И она была такой бледной… Казалось, на её лице и кровинки нет. И это была я. Мужчин я не знала. Один шёл впереди и двое по каждую сторону от девочки. Вся эта странная процессия шла в полнейшей тишине. Никто не разговаривал. Только звуки шагов разбавляли тишину.
– Ты помнишь это? – негромко спросил Кай.
– Нет, – я даже не повернулась к нему, продолжая наблюдать за собой. – Такого… я не помню. Ничего не понимаю… Почему… я связана? Куда они меня ведут?..
– Мы это сейчас узнаем, – и Макфей первым последовал за маленькой Миленой – мы пошли за ним.
Мужчины остановились у входа в подвал. Они о чём-то переговаривались, но так тихо, что ничего нельзя было разобрать. Потом они спустились по лестнице вниз. И мы, снова, пошли следом.
Подвал оказался довольно большим и гулким, с невысоким потолком, который подпирался толстыми бетонными колонами. Использовался подвал явно как складское помещение – тут были составлены в штабеля какие-то короба, горой сложены серые мешки с непонятным содержимым. В углу виднелась большая поленница с дровами для каминов до-ма, на длинном стеллаже вдоль одной из стен был навален разнообразный садовый инвентарь.
Вслед за маленькой Миленой и её конвоирами, мы прошли почти через весь подвал, и я боялась, что вот-вот видение оборвётся. Но мы успели дойти до небольшой двери. По цвету она практически сливалась со стеной, и была едва видна. Мужчины и девочка скрылись за дверью. Но едва я хотела последовать за ними, как дом «вернулся» в настоящее время. Стало значительно темнее – тусклые лампы, которые освещали подвал в про-шлом, сейчас не горели. Свет проникал только из узких, как щели, окон под самым по-толком. В таком мраке неприметной двери не было видно, но я была твёрдо уверена, что она там есть.
– Чёрт, – ругнулась я. – Надо было фонарик какой-нибудь захватить.
– А мне фонарь не нужен, – похвалился Дэм. Я повернулась к нему, и увидела, что его единственный глаз светится в темноте, как у кошки. Ну, или как у оборотня.
– Везунчик, – буркнула я, а в следующий момент пространство вокруг нас озарилось мягким золотым светом.
Я изумлённо ахнула, и обернулась. Кай стоял рядом со мной, протягивая руку вперёд, а на его ладони горел огонь. Я даже на миг забыла, зачем мы сюда пришли – настолько это выглядело необычно. Казалось, будто Кай держал в руке прозрачную сферу, из которой и вырывались огненные лепестки. «Так вот что такое эта пирокинетика». Я осторожно протянула руку к огню, и почувствовала тепло – самый настоящий огонь, без фокусов.
– И тебе совсем не горячо? – спросила я своего кукловода.
– Нет. Мой огонь меня не жжёт.
– Это сейчас он такой крутой со своим огнём, – влез неугомонный Дэм. – Видела бы ты его, когда он только начал учиться им управлять. Столько мази от ожогов перевёл…
– Дэм! – тут же осадил его Кай. – Ты не забыл, зачем мы здесь?
– Кхм… Виноват, отвлёкся.
Дверь в свете огня теперь была хорошо видна. Я мрачно смотрела на неё, чувствуя, что меня пугает то, что может скрываться за ней.
– Я полагаю – нам туда, – произнёс Дэм, подойдя к двери. – Милена, идёшь?
– Разумеется! Я для этого сюда и пришла! – храбро ответила, хотя в душе я так боялась…
– Мы можем сходить туда с Дэмом вдвоём, взяв у тебя артефакт, и рассказать, что там, – страх не укрылся от моего кукловода. – Тебе не обязательно идти туда самой.
– Нет… я пойду. Я должна сама всё увидеть. Ты знаешь это, Кай. К тому же… вы с Дэмом не сможете определить, что из возможных там воспоминаний я забыла, а что – нет. Хотя… – я подошла и дотронулась до металлической двери, – я уверена, что не помню этой двери. Не помню, как заходила сюда и что находится за дверью. Значит, чтобы там ни было… я не помню ничего.
В отличие от главной двери в сам особняк, эта дверь оказалась куда крепче. С ней Дэмиан справиться не смог, и открывать пришлось Дорею. Дверь тяжело открылась со страшным скрипом. За ней оказался довольно узкий тёмный коридор – в нём с трудом могли бы поместиться два стоящих рядом человека. Кай пошёл первым, освещая путь, я – следом. За спиной слышались почти бесшумные шаги Дэма и цоканье когтей Дорея.
Коридор оказался коротким, и мой страх не успел разогнаться до полноценной паники. Я ожидала увидеть, что угодно – но никак не это. Помещение, куда мы попали было… лабораторией. В свете пламени я видела пару длинных столов, с оборудованными над ними какими-то сложными лампами. Лампы были разбиты и покорёжены. Вдоль стен тянулись лабораторные столы, чередующиеся с высокими шкафами с застеклёнными двер-цами. На столах стояли микроскопы в окружении осколков от лабораторной посуды. Я увидела несколько уцелевших колб, с чем-то давно засохшем внутри. Микроскопы тоже были явно повреждены. В дверцах шкафов не хватало стёкол – их осколки противно скрипели и скрежетали под нашими ногами. В шкафах виднелись какие-то пыльные жур-налы, разнокалиберные банки с какой-то мутной жидкостью в которой что-то плавало, пробирки в специальных подставках. По столам и полу были разбросаны инструменты – пинцеты, скальпели, ножницы, какие-то палочки с крючками, назначения которых я не представляла. В дальнем углу я увидела клетки. Шесть штук, квадратные, наверное, полтора на полтора метра, с толстыми прутьями. Дверцы всех клеток были распахнуты, у двух – сильно погнуты, как будто смяты гигантской рукой. От этих клеток веяло мертвящей жутью. И всё это покрыто тонким слоем белёсой пыли.
– Это же… лаборатория?! – поражённо смотрела я на всё это. – Та самая?! Нет… Только не говорите мне, что Деланье позволил ставить опыты над детьми в своём собственном доме, где отдыхала его семья! Это же… совсем за гранью! И он не боялся, что это кто-то обнаружит?!
– А кто бы мог это сделать? – спросил Дэмиан, беря в руки потрёпанный журнал из шкафа. – Не забывай, кем является Виктор Деланье. Никто не стал бы обыскивать его дом, даже если бы кто-то и обратился в правоохранительные органы с заявлением, что здесь незаконная лаборатория. Во-первых, у военных своя юрисдикция. А во-вторых… кто бы в такое поверил?
– Может и так, но… Что там? – Дэм листал страницы журнала, и взгляд его становился всё более изумлённым.
– Описание того, что происходит с человеческим телом, если… его внутренние органы заменить на такие же, но нечеловеческой расы.
– Я так понимаю, что ничего хорошего не происходит, – сказал Дорей.
– Да. Во всяком случае, то, что описано здесь, приводило лишь к деформации и смерти, – полуоборотень перелистнул страницу; его желваки задвигались – даже не чувствуя его настроения, легко можно было понять, что он в ярости. – Возраст… подопытных – не старше двенадцати лет.
Я отвернулась от парня и посмотрела на клетки:
– Дорей… Эти клетки… они могли быть… – продолжить я не смогла, но демон и так меня понял:
– Могли ли они предназначаться для детей? Да, вполне. Чтобы узнать точно, надо посмотреть воспоминания лаборатории. Если хочешь, конечно.
Я совершенно не хотела видеть, что здесь творилось. Не хотела видеть, что здесь делали с детьми… держали ли их на самом деле в этих клетках… Не хотела увидеть саму себя в окружении всего этого.
«Но… я же сюда для этого и пришла».
– Я этого не хочу, – честно сказала я. – Но буду. Иначе, вся эта поездка… моё общение с Элеонорой Харрис, её смерть… встреча с Деланье и её последствия… Всё это потеряет всякий смысл.
И снова всё преобразилось, став таким, каким было девять лет назад. Пыль и запущенность исчезла. Лаборатория блестела от чистоты, всюду ходили люди в белых халатах. Эти люди нас не видели. И мои опасения насчёт клеток подтвердились. В них были не лабораторные животные, а маленькие дети… Дети, самому старшему из которых было не больше двенадцати лет. Кто-то из них плакал, кто-то забился в угол клетки и смотрел от-туда дикими, загнанными, как у зверя, глазами...
Я подошла ближе, хотя мне этого совсем не хотелось. Но мне показалось, что… с детьми что-то не так. И я оказалась права. У нескольких были вертикальные зрачки, у других – неестественный цвет глаз. У одного мальчика я заметила когти, вместо ногтей. Тело другой девочки почти полностью было покрыто красной чешуёй.
– Что с ними сделали? – в ужасе прошептала я, когда видение исчезло.
– То, что и было описано в журнале, – ответил Дорей, подошедший ко мне. – Детям пытались вживить клетки нечеловеческих существ: демонов, эльфов, оборотней… И это – результат. Человеческое тело слабое. Оно мутирует от воздействия силы бессмертных, но… – он покачал своей большой головой. – Человеческий организм слишком слаб.
– Но ведь... – я хотела упомянуть Лекса Мейснера, но вовремя опомнилась. – Ты рассказывал мне о ератах! Про людей, которые пьют кровь демонов – они становились, практически, бессмертными! И они… у них не менялась внешность! Так, почему здесь…
– Одно дело – пить кровь живого демона или другого бессмертного. Здесь же… кровь просто вливали в организм через вены. Да и пересадка органов – это совершенно иное. По всей видимости, эти учёные хотели иного результата, нежели просто продолжительность жизни и более сильное тело, – предположил демон.
– Они хотели магию других рас, – вдруг произнёс Кай – он, как и Дэмиан, просматривал журналы. – Судя по записям, они рассчитывали на то, что, вводя в детский организм кровь или внутренний орган бессмертного, вместе с этим передастся и магия.
– Глупцы! – Дорей презрительно фыркнул. – Таким способом невозможно получить то, чего не было в теле изначально. Кровь бессмертного, в принципе, может лишь усилить то, что уже есть – человеческую магию, человеческое зрение, слух… Но она не может дать, изначально, новое – магию демонов или ещё кого-либо из бессмертных.
– И они этого не знали? – говорить, после увиденного, было нелегко, но на вопросы нужны были ответы. – И… если это так, что у детей было… с глазами и телами?
– Знали, конечно, – ответил демон. – Но учёные – странный народ. Они верят, что могут совершить невозможное. А жертвы, при этом, не важны. А твой второй вопрос… Видимо, побочный эффект от того, что кровь вводится напрямую. То же самое с пересадкой.
–- И этот побочный эффект, иногда, сильно распространялся, – вставил Кай, закрывая очередной журнал. – До такой степени, что от человека в ребёнке не оставалось ничего. Но здесь не указано, что было с такими подопытными дальше. Вряд ли их уничтожали. Хотя, написано, что, при этом, они полностью теряли человеческий разум. И были попытки их… дрессировки. Но увенчались ли они успехом, опять же, не указано.
У меня больше не было слов. Хотелось закричать, заплакать, разбить в этой лаборатории всё, что здесь осталось и разорвать все эти журналы. Такая… нечеловеческая жестокость, зверство… Всё это не укладывалось в голове. Как люди могли такое делать?! Как могли подвергать таким мучениям детей?! Не демоны – люди! Это было выше всякого понимания.
Кай подошёл ко мне со спины. Огонь в его руке осветил меня, и вытянул по полу мою тень:
– Давай уйдём отсюда. То, что здесь происходило… Я не думаю, что это надо видеть или вспоминать.
– Ты говоришь это только потому, что чувствуешь мой состояние, – я на него не по-смотрела. – Вряд ли, ты бы сам остановился, будь на моём месте, не так ли?
– Возможно. Но речь сейчас не обо мне.
– Я хочу дойти до конца, – твёрдо заявила я. – Я хочу узнать всё, что смогу. Я готова к тому, что то, что мы увидим дальше, может быть ещё хуже. – «Или, по крайней мере, ду-маю, что готова». – Но я кое-чего не понимаю… Если я здесь была… почему со мной не сделали то же самое, что и со всеми этими детьми?
– Мы даже не знаем, почему ты сюда попала, – произнёс Дэмиан. – Для этого, как я понимаю, должна была быть очень веская причина.
– Даже с учётом отношения Виктора Деланье к тебе, – за полуоборотня продолжил Кай, – сильно сомневаюсь, что он сделал это только из-за неприязни. Слишком много проблем ему пришлось решать после твоего исчезновения – сделать так, чтобы все пове-рили в твою смерть, на самом деле, не так просто. Даже для генерала.
– Наверное, ты прав, – вынуждена была я согласиться. – Тогда, нам надо прояснить ещё и этот вопрос. А это значит, что идём дальше. Блэк! – только сейчас я обратила внимание, что салера нигде не видно. – Дорей, куда он ушёл?! – конечно, лаборатория была давно заброшена, но мне, всё равно, не хотелось, чтобы маленький демон ходил здесь где-то один.
– Туда, – Дорей подошёл к металлической двери в углу лаборатории, которую я не заметила. – Прошёл сквозь неё.
Когда дверь смогли открыть, и мы вошли внутрь, то попали в совсем небольшое помещение – размерами чуть больше стандартного чулана. Там был один медицинский стол, заваленный на бок небольшой стеллаж и несколько клеток поменьше тех, что были в лаборатории. Напротив одной из этих клеток сидел Блэк и смотрел на неё так… словно, ви-дел перед собой самое ненавистное существо в мире.
– Эта клетка может удержать демона, – сказал Дорей, как только я сделала шаг к салеру. – Не очень сильного, конечно, но… такого, как салер – вполне. Прутья сделаны из особого сплава и, похоже, использовалась магия.
Я подошла к Блэку и села рядом с ним на корточки:
– Тебя… держали в ней, да?
Салер перевёл взгляд на меня, потом ещё раз – на клетку. Жгучая ненависть из его глаз никуда не уходила. И тогда, я просто взяла его на руки. Блэк не стал вырываться. Наоборот – крепко прижался ко мне, положив голову на плечо. Но я, всё-таки, смогла приложить артефакт к стене, придерживая Блэка одной рукой.
В этот раз «картинка» была сильно смазана. Образы были расплывчаты, но я смогла разглядеть Блэка, как я и предполагала, сидевшего в клетке. А потом… я увидела и себя. Было плохо видно. Моё лицо не было чётким, но всё же я себя узнала. Я смогла разглядеть, что была в какой-то белой одежде – скорее всего, в больничной рубашке. «Я» огляделась, подошла к клетке с демоном, которая стояла на какой-то высокой треноге, подёргала прутья и дверцу клетки – они не поддавались. Тогда, «я» столкнула клетку на пол. Скорее всего, это тоже бы не помогло, но, упав, клетка наткнулась на стоящий рядом стеллаж. Тот покачнулся, многочисленные пробирки и колбы, заполняющие его полки, звякнули. Две или три, не удержавшись, выпали из своих подставок, и их содержимое, пролилось, и потекло с полок вниз – на упавшую клетку. От одной из струек, попавших на прутья, металл вдруг зашипел, и стал истончаться. Салер времени терять не стал: как только образовалась дыра достаточно размера, он протиснулся наружу, оставляя на острых краях прутьев клочки шерсти. Он не стал задерживаться – лишь посмотрел на «меня» один раз и скрылся, уйдя сквозь стену. «Я», кажется, улыбнулась, а потом услышала чьи-то крики за дверью…
– Значит, вот как мы с тобой познакомились, – ласково погладила я салера. – Тебя тоже держали здесь. И ты нашёл меня спустя столько лет…
– Странно, что так долго искал, – задумчиво протянул Дорей. – Для демона не проблема – найти определённого смертного.
Мы вышли из «чулана» и прошли в другу дверь. Здесь оказалось ещё три помещения. В одном из них тоже были клетки – большие, как в лаборатории. Для детей. Тут нам открылось одно странное воспоминание…
«Я», снова в смазанном образе, пыталась открыть ещё чью-то клетку.
– Ты помнишь это? – негромко спросил Кай.
– Нет, – я даже не повернулась к нему, продолжая наблюдать за собой. – Такого… я не помню. Ничего не понимаю… Почему… я связана? Куда они меня ведут?..
– Мы это сейчас узнаем, – и Макфей первым последовал за маленькой Миленой – мы пошли за ним.
Мужчины остановились у входа в подвал. Они о чём-то переговаривались, но так тихо, что ничего нельзя было разобрать. Потом они спустились по лестнице вниз. И мы, снова, пошли следом.
Подвал оказался довольно большим и гулким, с невысоким потолком, который подпирался толстыми бетонными колонами. Использовался подвал явно как складское помещение – тут были составлены в штабеля какие-то короба, горой сложены серые мешки с непонятным содержимым. В углу виднелась большая поленница с дровами для каминов до-ма, на длинном стеллаже вдоль одной из стен был навален разнообразный садовый инвентарь.
Вслед за маленькой Миленой и её конвоирами, мы прошли почти через весь подвал, и я боялась, что вот-вот видение оборвётся. Но мы успели дойти до небольшой двери. По цвету она практически сливалась со стеной, и была едва видна. Мужчины и девочка скрылись за дверью. Но едва я хотела последовать за ними, как дом «вернулся» в настоящее время. Стало значительно темнее – тусклые лампы, которые освещали подвал в про-шлом, сейчас не горели. Свет проникал только из узких, как щели, окон под самым по-толком. В таком мраке неприметной двери не было видно, но я была твёрдо уверена, что она там есть.
– Чёрт, – ругнулась я. – Надо было фонарик какой-нибудь захватить.
– А мне фонарь не нужен, – похвалился Дэм. Я повернулась к нему, и увидела, что его единственный глаз светится в темноте, как у кошки. Ну, или как у оборотня.
– Везунчик, – буркнула я, а в следующий момент пространство вокруг нас озарилось мягким золотым светом.
Я изумлённо ахнула, и обернулась. Кай стоял рядом со мной, протягивая руку вперёд, а на его ладони горел огонь. Я даже на миг забыла, зачем мы сюда пришли – настолько это выглядело необычно. Казалось, будто Кай держал в руке прозрачную сферу, из которой и вырывались огненные лепестки. «Так вот что такое эта пирокинетика». Я осторожно протянула руку к огню, и почувствовала тепло – самый настоящий огонь, без фокусов.
– И тебе совсем не горячо? – спросила я своего кукловода.
– Нет. Мой огонь меня не жжёт.
– Это сейчас он такой крутой со своим огнём, – влез неугомонный Дэм. – Видела бы ты его, когда он только начал учиться им управлять. Столько мази от ожогов перевёл…
– Дэм! – тут же осадил его Кай. – Ты не забыл, зачем мы здесь?
– Кхм… Виноват, отвлёкся.
Дверь в свете огня теперь была хорошо видна. Я мрачно смотрела на неё, чувствуя, что меня пугает то, что может скрываться за ней.
– Я полагаю – нам туда, – произнёс Дэм, подойдя к двери. – Милена, идёшь?
– Разумеется! Я для этого сюда и пришла! – храбро ответила, хотя в душе я так боялась…
– Мы можем сходить туда с Дэмом вдвоём, взяв у тебя артефакт, и рассказать, что там, – страх не укрылся от моего кукловода. – Тебе не обязательно идти туда самой.
– Нет… я пойду. Я должна сама всё увидеть. Ты знаешь это, Кай. К тому же… вы с Дэмом не сможете определить, что из возможных там воспоминаний я забыла, а что – нет. Хотя… – я подошла и дотронулась до металлической двери, – я уверена, что не помню этой двери. Не помню, как заходила сюда и что находится за дверью. Значит, чтобы там ни было… я не помню ничего.
В отличие от главной двери в сам особняк, эта дверь оказалась куда крепче. С ней Дэмиан справиться не смог, и открывать пришлось Дорею. Дверь тяжело открылась со страшным скрипом. За ней оказался довольно узкий тёмный коридор – в нём с трудом могли бы поместиться два стоящих рядом человека. Кай пошёл первым, освещая путь, я – следом. За спиной слышались почти бесшумные шаги Дэма и цоканье когтей Дорея.
Коридор оказался коротким, и мой страх не успел разогнаться до полноценной паники. Я ожидала увидеть, что угодно – но никак не это. Помещение, куда мы попали было… лабораторией. В свете пламени я видела пару длинных столов, с оборудованными над ними какими-то сложными лампами. Лампы были разбиты и покорёжены. Вдоль стен тянулись лабораторные столы, чередующиеся с высокими шкафами с застеклёнными двер-цами. На столах стояли микроскопы в окружении осколков от лабораторной посуды. Я увидела несколько уцелевших колб, с чем-то давно засохшем внутри. Микроскопы тоже были явно повреждены. В дверцах шкафов не хватало стёкол – их осколки противно скрипели и скрежетали под нашими ногами. В шкафах виднелись какие-то пыльные жур-налы, разнокалиберные банки с какой-то мутной жидкостью в которой что-то плавало, пробирки в специальных подставках. По столам и полу были разбросаны инструменты – пинцеты, скальпели, ножницы, какие-то палочки с крючками, назначения которых я не представляла. В дальнем углу я увидела клетки. Шесть штук, квадратные, наверное, полтора на полтора метра, с толстыми прутьями. Дверцы всех клеток были распахнуты, у двух – сильно погнуты, как будто смяты гигантской рукой. От этих клеток веяло мертвящей жутью. И всё это покрыто тонким слоем белёсой пыли.
– Это же… лаборатория?! – поражённо смотрела я на всё это. – Та самая?! Нет… Только не говорите мне, что Деланье позволил ставить опыты над детьми в своём собственном доме, где отдыхала его семья! Это же… совсем за гранью! И он не боялся, что это кто-то обнаружит?!
– А кто бы мог это сделать? – спросил Дэмиан, беря в руки потрёпанный журнал из шкафа. – Не забывай, кем является Виктор Деланье. Никто не стал бы обыскивать его дом, даже если бы кто-то и обратился в правоохранительные органы с заявлением, что здесь незаконная лаборатория. Во-первых, у военных своя юрисдикция. А во-вторых… кто бы в такое поверил?
– Может и так, но… Что там? – Дэм листал страницы журнала, и взгляд его становился всё более изумлённым.
– Описание того, что происходит с человеческим телом, если… его внутренние органы заменить на такие же, но нечеловеческой расы.
– Я так понимаю, что ничего хорошего не происходит, – сказал Дорей.
– Да. Во всяком случае, то, что описано здесь, приводило лишь к деформации и смерти, – полуоборотень перелистнул страницу; его желваки задвигались – даже не чувствуя его настроения, легко можно было понять, что он в ярости. – Возраст… подопытных – не старше двенадцати лет.
Я отвернулась от парня и посмотрела на клетки:
– Дорей… Эти клетки… они могли быть… – продолжить я не смогла, но демон и так меня понял:
– Могли ли они предназначаться для детей? Да, вполне. Чтобы узнать точно, надо посмотреть воспоминания лаборатории. Если хочешь, конечно.
Я совершенно не хотела видеть, что здесь творилось. Не хотела видеть, что здесь делали с детьми… держали ли их на самом деле в этих клетках… Не хотела увидеть саму себя в окружении всего этого.
«Но… я же сюда для этого и пришла».
– Я этого не хочу, – честно сказала я. – Но буду. Иначе, вся эта поездка… моё общение с Элеонорой Харрис, её смерть… встреча с Деланье и её последствия… Всё это потеряет всякий смысл.
И снова всё преобразилось, став таким, каким было девять лет назад. Пыль и запущенность исчезла. Лаборатория блестела от чистоты, всюду ходили люди в белых халатах. Эти люди нас не видели. И мои опасения насчёт клеток подтвердились. В них были не лабораторные животные, а маленькие дети… Дети, самому старшему из которых было не больше двенадцати лет. Кто-то из них плакал, кто-то забился в угол клетки и смотрел от-туда дикими, загнанными, как у зверя, глазами...
Я подошла ближе, хотя мне этого совсем не хотелось. Но мне показалось, что… с детьми что-то не так. И я оказалась права. У нескольких были вертикальные зрачки, у других – неестественный цвет глаз. У одного мальчика я заметила когти, вместо ногтей. Тело другой девочки почти полностью было покрыто красной чешуёй.
– Что с ними сделали? – в ужасе прошептала я, когда видение исчезло.
– То, что и было описано в журнале, – ответил Дорей, подошедший ко мне. – Детям пытались вживить клетки нечеловеческих существ: демонов, эльфов, оборотней… И это – результат. Человеческое тело слабое. Оно мутирует от воздействия силы бессмертных, но… – он покачал своей большой головой. – Человеческий организм слишком слаб.
– Но ведь... – я хотела упомянуть Лекса Мейснера, но вовремя опомнилась. – Ты рассказывал мне о ератах! Про людей, которые пьют кровь демонов – они становились, практически, бессмертными! И они… у них не менялась внешность! Так, почему здесь…
– Одно дело – пить кровь живого демона или другого бессмертного. Здесь же… кровь просто вливали в организм через вены. Да и пересадка органов – это совершенно иное. По всей видимости, эти учёные хотели иного результата, нежели просто продолжительность жизни и более сильное тело, – предположил демон.
– Они хотели магию других рас, – вдруг произнёс Кай – он, как и Дэмиан, просматривал журналы. – Судя по записям, они рассчитывали на то, что, вводя в детский организм кровь или внутренний орган бессмертного, вместе с этим передастся и магия.
– Глупцы! – Дорей презрительно фыркнул. – Таким способом невозможно получить то, чего не было в теле изначально. Кровь бессмертного, в принципе, может лишь усилить то, что уже есть – человеческую магию, человеческое зрение, слух… Но она не может дать, изначально, новое – магию демонов или ещё кого-либо из бессмертных.
– И они этого не знали? – говорить, после увиденного, было нелегко, но на вопросы нужны были ответы. – И… если это так, что у детей было… с глазами и телами?
– Знали, конечно, – ответил демон. – Но учёные – странный народ. Они верят, что могут совершить невозможное. А жертвы, при этом, не важны. А твой второй вопрос… Видимо, побочный эффект от того, что кровь вводится напрямую. То же самое с пересадкой.
–- И этот побочный эффект, иногда, сильно распространялся, – вставил Кай, закрывая очередной журнал. – До такой степени, что от человека в ребёнке не оставалось ничего. Но здесь не указано, что было с такими подопытными дальше. Вряд ли их уничтожали. Хотя, написано, что, при этом, они полностью теряли человеческий разум. И были попытки их… дрессировки. Но увенчались ли они успехом, опять же, не указано.
У меня больше не было слов. Хотелось закричать, заплакать, разбить в этой лаборатории всё, что здесь осталось и разорвать все эти журналы. Такая… нечеловеческая жестокость, зверство… Всё это не укладывалось в голове. Как люди могли такое делать?! Как могли подвергать таким мучениям детей?! Не демоны – люди! Это было выше всякого понимания.
Кай подошёл ко мне со спины. Огонь в его руке осветил меня, и вытянул по полу мою тень:
– Давай уйдём отсюда. То, что здесь происходило… Я не думаю, что это надо видеть или вспоминать.
– Ты говоришь это только потому, что чувствуешь мой состояние, – я на него не по-смотрела. – Вряд ли, ты бы сам остановился, будь на моём месте, не так ли?
– Возможно. Но речь сейчас не обо мне.
– Я хочу дойти до конца, – твёрдо заявила я. – Я хочу узнать всё, что смогу. Я готова к тому, что то, что мы увидим дальше, может быть ещё хуже. – «Или, по крайней мере, ду-маю, что готова». – Но я кое-чего не понимаю… Если я здесь была… почему со мной не сделали то же самое, что и со всеми этими детьми?
– Мы даже не знаем, почему ты сюда попала, – произнёс Дэмиан. – Для этого, как я понимаю, должна была быть очень веская причина.
– Даже с учётом отношения Виктора Деланье к тебе, – за полуоборотня продолжил Кай, – сильно сомневаюсь, что он сделал это только из-за неприязни. Слишком много проблем ему пришлось решать после твоего исчезновения – сделать так, чтобы все пове-рили в твою смерть, на самом деле, не так просто. Даже для генерала.
– Наверное, ты прав, – вынуждена была я согласиться. – Тогда, нам надо прояснить ещё и этот вопрос. А это значит, что идём дальше. Блэк! – только сейчас я обратила внимание, что салера нигде не видно. – Дорей, куда он ушёл?! – конечно, лаборатория была давно заброшена, но мне, всё равно, не хотелось, чтобы маленький демон ходил здесь где-то один.
– Туда, – Дорей подошёл к металлической двери в углу лаборатории, которую я не заметила. – Прошёл сквозь неё.
Когда дверь смогли открыть, и мы вошли внутрь, то попали в совсем небольшое помещение – размерами чуть больше стандартного чулана. Там был один медицинский стол, заваленный на бок небольшой стеллаж и несколько клеток поменьше тех, что были в лаборатории. Напротив одной из этих клеток сидел Блэк и смотрел на неё так… словно, ви-дел перед собой самое ненавистное существо в мире.
– Эта клетка может удержать демона, – сказал Дорей, как только я сделала шаг к салеру. – Не очень сильного, конечно, но… такого, как салер – вполне. Прутья сделаны из особого сплава и, похоже, использовалась магия.
Я подошла к Блэку и села рядом с ним на корточки:
– Тебя… держали в ней, да?
Салер перевёл взгляд на меня, потом ещё раз – на клетку. Жгучая ненависть из его глаз никуда не уходила. И тогда, я просто взяла его на руки. Блэк не стал вырываться. Наоборот – крепко прижался ко мне, положив голову на плечо. Но я, всё-таки, смогла приложить артефакт к стене, придерживая Блэка одной рукой.
В этот раз «картинка» была сильно смазана. Образы были расплывчаты, но я смогла разглядеть Блэка, как я и предполагала, сидевшего в клетке. А потом… я увидела и себя. Было плохо видно. Моё лицо не было чётким, но всё же я себя узнала. Я смогла разглядеть, что была в какой-то белой одежде – скорее всего, в больничной рубашке. «Я» огляделась, подошла к клетке с демоном, которая стояла на какой-то высокой треноге, подёргала прутья и дверцу клетки – они не поддавались. Тогда, «я» столкнула клетку на пол. Скорее всего, это тоже бы не помогло, но, упав, клетка наткнулась на стоящий рядом стеллаж. Тот покачнулся, многочисленные пробирки и колбы, заполняющие его полки, звякнули. Две или три, не удержавшись, выпали из своих подставок, и их содержимое, пролилось, и потекло с полок вниз – на упавшую клетку. От одной из струек, попавших на прутья, металл вдруг зашипел, и стал истончаться. Салер времени терять не стал: как только образовалась дыра достаточно размера, он протиснулся наружу, оставляя на острых краях прутьев клочки шерсти. Он не стал задерживаться – лишь посмотрел на «меня» один раз и скрылся, уйдя сквозь стену. «Я», кажется, улыбнулась, а потом услышала чьи-то крики за дверью…
– Значит, вот как мы с тобой познакомились, – ласково погладила я салера. – Тебя тоже держали здесь. И ты нашёл меня спустя столько лет…
– Странно, что так долго искал, – задумчиво протянул Дорей. – Для демона не проблема – найти определённого смертного.
Мы вышли из «чулана» и прошли в другу дверь. Здесь оказалось ещё три помещения. В одном из них тоже были клетки – большие, как в лаборатории. Для детей. Тут нам открылось одно странное воспоминание…
«Я», снова в смазанном образе, пыталась открыть ещё чью-то клетку.
