– Научились. Но и мы умеем искать. Особенно одиночек.
– Есть те, которые живут семьями, как хищные?
– Кланами. У таких обычно бывает предводитель и их сложнее выследить. – Влад помолчал немного. – Впрочем, те двое, к которым я привел тебя зимой несколько лет назад – как раз были частью клана. И все равно попались.
– Почему?
– Беспечность. И идиотизм. Ведь ясновидец знал, что я его заприметил. Знал, что буду следить. Но все равно оторвался от клана. И девчонку привел. Ей просто повезло, что ты оказалась такой...
– Какой?
– Мягкой. – Он крепче прижал меня к себе и вздохнул. – Хотя если бы ты не была сольвейгом, питаться все равно пришлось бы.
– Как они выживают? Как прячутся? В мире столько хищных, почему ясновидцы не вымерли, как вид? – спросила я, игнорируя слова Влада о моей слабости.
– Их гораздо больше. И они не умирают, Полина. Выпитый ясновидец все еще способен производить здоровых детей.
– Клан позволяет выпитым заводить детей? – удивилась я.
– Им запрещено прерывать беременность. Глупые законы, пережитки прошлого. Клан заботится о таких детях, если они появляются на свет. Но есть те, кто не хочет жить в клане. Анархисты вроде тебя. – Он усмехнулся и заправил прядь волос мне за ухо. – Поздно уже. Ты измучена. И если продолжишь допытываться, я тоже начну спрашивать. Например, о том, почему ты сегодня в таком состоянии...
Я решила не испытывать судьбу. Влад и так повел себя достойно – помог, вопросов не задавал. Да и если честно, я сама устала. Выдохлась. Нужно было поспать, а затем продолжить нелегкий путь к освобождению Киры.
Я закрыла глаза, уткнулась носом Владу в шею и отключила мысли. Понимала, что скоро придется снова пережить жгучую боль, а затем несколько дней ждать, пока пройдут волдыри на ладонях. Выгнать нали, впустить очередного – обычная схема.
Но не сейчас. Сейчас я сошла с тропы и не жалела об этом.
Наверное, чтобы сохранить силу, нужно поддаться слабости. В последние дни я чувствовала, что схожу с ума, но рядом с Владом это ощущение ушло, вновь появилась уверенность, а его кен избавил мою жилу от агонии. Будь между нами все по-другому, я, наверное, считала бы его лучшим вождем в мире. Заботливым, сильным, справедливым.
Но у нас все так, как есть. Проблемы никуда не делись, и завтра снова будет отчуждение и недоверие. И пусть. Сегодня я вывесила белый флаг. Война – это не только битвы. Дипломатия и переговоры иногда спасали много жизней. Сегодня спасли мою.
Возможно, скоро я верну дочь.
Должно быть, кен Влада и правда обладал особыми свойствами, но через два дня я восстановилась настолько, что смогла выгнать третьего нали без особых увечий. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о том, сколько мне еще предстоит сделать. Глеб молчал и гладил меня по голове, и, хоть он и был со мной, необъяснимое чувство одиночества поселилось внутри. Словно я одна, и никто никогда не сможет понять меня. А клеймо чокнутой закрепится за мной навсегда.
А тот вечер, как яркая головокружительная вспышка, не шел из головы. Сколько еще будет других – серых, промозглых вечеров, пропитанных тоской, когда я буду вспоминать те мгновения и жалеть, что все так быстро кончилось. Пусть мои чувства и пропитаны проклятием, но других нет. Дружба, верность, любовь к дочери – ничто из этого не кружит голову так, как запретные желания, которые иногда воплощаются в реальность.
Но на то они и запретные, что предполагают некую черту, переходить которую нельзя. А жаль. Наплевать бы на все и...
Четвертый нали не принес мне ничего, кроме разочарования. Флиртовать с малознакомым мужчиной в супермаркете оказалось занимательно, а ночью нали вошел в жилу, но особых изменений я не почувствовала. Возможно, потому что мысли были не о том.
Перед тем, как впустить пятого, я читала учебник по физике. Учеба – не мой конек, и в школе я сидела тихо на задних партах, усиленно все конспектировала и кое-как отвечала на уроках. В общем, на троечку этого хватало, а больше мне и не требовалось.
Через пять минут информация о джоулях, амперах и вольтах перестала восприниматься напрочь, но я заставила себя продержаться еще полчаса. После чего с гордостью мысленно окрестила себя героиней и легла спать.
А утром проснулась с болью в висках. Что только не лезло в голову – и таблица умножения, и устройство гидравлической системы, и сложные логарифмические уравнения. Только вот все это настолько перемешалось, что извлечь мало-мальскую выгоду из сумбурной каши представлялось сомнительным. Не говоря уже о том, чтобы превратить кусок металла в золото. Силу пятого нали явно переоценили.
Я прогнала его быстро – то ли он недостаточно сильно вцепился в жилу, то ли мое восстановление пошло быстрее.
С шестым пришлось повозиться. Я ж сразу стала красоткой. Смотрела на себя в зеркало и поверить не могла, что у меня такая офигенная внешность. Глазищи большие, голубые, как у героинь русских сказок. Аленушка вылитая! Только коса не русая, а пепельно-белая. И волосы необычного оттенка – девушки готовы платить бешеные деньги парикмахерам, чтобы добиться такого. И хорошо, что ростом не вышла – маленьких ведь любят.
– Хватит в зеркало пялиться – счастье свое проглядишь, – проворчал Глеб, отвлекая меня от созерцания собственной безупречности. – Обедать идем.
Я пригладила на удивление мягкие и шелковистые волосы, бросила еще один восхищенный взгляд на ослепительное отражение и поплелась на кухню.
– От шестого толку ноль, но если правда то, что говорят о седьмом – это можно использовать с пользой, – серьезно сказал Глеб, ставя передо мной тарелку с дымящимися пельменями.
Снова пельмени! Ненавижу. Уже поперед горла стоят. Надо взять себя в руки и приготовить нормальную еду. Котлет там накрутить. Хотя не уверена, что у Глеба есть мясорубка.
– Пользу?
– Только не говори, что у тебя нет соблазна узнать, что о тебе думают другие.
– Я и так это знаю. – Пожала плечами. – Хотя...
Соблазн был. Огромный, непреодолимый. Выяснить все для себя раз и навсегда, чтобы больше не мучиться. Ведь когда знаешь точно, обманывать себя труднее.
Но продержать в себе нали лишний день означает вновь подвергнуться опасности истощения.
– Ага, дилемма, – словно прочитав мои мысли, сказал Глеб. – Но ты можешь остановиться, подождать, пока накопишь достаточно, чтобы выдержать лишний день.
– Шутишь? Я и так вожусь слишком долго! Кира у охотника, забыл? Я не буду ждать. Сегодня же прогоню нали и впущу следующего. Интересно, что нужно, чтобы впустить седьмого?
Глеб пожал плечами.
– Возможно, узнать скрытую правду?
– Ага, ну и где я возьму скрытую правду? Вернее, тайн-то полно, только кто мне их расскажет?
– У меня есть секреты, о которых никто не знает. И с кем мне делиться, если не с тобой?
– Если ты имеешь в виду то, что ты поклялся не рассказывать, то лучше не надо.
Интересно, а что на самом деле будет, если нарушить клятву глубинным кеном? Если я нарушу, например? Вряд ли Тан отправит воскрешенных атли обратно на тот свет. Хотя рисковать я не собиралась – хватит мне и насущных проблем. Но в целом, если вдруг? Обрушится ли на мою голову гнев великих Первозданных? Или богов, создавших Первых? Или это просто клятва – слова, растворившиеся в воздухе?
Глеб ошибся. В отличие от остальных, седьмой нали пришел сам, без предварительных ритуалов.
Живот болел постоянно, и вставать с постели не хотелось.
– Ты как, держишься? – заботливо спросил Глеб и взял меня за руку.
А другой голос, похожий на голос друга, но более глухой и тихий произнес: «Только держись, Полевая! Потому что я боюсь за тебя».
Мысли. Это его мысли! Седьмой нали действительно позволяет...
– Ты сейчас там? – Глеб прислонил палец к виску. – В моей голове?
– Извини. – Я скорчила виноватую рожицу.
– Офигеть!
Я села на кровати, преодолевая усталость и нежелание двигаться. Нужно делать, что задумала. До конца осталось не так много. Я смогу.
– Не буду медлить, поеду к атли. Ты со мной?
– Нет. У меня дела в городе. Да и жутко как-то, когда ты у меня в мозгах копаешься.
– Не переживай, долго я нали не выдержу. К тому же я почти у финиша.
– Это меня и пугает, – пробубнил Глеб и крепко сжал мою руку.
У атли было шумно. Суетливо. И громко. Невыносимо громко – от такого количества мыслей вокруг болела голова и сосредоточиться оказалось невозможно.
В выходной в доме всегда много людей. Каждый о чем-то думает, мечтает, сожалеет. И если раньше все это оставалось для меня загадкой, то сегодня я буквально оглохла от чужих мыслей.
Юля – мама Димы – ужасно боялась за сына. Ее тревога растеклась по гостиной, а сама она взглядом коршуна следила за каждым движением мальчика. Заложница обстоятельств – вот кто она. Как и я.
Алина грустила, вытирая пыль с барной стойки. Влад не привык церемониться со своими женщинами. Я должна была чувствовать злорадство, но мне просто стало ее жаль. Ревность растворилась, словно ее и не было. Что толку ревновать того, кто тебе не принадлежит?
Громче всех думала Рита. Обняв себя за плечи, стояла у камина и мечтала о свадьбе. О венчании у очага, в свете ритуальных свечей, когда жених и невеста приносят клятвы хранить эту связь вечно и обмениваются кеном.
От этих мыслей я невольно вспыхнула. Вспомнился вечер у дома ясновидицы, переплетенные ладони и ваниль в моих венах. После венчания можно делать это хоть каждую ночь – проникать друг в друга, сходить с ума от принадлежности и желания...
Ага, конечно! И делить мужа еще с десятком жен. Нет уж спасибо, обойдусь!
– Ты вернулась или зашла в гости? – спросил Филипп, и я вздрогнула. Не слышала, как он подошел. Совсем нервишки шалят, хотя оно и не мудрено.
– Ищу Влада, – нервно улыбнулась я.
– Он был у себя, насколько я знаю, – безразлично ответил Филипп и отвел взгляд.
Только мысли не отведешь... Дикая зависть – бог мой, я даже не знала, что люди на такую способны – жила в его голове. Филипп не сдался, он выжидал. А еще он думал обо мне. Вернее, о нас. Пронзительно, ярко и в подробностях. Мне стало противно, ведь только что у камина моя сестра мечтала о свадьбе.
Нет, плохая идея – прийти в дом атли послушать мысли домочадцев. Нужно было выманить Влада, потому как вряд ли теперь я смогу отмыться от воспоминаний.
– Прекрати думать о глупостях! – прошипела я, оттолкнула Филиппа и почти бегом направилась наверх.
– Осторожнее! – раздраженно произнесла Лара, когда я налетела на нее из-за поворота. – Совсем уже?
– Извини.
«Дура», – подумала Лара.
– Дура, – сказала вслух.
Мысль эта, короткая и яркая, вопреки содержанию, обрадовала. Хоть кого-то я изучила хорошо.
– Я тебя обожаю! – улыбнулась я и постучала в дверь комнаты Влада.
Дистанция пройдена, но уверенности в том, что стоило ее проходить, так и не возникло. Слышать запретное не такое уж большое удовольствие. Иногда неведение – благо.
Иногда, но не в случае с Владом.
Дверь открылась, и недавние воспоминания ожили. В голове зашумело, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то в тот момент прочел мои мысли.
– Полина? – Влад удивленно приподнял светлую бровь. – Тебе снова понадобилась помощь?
От невинного вопроса я снова вспыхнула и наверняка покраснела.
– Нужно поговорить, – пробормотала, не глядя ему в глаза. – О Кире.
Он вздохнул и отошел в сторону, впуская меня внутрь.
Странное чувство возникает каждый раз, когда мы остаемся в этой комнате наедине. Словно у нас есть тайна – порочная, неприличная, но только наша – и от этого становится тепло внутри.
Я обняла себя за плечи, стараясь успокоиться. Нужно говорить – неважно о чем – а то утону.
– Я много думала о том, зачем Мишель похитил Киру. И каждое предположение было настолько нелепым и неправдоподобным, что отметалось сразу же.
Влад, казалось, ни о чем не думал. Или же ставил такую защиту от воздействия, что даже нали не мог пробить ее.
– Мишель древний, Полина. Ты убила его. Все очевидно – это месть.
– Тогда он бы просто убил ее в отместку. – Влад отвел глаза, и я прошептала: – Не смей предполагать! Он бы убил ее при нас, иначе какой смысл в мести? Я уверена, Кира жива. Мы должны найти ее.
«Ты себе представить не можешь, как я хочу найти ее. Прикончить охотника и Чернокнижника, а потом решить проблему драугра. И зажить спокойно, наконец!»
– Мы найдем ее, – сказал он мягко. – Ты совершенно вымотана. Может, расскажешь, что происходит?
– Зачем? – с вызовом спросила я. – Ты же со мной не делишься?
Он вздохнул.
– Все сложно... для тебя.
– Ты не знаешь меня! Ты понятия не имеешь, что происходит и что я могу выдержать.
Влад резко посерьезнел, взял за плечи и пристально посмотрел в глаза.
«Это не выдержишь. Сломаешься».
– Не стоит испытывать себя, Полина. Ты – атли, так позволь некоторые вопросы я решу сам. Как вождь. Быть атли – значит доверять.
– У нас вопрос доверия давно не стоит, – прошептала я.
– Тогда почему ты все еще здесь? Приходишь, задаешь вопросы, словно готова ухватиться за любую мелочь, чтобы меня обелить?
– Ты знаешь почему. Проклятие...
Он улыбнулся, погладил меня по щеке.
– Как твоя жизнь усложнилась бы, если бы его не было, не так ли? Труднее было бы себя оправдать.
– Мне незачем себя оправдывать, – прошептала я, задыхаясь от напряжения. – Я ничего плохого не сделала.
«Ты сделала меня слабым!»
– Уверена?
Не нужно было приходить. Не нужно было этого знать. Думала, будет легче, но стало только тяжелей. Душно и нечем дышать. И не оторвать взгляда от гипнотизирующих зеленых глаз.
– Мне нужно... к себе. – Я осторожно высвободилась и быстрыми шагами покинула комнату Влада.
Вошла в свою спальню, села на кровать и попыталась отдышаться. Сердце колотилось, в голове шумело, а мысли в панике разбежались, смешались в кашу, и ничего невозможно было разобрать.
«Ты сделала меня слабым...»
– Я ничего не делала, – строго сказала я и спрятала лицо в ладонях. – Ничего.
Глупый, глупый нали! Никакой от тебя пользы – один вред.
Я закрыла глаза, прижала руки к животу, направила кен прямо в жилу – обжигающий, смертельный для нали.
– Убирайся, – прошептала, едва сдерживая слезы. – Уходи. Не хочу тебя!
Я почти не чувствовала боли. Абстрагировалась от реальности, отключила сознание. Выгнать нали. Освободиться. Совсем чуть-чуть осталось. Соберись, Полина! Не время быть мягкой.
Откинулась на подушки, тяжело дыша. Изуродованные кеном ладони горели, живот разрывало от боли. Показалось, еще один нали – и я просто не выдержу. Не смогу его выгнать.
Устала. Надоело все.
Забыть бы этот день...
– Какого черта ты творишь?! – услышала со стороны двери голос Влада.
Медленно открыла глаза – он смотрел на меня со смесью страха и возмущения.
«Надо же было так глупо спалиться!» – подумала я и с шумом выдохнула.
Влад не сводил взгляда – пронизывающего, пристального. Ждущего ответа. Соврать не получится – придумывать что-то уже нет времени. Нужно было поразмыслить об этом раньше, но в квартире Глеба я чувствовала себя в безопасности. Да и в последнюю нашу встречу Влад не давил и не настаивал, чтобы я с ним откровенничала.
Но совсем другое – быть застуканной на горячем.
Я села на кровати и поморщилась. Аптечка была недалеко, в комоде, нужно промыть раны и наложить повязки. Сил не осталось даже на это.
– Есть те, которые живут семьями, как хищные?
– Кланами. У таких обычно бывает предводитель и их сложнее выследить. – Влад помолчал немного. – Впрочем, те двое, к которым я привел тебя зимой несколько лет назад – как раз были частью клана. И все равно попались.
– Почему?
– Беспечность. И идиотизм. Ведь ясновидец знал, что я его заприметил. Знал, что буду следить. Но все равно оторвался от клана. И девчонку привел. Ей просто повезло, что ты оказалась такой...
– Какой?
– Мягкой. – Он крепче прижал меня к себе и вздохнул. – Хотя если бы ты не была сольвейгом, питаться все равно пришлось бы.
– Как они выживают? Как прячутся? В мире столько хищных, почему ясновидцы не вымерли, как вид? – спросила я, игнорируя слова Влада о моей слабости.
– Их гораздо больше. И они не умирают, Полина. Выпитый ясновидец все еще способен производить здоровых детей.
– Клан позволяет выпитым заводить детей? – удивилась я.
– Им запрещено прерывать беременность. Глупые законы, пережитки прошлого. Клан заботится о таких детях, если они появляются на свет. Но есть те, кто не хочет жить в клане. Анархисты вроде тебя. – Он усмехнулся и заправил прядь волос мне за ухо. – Поздно уже. Ты измучена. И если продолжишь допытываться, я тоже начну спрашивать. Например, о том, почему ты сегодня в таком состоянии...
Я решила не испытывать судьбу. Влад и так повел себя достойно – помог, вопросов не задавал. Да и если честно, я сама устала. Выдохлась. Нужно было поспать, а затем продолжить нелегкий путь к освобождению Киры.
Я закрыла глаза, уткнулась носом Владу в шею и отключила мысли. Понимала, что скоро придется снова пережить жгучую боль, а затем несколько дней ждать, пока пройдут волдыри на ладонях. Выгнать нали, впустить очередного – обычная схема.
Но не сейчас. Сейчас я сошла с тропы и не жалела об этом.
Наверное, чтобы сохранить силу, нужно поддаться слабости. В последние дни я чувствовала, что схожу с ума, но рядом с Владом это ощущение ушло, вновь появилась уверенность, а его кен избавил мою жилу от агонии. Будь между нами все по-другому, я, наверное, считала бы его лучшим вождем в мире. Заботливым, сильным, справедливым.
Но у нас все так, как есть. Проблемы никуда не делись, и завтра снова будет отчуждение и недоверие. И пусть. Сегодня я вывесила белый флаг. Война – это не только битвы. Дипломатия и переговоры иногда спасали много жизней. Сегодня спасли мою.
Возможно, скоро я верну дочь.
Должно быть, кен Влада и правда обладал особыми свойствами, но через два дня я восстановилась настолько, что смогла выгнать третьего нали без особых увечий. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о том, сколько мне еще предстоит сделать. Глеб молчал и гладил меня по голове, и, хоть он и был со мной, необъяснимое чувство одиночества поселилось внутри. Словно я одна, и никто никогда не сможет понять меня. А клеймо чокнутой закрепится за мной навсегда.
А тот вечер, как яркая головокружительная вспышка, не шел из головы. Сколько еще будет других – серых, промозглых вечеров, пропитанных тоской, когда я буду вспоминать те мгновения и жалеть, что все так быстро кончилось. Пусть мои чувства и пропитаны проклятием, но других нет. Дружба, верность, любовь к дочери – ничто из этого не кружит голову так, как запретные желания, которые иногда воплощаются в реальность.
Но на то они и запретные, что предполагают некую черту, переходить которую нельзя. А жаль. Наплевать бы на все и...
Четвертый нали не принес мне ничего, кроме разочарования. Флиртовать с малознакомым мужчиной в супермаркете оказалось занимательно, а ночью нали вошел в жилу, но особых изменений я не почувствовала. Возможно, потому что мысли были не о том.
Перед тем, как впустить пятого, я читала учебник по физике. Учеба – не мой конек, и в школе я сидела тихо на задних партах, усиленно все конспектировала и кое-как отвечала на уроках. В общем, на троечку этого хватало, а больше мне и не требовалось.
Через пять минут информация о джоулях, амперах и вольтах перестала восприниматься напрочь, но я заставила себя продержаться еще полчаса. После чего с гордостью мысленно окрестила себя героиней и легла спать.
А утром проснулась с болью в висках. Что только не лезло в голову – и таблица умножения, и устройство гидравлической системы, и сложные логарифмические уравнения. Только вот все это настолько перемешалось, что извлечь мало-мальскую выгоду из сумбурной каши представлялось сомнительным. Не говоря уже о том, чтобы превратить кусок металла в золото. Силу пятого нали явно переоценили.
Я прогнала его быстро – то ли он недостаточно сильно вцепился в жилу, то ли мое восстановление пошло быстрее.
С шестым пришлось повозиться. Я ж сразу стала красоткой. Смотрела на себя в зеркало и поверить не могла, что у меня такая офигенная внешность. Глазищи большие, голубые, как у героинь русских сказок. Аленушка вылитая! Только коса не русая, а пепельно-белая. И волосы необычного оттенка – девушки готовы платить бешеные деньги парикмахерам, чтобы добиться такого. И хорошо, что ростом не вышла – маленьких ведь любят.
– Хватит в зеркало пялиться – счастье свое проглядишь, – проворчал Глеб, отвлекая меня от созерцания собственной безупречности. – Обедать идем.
Я пригладила на удивление мягкие и шелковистые волосы, бросила еще один восхищенный взгляд на ослепительное отражение и поплелась на кухню.
– От шестого толку ноль, но если правда то, что говорят о седьмом – это можно использовать с пользой, – серьезно сказал Глеб, ставя передо мной тарелку с дымящимися пельменями.
Снова пельмени! Ненавижу. Уже поперед горла стоят. Надо взять себя в руки и приготовить нормальную еду. Котлет там накрутить. Хотя не уверена, что у Глеба есть мясорубка.
– Пользу?
– Только не говори, что у тебя нет соблазна узнать, что о тебе думают другие.
– Я и так это знаю. – Пожала плечами. – Хотя...
Соблазн был. Огромный, непреодолимый. Выяснить все для себя раз и навсегда, чтобы больше не мучиться. Ведь когда знаешь точно, обманывать себя труднее.
Но продержать в себе нали лишний день означает вновь подвергнуться опасности истощения.
– Ага, дилемма, – словно прочитав мои мысли, сказал Глеб. – Но ты можешь остановиться, подождать, пока накопишь достаточно, чтобы выдержать лишний день.
– Шутишь? Я и так вожусь слишком долго! Кира у охотника, забыл? Я не буду ждать. Сегодня же прогоню нали и впущу следующего. Интересно, что нужно, чтобы впустить седьмого?
Глеб пожал плечами.
– Возможно, узнать скрытую правду?
– Ага, ну и где я возьму скрытую правду? Вернее, тайн-то полно, только кто мне их расскажет?
– У меня есть секреты, о которых никто не знает. И с кем мне делиться, если не с тобой?
– Если ты имеешь в виду то, что ты поклялся не рассказывать, то лучше не надо.
Интересно, а что на самом деле будет, если нарушить клятву глубинным кеном? Если я нарушу, например? Вряд ли Тан отправит воскрешенных атли обратно на тот свет. Хотя рисковать я не собиралась – хватит мне и насущных проблем. Но в целом, если вдруг? Обрушится ли на мою голову гнев великих Первозданных? Или богов, создавших Первых? Или это просто клятва – слова, растворившиеся в воздухе?
Глеб ошибся. В отличие от остальных, седьмой нали пришел сам, без предварительных ритуалов.
Живот болел постоянно, и вставать с постели не хотелось.
– Ты как, держишься? – заботливо спросил Глеб и взял меня за руку.
А другой голос, похожий на голос друга, но более глухой и тихий произнес: «Только держись, Полевая! Потому что я боюсь за тебя».
Мысли. Это его мысли! Седьмой нали действительно позволяет...
– Ты сейчас там? – Глеб прислонил палец к виску. – В моей голове?
– Извини. – Я скорчила виноватую рожицу.
– Офигеть!
Я села на кровати, преодолевая усталость и нежелание двигаться. Нужно делать, что задумала. До конца осталось не так много. Я смогу.
– Не буду медлить, поеду к атли. Ты со мной?
– Нет. У меня дела в городе. Да и жутко как-то, когда ты у меня в мозгах копаешься.
– Не переживай, долго я нали не выдержу. К тому же я почти у финиша.
– Это меня и пугает, – пробубнил Глеб и крепко сжал мою руку.
У атли было шумно. Суетливо. И громко. Невыносимо громко – от такого количества мыслей вокруг болела голова и сосредоточиться оказалось невозможно.
В выходной в доме всегда много людей. Каждый о чем-то думает, мечтает, сожалеет. И если раньше все это оставалось для меня загадкой, то сегодня я буквально оглохла от чужих мыслей.
Юля – мама Димы – ужасно боялась за сына. Ее тревога растеклась по гостиной, а сама она взглядом коршуна следила за каждым движением мальчика. Заложница обстоятельств – вот кто она. Как и я.
Алина грустила, вытирая пыль с барной стойки. Влад не привык церемониться со своими женщинами. Я должна была чувствовать злорадство, но мне просто стало ее жаль. Ревность растворилась, словно ее и не было. Что толку ревновать того, кто тебе не принадлежит?
Громче всех думала Рита. Обняв себя за плечи, стояла у камина и мечтала о свадьбе. О венчании у очага, в свете ритуальных свечей, когда жених и невеста приносят клятвы хранить эту связь вечно и обмениваются кеном.
От этих мыслей я невольно вспыхнула. Вспомнился вечер у дома ясновидицы, переплетенные ладони и ваниль в моих венах. После венчания можно делать это хоть каждую ночь – проникать друг в друга, сходить с ума от принадлежности и желания...
Ага, конечно! И делить мужа еще с десятком жен. Нет уж спасибо, обойдусь!
– Ты вернулась или зашла в гости? – спросил Филипп, и я вздрогнула. Не слышала, как он подошел. Совсем нервишки шалят, хотя оно и не мудрено.
– Ищу Влада, – нервно улыбнулась я.
– Он был у себя, насколько я знаю, – безразлично ответил Филипп и отвел взгляд.
Только мысли не отведешь... Дикая зависть – бог мой, я даже не знала, что люди на такую способны – жила в его голове. Филипп не сдался, он выжидал. А еще он думал обо мне. Вернее, о нас. Пронзительно, ярко и в подробностях. Мне стало противно, ведь только что у камина моя сестра мечтала о свадьбе.
Нет, плохая идея – прийти в дом атли послушать мысли домочадцев. Нужно было выманить Влада, потому как вряд ли теперь я смогу отмыться от воспоминаний.
– Прекрати думать о глупостях! – прошипела я, оттолкнула Филиппа и почти бегом направилась наверх.
– Осторожнее! – раздраженно произнесла Лара, когда я налетела на нее из-за поворота. – Совсем уже?
– Извини.
«Дура», – подумала Лара.
– Дура, – сказала вслух.
Мысль эта, короткая и яркая, вопреки содержанию, обрадовала. Хоть кого-то я изучила хорошо.
– Я тебя обожаю! – улыбнулась я и постучала в дверь комнаты Влада.
Дистанция пройдена, но уверенности в том, что стоило ее проходить, так и не возникло. Слышать запретное не такое уж большое удовольствие. Иногда неведение – благо.
Иногда, но не в случае с Владом.
Дверь открылась, и недавние воспоминания ожили. В голове зашумело, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то в тот момент прочел мои мысли.
– Полина? – Влад удивленно приподнял светлую бровь. – Тебе снова понадобилась помощь?
От невинного вопроса я снова вспыхнула и наверняка покраснела.
– Нужно поговорить, – пробормотала, не глядя ему в глаза. – О Кире.
Он вздохнул и отошел в сторону, впуская меня внутрь.
Странное чувство возникает каждый раз, когда мы остаемся в этой комнате наедине. Словно у нас есть тайна – порочная, неприличная, но только наша – и от этого становится тепло внутри.
Я обняла себя за плечи, стараясь успокоиться. Нужно говорить – неважно о чем – а то утону.
– Я много думала о том, зачем Мишель похитил Киру. И каждое предположение было настолько нелепым и неправдоподобным, что отметалось сразу же.
Влад, казалось, ни о чем не думал. Или же ставил такую защиту от воздействия, что даже нали не мог пробить ее.
– Мишель древний, Полина. Ты убила его. Все очевидно – это месть.
– Тогда он бы просто убил ее в отместку. – Влад отвел глаза, и я прошептала: – Не смей предполагать! Он бы убил ее при нас, иначе какой смысл в мести? Я уверена, Кира жива. Мы должны найти ее.
«Ты себе представить не можешь, как я хочу найти ее. Прикончить охотника и Чернокнижника, а потом решить проблему драугра. И зажить спокойно, наконец!»
– Мы найдем ее, – сказал он мягко. – Ты совершенно вымотана. Может, расскажешь, что происходит?
– Зачем? – с вызовом спросила я. – Ты же со мной не делишься?
Он вздохнул.
– Все сложно... для тебя.
– Ты не знаешь меня! Ты понятия не имеешь, что происходит и что я могу выдержать.
Влад резко посерьезнел, взял за плечи и пристально посмотрел в глаза.
«Это не выдержишь. Сломаешься».
– Не стоит испытывать себя, Полина. Ты – атли, так позволь некоторые вопросы я решу сам. Как вождь. Быть атли – значит доверять.
– У нас вопрос доверия давно не стоит, – прошептала я.
– Тогда почему ты все еще здесь? Приходишь, задаешь вопросы, словно готова ухватиться за любую мелочь, чтобы меня обелить?
– Ты знаешь почему. Проклятие...
Он улыбнулся, погладил меня по щеке.
– Как твоя жизнь усложнилась бы, если бы его не было, не так ли? Труднее было бы себя оправдать.
– Мне незачем себя оправдывать, – прошептала я, задыхаясь от напряжения. – Я ничего плохого не сделала.
«Ты сделала меня слабым!»
– Уверена?
Не нужно было приходить. Не нужно было этого знать. Думала, будет легче, но стало только тяжелей. Душно и нечем дышать. И не оторвать взгляда от гипнотизирующих зеленых глаз.
– Мне нужно... к себе. – Я осторожно высвободилась и быстрыми шагами покинула комнату Влада.
Вошла в свою спальню, села на кровать и попыталась отдышаться. Сердце колотилось, в голове шумело, а мысли в панике разбежались, смешались в кашу, и ничего невозможно было разобрать.
«Ты сделала меня слабым...»
– Я ничего не делала, – строго сказала я и спрятала лицо в ладонях. – Ничего.
Глупый, глупый нали! Никакой от тебя пользы – один вред.
Я закрыла глаза, прижала руки к животу, направила кен прямо в жилу – обжигающий, смертельный для нали.
– Убирайся, – прошептала, едва сдерживая слезы. – Уходи. Не хочу тебя!
Я почти не чувствовала боли. Абстрагировалась от реальности, отключила сознание. Выгнать нали. Освободиться. Совсем чуть-чуть осталось. Соберись, Полина! Не время быть мягкой.
Откинулась на подушки, тяжело дыша. Изуродованные кеном ладони горели, живот разрывало от боли. Показалось, еще один нали – и я просто не выдержу. Не смогу его выгнать.
Устала. Надоело все.
Забыть бы этот день...
– Какого черта ты творишь?! – услышала со стороны двери голос Влада.
Медленно открыла глаза – он смотрел на меня со смесью страха и возмущения.
«Надо же было так глупо спалиться!» – подумала я и с шумом выдохнула.
Влад не сводил взгляда – пронизывающего, пристального. Ждущего ответа. Соврать не получится – придумывать что-то уже нет времени. Нужно было поразмыслить об этом раньше, но в квартире Глеба я чувствовала себя в безопасности. Да и в последнюю нашу встречу Влад не давил и не настаивал, чтобы я с ним откровенничала.
Но совсем другое – быть застуканной на горячем.
Я села на кровати и поморщилась. Аптечка была недалеко, в комоде, нужно промыть раны и наложить повязки. Сил не осталось даже на это.
