что сон реален? Может, тот человек, который был в моём сне… это тот, кто подделал мои воспоминания?
– Даже если и так, ты, всё равно, сказала, что не запомнила, как он выглядел. Это ничего не даёт.
– Почему? Если это так, то мы можем быть уверенны, что это – мужчина. Хотя... – я замялась. – Нет, не можем. Я не могу вспомнить голос. И принадлежал он мужчине или женщине… тоже не могу сказать. Разве что… ощущение…
– Ощущение? – с непониманием переспросил Дорей.
– Ощущение безопасности. Чувство, что теперь всё будет хорошо. Этот «кто-то»… я была уверена, что он, или она, меня не обидит. Что он защитит меня. А может, мне хотелось так думать после… двух лет в лаборатории, и я была готова поверить кому угодно.
– Это вряд ли, – помолчав, сказал демон.
– Почему?
– Когда с людьми что-то происходит – что-то плохое – а, особенно, с детьми… они перестают верить, вообще, хоть кому-то. Не всегда, но чаще всего так и происходит. Весь мир оборачивается для них злом. Поверить кому-то в таких условиях… практически, невозможно.
– А демоны?
– А демоны и так, с рождения, никому не верят, – хмыкнул Дорей. – Я о том, что ты бы, вряд ли, доверилась кому-то, кого, вообще, не знала.
– Ну, может быть, – согласилась я. – Ладно, мы и так и так не знаем – был это просто сон или нет. Подумаем об этом после Зельтира. Кстати, мне надо обсудить это с Каем. И если всё будет нормально, я бы рванула туда завтра. А то все эти тайны мне уже поперёк горла.
Глава 25
Наскоро перекусив в столовой, я пошла в комнату Кая, надеясь застать его там. Он был в компании вездесущего Дэмиана. Они что-то обсуждали за столом, на котором лежала увесистая кипа бумаг.
– О, какие люди! – первым увидел меня полуоборотень. – А мы, как раз, о тебе говорили!
– Обо мне? – я нахмурилась. – И в каком ключе, интересно?
– В самом положительном. А ещё о том, что у тебя сегодня будет важное задание от «Шифра».
Я скрипнула зубами от досады. Нет, я знала, что рано или поздно, это произойдёт, но не думала, что так быстро.
– Про задание поговорим, но – позже, – сказала я. – Кай, мне нужно с тобой поговорить. О том, что касается вчерашнего вечера и вообще. Наедине.
– Дэм, – кукловод произнёс только имя, но с той непередаваемой интонацией, по которой всё было ясно.
– Понял – ухожу, – парень встал. – Если бы ты мне не нравилась, я бы уже начал ревновать своего друга к тебе, – заявил он, проходя мимо меня.
– Иди ты… быстрее! – буркнула я.
Я села на место Дэма – за стол.
– Кем для тебя является Виктор Деланье? – Кай не стал дожидаться, пока я заговорю сама. – На вечере вы увиделись не впервые. Незнакомый человек не вызывает столько эмоций.
– Виктор Деланье – мой отец, – ответила я. – Да, мы встретились не впервые. Хотя, с нашей последней встречи прошло семь лет, – «Или девять…».
Я ощутила изумление парня, но он быстро взял себя в руки:
– Выходит, ты незаконнорождённая дочь Деланье? От любовницы?
– Если бы, – я горько усмехнулась. – Я, вполне, законная дочь, рождённая в браке.
– Я слышал, что у Деланье была дочь, – осторожно произнёс Кай. – Говорили, что она…
– Погибла девять лет назад – знаю. Но я не погибла, а вполне себе жива и здорова. Пусть и провела последние годы в интернате. До вчерашнего дня я думала, что Виктор сам отказался от меня, сбагрив в интернат. Но всё оказалось сложнее…
Мне пришлось рассказать Каю обо всём том, что произошло со мной с тех пор, как я поступила в «Шисуну». О разговоре Шейна с Домиником, об Элеоноре, о запрещённых экспериментах над детьми, об угрозах Виктора и о том, что он мечтал о моей смерти… о Блэке пришлось рассказать… Единственное, о чём я не рассказала, это о Лексе Мейснере, и о Саварисе. И о том, почему, на самом деле, Дорей изначально пришёл в «Шисуну».
– В общем, мне нужно в Зельтир, – подвела я итог своего рассказа. – И я бы хотела отправиться туда завтра, если это возможно.
– Это возможно, – кивнула Кай. – Но только в сопровождении. Одну я тебя туда не отпущу. Да даже с Дореем – тоже, после угроз Деланье. Отправимся туда вместе.
– Хорошо. А… почему ты такой спокойный? – с подозрением посмотрела я на него. – Даже по ощущениям. Мне казалось, что мой рассказ должен вызвать больше эмоций.
– Я решаю проблемы, а не начиню паниковать, когда слышу о них. Тем более, я с самого начала понимал, что мне досталась очень… проблемная марионетка. Всё это, всего лишь, подтверждение этому. Правда, не думал, что настолько проблемная, но всё же.
– Сам от такой не отказался! – обиженно сказала я.
– Я не сказал, что жалею об этом, – он помолчал, а потом продолжил. – Если хочешь, я могу попытаться сделать так, чтобы Деланье был вынужден признать тебя, как свою дочь. Ты сможешь пользоваться его именем, привилегиями… будешь иметь право претендовать на наследство.
– Нет! – отрезала я. – Я не хочу иметь с ним ничего общего! И никакого наследства мне от него не нужно!
– Дело не в том – нужно тебе наследство или нет. Наследство тут, вообще, не при чём. Я про его угрозы. Если он признает тебя и не сможет больше скрывать твоё существование, он также не сможет и навредить тебе после этого. Если с тобой что-то случится после официального объявления тебя членом семьи Деланье, это будет выглядеть слишком подозрительно. Пусть причастность Виктора Деланье, впоследствии, и не докажут, но его репутация уже будет уничтожена. Для военной сферы – это крах всего.
– То есть, заставив Деланье признать меня… ты хочешь, таким образом, меня обезопасить от него?
– Верно.
– Мне не нравится эта идея, – призналась я. – Совсем не нравится. Ты понимаешь, что этот человек отдал меня на участь лабораторной мыши?! Своего родного ребёнка! Да он все эти годы надеялся, что я умерла! А теперь он хочет эту надежду воплотить в жизнь своими руками! А ты хочешь, чтобы я носила его фамилию? Да никогда в жизни! Даже ради своей безопасности!
– Я, всего лишь, предложил. Но раз тебе это не нравится, то ладно. Решим проблему по-другому.
– Кай... – я, с тревогой, посмотрела на него, после последних слов. – Ты же не собираешься сделать так, чтобы Деланье… исчез?
– Это было бы самым оптимальным вариантом, – нисколько не смущаясь, ответил па-рень. – Но, к этому мы прибегнем только в крайнем случае. Ну, а пока, поговорим о том, что ждёт тебя сегодня.
– А что ждёт меня сегодня?
– Я хочу, чтобы ты встретилась с одним человеком. Его зовут Загир Альвар. Он… очень известен в определённых кругах. Ты должна будешь отнести ему кое-какие бумаги.
–Ты что, курьера себе нашёл?! – уставилась я на него.
– Нет, – спокойно ответил кукловод. – Я нашёл себе марионетку. И Альвар должен это увидеть.
– В смысле? – не поняла я. – Зачем этому… Альвару видеть, что у тебя появилась марионетка?
– Альвар – мой деловой партнёр. Я работаю с ним уже довольно давно. Но он не доверяет мне до конца. В силу моей молодости, не слишком большого опыта… Конечно, и после того, как он увидит тебя, полного доверия не будет, но… он поймёт, что моя лиди-рующая позиция укрепилась.
– Это каким же образом?
– А ты забыла, что когда кукловод и марионетка находят друг друга – это увеличивает их силу?
– Помню, – я нахмурилась. – Но, где связь? К тому же, ты сам говорил, что наши способности не увеличатся до тех пор, пока нас не научат усиливать «связь» на профильных занятиях.
– Верно. Но, тем не менее, это произойдёт. С учётом того, что занятия у нас начнутся со следующей недели – это произойдёт довольно скоро. Соответственно, из увеличения способностей вытекает увеличение репутации, влияния… И уж кому, как не Загиру, это понимать. Кроме того, ты – контрактор демона. Это тоже имеет значение. Такая марионетка повышает статус – хочет она того или нет. Поэтому Дорея ты возьмёшь с собой. Хотя, думаю, он и так бы пошёл с тобой.
– В общем, ты меня посылаешь для того, чтобы… показать, насколько ты крут, да? – подвела я итог.
– Ты всё правильно поняла.
– Я могу отказаться?
– А ты как думаешь? – Макфей неприкрыто усмехнулся.
Я не ответила – уже и так всё поняла. Отказаться я не могла, как бы ни хотелось. Мож-но, конечно, было повозмущаться, накричать на этого наглеца, являвшегося моим кукловодом, но… толку-то? Тем более, он мог заставить меня замолчать в одно мгновение. Хотя, внутри всё кипело от злости и возмущения. Тем не менее, я решила уточнить:
– А если я просто не пойду и всё? Вот сяду и с места не сдвинусь. Что тогда? Как ты меня заставишь?
– Если ты это сделаешь, я использую на тебе нити кукловода.
– Как тогда, когда учил меня танцевать? Допустим. Но ты сам говорил, что чтобы управлять мной с помощью нитей кукловода, требуется большая концентрация, – напомнила я. – Чем это тебе поможет в этом случае? Ты не сможешь вести меня с помощью ни-тей долго, особенно, с учётом того, что, как понимаю, со мной не идёшь.
– Нити кукловода можно использовать по-разному. Тогда, в первый раз, я использовал на тебе их физическое воздействие. А сейчас я, с их помощью, могу воздействовать на твой разум.
– Но я же блокировщик, – возразила я. – Хоть ты и телепат, а я – твоя марионетка, в данном случае – это не имеет значения. Как ты можешь воздействовать на мой разум?
– Это сила не связана с телепатией. Это относится к конкретным возможностям кукловода. Если марионетка сопротивляется приказам, кукловод может сделать так, чтобы его приказ стал желанием марионетки. Ты будешь сама желать выполнить то, что я сказал. И с радостью пойдёшь туда, куда я скажу.
– И ты, правда, это сделаешь?
– Если ты меня вынудишь – да.
Не поверить ему было невозможно – если бы Макфей пытался меня просто запугать, я бы это поняла. Но он верил в то, что говорил – он это сделает. И я, снова, приходила к выводу, что в кукловоды мне досталась настоящая сволочь, которую совсем не интересовало, что думаю я.
– Гад ты, всё-таки, Макфей, – озвучила я свою мысль в цензурном выражении.
– Я добиваюсь своих целей, – пожал он плечами.
– И неважно – каким путём, да? А если я, до ужаса, боюсь угроз Деланье? И из-за это-го, вообще, не хочу покидать территорию «Шисуны»? Или ты, всё-таки, не воспринимаешь его угрозу всерьёз?
– То, что я отношусь к этому спокойно, не означает, что легкомысленно. Я верю в реальность угроз твоего отца, но… это не значит, что я должен запереть тебя в сейфе, и никуда не выпускать. Да ты и сама не будешь довольна такой перспективой. Разве, нет?
– Не буду, – согласилась я. – Но, почему бы не подождать, пока угроза Деланье не минует?
– А ты знаешь, когда это произойдёт? – скептически посмотрел на меня Макфей. – И как ты себе это представляешь, чтобы она «минула»? Деланье не хочет видеть тебя живой – это понятно. Но, чтобы привести свой план в исполнение, он может выжидать не день и не два, не месяц, и даже не год. И всё это время его угроза будет сохраняться. Разве что, с его смертью она исчезнет.
– Что-то мне начинает казаться, что – позволить Дорею убить Виктора – было не такой уж плохой идеей, – вздохнула я.
– А Дорей тебе это предлагал?
– Да. Ещё в самом начале нашего знакомства.
– И почему ты отказалась?
– Потому что я не могу просто взять и приговорить человека к смерти. Даже такого, как Деланье.
– Не хочешь нести ответственность за это решение?
– А при чём здесь ответственность? Просто… для меня – это дико. Это же нормальная реакция нормального человека, разве не так? Хотя, в последнее время, мне кажется, что моё окружение состоит исключительно из тех, для кого убить кого-то, как раз-таки, и есть норма.
