– По-моему, – всё-таки, ответила я, – ты ошибаешься.
– Почему? – вопрос был задан одновременно двумя – Дореем и Загиром – причём, оба были удивлены.
Я, растерянно, перевела взгляд от одного к другому:
– Ну… неординарная личность – это та, которая чего-то… эээ, добилась. Сама. А не та, с которой постоянно что-то происходит. У меня это просто называется «удача», хоть с кавычками, хоть – без. Но это же не неординарность.
– Зря ты так о себе, – хмыкнул Дорей.
Я, лишь, пожала плечами. Спорить не хотелось.
– Чтобы ты о себе ни думала, Милена, а моего мнения это не изменит, – произнёс Загир. – Ради обычного человека демон не стал бы выходить за рамки своих обязанностей по контракту. Так, ты согласна выполнить мою просьбу?
– Если это всё, что тебе нужно... и Кай не будет возражать…
Честно говоря, я думала, что Альвар попросит что-то посущественнее рассказов о кукловодах с марионетками и каких-то фактах о демонах. Это казалось сущим пустяком по сравнению с тем, что я, без ведома хозяина, забрала ценный магический артефакт. Пусть и с намерением его вернуть.
– Не будет, – заверил меня Альвар. – Кстати, интересно… В прошлую нашу встречу ты своего кукловода иначе, чем «Кайома» не называла. А сегодня ты называешь его «Каем». Ваши отношения улучшились?
От этого вопроса я почему-то смутилась:
– Не то, чтобы улучшились, но… А хотя – да, улучшились. Во всяком случае, я могу сказать, что стала лучше понимать его.
– Это из-за того, что ты ощущаешь его эмоции?
Я немного подумала и ответила:
– В какой-то части – да, но не только. Просто общаясь с человеком каждый день, ты, волей-неволей, начинаешь его лучше узнавать. Признаю, если бы Кай не стал моим кукловодом, мне бы и в голову не пришло – сближаться с ним. Я бы обходила его стороной, хотя, при этом, видела бы его в «Шисуне» каждый день.
Мы посидели у Альвара ещё с полчаса, разговаривая о «Шисуне», демонах… Хотя, разговаривали только я и Загир. Дорей иногда лишь вставлял какие-то фразы. Данте же молчал до тех пор, пока мы не покинули дом бизнесмена.
В последующие дни ничего примечательного не происходило, что меня, если честно, радовало. Жизнь стала какой-то ровной, спокойной… правильной. Я посещала занятия по рукопашному бою, занималась с Рамоном Флоресом. Последний, кстати, начал хвалить меня за успехи: «щит» теперь дырявым не был – «латала» я его чисто на автомате; при-косновение другой сверхспособности я, иногда, могла почувствовать с открытыми глазами.
У нас с Каем начались профильные занятия для кукловода и марионетки. Первое занятие было совместное. Нас, так сказать, учили настраиваться друг на друга, рассказывали способы, как усилить «нити кукловода». Второе занятие было по отдельности. Не знаю – чему учили Кая, но меня учили тому, чтобы я могла чувствовать не только эмоции кукловода, но и его физическое состояние – болезнь, усталость. С этим у меня пока выходило не очень. Теорию я поняла, а вот практика… Я могла только сказать, что Кай жив, но это я могла понять и без специальных уроков. Но, после этих занятий, похоже, моя блокировка, действительно, усилилась. Мои занятия с Рамоном стали ещё успешнее. Во всяком случае, Рамон сказал, что мой «щит» стал толще и пробить его теперь даже тем, кто имел эту возможность, будет сложно.
Всё свободное время я проводила с Винсентом или Николь и Лави. Благодаря подругам, я изучила «Шисуну» вдоль и поперёк. Ну, во всяком случае, теперь я не боялась заблудиться. А вместе с Винсентом я, наверное, излазила весь Гарэн. Ещё я начала чувствовать, что поцелуи Винсента становятся всё жарче, прикосновения – настойчивее. Нет, я не возражала против этого – мне это нравилось. К тому же, это естественное продолжение отношений, и мне казалось, что я готова к этому, но… я почему-то не решалась на по-следний шаг. Что-то меня останавливало. Какая-то неуверенность, страх… Может, дело было в том, что я не была с Винсентом до конца откровенна? Ведь, я столько скрывала от него. Конечно, вынужденно, но всё же. Как бы там ни было, а мне было несколько боязно от того, что, если я вскоре не решусь, Винсенту просто надоест ждать. Нет, я не считала Винсента таким, кто бросает девушек от того, что они «не дают». Он бы не стал меня торопить. Да и я была уверена, что не станет и впредь. Тем не менее, я думала, что и затягивать с этим сильно не стоит.
Меня продолжали преследовать сны, в которых меня окружали сине-зелёные бабочки. Иногда, в этих снах, я видела чьи-то силуэты, но никак не могла их разглядеть. Порой, я видела во сне незнакомца из Зельтира. Он всегда приходил, когда мне снилась лаборатория Харрис. В одном из снов маленькая я цеплялась за его шею, а он уносил меня из той комнаты, где я жила. От этого сна я проснулась в слезах.
Поиск воспоминаний застопорился. Не зная, куда двигаться дальше, мне оставалось только размышлять над этим и ждать того, о чём говорил Блэк. Была мысль, всё-таки, как-то попробовать подобраться к Деланье. Пусть даже разговорить его пришлось бы… незаконным способом. Но, в конце концов, я отбросила эту мысль.
Что касается ещё одного моего охранника… Лекс Мейснер мне на глаза почти не попадался. Я только, время от времени, сталкивалась с ним в коридорах школы и то, ничего ему не говорила, кроме: «Здравствуйте, мистер Мейснер» и «До свидания, мистер Мейс-нер». При этом я старалась не встречаться с ним взглядом. Однако, всё равно, ощущала, как он смотрит на меня своими холодными глазами. Периодически, я ощущала его взгляд даже тогда, когда визуально Мейснера не было рядом. Хотя, в такие моменты я была абсолютно уверена, что мне не чудится. И что наёмный убийца, на самом деле, следит за мной. Дорей мои подозрения подтверждал – что так, вероятнее всего, и есть.
Всё это время Виктор Деланье ничего не предпринимал и не давал о себе знать. И я даже начала думать, что тогда, на званом вечере, он, всего лишь, хотел меня напугать, чтобы я больше не искала с ним встреч. Что, на самом деле, у него не было намерения меня убить. А это значило, что бояться, в общем-то, нечего. И… что можно рассказать всё Винсенту, раз опасности нет. Дорей этой идеи не одобрил. Впрочем, и Кай сказал, что я слишком рано расслабилась и что надо быть начеку. А я начала считать эту парочку параноиками. Как же я тогда ошибалась…
***
Это был один из самых обычных дней. Примечателен он был только тем, что в Гарэне стояла невыносимая жара. И прохладные стены школы ученики старались не покидать без крайней необходимости. Я, по примеру остальных, тоже не торопилась выходить в пекло, вместо этого решив отдать этот день ничего неделанью. Тем более, у меня не было ни занятий по рукопашному бою, ни занятий с Рамоном Флоресом.
Сходив в библиотеку, я взяла книжку о бессмертных расах, заглянула в столовую, взяв несколько яблок (в такую жару есть что-то более существенное совершенно не хотелось), вернулась в свою комнату и завалилась со всей добычей на кровать.
– С чего это ты заинтересовалась бессмертными расами? – спросил Дорей, глянув, что за книгу я принесла.
Демон от жары, вообще, не страдал. Казалось, он не обращает на неё внимания. И это несмотря на наличие густой шерсти. Хотя, тоже самое можно было бы сказать и о Блэке, который лежал рядом со мной на кровати. Видимо, демоны были привычные к такому – как я слышала, в Преисподней жарко всегда.
– Как-то слишком часто сталкиваюсь с ними, – ответила я, открывая первую страницу. – Ты, Блэк… Да ещё и те, на ком ставили эксперименты в лаборатории. Вот, кстати, интересно… Чью кровь тогда мне влили в лаборатории, чтобы у меня появились крылья? Кто из бессмертных ими обладает? Демоны? – я задумчиво посмотрела на кожистые кры-лья Дорея.
– Не только. Ещё драконы, ангелы. И кое-какие виды оборотней.
– А конкретно такие, как у меня?
– Конкретно таких, нет ни у кого. Чёрными крыльями обладают демоны и драконы. И, опять же, оборотни. Но, я не слышал, чтобы у кого-то были, одновременно, перьевое крыло и чешуйчатое. С такими, просто-напросто, невозможно летать.
– А если кровь взяли у полукровки? Ребёнка того, у кого один родитель обладал перьевыми крыльями, а другой – чешуйчатыми? Такое возможно?
– Вряд ли.
– Но тогда… что делать с моими крыльями?
– Не знаю, – демон вздохнул. – Может, они были результатом какой-либо мутации, возникшей благодаря исследованиям Харрис. Узнать наверняка теперь вряд ли получится, – на этом разговор и закончился.
Книгой я оказалась несколько разочарована. Больше всего информации в ней было об оборотнях, так как жили они среди людей, пусть, зачастую, и обособленно – со своими сородичами. Об остальных расах было совсем мало. Особенно, про тройку самых сильных – демонах, ангелах и драконах. Чуть больше было известно об эльфах. И то, большей частью, про Тёмных. Тёмные часто путешествовали по миру людей и не видели ничего зазорного в общении с ними. Светлые же эльфы, хоть и позиционировали себя, как дружелюбная к людям раса, но контакты сводили к минимуму и вели себя, чаще всего, довольно высокомерно. О том, чтобы отдохнуть в компании людей и речи быть не могло.
– Людям так мало известно о старших расах… Почему? – спросила я Дорея. – Я прочитала, что со стороны человеческих учёных были попытки организовать… исследовательские делегации в мир демонов, ангелов или драконов. Но на всё это был отказ. Даже от ангелов.
– А зачем кому-то из нас позволять людям шариться по нашим мирам? Тем более, многие из нас презирают людей, считая вас низшей расой. Да и в мире демонов человек не протянет в живых и часа. Мир драконов… Их повелитель тоже не отличается терпимостью к людям. Он не позволит ни одному человеческому существу и шага сделать в его мире.
– У драконов есть повелитель?
– Да. Как у любой из старших рас. Хотя, у ангелов официального… правителя нет. Ангелы… Говоря о них, забудь о всех сказках, что ты о них слышала. Да, они должны – как они говорят – присматривать за людьми, но… вопреки вашим старым религиозным книгам, они вовсе не питают любви к людям.
– Да кроме нескольких фанатично-религиозных сект в ангелов-хранителей никто и так уже не верит, – задумчиво сказала я, невольно вспомнив о родителях Винсента.
Я перелистнула несколько страниц. Снова посмотрела на Дорея.
– Но если вы все так презираете людей… То на хрена вам наши души? Ангелам и демонам? – несколько обиженным тоном произнесла я – к драконам у меня в этом плане претензий не было – те даже не появлялись в мире людей.
– Так повелось с тех пор, как раса людей была создана. Ваши души – это то, что причитается Свету или Тьме. И не имеет значения как, при этом, относиться к самим людям, – Дорей задумался. – Человеческие души, это как сокровище в ореховой скорлупе. Скорлупа никому не интересна, а вот её содержимое – очень ценно. Души необходимы Небесам и Преисподней.
– Как-то это… лицемерно, не находишь? Получается, что ангелы, что демоны используют людей, но при этом считают их полными ничтожествами. Разве это правильно?
– Правильно или нет, но это так.
– Но почему? – не сдавалась я. – У нас есть магия, у нас есть сверхспособности… Есть маги, которые могут сражаться с демонами наравне. И есть ераты, такие, как Лекс Мейснер, которые убивают демонов.
– Те, кого ты назвала, их слишком мало в общей массе. Магия и сверхспособности даны лишь очень узкому кругу. А таких, как Мейснер, рождается один на пару-тройку миллионов. И срок человеческой жизни, – демон покачал головой, – слишком короток. Сотня лет вашей жизни, даже полторы или две у магов, для демона очень незначительный срок. У вас слабое тело, у вас нет регенерации… Даже ваша психика хрупка, как крылья бабочки. И тебя удивляет пренебрежительное отношение бессмертных к людям?
– Может, в твоих словах и есть логика, но… мне это, всё равно, не нравится. А ты сам… Ты тоже презираешь людей?
– Не совсем. Есть те, кого я уважаю. Хотя, скорее всего, это результат моего долгого нахождения в вашем мире. Например, я уважаю Мейснера, несмотря на то, что мы – враги. Возможно даже, что то, что он стал моим врагом, тоже является одним из качеств, благодаря которому я уважаю этого человека. Стать врагом демона и выжить при этом… да потом ещё и спокойно работать рядом с ним… чего-то да стоит. Я уважаю Кайому Макфея. Для человека его возраста он добился многого. Причём, только благодаря своему твёрдому характеру. И тебя я тоже, в какой-то степени, уважаю.
– А меня-то за что? – удивилась я.
– Ты не отступила от своей цели – вернуть свои настоящие воспоминания, несмотря ни на что. Ты могла остановиться в любой момент – когда узнала о безумной учёной; когда узнала, что твой отец замешан в этом; когда узнала, что отец отдал тебя на эксперименты… И даже сейчас, столько всего увидев в Зельтире, ты хочешь всё вспомнить. Многие бросили бы эту затею где-нибудь на первых этапах. Но не ты.
– Это вряд ли заслуживает уважения, – я улыбнулась – слова Дорея были мне приятны. – Скорее, я двигаюсь дальше на одном упрямстве. Что-то вроде: «Раз начала что-то делать – надо идти до конца».
– Ссылка на упрямство закончилась в тот момент, когда ты встретилась с Деланье, – возразил Дорей. – После его угроз. Ты понимала, что его угрозы реальны. Однако поехала в Зельтир.
– Ладно, соглашусь. Это было не упрямство. Просто желание узнать о себе.
Я, снова, углубилась в чтение. Несколько раз я прерывалась на яблочный перекус и на то, чтобы поиграть с Блэком.
Недавно у салера появилась игрушка – теннисный мяч. Откуда Блэк его взял – так и осталось тайной. Но когда он его притащил в комнату – это был первый раз, когда Блэк зашёл через дверь. И, впоследствии, он игрался с мячом, как самый настоящий кот. Кидая ему мяч и смотря, как он носится за ним, у меня не укладывалось в голове: «Как этот зверёк может быть таким игривым, ласковым и, одновременно, тем, кто может убить и съесть, человека?».
Уже вечером, когда глаза начали слипаться, и пришлось отложить книгу в сторону, я проверила свой «щит», сделав запись своих ощущений для Рамона Флореса, который должен был прийти завтра. Также, для профильных занятий попыталась ощутить, как чувствует себя Кай. Этого сделать не получилась. Убедилась только в том, что Кай, на удивление, находится в благодушном настроении. Затем, я сходила в душ, переоделась в ночную сорочку, и легла в постель. Блэк улёгся у моего бока, Дорей – на ковре. В общем, идиллия.
Но, почему-то, я никак не могла уснуть. Я ворочалась с боку на бок, пыталась считать овец… Потом, вместо овец, считала Каев и Винсентов… Ничего не помогало. В конечном счёте, я просто лежала с открытыми глазами, смотря в потолок, в ожидании, когда сон меня сморит. А потом пришло какое-то… очень странное чувство. Чувство, что мне нужно встать и куда-то пойти… Очень надо. Я проверила «щит» – с ним всё было в порядке. Да и прикосновения чужой способности я не почувствовала. Но желание – идти – не от-пускало.
Я осторожно встала. Блэк и Дорей спали. Это было странно, так как демоны всегда реагировали, когда я вставала.
– Почему? – вопрос был задан одновременно двумя – Дореем и Загиром – причём, оба были удивлены.
Я, растерянно, перевела взгляд от одного к другому:
– Ну… неординарная личность – это та, которая чего-то… эээ, добилась. Сама. А не та, с которой постоянно что-то происходит. У меня это просто называется «удача», хоть с кавычками, хоть – без. Но это же не неординарность.
– Зря ты так о себе, – хмыкнул Дорей.
Я, лишь, пожала плечами. Спорить не хотелось.
– Чтобы ты о себе ни думала, Милена, а моего мнения это не изменит, – произнёс Загир. – Ради обычного человека демон не стал бы выходить за рамки своих обязанностей по контракту. Так, ты согласна выполнить мою просьбу?
– Если это всё, что тебе нужно... и Кай не будет возражать…
Честно говоря, я думала, что Альвар попросит что-то посущественнее рассказов о кукловодах с марионетками и каких-то фактах о демонах. Это казалось сущим пустяком по сравнению с тем, что я, без ведома хозяина, забрала ценный магический артефакт. Пусть и с намерением его вернуть.
– Не будет, – заверил меня Альвар. – Кстати, интересно… В прошлую нашу встречу ты своего кукловода иначе, чем «Кайома» не называла. А сегодня ты называешь его «Каем». Ваши отношения улучшились?
От этого вопроса я почему-то смутилась:
– Не то, чтобы улучшились, но… А хотя – да, улучшились. Во всяком случае, я могу сказать, что стала лучше понимать его.
– Это из-за того, что ты ощущаешь его эмоции?
Я немного подумала и ответила:
– В какой-то части – да, но не только. Просто общаясь с человеком каждый день, ты, волей-неволей, начинаешь его лучше узнавать. Признаю, если бы Кай не стал моим кукловодом, мне бы и в голову не пришло – сближаться с ним. Я бы обходила его стороной, хотя, при этом, видела бы его в «Шисуне» каждый день.
Мы посидели у Альвара ещё с полчаса, разговаривая о «Шисуне», демонах… Хотя, разговаривали только я и Загир. Дорей иногда лишь вставлял какие-то фразы. Данте же молчал до тех пор, пока мы не покинули дом бизнесмена.
Глава 30
В последующие дни ничего примечательного не происходило, что меня, если честно, радовало. Жизнь стала какой-то ровной, спокойной… правильной. Я посещала занятия по рукопашному бою, занималась с Рамоном Флоресом. Последний, кстати, начал хвалить меня за успехи: «щит» теперь дырявым не был – «латала» я его чисто на автомате; при-косновение другой сверхспособности я, иногда, могла почувствовать с открытыми глазами.
У нас с Каем начались профильные занятия для кукловода и марионетки. Первое занятие было совместное. Нас, так сказать, учили настраиваться друг на друга, рассказывали способы, как усилить «нити кукловода». Второе занятие было по отдельности. Не знаю – чему учили Кая, но меня учили тому, чтобы я могла чувствовать не только эмоции кукловода, но и его физическое состояние – болезнь, усталость. С этим у меня пока выходило не очень. Теорию я поняла, а вот практика… Я могла только сказать, что Кай жив, но это я могла понять и без специальных уроков. Но, после этих занятий, похоже, моя блокировка, действительно, усилилась. Мои занятия с Рамоном стали ещё успешнее. Во всяком случае, Рамон сказал, что мой «щит» стал толще и пробить его теперь даже тем, кто имел эту возможность, будет сложно.
Всё свободное время я проводила с Винсентом или Николь и Лави. Благодаря подругам, я изучила «Шисуну» вдоль и поперёк. Ну, во всяком случае, теперь я не боялась заблудиться. А вместе с Винсентом я, наверное, излазила весь Гарэн. Ещё я начала чувствовать, что поцелуи Винсента становятся всё жарче, прикосновения – настойчивее. Нет, я не возражала против этого – мне это нравилось. К тому же, это естественное продолжение отношений, и мне казалось, что я готова к этому, но… я почему-то не решалась на по-следний шаг. Что-то меня останавливало. Какая-то неуверенность, страх… Может, дело было в том, что я не была с Винсентом до конца откровенна? Ведь, я столько скрывала от него. Конечно, вынужденно, но всё же. Как бы там ни было, а мне было несколько боязно от того, что, если я вскоре не решусь, Винсенту просто надоест ждать. Нет, я не считала Винсента таким, кто бросает девушек от того, что они «не дают». Он бы не стал меня торопить. Да и я была уверена, что не станет и впредь. Тем не менее, я думала, что и затягивать с этим сильно не стоит.
Меня продолжали преследовать сны, в которых меня окружали сине-зелёные бабочки. Иногда, в этих снах, я видела чьи-то силуэты, но никак не могла их разглядеть. Порой, я видела во сне незнакомца из Зельтира. Он всегда приходил, когда мне снилась лаборатория Харрис. В одном из снов маленькая я цеплялась за его шею, а он уносил меня из той комнаты, где я жила. От этого сна я проснулась в слезах.
Поиск воспоминаний застопорился. Не зная, куда двигаться дальше, мне оставалось только размышлять над этим и ждать того, о чём говорил Блэк. Была мысль, всё-таки, как-то попробовать подобраться к Деланье. Пусть даже разговорить его пришлось бы… незаконным способом. Но, в конце концов, я отбросила эту мысль.
Что касается ещё одного моего охранника… Лекс Мейснер мне на глаза почти не попадался. Я только, время от времени, сталкивалась с ним в коридорах школы и то, ничего ему не говорила, кроме: «Здравствуйте, мистер Мейснер» и «До свидания, мистер Мейс-нер». При этом я старалась не встречаться с ним взглядом. Однако, всё равно, ощущала, как он смотрит на меня своими холодными глазами. Периодически, я ощущала его взгляд даже тогда, когда визуально Мейснера не было рядом. Хотя, в такие моменты я была абсолютно уверена, что мне не чудится. И что наёмный убийца, на самом деле, следит за мной. Дорей мои подозрения подтверждал – что так, вероятнее всего, и есть.
Всё это время Виктор Деланье ничего не предпринимал и не давал о себе знать. И я даже начала думать, что тогда, на званом вечере, он, всего лишь, хотел меня напугать, чтобы я больше не искала с ним встреч. Что, на самом деле, у него не было намерения меня убить. А это значило, что бояться, в общем-то, нечего. И… что можно рассказать всё Винсенту, раз опасности нет. Дорей этой идеи не одобрил. Впрочем, и Кай сказал, что я слишком рано расслабилась и что надо быть начеку. А я начала считать эту парочку параноиками. Как же я тогда ошибалась…
***
Это был один из самых обычных дней. Примечателен он был только тем, что в Гарэне стояла невыносимая жара. И прохладные стены школы ученики старались не покидать без крайней необходимости. Я, по примеру остальных, тоже не торопилась выходить в пекло, вместо этого решив отдать этот день ничего неделанью. Тем более, у меня не было ни занятий по рукопашному бою, ни занятий с Рамоном Флоресом.
Сходив в библиотеку, я взяла книжку о бессмертных расах, заглянула в столовую, взяв несколько яблок (в такую жару есть что-то более существенное совершенно не хотелось), вернулась в свою комнату и завалилась со всей добычей на кровать.
– С чего это ты заинтересовалась бессмертными расами? – спросил Дорей, глянув, что за книгу я принесла.
Демон от жары, вообще, не страдал. Казалось, он не обращает на неё внимания. И это несмотря на наличие густой шерсти. Хотя, тоже самое можно было бы сказать и о Блэке, который лежал рядом со мной на кровати. Видимо, демоны были привычные к такому – как я слышала, в Преисподней жарко всегда.
– Как-то слишком часто сталкиваюсь с ними, – ответила я, открывая первую страницу. – Ты, Блэк… Да ещё и те, на ком ставили эксперименты в лаборатории. Вот, кстати, интересно… Чью кровь тогда мне влили в лаборатории, чтобы у меня появились крылья? Кто из бессмертных ими обладает? Демоны? – я задумчиво посмотрела на кожистые кры-лья Дорея.
– Не только. Ещё драконы, ангелы. И кое-какие виды оборотней.
– А конкретно такие, как у меня?
– Конкретно таких, нет ни у кого. Чёрными крыльями обладают демоны и драконы. И, опять же, оборотни. Но, я не слышал, чтобы у кого-то были, одновременно, перьевое крыло и чешуйчатое. С такими, просто-напросто, невозможно летать.
– А если кровь взяли у полукровки? Ребёнка того, у кого один родитель обладал перьевыми крыльями, а другой – чешуйчатыми? Такое возможно?
– Вряд ли.
– Но тогда… что делать с моими крыльями?
– Не знаю, – демон вздохнул. – Может, они были результатом какой-либо мутации, возникшей благодаря исследованиям Харрис. Узнать наверняка теперь вряд ли получится, – на этом разговор и закончился.
Книгой я оказалась несколько разочарована. Больше всего информации в ней было об оборотнях, так как жили они среди людей, пусть, зачастую, и обособленно – со своими сородичами. Об остальных расах было совсем мало. Особенно, про тройку самых сильных – демонах, ангелах и драконах. Чуть больше было известно об эльфах. И то, большей частью, про Тёмных. Тёмные часто путешествовали по миру людей и не видели ничего зазорного в общении с ними. Светлые же эльфы, хоть и позиционировали себя, как дружелюбная к людям раса, но контакты сводили к минимуму и вели себя, чаще всего, довольно высокомерно. О том, чтобы отдохнуть в компании людей и речи быть не могло.
– Людям так мало известно о старших расах… Почему? – спросила я Дорея. – Я прочитала, что со стороны человеческих учёных были попытки организовать… исследовательские делегации в мир демонов, ангелов или драконов. Но на всё это был отказ. Даже от ангелов.
– А зачем кому-то из нас позволять людям шариться по нашим мирам? Тем более, многие из нас презирают людей, считая вас низшей расой. Да и в мире демонов человек не протянет в живых и часа. Мир драконов… Их повелитель тоже не отличается терпимостью к людям. Он не позволит ни одному человеческому существу и шага сделать в его мире.
– У драконов есть повелитель?
– Да. Как у любой из старших рас. Хотя, у ангелов официального… правителя нет. Ангелы… Говоря о них, забудь о всех сказках, что ты о них слышала. Да, они должны – как они говорят – присматривать за людьми, но… вопреки вашим старым религиозным книгам, они вовсе не питают любви к людям.
– Да кроме нескольких фанатично-религиозных сект в ангелов-хранителей никто и так уже не верит, – задумчиво сказала я, невольно вспомнив о родителях Винсента.
Я перелистнула несколько страниц. Снова посмотрела на Дорея.
– Но если вы все так презираете людей… То на хрена вам наши души? Ангелам и демонам? – несколько обиженным тоном произнесла я – к драконам у меня в этом плане претензий не было – те даже не появлялись в мире людей.
– Так повелось с тех пор, как раса людей была создана. Ваши души – это то, что причитается Свету или Тьме. И не имеет значения как, при этом, относиться к самим людям, – Дорей задумался. – Человеческие души, это как сокровище в ореховой скорлупе. Скорлупа никому не интересна, а вот её содержимое – очень ценно. Души необходимы Небесам и Преисподней.
– Как-то это… лицемерно, не находишь? Получается, что ангелы, что демоны используют людей, но при этом считают их полными ничтожествами. Разве это правильно?
– Правильно или нет, но это так.
– Но почему? – не сдавалась я. – У нас есть магия, у нас есть сверхспособности… Есть маги, которые могут сражаться с демонами наравне. И есть ераты, такие, как Лекс Мейснер, которые убивают демонов.
– Те, кого ты назвала, их слишком мало в общей массе. Магия и сверхспособности даны лишь очень узкому кругу. А таких, как Мейснер, рождается один на пару-тройку миллионов. И срок человеческой жизни, – демон покачал головой, – слишком короток. Сотня лет вашей жизни, даже полторы или две у магов, для демона очень незначительный срок. У вас слабое тело, у вас нет регенерации… Даже ваша психика хрупка, как крылья бабочки. И тебя удивляет пренебрежительное отношение бессмертных к людям?
– Может, в твоих словах и есть логика, но… мне это, всё равно, не нравится. А ты сам… Ты тоже презираешь людей?
– Не совсем. Есть те, кого я уважаю. Хотя, скорее всего, это результат моего долгого нахождения в вашем мире. Например, я уважаю Мейснера, несмотря на то, что мы – враги. Возможно даже, что то, что он стал моим врагом, тоже является одним из качеств, благодаря которому я уважаю этого человека. Стать врагом демона и выжить при этом… да потом ещё и спокойно работать рядом с ним… чего-то да стоит. Я уважаю Кайому Макфея. Для человека его возраста он добился многого. Причём, только благодаря своему твёрдому характеру. И тебя я тоже, в какой-то степени, уважаю.
– А меня-то за что? – удивилась я.
– Ты не отступила от своей цели – вернуть свои настоящие воспоминания, несмотря ни на что. Ты могла остановиться в любой момент – когда узнала о безумной учёной; когда узнала, что твой отец замешан в этом; когда узнала, что отец отдал тебя на эксперименты… И даже сейчас, столько всего увидев в Зельтире, ты хочешь всё вспомнить. Многие бросили бы эту затею где-нибудь на первых этапах. Но не ты.
– Это вряд ли заслуживает уважения, – я улыбнулась – слова Дорея были мне приятны. – Скорее, я двигаюсь дальше на одном упрямстве. Что-то вроде: «Раз начала что-то делать – надо идти до конца».
– Ссылка на упрямство закончилась в тот момент, когда ты встретилась с Деланье, – возразил Дорей. – После его угроз. Ты понимала, что его угрозы реальны. Однако поехала в Зельтир.
– Ладно, соглашусь. Это было не упрямство. Просто желание узнать о себе.
Я, снова, углубилась в чтение. Несколько раз я прерывалась на яблочный перекус и на то, чтобы поиграть с Блэком.
Недавно у салера появилась игрушка – теннисный мяч. Откуда Блэк его взял – так и осталось тайной. Но когда он его притащил в комнату – это был первый раз, когда Блэк зашёл через дверь. И, впоследствии, он игрался с мячом, как самый настоящий кот. Кидая ему мяч и смотря, как он носится за ним, у меня не укладывалось в голове: «Как этот зверёк может быть таким игривым, ласковым и, одновременно, тем, кто может убить и съесть, человека?».
Уже вечером, когда глаза начали слипаться, и пришлось отложить книгу в сторону, я проверила свой «щит», сделав запись своих ощущений для Рамона Флореса, который должен был прийти завтра. Также, для профильных занятий попыталась ощутить, как чувствует себя Кай. Этого сделать не получилась. Убедилась только в том, что Кай, на удивление, находится в благодушном настроении. Затем, я сходила в душ, переоделась в ночную сорочку, и легла в постель. Блэк улёгся у моего бока, Дорей – на ковре. В общем, идиллия.
Но, почему-то, я никак не могла уснуть. Я ворочалась с боку на бок, пыталась считать овец… Потом, вместо овец, считала Каев и Винсентов… Ничего не помогало. В конечном счёте, я просто лежала с открытыми глазами, смотря в потолок, в ожидании, когда сон меня сморит. А потом пришло какое-то… очень странное чувство. Чувство, что мне нужно встать и куда-то пойти… Очень надо. Я проверила «щит» – с ним всё было в порядке. Да и прикосновения чужой способности я не почувствовала. Но желание – идти – не от-пускало.
Я осторожно встала. Блэк и Дорей спали. Это было странно, так как демоны всегда реагировали, когда я вставала.
