Этим и пользовался Олаф, который, задавая направление движения Змея, контролировал строй каравана или делал вид, что контролирует. Ярл теперь важно сидел в кресле матроса, Фрей уступила это место Олафу, а сама перебралась к остальным пассажирам. Олаф время от времени вставал в полный рост (делал это он довольно часто) и смотрел на ладьи и море вокруг в бинокль, подаренный ему Вейрин, после того как Олаф подарил ей два парных меча. Пользоваться ими Вейрин не умела, но решила освоить эту науку, в чём ей помогала Ингрид, Олаф тоже не остался в стороне.
Пятикратный бинокль, подаренный Олафу (скорее, не подаренный, а обмененный на мечи), был штатным инвентарём истребителя. Такая вещь была положена капитану каждого боевого корабля, а поскольку истребитель, хоть и с большой натяжкой, считался полноценным кораблём, то и его командиру выдавали бинокль, естественно, самый простой и дешёвый. Но и такой простенький оптический прибор привёл сурового ярла в восторг, не меньший чем у волхва, когда тот получил компас-неваляшку. Вот теперь Олаф часто вставал, чтобы посмотреть на море в эту чудесную вещь, эти действия Олафа постоянно смешили Вейрин - ну что можно так тщательно рассматривать в море чистом до горизонта? Разве что какой формы и размера белые барашки на волнах.
Сама Вейрин сидела в бронежилете, надетом поверх сарафана, точно так же были одеты Хельга, Ингрид и Фрей (в сарафане была только Хельга, остальные воительницы были в рабочих комбинезонах, для них не нашлось сарафанов нужного размера). Сейчас на этих бронежилетах были роскошные меховые воротники, девушки обнаружили шкурки горностаев среди тех вещей, которыми была набита малая каюта истребителя, и приладили мех к этим сугубо военным вещам. Вейрин увидела эти шкурки в лавке в Большом торге и когда узнала, сколько стоит этот великолепный мех (с её точки зрения великолепный, для местных это не было особой ценностью), ухватила сразу три больших связки. Её подруги когда увидели эти шкурки, решили сразу же их использовать, зачем же добру пропадать? Полночи работы – и у бронежилетов появились роскошные воротники и оторочки на концах рукавов (мех не пришивали, проткнуть бронежилет иглой невозможно, мех аккуратно привязали). Это, конечно, не шуба, но всё равно выглядит очень красиво! Выглядит не хуже чем шубка Забавы, которую та надела, увидев обновку воительниц. Забава сидела на импровизированном сидении между передними креслами (жёсткую панель в несколько слоёв обмотали мягкой тканью). Могута сначала воспротивился желанию дочери плыть на Змее, но потом, подумав, согласился, решив, что на драккаре Вейрин, под её охраной и под охраной воительниц, его дочь будет в большей безопасности, чем у него на ладье. Вот так и получилось, что в рубке Змея впереди сидели Вейрин, Хельга, Забава и Ингрид (было немножко тесновато, но девушки не жаловались), за ними Олаф с биноклем в руках, который то вставал, то садился. В «каюте» за рубкой расположились Малк и Угрим, Деян со своими людьми и Фрей. Они не скучали – играли в кости. Благо Змей почти не раскачивался как ладья, кости, катаясь по столу (его вместе с лавками соорудил Угрим), с него не падали. Вейрин сначала забеспокоилась, как бы это пройдоха Малк всех не начал обжуливать, но всё время выигрывала Фрей. Хоть Малк и постоянно жаловался, что удача благосклонна к воительнице, а от него отвернулась, но дело было не в капризах этой ветреной дамы. Вейрин почувствовала что-то такое, исходящее от Фрей, а когда встретилась с ней взглядом, то поняла, что это, Фрей, подтверждая догадку Вейрин, кивнула. То, что Фрей обладает особыми способностями, Вейрин подозревала давно (такие способности были у всех воительниц, но у Фрей они проявлялись особенно сильно), а сейчас в этом окончательно убедилась. Что-то подобное было и у Вейрин, может, именно поэтому она к воительницам (да и они к ней) почувствовала расположение.
Хельга, заметившая переглядывание Вейрин и Фрей, улыбнувшись, сказала:
- Уже четыре раза.
- Что четыре раза? – не поняла Вейрин, Хельга пояснила:
- Четыре раза Малк пытался сжульничать, но Фрей показывала ему, что видит то, что он хочет сделать. Откуда я это знаю? Чувствую, не так ясно, как Фрей, но чувствую. Уж очень желание это сделать у Малка сильное.
- Чувствуешь? – переспросила Вейрин и, глянув в сторону сосредоточенной Ингрид, а именно она сейчас управляла Змеем, вопросительно подняла бровь. Хельга пояснила:
- Ингрид тоже может, но у неё это не всегда получается, тем более что сейчас она занята, всё-таки управлять Змеем сложно.
В этот момент Змей рыскнул из стороны в сторону, делая поворот (Олаф очередной раз решил проконтролировать движение, скомандовал – пройти вдоль колонны ладей, а Ингрид слишком резко стала разворачивать Змея), и немного завалился на борт. Вейрин выровняла катер, взяв управление на себя, небрежно подправив рулём и двигателями его движение. Ингрид начала оправдываться:
- Не получается у меня как следует, не чувствую насколько надо повернуть, ну, скорости твоего Змея совсем не чувствую… рулевым веслом легче!
- Ничего, научишься, получится и у тебя, - подбодрила подругу Вейрин, после чего спросила у Хельги, спросила на своём языке, чтоб не понял Олаф: - А как вы чувствуете? И что вы чувствуете?
Хельга задумалась, а потом ответила, при этом кивнув в сторону «каюты»:
- Как чувствуем? Не знаю, как-то это само получается, а что чувствуем? Если кто-то хочет напасть… ну, ударить, ещё даже не замахнулся, а мы уже чувствуем - куда хочет ударить. Вот, при управлении драккаром знаем, когда и насколько повернуть надо, чтоб скорость не потерять. Обычным драккаром, с твоим Змеем - сложнее. Или вот, как там, ну, когда обмануть хотят. Но это у меня и у Ингрид не всегда получается, хотя… я всегда знаю, как и куда надо выстрелить, чтоб попасть.
Вейрин кивнула, что-то подобное было и у неё, вернее, бывало, но редко, а вот что-то похожее, как со стрельбой у Хельги, у неё было с истребителем, она чувствовала этот маленький кораблик как продолжение своего тела. Недаром же она считалась лучшим пилотом базы, но только среди своих товарищей, начальство думало совсем иначе, а Вейрин его и не разочаровывала. Бывало такое, что и опасность чувствовала, но не всегда, примерно так, как и Ингрид с Хельгой, иногда. Вейрин посмотрела на Хельгу и задумчиво сказала:
- У нас это называют – паранормальными способностями, такие способности очень редко проявляются, и раньше тех, кто ими обладал, называли колдунами, если это мужчина, или ведьмами, если женщина. Получается, что вы, подруги, немного ведьмы, ты с Ингрид в меньшей степени, а Фрей в большей. Тогда я не понимаю, зачем ты просила меня научить тебя быть ведьмой? Я такая же, как вы, даже слабее вас по этим способностям. Надо об этом просить Фрей, чтоб она показала – как, ну, научила этому.
Хельга мало что поняла из того, что сказала Вейрин, но суть, как ей показалось, ухватила, поэтому возразила:
- Мы просили Фрей, чтоб она нас научила, она пыталась, но у неё не получилось. А ты… у тебя же есть Змей, которого ты приручила, значит у тебя такие же способности, как и у Фрей, а может, ещё больше!
Вейрин вздохнула, сколько она не объясняла подругам – что такое истребитель и как он устроен, они всё равно считали, что он живое существо, пусть и имеющее железную шкуру и внутренности, в которых можно самим прятаться и прятать разные вещи. Внимание Вейрин отвлёк Олаф, помахавший Могуте, мимо его ладьи как раз проходил Змей. Старшина каравана помахал ярлу в ответ, Вейрин смотрела на эти дружеские приветствия и совсем не догадывалась о тех планах, которые строили эти двое относительно её.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
Оглядев колонну ладей в бинокль, Олаф сел в кресло, ранее занимаемое Фрей (всё-таки молодец девочка, уважила старшего), и попытался послушать, о чём говорят Вейрин и Хельга. Девушки говорили то на норманнском, то на неизвестном ему языке и, похоже, делали это не нарочно. На неизвестный язык в основном переходила Вейрин, когда что-то объясняла, Олаф понял, что на норманнском нет тех слов, которые обозначали вещи, о которых шла речь, но он всё равно слушал, удивляясь тому, как быстро воительницы выучили этот язык. Забава тоже не знала этого языка, поэтому ей старались ответить на возникающие вопросы на росском, понятном и Олафу. Вслушиваясь в этот разговор, ярл пытался понять - о чём же идёт речь, ведь даже когда девушки говорили на языке, который он знает, то они перемежали свою речь непонятными словами. Понимала ли о чём говорится Забава, было неясно, она ведь точно не знала того языка, на котором иногда говорила Вейрин и воительницы, к тому же дочь старшины каравана мало интересовали те сложные вещи, о которых шёл разговор.
И когда только воительницы успели этот язык выучить и как им это удалось? Вроде тогда вечером его ещё не знали, а утром стали свободно на нём говорить. На этом языке, не похожем ни на какой другой, очень мелодичном, вряд ли это язык дварфов, скорее, морских сирен. Когда Вейрин на нём запела, а это случилось на первой стоянке на свейском берегу, все побросали свои занятия и сбежались слушать. Всё произошло именно так, словно люди услышали песню сирен, дев, заманивающих своим пением мореходов на камни своего острова. Но Вейрин же не сирена, да и не заманивала она никого и никуда, просто пела! В своё удовольствие пела! А началось с того, что героическую балладу спела Ингрид, потом весёлую песенку Хельга и Фрей (они часто её пели), Вейрин стала подпевать и через некоторое время пела сама, остальные её зачарованно слушали. И это при том, что песенка была простая и все знали её слова, а потом Вейрин запела на своём языке! Может, так сирены околдовывают людей, что те обо всём забывают? И именно так Вейрин околдовала воительниц, но ведь они ничего не забыли, наоборот, ведь откуда-то у них появилось знание это чудного языка. Когда говорят на нём, кажется, что поют! Вот тогда и зародилось у Олафа подозрение, что Вейрин сирена, притворяющаяся дварфом и околдовавшая своим пением его воительниц, так околдовавшая, что те сами стали вот такими полусиренами. Когда выяснилось, что Вейрин не парень, а девчонка (именно молоденькая девчонка, хотя, может, и прожившая не одну сотню лет, никто же не знает сколько живут дварфы), то казалось, что всё стало ясно, но теперь снова всё запуталось!
Олаф вздохнул и, решив подумать об этом позже, встал в полный рост и скомандовал пройтись вдоль колонны ладей. Вейрин и Хельга, не обращая внимания на команду ярла, продолжили свой разговор, а вот Ингрид положила руки на доску с выступами и подмигивающими огоньками, что-то там понажимала, передвинула, и драккар Вейрин начал разворот. Но, видно, воительница что-то сделала неправильно (а может, правильно, но неумело) и драккар рыскнул из стороны в сторону и начал заваливаться на бок. Но тут же вмешалась Вейрин, исправив ошибку Ингрид, сделала это как-то очень небрежно и настолько быстро, что никто не то что испугаться не успел, вообще ничего не понял! Олаф тоже на это не обратил бы внимания, если бы не наблюдал за девушками. Выходит, что воительницы умеют управлять этим чудесным драккаром. Пусть не совсем хорошо, но всё же умеют! Тоже вопрос – когда они успели этому научиться? Ведь во время стоянок занимались совсем другим: Вейрин учила своих подруг драться без оружия, а они её – на мечах. Олаф, наблюдавший за этим, понял, что Вейрин очень слабый боец, а выигрывает только за счёт силы и скорости, больше за счёт скорости, она действительно очень быстро двигается. Несколько дружинников заинтересовались тренировками воительниц и попросили и им показать. Вейрин не стала отказывать, и количество осваивающих бойцовские приёмы дварфов увеличилось. То, что это приёмы дварфов, Олаф (да и не только он) не сомневался, в подземных пещерах, тем более в тесных переходах между ними, не очень-то помахаешь мечом, а вот такие приёмы и удары – самое то!
Глядя на занятия воительниц и присоединившихся к ним своих дружинников, Олаф с некоторым удовлетворением отметил, что чужаков учить так драться не будут, а это значит, что Вейрин считает своими не только воительниц, но и воинов из его дружины. А если это так, то не хочет ли Вейрин присоединиться к дружине Олафа? Вот таким образом намекая на своё желание? Олаф не стал об этом спрашивать открыто, решив, что ещё не время, просто присоединился к тренировкам воительниц, предварительно подарив Вейрин мечи, хорошие мечи. Эти мечи были заказаны Олафом для Ингрид у лучшего кузнеца, но они девушке не понравились, сказала - слишком маленькие. А вот Вейрин подошли, и она была в восторге от этого подарка, хотя этого и не показала, но то, что отблагодарила Олафа, в свою очередь, подарив ему такую замечательную вещь, говорит о многом. Увидев, как Вейрин размахивает этими парными мечами, Олаф сразу же понял, что она хотя и имеет какое-то представление об этом, но как следует драться не умеет. Мечом, не говоря уже о двух, не умеет, а вот руками и ногами она вполне могла победить воина вооружённого хоть мечом, хоть ножом. Ещё Олаф узнал (во время борьбы без оружия), что Вейрин очень тяжёлая, у неё такой вес, как у немаленького мужчины, да и сила такая же. Во время борьбы на локтях Олаф, он решился предложить это Вейрин, махнув рукой на возможную потерю авторитета в случае своего проигрыша, к своему удивлению, выиграл! При этом видел, что Вейрин не поддаётся, вот поэтому и спросил:
- Послушай, Вейрин, а как ты смогла тогда победить Свена, ведь он силой мне не уступал.
- А он хотел смухлевать, не давил на руку, чтоб её положить, а сжал её, надеясь, что я сразу сдамся. Но ты же понял, руки у меня крепкие (Вейрин хотела сказать – здесь крепкие, но не дома, но не сделала этого), а потом я сама смухлевала и сделала так, - Вейрин, небрежно прикоснувшись к руке Олафа, нажала на болевую точку, и тот непроизвольно вскрикнул. Махая онемевшей рукой, ярл внимательно посмотрел на девушку, отмечая, что та знает такие вещи о теле человека, которые не знает никто! Знает и молчит об этом. Олаф покачал головой, получается, что слухи о силе дварфов или сирен, кто там Вейрин на самом деле, немного преувеличены (выходит, что дварфы сильные, но не сильнее тренированного воина), просто у них есть свои секреты, как победить, не прикладывая силу, но сделав вид, что это именно так. А если Вейрин знает эти секреты, то она дварф или всё-таки сирена? Что известно о дварфах или сиренах, только разные рассказы якобы их видевших, а вот видевших ли? Или видевших после нескольких выпитых больших кубков хмельного мёда или греческого вина? Всё-таки после того как стало известно, что Вейрин девушка, вопросов только прибавилось, и неизвестно, будут ли получены на них ответы.
Олаф вздохнул и помахал рукой Могуте Мирдарычу, Змей как раз обгонял ладью старшины каравана. Мысль о том, чтобы поделиться с Могутой своими догадками (или сомнениями) о природе Вейрин, Олаф сразу же отбросил. Судя по тому, как Могута и его дочь обхаживают Вейрин, у старшины каравана тоже имеются какие-то виды на эту девочку и её чудесный драккар.
Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
Пятикратный бинокль, подаренный Олафу (скорее, не подаренный, а обмененный на мечи), был штатным инвентарём истребителя. Такая вещь была положена капитану каждого боевого корабля, а поскольку истребитель, хоть и с большой натяжкой, считался полноценным кораблём, то и его командиру выдавали бинокль, естественно, самый простой и дешёвый. Но и такой простенький оптический прибор привёл сурового ярла в восторг, не меньший чем у волхва, когда тот получил компас-неваляшку. Вот теперь Олаф часто вставал, чтобы посмотреть на море в эту чудесную вещь, эти действия Олафа постоянно смешили Вейрин - ну что можно так тщательно рассматривать в море чистом до горизонта? Разве что какой формы и размера белые барашки на волнах.
Сама Вейрин сидела в бронежилете, надетом поверх сарафана, точно так же были одеты Хельга, Ингрид и Фрей (в сарафане была только Хельга, остальные воительницы были в рабочих комбинезонах, для них не нашлось сарафанов нужного размера). Сейчас на этих бронежилетах были роскошные меховые воротники, девушки обнаружили шкурки горностаев среди тех вещей, которыми была набита малая каюта истребителя, и приладили мех к этим сугубо военным вещам. Вейрин увидела эти шкурки в лавке в Большом торге и когда узнала, сколько стоит этот великолепный мех (с её точки зрения великолепный, для местных это не было особой ценностью), ухватила сразу три больших связки. Её подруги когда увидели эти шкурки, решили сразу же их использовать, зачем же добру пропадать? Полночи работы – и у бронежилетов появились роскошные воротники и оторочки на концах рукавов (мех не пришивали, проткнуть бронежилет иглой невозможно, мех аккуратно привязали). Это, конечно, не шуба, но всё равно выглядит очень красиво! Выглядит не хуже чем шубка Забавы, которую та надела, увидев обновку воительниц. Забава сидела на импровизированном сидении между передними креслами (жёсткую панель в несколько слоёв обмотали мягкой тканью). Могута сначала воспротивился желанию дочери плыть на Змее, но потом, подумав, согласился, решив, что на драккаре Вейрин, под её охраной и под охраной воительниц, его дочь будет в большей безопасности, чем у него на ладье. Вот так и получилось, что в рубке Змея впереди сидели Вейрин, Хельга, Забава и Ингрид (было немножко тесновато, но девушки не жаловались), за ними Олаф с биноклем в руках, который то вставал, то садился. В «каюте» за рубкой расположились Малк и Угрим, Деян со своими людьми и Фрей. Они не скучали – играли в кости. Благо Змей почти не раскачивался как ладья, кости, катаясь по столу (его вместе с лавками соорудил Угрим), с него не падали. Вейрин сначала забеспокоилась, как бы это пройдоха Малк всех не начал обжуливать, но всё время выигрывала Фрей. Хоть Малк и постоянно жаловался, что удача благосклонна к воительнице, а от него отвернулась, но дело было не в капризах этой ветреной дамы. Вейрин почувствовала что-то такое, исходящее от Фрей, а когда встретилась с ней взглядом, то поняла, что это, Фрей, подтверждая догадку Вейрин, кивнула. То, что Фрей обладает особыми способностями, Вейрин подозревала давно (такие способности были у всех воительниц, но у Фрей они проявлялись особенно сильно), а сейчас в этом окончательно убедилась. Что-то подобное было и у Вейрин, может, именно поэтому она к воительницам (да и они к ней) почувствовала расположение.
Хельга, заметившая переглядывание Вейрин и Фрей, улыбнувшись, сказала:
- Уже четыре раза.
- Что четыре раза? – не поняла Вейрин, Хельга пояснила:
- Четыре раза Малк пытался сжульничать, но Фрей показывала ему, что видит то, что он хочет сделать. Откуда я это знаю? Чувствую, не так ясно, как Фрей, но чувствую. Уж очень желание это сделать у Малка сильное.
- Чувствуешь? – переспросила Вейрин и, глянув в сторону сосредоточенной Ингрид, а именно она сейчас управляла Змеем, вопросительно подняла бровь. Хельга пояснила:
- Ингрид тоже может, но у неё это не всегда получается, тем более что сейчас она занята, всё-таки управлять Змеем сложно.
В этот момент Змей рыскнул из стороны в сторону, делая поворот (Олаф очередной раз решил проконтролировать движение, скомандовал – пройти вдоль колонны ладей, а Ингрид слишком резко стала разворачивать Змея), и немного завалился на борт. Вейрин выровняла катер, взяв управление на себя, небрежно подправив рулём и двигателями его движение. Ингрид начала оправдываться:
- Не получается у меня как следует, не чувствую насколько надо повернуть, ну, скорости твоего Змея совсем не чувствую… рулевым веслом легче!
- Ничего, научишься, получится и у тебя, - подбодрила подругу Вейрин, после чего спросила у Хельги, спросила на своём языке, чтоб не понял Олаф: - А как вы чувствуете? И что вы чувствуете?
Хельга задумалась, а потом ответила, при этом кивнув в сторону «каюты»:
- Как чувствуем? Не знаю, как-то это само получается, а что чувствуем? Если кто-то хочет напасть… ну, ударить, ещё даже не замахнулся, а мы уже чувствуем - куда хочет ударить. Вот, при управлении драккаром знаем, когда и насколько повернуть надо, чтоб скорость не потерять. Обычным драккаром, с твоим Змеем - сложнее. Или вот, как там, ну, когда обмануть хотят. Но это у меня и у Ингрид не всегда получается, хотя… я всегда знаю, как и куда надо выстрелить, чтоб попасть.
Вейрин кивнула, что-то подобное было и у неё, вернее, бывало, но редко, а вот что-то похожее, как со стрельбой у Хельги, у неё было с истребителем, она чувствовала этот маленький кораблик как продолжение своего тела. Недаром же она считалась лучшим пилотом базы, но только среди своих товарищей, начальство думало совсем иначе, а Вейрин его и не разочаровывала. Бывало такое, что и опасность чувствовала, но не всегда, примерно так, как и Ингрид с Хельгой, иногда. Вейрин посмотрела на Хельгу и задумчиво сказала:
- У нас это называют – паранормальными способностями, такие способности очень редко проявляются, и раньше тех, кто ими обладал, называли колдунами, если это мужчина, или ведьмами, если женщина. Получается, что вы, подруги, немного ведьмы, ты с Ингрид в меньшей степени, а Фрей в большей. Тогда я не понимаю, зачем ты просила меня научить тебя быть ведьмой? Я такая же, как вы, даже слабее вас по этим способностям. Надо об этом просить Фрей, чтоб она показала – как, ну, научила этому.
Хельга мало что поняла из того, что сказала Вейрин, но суть, как ей показалось, ухватила, поэтому возразила:
- Мы просили Фрей, чтоб она нас научила, она пыталась, но у неё не получилось. А ты… у тебя же есть Змей, которого ты приручила, значит у тебя такие же способности, как и у Фрей, а может, ещё больше!
Вейрин вздохнула, сколько она не объясняла подругам – что такое истребитель и как он устроен, они всё равно считали, что он живое существо, пусть и имеющее железную шкуру и внутренности, в которых можно самим прятаться и прятать разные вещи. Внимание Вейрин отвлёк Олаф, помахавший Могуте, мимо его ладьи как раз проходил Змей. Старшина каравана помахал ярлу в ответ, Вейрин смотрела на эти дружеские приветствия и совсем не догадывалась о тех планах, которые строили эти двое относительно её.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
Оглядев колонну ладей в бинокль, Олаф сел в кресло, ранее занимаемое Фрей (всё-таки молодец девочка, уважила старшего), и попытался послушать, о чём говорят Вейрин и Хельга. Девушки говорили то на норманнском, то на неизвестном ему языке и, похоже, делали это не нарочно. На неизвестный язык в основном переходила Вейрин, когда что-то объясняла, Олаф понял, что на норманнском нет тех слов, которые обозначали вещи, о которых шла речь, но он всё равно слушал, удивляясь тому, как быстро воительницы выучили этот язык. Забава тоже не знала этого языка, поэтому ей старались ответить на возникающие вопросы на росском, понятном и Олафу. Вслушиваясь в этот разговор, ярл пытался понять - о чём же идёт речь, ведь даже когда девушки говорили на языке, который он знает, то они перемежали свою речь непонятными словами. Понимала ли о чём говорится Забава, было неясно, она ведь точно не знала того языка, на котором иногда говорила Вейрин и воительницы, к тому же дочь старшины каравана мало интересовали те сложные вещи, о которых шёл разговор.
И когда только воительницы успели этот язык выучить и как им это удалось? Вроде тогда вечером его ещё не знали, а утром стали свободно на нём говорить. На этом языке, не похожем ни на какой другой, очень мелодичном, вряд ли это язык дварфов, скорее, морских сирен. Когда Вейрин на нём запела, а это случилось на первой стоянке на свейском берегу, все побросали свои занятия и сбежались слушать. Всё произошло именно так, словно люди услышали песню сирен, дев, заманивающих своим пением мореходов на камни своего острова. Но Вейрин же не сирена, да и не заманивала она никого и никуда, просто пела! В своё удовольствие пела! А началось с того, что героическую балладу спела Ингрид, потом весёлую песенку Хельга и Фрей (они часто её пели), Вейрин стала подпевать и через некоторое время пела сама, остальные её зачарованно слушали. И это при том, что песенка была простая и все знали её слова, а потом Вейрин запела на своём языке! Может, так сирены околдовывают людей, что те обо всём забывают? И именно так Вейрин околдовала воительниц, но ведь они ничего не забыли, наоборот, ведь откуда-то у них появилось знание это чудного языка. Когда говорят на нём, кажется, что поют! Вот тогда и зародилось у Олафа подозрение, что Вейрин сирена, притворяющаяся дварфом и околдовавшая своим пением его воительниц, так околдовавшая, что те сами стали вот такими полусиренами. Когда выяснилось, что Вейрин не парень, а девчонка (именно молоденькая девчонка, хотя, может, и прожившая не одну сотню лет, никто же не знает сколько живут дварфы), то казалось, что всё стало ясно, но теперь снова всё запуталось!
Олаф вздохнул и, решив подумать об этом позже, встал в полный рост и скомандовал пройтись вдоль колонны ладей. Вейрин и Хельга, не обращая внимания на команду ярла, продолжили свой разговор, а вот Ингрид положила руки на доску с выступами и подмигивающими огоньками, что-то там понажимала, передвинула, и драккар Вейрин начал разворот. Но, видно, воительница что-то сделала неправильно (а может, правильно, но неумело) и драккар рыскнул из стороны в сторону и начал заваливаться на бок. Но тут же вмешалась Вейрин, исправив ошибку Ингрид, сделала это как-то очень небрежно и настолько быстро, что никто не то что испугаться не успел, вообще ничего не понял! Олаф тоже на это не обратил бы внимания, если бы не наблюдал за девушками. Выходит, что воительницы умеют управлять этим чудесным драккаром. Пусть не совсем хорошо, но всё же умеют! Тоже вопрос – когда они успели этому научиться? Ведь во время стоянок занимались совсем другим: Вейрин учила своих подруг драться без оружия, а они её – на мечах. Олаф, наблюдавший за этим, понял, что Вейрин очень слабый боец, а выигрывает только за счёт силы и скорости, больше за счёт скорости, она действительно очень быстро двигается. Несколько дружинников заинтересовались тренировками воительниц и попросили и им показать. Вейрин не стала отказывать, и количество осваивающих бойцовские приёмы дварфов увеличилось. То, что это приёмы дварфов, Олаф (да и не только он) не сомневался, в подземных пещерах, тем более в тесных переходах между ними, не очень-то помахаешь мечом, а вот такие приёмы и удары – самое то!
Глядя на занятия воительниц и присоединившихся к ним своих дружинников, Олаф с некоторым удовлетворением отметил, что чужаков учить так драться не будут, а это значит, что Вейрин считает своими не только воительниц, но и воинов из его дружины. А если это так, то не хочет ли Вейрин присоединиться к дружине Олафа? Вот таким образом намекая на своё желание? Олаф не стал об этом спрашивать открыто, решив, что ещё не время, просто присоединился к тренировкам воительниц, предварительно подарив Вейрин мечи, хорошие мечи. Эти мечи были заказаны Олафом для Ингрид у лучшего кузнеца, но они девушке не понравились, сказала - слишком маленькие. А вот Вейрин подошли, и она была в восторге от этого подарка, хотя этого и не показала, но то, что отблагодарила Олафа, в свою очередь, подарив ему такую замечательную вещь, говорит о многом. Увидев, как Вейрин размахивает этими парными мечами, Олаф сразу же понял, что она хотя и имеет какое-то представление об этом, но как следует драться не умеет. Мечом, не говоря уже о двух, не умеет, а вот руками и ногами она вполне могла победить воина вооружённого хоть мечом, хоть ножом. Ещё Олаф узнал (во время борьбы без оружия), что Вейрин очень тяжёлая, у неё такой вес, как у немаленького мужчины, да и сила такая же. Во время борьбы на локтях Олаф, он решился предложить это Вейрин, махнув рукой на возможную потерю авторитета в случае своего проигрыша, к своему удивлению, выиграл! При этом видел, что Вейрин не поддаётся, вот поэтому и спросил:
- Послушай, Вейрин, а как ты смогла тогда победить Свена, ведь он силой мне не уступал.
- А он хотел смухлевать, не давил на руку, чтоб её положить, а сжал её, надеясь, что я сразу сдамся. Но ты же понял, руки у меня крепкие (Вейрин хотела сказать – здесь крепкие, но не дома, но не сделала этого), а потом я сама смухлевала и сделала так, - Вейрин, небрежно прикоснувшись к руке Олафа, нажала на болевую точку, и тот непроизвольно вскрикнул. Махая онемевшей рукой, ярл внимательно посмотрел на девушку, отмечая, что та знает такие вещи о теле человека, которые не знает никто! Знает и молчит об этом. Олаф покачал головой, получается, что слухи о силе дварфов или сирен, кто там Вейрин на самом деле, немного преувеличены (выходит, что дварфы сильные, но не сильнее тренированного воина), просто у них есть свои секреты, как победить, не прикладывая силу, но сделав вид, что это именно так. А если Вейрин знает эти секреты, то она дварф или всё-таки сирена? Что известно о дварфах или сиренах, только разные рассказы якобы их видевших, а вот видевших ли? Или видевших после нескольких выпитых больших кубков хмельного мёда или греческого вина? Всё-таки после того как стало известно, что Вейрин девушка, вопросов только прибавилось, и неизвестно, будут ли получены на них ответы.
Олаф вздохнул и помахал рукой Могуте Мирдарычу, Змей как раз обгонял ладью старшины каравана. Мысль о том, чтобы поделиться с Могутой своими догадками (или сомнениями) о природе Вейрин, Олаф сразу же отбросил. Судя по тому, как Могута и его дочь обхаживают Вейрин, у старшины каравана тоже имеются какие-то виды на эту девочку и её чудесный драккар.
Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
