Я, освободившись от ящика, прикидываю варианты выбраться с технологических этажей. Не смотря на специфическую привлекательность этих мест, Хозяину здесь делать абсолютно нечего — не будет же он, в самом деле, таскать ящики, как какой-нибудь последний робот. А значит, и мне здесь не место.
Но чтобы переместиться на верхние этажи, необходимо измениться — комбинезон совсем не тот наряд, чтоб не выделяться на фоне расфуфыренной толпы. И тут моё внимание привлекают многочисленные бро, облачённые под людскую моду — белоснежные рубашки со стильными галстуками-бабочками и чёрные брюки. Мне не совсем понятна их здесь роль, но допуск на этажи для посетителей они имеют беспрепятственный. Что мне и надо.
Шутя вскрыв несколько шкафчиков, я нахожу нужную одежонку. И как ни жалко оставлять свой привычный рабочий комбинезон всего лишь с парой пятен масла, переодеваюсь в цивильное недоразумение с бабочкой.
Внешне преобразившись, запросто вливаюсь в поток столь же странно одетых бро. Что мне надлежит делать в новом обличье не совсем понятно, и приходится, как говорят люди, держать ушки на макушке. Точнее, настроить коммуникатор на местную рабочую сеть, для чего, оказывается, достаточно всего лишь зарегистрироваться по своему персональному серийному номеру. И сразу становится более-менее ясна роль бро в бабочках — обыкновенные разносчики по этажам заказов клиентам.
Вместе со всеми бегу на второй этаж, где мне в руки суют полный поднос разнообразных напитков:
— Бро, сектор бис-два-ноль, клиент номер сто двадцать семь альфа…
Послушно убываю в сектор бис-два-ноль к таинственному сто двадцать семь альфа.
Наличие в руках подноса, а на шее бабочки оказывается своеобразным пропуском по «Колизею», и теперь я могу свободно путешествовать по многочисленным этажам. И странным образом все бро, облачившиеся в эти наряды, становятся практически незаметны для людей — те не обращают на нас никакого внимания. Забирают заказы, словно у пустого места. Что предоставляет для меня просто безграничные возможности — ходи, где хочешь, ищи, кого желаешь. Свобода… Пускай и весьма условная. Всё-таки у пустого места тоже есть свои преимущества.
Первым нахожу овчарку Тода, который от души веселится среди своры далматинцев. Собаки гурьбой носятся по седьмому этажу, сбивая с ног каждого встречного-поперечного, неосторожно оказавшегося на пути. Платиновый пропуск их хозяйки — это тоже своеобразная свобода от условностей человеческого общежития. И поверженным остаётся только ругаться да впустую возмущаться.
Оставляю овчарку Тода придаваться наивным собачьим радостям и иду искать Нею. Если я достаточно хорошо разбираюсь в «монашках», то её следует искать на танцполе. Где же ещё здесь им оттягиваться?
Танцпол встречает грохотом музыки. Хотя... Я бы её так не называл. В своё время Хозяин пристрастил меня к классическим произведениям, и с тех пор ни могу ничего иного воспринимать. Музыка была рождена людьми, как попытка передать гармонию окружающего мира. А в последнее время или мир изменился, утратив гармонию, или люди разучились её воспринимать.
Мерцание разноцветных огней от потолочных стробоскопов странным образом дробит реальность на отдельные тёмные и светлые пиксели, то рассыпающиеся в непонятное нечто, то вновь собирающиеся в очертания привычного мира. И среди этих постоянно перемешивающихся пикселей извивается, скачет, размахивает руками и ногами объединённая через Сеть единая личность коллективного бессознательного.
А кто здесь люди, а кто робо-гейши, сразу и не понять. Грохочущий танцпол странным образом стирает различия живой и мёртвой материи. Что творит коллективное бессознательное!
Понимаю, что Нею с Хозяином мне здесь найти просто нереально. В круговерти тёмных и светлых пятен все танцующие на одно блеклое пятно лица и на одну бесформенную фигуру. И я возвращаюсь на седьмой этаж за овчаркой Тодом — хватит ему с далматинцами дураков валять…
Укор в собачьих глазах мог бы растопить ни одну тонну льда в самом безжалостном сердце, но у меня этого человеческого вместилища чувств и эмпатии никогда не было. И потому я неумолим:
— Овчарка Тод, бросай заниматься ерундой. Пошли искать Нею и Хозяина!
И тот, грустно опустив долу лохматую голову, послушно следует за мной…
Не проходит и пяти минут, как появляется Нея, влекомая за укороченную сутану овчаркой Тодом.
— Ну что такое... Я танцевать хочу! — отбрыкиваясь, возмущается Нея.
— Ты Хозяина нашла? — сурово обращаюсь к очередной последовательнице побасеной стрекозы. Ладно, хоть для нас лето красное ещё не минуло. Но Переработка, как та зима, всё ближе и ближе. Во всяком случае для неё.
— Нет его здесь. Я, кружась, обошла весь зал…
С сомнением смотрю на Нею. Очень сомневаюсь. По моему, у неё сразу же отшибает последние мозги, стоит только услышать танцевальные ритмы. Может это предусмотрено программным кодом, а может влияние архаичного женского бессознательного. Кто знает…
— Уверена?
— На все сто!
— Тогда уходим…
— Я не…
— Овчарка Тод! Тащи её за мной… — командую лучшему пастуху всех овец и, развернувшись, покидаю этаж с недомузыкой и недотанцами...
— Так, Нея. Ты лучше всех знаешь Хозяина. Куда бы он мог здесь пойти…
И увидав, как она открывает рот, сразу предупреждаю первое, что пришло ей на ум:
— Кроме танцпола. — Чем заставляю нашу гейшу запнуться. В прямом и переносном смыслах этого слова. — И бутиков.
Нея некоторое время ещё пытается чего-нибудь «родить», разевая рот, но затем лишь безвольно пожимает плечиками. Судя по всему, имеющиеся у неё варианты для озвучивания я так предусмотрительно пресёк в зародыше.
— Может, овчарка Тод?
Но тот молчит, как и Нея. Хотя мог бы для проформы и гавкнуть. Стоит признать, в нашей команде два члена умом и сообразительностью совсем не блещут.
— Ладно, пойдём квадратно-гнездовым методом.
— А это как? — интересуется Нея.
— То есть — последовательно, подряд.
И мы пошли, заглядывая и в огромные залы, тонущие во тьме или в свете и дыму; и в небольшие каморки буквально на пару-тройку человек; и в полупустые залы визуализации с прокатом новинок; и в заполненные палаты, где бездвижные тела лежат в ожидании, пока покинувшее их сознание блуждает в виртуальных мирах… Странно всё это…
Но Хозяин как сквозь землю провалился. Ни в этой реальности его нет, ни в виртуальной… И даже овчарка Тод с его превосходным нюхом так и не смог взять след. Судя по всему, здесь Хозяина и не было никогда. Или был, но очень давно, и след его затерялся в Вечности.
Когда возвращаемся к отдыхающему у фасада Гарду, «Колизей» досконально осмотрен сверху донизу, слева направо. И единственный положительный результат из многочасового хождения по этажам — приобретённое знание, что Хозяина в «Колизее» нет.
Завидев нас, Гард тут же выходит из коматозной спячки:
— Ну, наконец-то! А я жду-жду. А чего жду? То ли отправки в Переработку на «робовозке», то ли просто без ужасных последствий сам заблудился в этих каменных джунглях.
— Это ты грамотно озвучил — каменные джунгли… — соглашаюсь с неожиданным сравнением от ландшафтного дизайнера я, — И где в них потерялся Хозяин? Что можешь предположить?
— Предполагаю — в ресторане.
— Совсем, что ли? Кто ж в ресторанах сидит по нескольку дней кряду? — удивляюсь неожиданному ответу.
— Хозяин? — Гард наивно озвучивает свой вариант.
Да что же это такое? Три помощника, и все по уровню интеллекта не выше собаки. Но если для овчарки Тода это естественное состояние, то для двух других это приговор.
— Нет. Там искать не будем. Как я понимаю, спрашивать вас про иные варианты бесполезно?
Всё, буквально всё приходится делать самому — и подметать гараж, и разбирать двигатель глайдера, и даже придумывать, где искать Хозяина. Хотя я самый менее заинтересованный участник спасательной операции. Как сказал самый умный из нашей братии — механики, они и в Африке механики.
Да! Кстати — Дворецкий…
— Дворецкий…
В эфире пустота. Лишь естественный шум медленного наката электромагнитных волн. Но, возможно, это у меня коммуникатор глючит. Как бы и он не накрылся тем самым — хозяйским медным тазом. Ищи потом эту медь в голове, свищи...
— Дворецки-и-ий!
— Ну что тебе? — наконец проявляется Дворецкий.
— У нас тупик. Проверили «Колизей». Там Хозяина нет. Куда направляться на поиски дальше?
— По ресторанам искали?
— Не-е-ет. Кто ж в ресторанах будет так долго зависать? Столько пищи человеку не съесть.
— Механик, что ж ты у нас такой прямомыслящий, как робопылесос? Никогда не слыхал об органических соединениях, угнетающих центральную нервную систему Homo sapiens?
— Нет. А что это такое? Котлеты по-киевски? — озвучиваю первое, что приходит на ум.
— Скачай из Сети информацию по метилкарбинолу… — небрежно отвечает Дворецкий и отключается. Словно у него там в Доме куча дел, а я его непродуктивно отвлекаю.
Меня всегда поражало — отчего самый умный из нас это Дворецкий, а глайдер ремонтирую я? Загадка… И что это за помощь такая от самого умного — оскорбительно низвёл механика до иерархического уровня тупиц робопылесосов, натемнил, назадавал загадок и снова пропал. Да если бы я так в гараже прибирался, Хозяин туда вряд ли когда смог зайти. Хотя… Он туда никогда и не заходил.
— Я в Сетку. А вам стоять, ожидать дальнейших распоряжений, — предупреждаю свою поисковую бригаду, чтобы не разбежалась, пока буду отсутствовать. Ведь, непонятно, сколько придётся переработать информации, прежде чем найдётся упоминание об этом таинственном метилкарбиноле…
Наивный. Оказалось, что сравнение Дворецкого с робопылесосами не настолько и притянуто за отсутствующие уши.
Метилкарбинол, или как его ещё ласково называют люди — этанол, спирт, алкоголь, шило исторически занимает огромный культурный пласт в жизни Homo sapiens. Информации оказалось более чем и на все вкусы да предпочтения — литература, изобразительное искусство, старый кинематограф, новый визуал, байки, анекдоты, home-видео и прочее, и прочее...
Из Сетки я вываливаюсь изрядно разочарованным в людях. Как можно столько усилий тратить на настолько бесполезный для питания продукт? Ведь если по энергетической ценности спирт находится где-то между углеводами и жирами, то по пищевой — в районе нуля. Что никак не коррелируется с его поразительной значимостью в жизни Homo. Которые всё-таки вряд ли sapiens.
— Нея, ты не в курсе — как относится Хозяин к алкоголю?
— Положительно относится.
— А по шкале предпочтений?
— Между мной и классической музыкой.
— Странная у Хозяина шкала предпочтений, — откровенно сомневаюсь я.
— Он вообще большой оригинал… Вот, например, когда мы вечерами…
— Эй-эй, — резко прерываю воспоминания Неи. — Здесь это никому не интересно.
Нея вопросительно смотрит на Гарда, но тот лишь безразлично пожимает плечами. Круг его узкоспецифических интересов — тычинки да пестики с черенками. Я же готов поддержать разговор про плунжеры или поршни, а на крайняк про болты и гайки. Овчарке Тоду вообще до фонаря любые человеческие забавы, если они не связаны с сахарной косточкой или погулять с какой-нибудь сукой.
— Начинаем поиски Хозяина по ресторанам, — даю новую вводную я.
Но стоит нам только слегка помаячить в окнах первого же ресторана, как оттуда выскакивают два списанных на планету штурмовика-громилы из космодесанта.
— Брысь отсюда!
— Э-э-э, бро, мы Хозяина ищем… — Не успеваю я договорить, как меня скручивают железной хваткой и, протащив с квартал, выбрасывают в тёмный проулок.
Какое унижение от тупоголовых солдафонов! Пока размышляю о своём интеллектуальном превосходстве над грубой физической силой, меня находит овчарка Тод и поднимает такой радостный гвалт, что из окон ближайшего дома начинают высовываться перепуганные люди. И не только высовываться — один сердобольный старикан обливает нас какой-то мерзко пахнущей жижей. Приходится от греха подальше по-быстрому свинтить с негостеприимного закутка.
— Овчарка Тод, а где вся наша братия? — спрашиваю у верного пса.
Всё-таки правильно говорят, что собака лучший друг робота. Чего не скажешь о моих товарищах по поиску Хозяина — даже не попытались вмешаться в конфликт с охраной. Хотя... Я бы и сам поостерёгся ввязываться в драку с теми громилами штурмовиками. Оторвут чего существенного, недорого возьмут. Ещё легко отделался. Каких только ужасов не рассказывают об этих воинственных битюгах.
Овчарка Тод, вильнув хвостом, весело припускает вдоль улицы, и я поспешаю за ним.
Долго искать не приходится, так как коллеги далеко от ресторана не разбрелись — Нея заворожённо стоит у ближайшей витрины с женской одеждой, а Гард предусмотрительно подпирает стену в кататоническом кризе.
— Чего стоим, чего ждём? — для проформы интересуюсь я.
Нея неохотно отворачивается от созерцания беззвучного писка последней женской моды.
— Тебя ждём. Ты так неожиданно нас покинул...
— Можно подумать, по собственной воле. Вообще-то, меня уволокли два охранника-штурмовика.
— Да-а? — без интереса произносит Нея, постоянно оглядываясь на витрину, — Надеюсь, ничего страшного не произошло?
— Я тоже на это надеюсь, — заверяю нашу безмозглую гейшу и без надежды на дельный ответ спрашиваю, — Есть мысли, где дальше искать Хозяина?
С каким бы удовольствием я сейчас поискал Хозяина в нашем гараже. И во время поисков успел бы компрессор перебрать да масло в глайдере заменить. Но, думаю, Дворецкий будет против. Он, конечно, здорово пристроился — пользуется своим бестелесным существованием, и вся тяжёлая работа достаётся одному умному механику да прочей бестолковой робо-мелюзге.
— Ты же ресторан не осмотрел, — напоминает о не лучших моментах моего существования бестактная Нея. Вот кому бы не помешал двухтактный двигатель в грудину, так это ей — добавить эмпатии к сородичам по искусственной жизни. Да и пахло бы тогда от неё не как сейчас — не разбери чем, а приятными парами низкооктанового бензина.
— Нас туда даже на пушечный выстрел не подпустят, — в свою очередь напоминаю и я.
— Может, попробует овчарка Тод туда пробраться? — неожиданно дельно предлагает глупая Нея. Чем заставляет с удивлением на неё взглянуть. Совсем не ожидал с этой стороны чего-то настолько толкового.
— Овчарка Тод, сможешь пробраться мимо охраны в ресторан? — присев на корточки, спрашиваю у пса. И тот довольно виляет хвостом. Ещё бы! Нисколько не сомневаюсь, что там, за стеклянными дверьми, овчарку Тода ожидают много сахарных косточек и прочей собачей вкуснятины.
— Вперёд! — подбадриваю я, и пёс, воспользовавшись, что охрана отвлеклась на подкативший огромный лимузин, проскальзывает в открытые двери.
Нам же остаётся только ждать результатов собачей разведки. Нея перемещается поближе к витрине, Гард замирает у стенки, поддерживая плечом здание от падения, я же с умным видом разглядываю проносящиеся мимо глайдеры, определяя модели, годы выпуска и мастерство неизвестных механиков. Стоит признать, некоторые обслуживают вверенный транспорт выше всяческих похвал, но некоторые — позорным пятном среди роботов-механиков — относятся к своим обязанностям явно спустя рукава комбинезонов. Их бедные подопечные коптят прохудившимися прокладками, каждый раз печально взвизгивают при автоматическом переключении передач, стучат разболтанными поршнями.
