Я старалась говорить спокойно, но, на самом деле, мне было жутко. Пусть Элеонора мне и не понравилась (мягко говоря) при встрече, а теперь ещё выяснялось, что она два года измывалась надо мной, чёрт знает – как, но… Всё-таки, было страшно представить, что совсем недавно я говорила с ней, а теперь её нет в живых.
– Если Элеонора, действительно, мертва, с чего ты решила, что салер имеет к этому какое-то отношение?
– Он был единственным кто, кроме тебя, знал о моей встрече с ней. И он не хотел, чтобы я вспоминала своё прошлое. Для демона, наверное, вполне достаточный мотив. Но, это ещё не всё. Слова Элеоноры о том, что Деланье отдал меня ей… Эти слова не были бредом! – я, всё-таки, не сдержалась и сорвалась на крик. – Он… он, правда, отдал меня ей, когда мне было десять! Я два года… я два года провела в лаборатории, пока не исчезла… Деланье не отказывался от меня… Он даже не знал, все эти годы, где я, и жива ли я! За-бавно, правда? Встретившись с ним, я сама себя ему выдала! И теперь… Я не знаю, что будет теперь!
Перед моим носом возник высокий стакан, по всей видимости, с водой. Я посмотрела на него с подозрением.
– Это простая вода, просто перемещённая моей магией. Пей, – произнёс Дорей.
Я посмотрела на него с благодарностью, залпом осушила стакан, глубоко вздохнула, успокаиваясь, села в кресло и, с невероятным чувством облегчения, сняла туфли.
– А теперь – рассказывай всё по порядку, – велел демон.
И я рассказала. Весь разговор с Виктором Деланье – от начала и до конца. Не стала только рассказывать о случае с отцом Кая – решила, что так будет лучше.
– Значит, ты думаешь, что Элеонору убил Блэк, – не вопрос – утверждение.
– Я бы хотела ошибаться, но… слишком многое сходится. Я могла познакомиться с Блэком в лаборатории. Может, он видел, что мне там было плохо. Да и ему, наверняка, тоже было там не сахарно, если Блэк попал туда, как подопытный. Получается, у него был повод расправиться с Элеонорой.
– Что будешь делать, если это, действительно, сделал салер?
– Не знаю, – я глубоко вздохнула. – Разумеется, я не стану его прогонять, ругать или ещё что-то в этом роде. Но я… я не представляю, как должна к этому отнестись. Ведь, для демона убивать – нормально. Особенно того, кто что-то сделал демону.
– Я думаю, в этом случае салер думал не о себе, а о тебе. Он видел, какой ты пришла после посещения больницы. Поводом могло стать это – он разозлился. И решил, что если тебя кто-то расстроил, то он должен исчезнуть. В его понимании, это означает заботу.
– Я же смогу ему сказать, чтобы… он так не заботился обо мне?
– Сказать – можешь, но подействует ли это? – Дорей усмехнулся. – Салер – демон. Он не способен понять, что смерть того, кто тебе не нравится или расстраивает, тебе также не понравится. Объяснить демону, что смерть врага – это плохо, задача невыполнимая.
– А ты? Ты же сможешь остановить его в случае чего?
– Видишь ли… Во-первых, я разделяю его точку зрения. А во-вторых, если смерть Элеоноры – его лап дело, значит, я не могу уследить за ним круглосуточно, раз он смог это сделать без моего ведома.
– Жаль, – я снова вздохнула. – Ладно, мы ещё не до конца уверены, что это сделал Блэк. Что насчёт остального? Что могло произойти семь лет назад, после чего сотрудники лаборатории в Зельтире погибли, я – исчезла и оказалась в Лайпире, в интернате? Да ещё и с фальшивой памятью?
– Не знаю, Милена, – он покачал большой головой. – На этот счёт у меня нет догадок.
– А этот Саварис, который тебя и Лекса Мейснера нанял, может быть как-то связан с этим?
– Нет. Не могу сказать тебе – почему я в этом уверен – но, точно нет.
– Значит, остаётся только одно – поехать в Зельтир и попытаться там что-нибудь узнать. Другого варианта я не вижу.
– Но, ведь, по сути, ты почти всё выяснила, – заметил Дорей. – Ты узнала, что не помнишь то время, что была в лаборатории. Вряд ли это время было счастливым, так что я не вижу смысла – вспоминать подробности. И с салером ты, скорее всего, там познакомилась. Потом оказалась в интернате. Что ещё ты хочешь узнать?
– Я хочу знать – по какой причине Деланье отдал меня Элеоноре. Я хочу знать – что случилось в лаборатории семь лет назад. Я хочу всё знать. Мало того… я хочу это помнить. Не по чьим-то рассказам, а сама. Чтобы это были мои воспоминания. Кроме того, я так и не узнала, кто именно подделал мою память и зачем. А ещё, я хочу точно знать, что случилось с моей мамой. И почему Деланье сказал, что… я её убила, – эту фразу было даже произнести трудно, что уж говорить о том, чтобы поверить в неё. – Поэтому, я буду искать дальше. Ты же будешь мне и дальше в этом помогать?
– А куда деваться? Если ты этого так хочешь. Но насчёт угроз твоего отца…
– Давай называть его «Виктор Деланье»? – попросила я. – Меня коробит от слова «отец», произнесённое в сторону этого человека. Особенно, после сегодняшнего разговора с ним, – я потёрла виски – начинала болеть голова. – Знаешь, до сегодняшнего дня я считала его просто плохим злым человеком. Какой ещё мог отказаться от родного ребёнка? Но выяснилось, что он не отказался… а отдал меня на опыты. Это… гораздо хуже. Он не человек – он чудовище! Хуже демона!
– Почему? – с искренним интересом спросил Дорей, даже сев поближе ко мне.
– Демоны такие, какими они и должны быть. Жестокие, циничные… не ценящие свою семью и родственников. Такова уж их природа, чтобы я там сама не думала и не говорила. Но люди-то должны быть другими. По крайней мере, в отношении к своим детям! – я поморщилась от своего же выкрика – головная боль начала реагировать на резкие звуки, усиливаясь от этого – и продолжила я уже спокойным тоном. – Поэтому я и считаю, что Деланье – хуже демона. А его угрозы… Он их выполнит – я уверена.
– Попытается выполнить. Но кто же ему позволит? Точно – не я. И, как бы мне не хотелось этого признавать, не Мейснер. Если уж на то пошло, в крайнем случае, я готов и союз с ератом заключить. Временный, разумеется, пока угроза со стороны Деланье не минует. И даже этот мелкий демон – Блэк, тоже в стороне не останется, если Деланье попытается что-то сделать тебе. Так что, не думаю, что у тебя есть повод беспокоиться о своей безопасности.
– Наверное, ты прав, – я улыбнулась. – Не так давно, я и подумать не могла, что обо мне может кто-то беспокоиться. Пусть и по договору или контракту. Кстати, Дорей, я обещала Каю рассказать ему, что мне было нужно от Деланье.
– И что? – не понял Дорей.
– Я думаю, как много могу ему рассказать. Солгать ему, всё равно, не выйдет, но недоговорить, вполне, можно, – я бросила взгляд на аптечку, стоящую на полке, встала и двинулась в её сторону. – Голова разболелась, – объяснила я на недоумённый взгляд демона. – Думаю, я расскажу, что Деланье – мой… родственник. Что я хотела узнать у него… кое-какую информацию, – я вздохнула, осознавая, что это звучит, как чушь, и что Кайома на такое не купится. – Нет, я же правда хотела получить у него информацию – это не будет ложью, – я выпила таблетку от головной боли, положила аптечку обратно, и верну-лась в кресло. – Но вот подробности… он, наверняка, их захочет. И тут от прямого ответа будет не уйти.
– Ты мне лучше скажи – зачем скрывать что-то от своего кукловода? Тем более, от такого, кто наверняка знает о смерти и угрозе жизни не понаслышке. И ты, всё равно, должна будешь поставить его в известность, когда отправишься в Зельтир.
– Но… Винсенту-то я ничего не рассказала.
– А при чём здесь Ванхам?
– Ну, он же…
– Он – твой парень. Завтра он ещё может им быть, а послезавтра – нет. Кукловод – навсегда в твоей жизни. Кроме того, при сравнении… Ванхам явно проигрывает.
– В чём, интересно? – я сузила глаза, глянув на Дорея.
– А ты сама вспомни, почему не рассказала ему о том, что тебе нужно на званом вечере Макфеев. Ты боишься за Винсента, не так ли? Боишься, что Деланье узнает, если ты что-то ему расскажешь и тогда, он будет в опасности. И я это говорю не потому, что Ванхам мне не нравится, а потому, что это так и есть. Ты сама это понимаешь. В ситуации с Деланье и твоей памятью, ты уж извини, Ванхам не тот, на кого можно положиться.
– А на Макфея, значит, можно? – я начала злиться – мне не нравилась характеристика Дорея на Винсента, хотя я и понимала, что он прав и что он озвучивает мои собственные мысли – я боялась за Винсента.
– К Макфею у меня больше доверия. Он может принести пользу. И за него я бы не боялся. И ты сама сказала, что не можешь его обмануть. Поэтому, я предлагаю тебе всё рассказать Макфею. А там посмотрим, что из этого выйдет.
– Что-то мне не нравится это предложение.
– Почему? Только не говори, что начинаешь бояться и за Кайому – я в это не поверю.
– Нет, не поэтому. Просто… – я и сама не знала, как мне это объяснить. – Просто… у меня такое ощущение, что, оставляя Винсента за «бортом» этой истории, но включая в неё Кая, я предаю Винсента.
– Чушь! – Дорей неприкрыто фыркнул. – Ты, следуя здравому смыслу и чувству самосохранения, определяешь – кому можешь доверить историю, теоретически, подвергающую опасности того, кто о ней узнает, а кому – нет. Нет, если ты уверена в Ванхаме… можешь и ему рассказать – останавливать не стану.
Я угрюмо смотрела на демона. Он понимал, что я ничего не расскажу Винсенту, как бы ни хотела. И Дорей говорил абсолютно правильные… логичные вещи, но… так жёстко и прямо, что меня это коробило.
«Ты же сама себя всегда позиционировала, как излишне прямолинейного человека, – упрекнула я себя. – А когда очутилась на месте того, кто выслушивает эти самые прямолинейности, то тебе это не понравилось? На лицемерие смахивает, Милена Бэлоу!».
– Так, что? Расскажешь Ванхаму? – тем временем, спросил демон.
– Нет, конечно. По крайней мере, не сейчас. А Каю… наверное – да.
– Разумное решение.
– Хотела бы и я так думать, – я откинулась на спинку кресла и постаралась расслабиться – почему-то казалось, что от этого боль пройдёт быстрее. – Когда поедем в Зельтир?
– Когда скажешь. Можем, хоть, завтра. Но тебе, всё равно, надо сначала обсудить это с Макфеем.
– Значит, где-нибудь на днях, – решила я. – Не хочу надолго откладывать это. Чем раньше, тем лучше. А то мало ли – Деланье тоже туда отравится в ближайшее время, чтобы замести какие-нибудь следы.
Блэк появился, совершенно, бесшумно. Вот, только что его не было, а в следующее мгновение он материализовался в комнате.
– Блэк, – только я успела произнести его имя, как салер оказался у меня на коленях, мурлыкая. – Да, я тоже рада тебя видеть, но у меня к тебе один вопрос. И мне нужно, чтобы ты на него ответил. Точнее, два вопроса, – поправилась я. – Первый: мы же с тобой познакомились в Зельтире? В лаборатории Элеоноры? А второй… Это ты убил Элеонору? Ответь. Я не буду злиться, ругаться, но… я хочу знать. Пожалуйста, Блэк.
Салер посмотрел на меня жёлтыми глазами, потом соскочил на пол… Я испугалась, что он сейчас уйдёт или просто проигнорирует то, что я сказала. Но я успела только моргнуть пару раз, как на полу очутился подросток, севший, скрестив худые ноги. Я начала искать было что-то, чем прикрыть демонёнка, но потом… поймала себя на мысли, что меня совсем не смущает его нагота. Он относился к ней так естественно, совершенно не обращая на свой вид внимания, что я, похоже, волей-неволей, начала перенимать это чувство.
– На оба вопроса у меня для Милены один ответ – да, – сказал Блэк, чуть прижав уши – моей реакции он всё же боялся. – Эта человеческая женщина… она сделала столько плохого Милене… причинила ей так много боли… И даже после столь продолжительного времени, эта женщина сделала это снова. Я не мог позволить, чтобы она и дальше жила. Я жалею лишь о том, что нашёл её слишком поздно – не успел помешать встрече Милены с ней. А Зельтир… Я там познакомился с Миленой. В том месте, где работала эта женщина, – салер замолчал, видимо посчитав, что сказал всё, что хотел.
А я не знала, что мне сказать в ответ. Все ответы, конечно, были ожидаемы – и про Зельтир, и про смерть Элеоноры. И я не могла злиться на Блэка. Не потому, что сама по-обещала ему, а потому что я не ощущала в себе такого желания. Наверное, это плохо с точки зрения человеческой морали? Ведь, убийство надо осуждать? А я не могла и не хотела. Пусть я ещё и не помнила, что со мной делала Элеонора, но я знала, что на её совести не одна загубленная детская жизнь. Жалеть о её смерти… Думаю, даже если бы я постаралась, у меня бы не вышло.
– А съел ты её зачем? – совсем не к месту ляпнула я, лишь бы сказать хоть что-то.
– Человеческое мясо – вкусное, – с совершенно детской искренностью заявил Блэк. – И люди – лёгкая добыча.
– Н-да, лучше бы не спрашивала, – пробормотала я.
– Я расстроил Милену? – с беспокойством спросил салер – ушки его совсем поникли. – Я не хотел.
– Ты меня не расстроил, Блэк. Просто я… до сих пор привыкаю к мировоззрению демонов.
– Значит, Милена не расстроена? – последовал радостный возглас «подростка», а по-том он ринулся ко мне, и обнял за шею – как кресло не свалилось от такого любвеобильного порыва Блэка, я не поняла. – Но… Милена, всё равно, хочет вспомнить? – он поднял на меня жёлтые глаза.
– Да, всё равно. И… Блэк, отцепись от меня в таком облике! – я хоть и перестала обращать внимания на наготу Блэка, но… игнорировать её, когда он так ко мне прижимал-ся, я никак не могла. – И без всяких вопросов – «почему»! – предупредила я. – Эх, штаны тебе купить, что ли…
– Салеры не носят одежды, – произнёс Дорей. – Только, разве что, какие-нибудь, украшения.
– Не волнует, – отрезала я, мысленно порадовавшись, что головная боль, наконец, прошла. – Это – для моего душевного спокойствия!
Дорей окинул салера недоумённым взглядом, видимо, пытаясь определить, что в нём может нарушать мой душевный покой, и сказал:
– Всё-таки не понимаю я вас – людей. Вы так стесняетесь голого тела…
– А демоны – нет? Совсем?
– Совсем, – демона хмыкнул. – Обнажённое тело – это красота. Или сигнал к чему-либо. Иногда, это означает полное подчинение, иногда – приглашение к близости. Но, зачастую, демоны просто не обращают на это внимания.
– То есть, явись я в мир демонов полностью… эээ, голой… я этим никого не удивлю?
– Скорее, ты удивишь закрытой одеждой. И вообще тем, что человек явился в Преисподнюю. Я бы не советовал тебе этого делать.
– Да я и не собиралась. Я теоретически представила, – я повернулась к Блэку – тот уже превратился, и сейчас устраивался на кровати и, смотря на меня, как мне показалось, призывно. – Так, кажется, я сейчас бесславно поддамся искушению демона – лягу с ним в кровать. Хочу спать. Да и… столько всего узнала сегодня… Мне надо расслабиться.
– Правильное решение.
– А завтра я поговорю с Каем. И определюсь со временем поездки в Зельтир. И... – я хотела сказать что-то ещё, но почувствовала, что совсем засыпаю, махнула на всё рукой и пошла спать. Точнее, сперва – в душ. Усталость – усталостью, но укладываться с косметикой на лице явно плохая идея.
***
Железная кровать, тумбочка… Это всё, что есть в маленьком помещении без окон. Белый потолок, стены… всё совсем, как в больнице. И, как в больнице, сильно пахнет лекарствами.
– Если Элеонора, действительно, мертва, с чего ты решила, что салер имеет к этому какое-то отношение?
– Он был единственным кто, кроме тебя, знал о моей встрече с ней. И он не хотел, чтобы я вспоминала своё прошлое. Для демона, наверное, вполне достаточный мотив. Но, это ещё не всё. Слова Элеоноры о том, что Деланье отдал меня ей… Эти слова не были бредом! – я, всё-таки, не сдержалась и сорвалась на крик. – Он… он, правда, отдал меня ей, когда мне было десять! Я два года… я два года провела в лаборатории, пока не исчезла… Деланье не отказывался от меня… Он даже не знал, все эти годы, где я, и жива ли я! За-бавно, правда? Встретившись с ним, я сама себя ему выдала! И теперь… Я не знаю, что будет теперь!
Перед моим носом возник высокий стакан, по всей видимости, с водой. Я посмотрела на него с подозрением.
– Это простая вода, просто перемещённая моей магией. Пей, – произнёс Дорей.
Я посмотрела на него с благодарностью, залпом осушила стакан, глубоко вздохнула, успокаиваясь, села в кресло и, с невероятным чувством облегчения, сняла туфли.
– А теперь – рассказывай всё по порядку, – велел демон.
И я рассказала. Весь разговор с Виктором Деланье – от начала и до конца. Не стала только рассказывать о случае с отцом Кая – решила, что так будет лучше.
– Значит, ты думаешь, что Элеонору убил Блэк, – не вопрос – утверждение.
– Я бы хотела ошибаться, но… слишком многое сходится. Я могла познакомиться с Блэком в лаборатории. Может, он видел, что мне там было плохо. Да и ему, наверняка, тоже было там не сахарно, если Блэк попал туда, как подопытный. Получается, у него был повод расправиться с Элеонорой.
– Что будешь делать, если это, действительно, сделал салер?
– Не знаю, – я глубоко вздохнула. – Разумеется, я не стану его прогонять, ругать или ещё что-то в этом роде. Но я… я не представляю, как должна к этому отнестись. Ведь, для демона убивать – нормально. Особенно того, кто что-то сделал демону.
– Я думаю, в этом случае салер думал не о себе, а о тебе. Он видел, какой ты пришла после посещения больницы. Поводом могло стать это – он разозлился. И решил, что если тебя кто-то расстроил, то он должен исчезнуть. В его понимании, это означает заботу.
– Я же смогу ему сказать, чтобы… он так не заботился обо мне?
– Сказать – можешь, но подействует ли это? – Дорей усмехнулся. – Салер – демон. Он не способен понять, что смерть того, кто тебе не нравится или расстраивает, тебе также не понравится. Объяснить демону, что смерть врага – это плохо, задача невыполнимая.
– А ты? Ты же сможешь остановить его в случае чего?
– Видишь ли… Во-первых, я разделяю его точку зрения. А во-вторых, если смерть Элеоноры – его лап дело, значит, я не могу уследить за ним круглосуточно, раз он смог это сделать без моего ведома.
– Жаль, – я снова вздохнула. – Ладно, мы ещё не до конца уверены, что это сделал Блэк. Что насчёт остального? Что могло произойти семь лет назад, после чего сотрудники лаборатории в Зельтире погибли, я – исчезла и оказалась в Лайпире, в интернате? Да ещё и с фальшивой памятью?
– Не знаю, Милена, – он покачал большой головой. – На этот счёт у меня нет догадок.
– А этот Саварис, который тебя и Лекса Мейснера нанял, может быть как-то связан с этим?
– Нет. Не могу сказать тебе – почему я в этом уверен – но, точно нет.
– Значит, остаётся только одно – поехать в Зельтир и попытаться там что-нибудь узнать. Другого варианта я не вижу.
– Но, ведь, по сути, ты почти всё выяснила, – заметил Дорей. – Ты узнала, что не помнишь то время, что была в лаборатории. Вряд ли это время было счастливым, так что я не вижу смысла – вспоминать подробности. И с салером ты, скорее всего, там познакомилась. Потом оказалась в интернате. Что ещё ты хочешь узнать?
– Я хочу знать – по какой причине Деланье отдал меня Элеоноре. Я хочу знать – что случилось в лаборатории семь лет назад. Я хочу всё знать. Мало того… я хочу это помнить. Не по чьим-то рассказам, а сама. Чтобы это были мои воспоминания. Кроме того, я так и не узнала, кто именно подделал мою память и зачем. А ещё, я хочу точно знать, что случилось с моей мамой. И почему Деланье сказал, что… я её убила, – эту фразу было даже произнести трудно, что уж говорить о том, чтобы поверить в неё. – Поэтому, я буду искать дальше. Ты же будешь мне и дальше в этом помогать?
– А куда деваться? Если ты этого так хочешь. Но насчёт угроз твоего отца…
– Давай называть его «Виктор Деланье»? – попросила я. – Меня коробит от слова «отец», произнесённое в сторону этого человека. Особенно, после сегодняшнего разговора с ним, – я потёрла виски – начинала болеть голова. – Знаешь, до сегодняшнего дня я считала его просто плохим злым человеком. Какой ещё мог отказаться от родного ребёнка? Но выяснилось, что он не отказался… а отдал меня на опыты. Это… гораздо хуже. Он не человек – он чудовище! Хуже демона!
– Почему? – с искренним интересом спросил Дорей, даже сев поближе ко мне.
– Демоны такие, какими они и должны быть. Жестокие, циничные… не ценящие свою семью и родственников. Такова уж их природа, чтобы я там сама не думала и не говорила. Но люди-то должны быть другими. По крайней мере, в отношении к своим детям! – я поморщилась от своего же выкрика – головная боль начала реагировать на резкие звуки, усиливаясь от этого – и продолжила я уже спокойным тоном. – Поэтому я и считаю, что Деланье – хуже демона. А его угрозы… Он их выполнит – я уверена.
– Попытается выполнить. Но кто же ему позволит? Точно – не я. И, как бы мне не хотелось этого признавать, не Мейснер. Если уж на то пошло, в крайнем случае, я готов и союз с ератом заключить. Временный, разумеется, пока угроза со стороны Деланье не минует. И даже этот мелкий демон – Блэк, тоже в стороне не останется, если Деланье попытается что-то сделать тебе. Так что, не думаю, что у тебя есть повод беспокоиться о своей безопасности.
– Наверное, ты прав, – я улыбнулась. – Не так давно, я и подумать не могла, что обо мне может кто-то беспокоиться. Пусть и по договору или контракту. Кстати, Дорей, я обещала Каю рассказать ему, что мне было нужно от Деланье.
– И что? – не понял Дорей.
– Я думаю, как много могу ему рассказать. Солгать ему, всё равно, не выйдет, но недоговорить, вполне, можно, – я бросила взгляд на аптечку, стоящую на полке, встала и двинулась в её сторону. – Голова разболелась, – объяснила я на недоумённый взгляд демона. – Думаю, я расскажу, что Деланье – мой… родственник. Что я хотела узнать у него… кое-какую информацию, – я вздохнула, осознавая, что это звучит, как чушь, и что Кайома на такое не купится. – Нет, я же правда хотела получить у него информацию – это не будет ложью, – я выпила таблетку от головной боли, положила аптечку обратно, и верну-лась в кресло. – Но вот подробности… он, наверняка, их захочет. И тут от прямого ответа будет не уйти.
– Ты мне лучше скажи – зачем скрывать что-то от своего кукловода? Тем более, от такого, кто наверняка знает о смерти и угрозе жизни не понаслышке. И ты, всё равно, должна будешь поставить его в известность, когда отправишься в Зельтир.
– Но… Винсенту-то я ничего не рассказала.
– А при чём здесь Ванхам?
– Ну, он же…
– Он – твой парень. Завтра он ещё может им быть, а послезавтра – нет. Кукловод – навсегда в твоей жизни. Кроме того, при сравнении… Ванхам явно проигрывает.
– В чём, интересно? – я сузила глаза, глянув на Дорея.
– А ты сама вспомни, почему не рассказала ему о том, что тебе нужно на званом вечере Макфеев. Ты боишься за Винсента, не так ли? Боишься, что Деланье узнает, если ты что-то ему расскажешь и тогда, он будет в опасности. И я это говорю не потому, что Ванхам мне не нравится, а потому, что это так и есть. Ты сама это понимаешь. В ситуации с Деланье и твоей памятью, ты уж извини, Ванхам не тот, на кого можно положиться.
– А на Макфея, значит, можно? – я начала злиться – мне не нравилась характеристика Дорея на Винсента, хотя я и понимала, что он прав и что он озвучивает мои собственные мысли – я боялась за Винсента.
– К Макфею у меня больше доверия. Он может принести пользу. И за него я бы не боялся. И ты сама сказала, что не можешь его обмануть. Поэтому, я предлагаю тебе всё рассказать Макфею. А там посмотрим, что из этого выйдет.
– Что-то мне не нравится это предложение.
– Почему? Только не говори, что начинаешь бояться и за Кайому – я в это не поверю.
– Нет, не поэтому. Просто… – я и сама не знала, как мне это объяснить. – Просто… у меня такое ощущение, что, оставляя Винсента за «бортом» этой истории, но включая в неё Кая, я предаю Винсента.
– Чушь! – Дорей неприкрыто фыркнул. – Ты, следуя здравому смыслу и чувству самосохранения, определяешь – кому можешь доверить историю, теоретически, подвергающую опасности того, кто о ней узнает, а кому – нет. Нет, если ты уверена в Ванхаме… можешь и ему рассказать – останавливать не стану.
Я угрюмо смотрела на демона. Он понимал, что я ничего не расскажу Винсенту, как бы ни хотела. И Дорей говорил абсолютно правильные… логичные вещи, но… так жёстко и прямо, что меня это коробило.
«Ты же сама себя всегда позиционировала, как излишне прямолинейного человека, – упрекнула я себя. – А когда очутилась на месте того, кто выслушивает эти самые прямолинейности, то тебе это не понравилось? На лицемерие смахивает, Милена Бэлоу!».
– Так, что? Расскажешь Ванхаму? – тем временем, спросил демон.
– Нет, конечно. По крайней мере, не сейчас. А Каю… наверное – да.
– Разумное решение.
– Хотела бы и я так думать, – я откинулась на спинку кресла и постаралась расслабиться – почему-то казалось, что от этого боль пройдёт быстрее. – Когда поедем в Зельтир?
– Когда скажешь. Можем, хоть, завтра. Но тебе, всё равно, надо сначала обсудить это с Макфеем.
– Значит, где-нибудь на днях, – решила я. – Не хочу надолго откладывать это. Чем раньше, тем лучше. А то мало ли – Деланье тоже туда отравится в ближайшее время, чтобы замести какие-нибудь следы.
Блэк появился, совершенно, бесшумно. Вот, только что его не было, а в следующее мгновение он материализовался в комнате.
– Блэк, – только я успела произнести его имя, как салер оказался у меня на коленях, мурлыкая. – Да, я тоже рада тебя видеть, но у меня к тебе один вопрос. И мне нужно, чтобы ты на него ответил. Точнее, два вопроса, – поправилась я. – Первый: мы же с тобой познакомились в Зельтире? В лаборатории Элеоноры? А второй… Это ты убил Элеонору? Ответь. Я не буду злиться, ругаться, но… я хочу знать. Пожалуйста, Блэк.
Салер посмотрел на меня жёлтыми глазами, потом соскочил на пол… Я испугалась, что он сейчас уйдёт или просто проигнорирует то, что я сказала. Но я успела только моргнуть пару раз, как на полу очутился подросток, севший, скрестив худые ноги. Я начала искать было что-то, чем прикрыть демонёнка, но потом… поймала себя на мысли, что меня совсем не смущает его нагота. Он относился к ней так естественно, совершенно не обращая на свой вид внимания, что я, похоже, волей-неволей, начала перенимать это чувство.
– На оба вопроса у меня для Милены один ответ – да, – сказал Блэк, чуть прижав уши – моей реакции он всё же боялся. – Эта человеческая женщина… она сделала столько плохого Милене… причинила ей так много боли… И даже после столь продолжительного времени, эта женщина сделала это снова. Я не мог позволить, чтобы она и дальше жила. Я жалею лишь о том, что нашёл её слишком поздно – не успел помешать встрече Милены с ней. А Зельтир… Я там познакомился с Миленой. В том месте, где работала эта женщина, – салер замолчал, видимо посчитав, что сказал всё, что хотел.
А я не знала, что мне сказать в ответ. Все ответы, конечно, были ожидаемы – и про Зельтир, и про смерть Элеоноры. И я не могла злиться на Блэка. Не потому, что сама по-обещала ему, а потому что я не ощущала в себе такого желания. Наверное, это плохо с точки зрения человеческой морали? Ведь, убийство надо осуждать? А я не могла и не хотела. Пусть я ещё и не помнила, что со мной делала Элеонора, но я знала, что на её совести не одна загубленная детская жизнь. Жалеть о её смерти… Думаю, даже если бы я постаралась, у меня бы не вышло.
– А съел ты её зачем? – совсем не к месту ляпнула я, лишь бы сказать хоть что-то.
– Человеческое мясо – вкусное, – с совершенно детской искренностью заявил Блэк. – И люди – лёгкая добыча.
– Н-да, лучше бы не спрашивала, – пробормотала я.
– Я расстроил Милену? – с беспокойством спросил салер – ушки его совсем поникли. – Я не хотел.
– Ты меня не расстроил, Блэк. Просто я… до сих пор привыкаю к мировоззрению демонов.
– Значит, Милена не расстроена? – последовал радостный возглас «подростка», а по-том он ринулся ко мне, и обнял за шею – как кресло не свалилось от такого любвеобильного порыва Блэка, я не поняла. – Но… Милена, всё равно, хочет вспомнить? – он поднял на меня жёлтые глаза.
– Да, всё равно. И… Блэк, отцепись от меня в таком облике! – я хоть и перестала обращать внимания на наготу Блэка, но… игнорировать её, когда он так ко мне прижимал-ся, я никак не могла. – И без всяких вопросов – «почему»! – предупредила я. – Эх, штаны тебе купить, что ли…
– Салеры не носят одежды, – произнёс Дорей. – Только, разве что, какие-нибудь, украшения.
– Не волнует, – отрезала я, мысленно порадовавшись, что головная боль, наконец, прошла. – Это – для моего душевного спокойствия!
Дорей окинул салера недоумённым взглядом, видимо, пытаясь определить, что в нём может нарушать мой душевный покой, и сказал:
– Всё-таки не понимаю я вас – людей. Вы так стесняетесь голого тела…
– А демоны – нет? Совсем?
– Совсем, – демона хмыкнул. – Обнажённое тело – это красота. Или сигнал к чему-либо. Иногда, это означает полное подчинение, иногда – приглашение к близости. Но, зачастую, демоны просто не обращают на это внимания.
– То есть, явись я в мир демонов полностью… эээ, голой… я этим никого не удивлю?
– Скорее, ты удивишь закрытой одеждой. И вообще тем, что человек явился в Преисподнюю. Я бы не советовал тебе этого делать.
– Да я и не собиралась. Я теоретически представила, – я повернулась к Блэку – тот уже превратился, и сейчас устраивался на кровати и, смотря на меня, как мне показалось, призывно. – Так, кажется, я сейчас бесславно поддамся искушению демона – лягу с ним в кровать. Хочу спать. Да и… столько всего узнала сегодня… Мне надо расслабиться.
– Правильное решение.
– А завтра я поговорю с Каем. И определюсь со временем поездки в Зельтир. И... – я хотела сказать что-то ещё, но почувствовала, что совсем засыпаю, махнула на всё рукой и пошла спать. Точнее, сперва – в душ. Усталость – усталостью, но укладываться с косметикой на лице явно плохая идея.
***
Железная кровать, тумбочка… Это всё, что есть в маленьком помещении без окон. Белый потолок, стены… всё совсем, как в больнице. И, как в больнице, сильно пахнет лекарствами.
