— Выходим, — скомандовал Яков.
Они стояли у трехэтажного здания, где, как помнила Ада, жил поляк. Ни в одном окне не было света, все жильцы уже спали. Ада и Яков вошли в подъезд, поднялись пешком на второй этаж, где Деметр постучал в облезшую дверь. Прошло несколько томительных минут, прежде чем за ней послышались шаркающие шаги, и заспанный голос поинтересовался:
— Кто там?
— Чужие здесь не ходят, — ответил Деметр.
Видимо, это был пароль, потому что дверь резко распахнулась, и на пороге появился Пшебжинский в одних пижамных штанах.
— Яков, Ада? – изумленно уставился он на неожиданную парочку.
— Доброй ночи, Ян, — вежливо сказал Деметр. – Сегодня мы все ночуем здесь. Потом расскажем, что и как.
— Да, конечно, — Ян посторонился, впуская их в квартиру. – Ада… ты… в порядке?
— Нет, — коротко ответила девушка.
Деметр по-хозяйски осмотрел квартирку.
— Уступи Аде кровать, Пшебжинский, а мы с тобой поспим в гостиной на диване.
— Конечно, — Ян кинулся в спальню, и оттуда последовательно вылетели сначала подушка, затем одеяло и наконец простыня. Видимо, Пшебжинский перестилал постель.
Деметр подобрал выкинутые вещи, сложил на диван и сел рядом с ними, закрыв лицо руками. Ада так и стояла у двери. Посидев некоторое время согнувшись, Яков выпрямился.
— Идите спать, мисс Гордон, – устало сказал он. – Все разговоры утром.
И Ада послушно пошла в комнату и легла, не раздеваясь, на кровать. Она думала, что не сможет и глаза закрыть, но вскоре уже спала, не слыша, как беседовали в комнате мужчины. Впрочем, даже если бы она и услышала разговор, то не поняла бы ни слова: они говорили по-польски.
Деметр коротко изложил Яну все, что узнал от Ады, и Пшебжинский с приоткрытым ртом сидел теперь на стуле, пытаясь осознать масштабы катастрофы. По всему выходило, что их раскрыли, и миссия по поиску артефактов и документов Великого Судьи провалена. Но смириться с этим поляк никак не хотел. Именно эти артефакты могли помочь найти вампиров и уничтожить их. Даже тех, кто зажился на этом свете лишнюю тысячу, а то и полторы тысячи лет.
— И что теперь? Уезжать? Бежать?! – возмущенно выкрикнул он.
— Тише, разбудишь мисс Гордон, — оборвал его Яков. – Нет, конечно. Но сменить место жительства придется. И не только мне и тебе, но и девице этой, черт бы ее побрал.
— Но она разгадала…
Деметр отмахнулся от поляка, как от назойливой мухи:
— Что бы она там ни разгадала, вмешивать ее ты не имел права. Но об этом мы уже говорили. Теперь надо думать, как ее защитить. В отличие от нас с тобой, она перед вампирами совсем беззащитна. Ни амулетов, ни знаний. А впихнуть в нее опыт сотен лет за полтора часа я точно не смогу. Тебе-то вон я уже полтора года пытаюсь ум в голову вложить, и как-то не очень получается.
Ян сник. Яков был прав — Пшебжинский рвался в бой, отказываясь изучить сначала как следует своих врагов. Когда-то ему казалось, что для победы достаточно будет вонзить осиновый кол в сердце упыря. Деметру пришлось продемонстрировать ему наглядно, что могут вампиры, насколько они сильнее людей, и как мало значат осина, серебро или пресловутый чеснок. Ян знал только стереотипы и народные приметы, а реальность оказалась куда сложнее.
— Но что-то делать надо, — тихо сказал он. – Я могу отдать Аде свой защитный амулет. Он, по крайней мере, даст ей шанс…
— Умереть, – закончил Деметр. – Твой амулет настроен на тебя, на твою кровь и ауру, для нее он будет бесполезен. Перестраивать я не умею, а специалист далеко. В общем, пока надо сделать так, чтобы мисс Гордон постоянно была под чьим-то присмотром.
И тут Яну в голову пришла блестящая, как ему показалось, идея. Ведь Ада говорила, что знакома с профессором Уайтом, и тот сейчас как раз в Риме, и они с Адой спасли его от нападения одного из орденских. А еще Александр Уайт знал про Орден, и, возможно, даже был одним из высоких чинов в нем, хоть и отрицал свою причастность. И он говорил, что мог бы быть полезен. Вот его-то и стоило попросить приглядеть за Адой.
Все это он тут же выложил Деметру. Тот задумчиво провел пальцами по кромке стола.
— Уайт… да, целая династия, помню. Английские ученые, самого первого тоже звали Александром, а его сына — Джеймсом. У них традиция такая: сыновей в честь дедов называть. Вот и идут поочередно то одни, то другие. Семейная традиция. При такой богатой истории рода он и впрямь может быть последователем Ордена. Или кто-то из его родни.
Ян кивал в ответ на каждое слово. Сам он знал о том, кто такой Александр Уайт, только то, что ему рассказывала мисс Гордон. И в очередной раз Пшебжинский восхитился Деметром: его цепкой памятью и осведомленностью.
— Ты знаешь, как найти этого профессора? – спросил Яков.
Поляк кивнул:
— Он ходит изучать документы в ту же библиотеку, где мы встретились с А… с мисс Гордон. Завтра я пойду туда и найду его.
— Хорошо. А теперь расскажи мне подробнее о том, как вы его спасали.
Ян изложил и эту историю, не забыв упомянуть о том, что сначала посчитал Уайта вампиром. Деметра это развеселило:
— Нас с тобой тоже кто-то может ими посчитать, — заметил он. – Мы более ловкие и сильные, чем большинство людей, умеем применять артефакты и пользуемся зельями.
— Предпочитаю считать их лекарственными сборами и медикаментами, — Яна передернуло при воспоминании о том, как он однажды попал в лабораторию химика, который делал настои для Ордена. Зрелище и запахи были не для слабонервных. Да и сильных духом людей, к каковым Пшебжинский себя тоже причислял, они ошеломляли.
Деметр ухмыльнулся:
— Да, ты боевик до мозга костей. Впрочем, как и я. Я бы тоже предпочел открытую драку, а не копание в артефактах, документах и пыльных гробах. Но Орден решил, что сейчас мы будем нужнее здесь. Идем спать, Ян. Утро вечера мудренее, как говорят у меня на родине.
Последние слова он произнес по-русски, но Ян понял. Русский язык он немного знал, потому что в институте, где он учился до того, как погибли родители, хватало студентов из России — детей эмигрантов. И даже его лучший друг, Павел, был родом из маленького городка Ярославль, расположенного где-то под Москвой. Пшебжинский вздохнул. Наверняка Павел искал его, беспокоился, а он даже не мог написать ему письмо.
Тем временем Деметр застелил диван, покосился на поляка, сидевшего с обреченным видом на стуле, подошел, встряхнул его за плечо:
— Ложись, я сказал. Диван тебе застелен.
— А ты?
— Я на полу посплю, у тебя тут не холодно. Пойдем, поможешь.
Они вышли из дома к машине, которую Яков припарковал неподалеку. Деметр вытащил с заднего сидения столик, извлек из багажника матрас и сумку с какими-то вещами.
— НЗ, — коротко пояснил он. – Неприкосновенный запас. На всякий непредвиденный случай. Такой, как сейчас
— Ты все свои вещи в машине возишь? – изумился Ян.
— Конечно, нет. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, — наставительно заметил Деметр, передавая Пшебжинскому матрас. – Но кое-что — да, должно быть всегда под рукой. Эх, вампирам куда проще, у них схроны есть.
— Что это такое? – спросил, пыхтя, Ян, нагруженный матрасом.
— Представь, что у тебя где-то в Гданьске стоит большой шкаф, а в нем несколько полок. Одну из них ты магическим образом делаешь схроном, и с тех пор можешь достать или положить предметы на эту полку из любого места мира. Ну, возможно, там еще расстояние роль играет. Но, говорят, чем старше вампир, тем больше расстояние, с которого он может дотянуться до своего схрона.
— Повезло им, — Ян дотащил матрас до квартиры и уронил его на пол в комнате.
Деметр поставил столик в угол у окна, прикрыл его свисающей шторой.
— Ничего, зато у нас есть чувства, которых у них нет. По-моему, возможность чувствовать намного ценнее какой-то полки в шкафу, — ответил он, кидая на матрас простыню, подушку и плед. – Я пошел в ванную, а ты ложись. Утро скоро.
В тоже самое время, когда представители Ордена и примкнувшая к ним мисс Гордон разгадывали загадки и отдыхали, на другом конце Рима, в Париоли — одном из самых дорогих районов итальянской столицы — беседовали двое мужчин. Высокий брюнет в костюме-тройке раздраженно вышагивал по богато обставленной комнате, не замечая ни ценного персидского ковра под ногами, ни золоченых кресел, ни драгоценного столика, а рыжеватый молодой человек в потертых ботинках, выглядевший неуместно в этих роскошных апартаментах, покачивал в пальцах бокал вина.
— Успокойся уже, Рикардо, — насмешливо сказал он. – Сейчас исправить что-то невозможно. Он уже здесь, и твоя попытка напугать, кажется, только подзадорила его.
Рикардо бросился в кресло, закрыл рукой лицо:
— Не надо на мне свои способности применять, — рыкнул он. – Я вполне способен распознать воздействие, Вернер!
Названный Вернером ухмыльнулся:
— Если б я не захотел, ты бы и не заметил. Но дело не в этом. Ты серьезно считаешь, что он прибыл специально, чтобы помешать нашему плану?
Брюнет кивнул, сел ровно, поправил галстук.
— Просто так он бы сюда не приехал. Исторические изыскания – это просто отговорки.
Его собеседник отпил из бокала, поставил его на столик.
— Хорошо, допустим. Но твой план уже не сработал. Зато ты привлек его внимание к Ордену. Теперь он землю носом рыть будет, но найдет того, кто пытался его убить. Ты же знаешь Уайта, он не остановится, пока не докопается до истины.
Рикардо вздохнул:
— Я не думал, что этот парень окажется настолько бесполезным. В конце концов, в Ордене учат убивать разных противников. А тут…
— А тут подоспела непредвиденная подмога. Кстати, ты пробил, кто эта парочка?
Брюнет поморщился:
— Она — какая-то студентка-историчка или археолог-практикантка из Оксфорда, а он вообще беженец из Польши, случайными заработками перебивается. Никакого отношения к Александру Уайту или к политике они не имеют.
Вернер покачал головой:
— Ты просто дурак, я уже жалею, что связался с тобой, Рик Альбьери. Если бы не твои способности, я бы сегодня же прервал наш договор.
Он подался вперед, его глаза вспыхнули недобрым светом, и Рикардо невольно отшатнулся, ударившись головой о спинку кресла.
— Она – историк и археолог, Уайт – историк и археолог. С чего ты взял, что они не знакомы? Может быть, вся эта история с археологией — только прикрытие! И она входит в его группу!
— Я могу это проверить, — дрожащим голосом выдавил Рикардо, — я найду ее и… прочитаю…
— Да, именно это ты и сделаешь! А мы пока попробуем еще один способ убрать Александра Уайта из Рима.
Об Александре Уайте говорили сейчас и на другом конце итальянской столицы – в Торриколе. Здесь не было ни ковров, ни кресел, ни стола. Одинокий колченогий стул украшал собой человек, руки которого были прикручены к спинке стула веревкой. Если бы профессор или Ада с Яном оказались в этой довольно неприглядной комнате, возможно, они бы наверняка типа, напавшего на Уайта с обсидиановым ножом. Голова несостоявшегося убийцы мотнулась от удара. Немолодой мужчина в кожаной куртке потер костяшки сжатого кулака.
— Тебе добавить? – угрожающе спросил он. – Еще раз – зачем ты напал на профессора Уайта? Ты не только подставил нашу группу, ты еще и потерял ценные артефакты. И теперь заявляешь, что ничего не знаешь?
— Клянусь, я не говорил ему ничего ни про Орден, ни про наше задание, — с трудом выдавил привязанный.
Из его губ сочилась кровь, под глазом наливался синяк.
— Я притворился, что потерял сознание, — выдавил он. – Но он… он знал про Орден, про мою татуировку. И тот, второй, молодой мужчина, кажется русский или чех… тоже знал…
— Почему ты решил, что он чех или русский?
— Акцент… он говорил с акцентом по-английски… Данте, ради бога, ради всего святого, я не знаю, почему напал…
Данте криво усмехнулся:
— Теперь это уже неважно. Ты провалился, Артуро. И больше не работаешь с нами.
Артуро дернулся, вскинул голову, в глазах его пылала ненависть. Он рванулся в веревках:
— Ты собрался убить меня, Данте? Не выйдет! Я сумею противостоять тебе!
Он выкрутил руку из веревок, рванулся вперед, но Данте ударил его по ногам, и Артуро рухнул на пол вместе со стулом. Данте еще раз от души врезал ему ботинком по ребрам, презрительно сплюнул.
— Ты еще больший идиот, чем я думал, – сказал он. – Нет, я не убью тебя. Сумеешь освободиться — как я посмотрю, ты в этом мастак, — можешь ехать домой. Считай, что я тебя отстранил. Компенсации не будет.
Данте вышел из комнаты, дверь за ним захлопнулась. Артуро грязно выругался и принялся выпутываться из веревок. Командир ошибался, говоря, что он может просто уехать. Теперь у Артуро было важное дело: найти того типа, который его так подставил. Он соврал Данте. Артуро, наемник Ордена, профессиональный убийца и знаток вампирских секретов, отлично помнил, как к нему подошел незнакомый человек… нет, вампир… и отдал приказ, которому он не смог сопротивляться. Ведь некоторым достаточно одной капли крови, чтобы человек или Дитя Ночи подчинились любому его приказу. Приказ был однозначным: убить профессора Александра Уайта. И не вина Артуро, что ему помешали.
Он отбросил в сторону веревки, вытер с лица кровь. Пару дней придется перекантоваться в одном убежище, о котором его товарищи не знали, а потом… потом охотник на вампиров выйдет на охоту.
В то же самое время многажды упомянутый профессор Уайт сидел в ресторане своего отеля и ужинал в приятной компании старого друга. Лоренцо Медичи, имевший самое прямое отношение к легендарному итальянскому семейству, сидел напротив него, отдавая должное терпкому вину и отлично приготовленному мясу, и слушал о невероятных приключениях Александра Уайта в Риме.
— Удивительные совпадения, — подвел он итог, касаясь своим бокалом бокала приятеля. – Но не уверен, что все это взаимосвязано. Хоть я и не какой-нибудь частный детектив, вроде Шерлока Холмса или падре Брауна, но мне приходилось заниматься расследованиями…
— Лоре, прекрати строить фразы так, как будто мы беседуем в английском парламенте, — перебил его Александр. – Я прекрасно знаю, с какими расследованиями тебе приходилось сталкиваться за семьсот с лишним лет.
Медичи расхохотался, показывая идеальные белоснежные зубы.
— Конечно, ты же историк, — весело отметил он. – Ты мои деяния описывал в учебниках и научных статьях.
Уайт недовольно поморщился:
— Прекрати изображать полковую лошадь. Это не смешно, Лоренцо.
Друг оборвал смех, подался вперед, навалившись грудью на стол:
— Не смешно, но и делать трагедию не вижу смысла. Я понял бы, если бы Орден охотился за мной. Я и приехал в Рим по следам их группы. Они убили двоих наших в Барселоне. Мы сумели задержать одного орденца, Князь лично его допросил, и ответы нам очень не понравились. Они готовят что-то серьезное, Алессандро. И мне необходимо их найти. Всех.
— Еще скажи, что ты, как образцовый вампир, намерен их всех убить, — усмехнулся профессор Уайт.
— Так я он и есть, — улыбнулся ему в ответ Лоренцо.
Александр отсалютовал ему бокалом и откинулся на стуле, изучая невозмутимое лицо старого друга. Точеные черты, тонкий породистый нос, черные волосы, вьющаяся по лбу прядь. Карие глаза смотрят то насмешливо, то серьезно.
— Иногда мне кажется, что Боттичелли писал знаменитый портрет Джулиано^Имеется в виду «Портрет Джулиано Медичи», написанный Сандро Боттичелли предположительно в конце 1470-х годов.
Они стояли у трехэтажного здания, где, как помнила Ада, жил поляк. Ни в одном окне не было света, все жильцы уже спали. Ада и Яков вошли в подъезд, поднялись пешком на второй этаж, где Деметр постучал в облезшую дверь. Прошло несколько томительных минут, прежде чем за ней послышались шаркающие шаги, и заспанный голос поинтересовался:
— Кто там?
— Чужие здесь не ходят, — ответил Деметр.
Видимо, это был пароль, потому что дверь резко распахнулась, и на пороге появился Пшебжинский в одних пижамных штанах.
— Яков, Ада? – изумленно уставился он на неожиданную парочку.
— Доброй ночи, Ян, — вежливо сказал Деметр. – Сегодня мы все ночуем здесь. Потом расскажем, что и как.
— Да, конечно, — Ян посторонился, впуская их в квартиру. – Ада… ты… в порядке?
— Нет, — коротко ответила девушка.
Деметр по-хозяйски осмотрел квартирку.
— Уступи Аде кровать, Пшебжинский, а мы с тобой поспим в гостиной на диване.
— Конечно, — Ян кинулся в спальню, и оттуда последовательно вылетели сначала подушка, затем одеяло и наконец простыня. Видимо, Пшебжинский перестилал постель.
Деметр подобрал выкинутые вещи, сложил на диван и сел рядом с ними, закрыв лицо руками. Ада так и стояла у двери. Посидев некоторое время согнувшись, Яков выпрямился.
— Идите спать, мисс Гордон, – устало сказал он. – Все разговоры утром.
И Ада послушно пошла в комнату и легла, не раздеваясь, на кровать. Она думала, что не сможет и глаза закрыть, но вскоре уже спала, не слыша, как беседовали в комнате мужчины. Впрочем, даже если бы она и услышала разговор, то не поняла бы ни слова: они говорили по-польски.
Деметр коротко изложил Яну все, что узнал от Ады, и Пшебжинский с приоткрытым ртом сидел теперь на стуле, пытаясь осознать масштабы катастрофы. По всему выходило, что их раскрыли, и миссия по поиску артефактов и документов Великого Судьи провалена. Но смириться с этим поляк никак не хотел. Именно эти артефакты могли помочь найти вампиров и уничтожить их. Даже тех, кто зажился на этом свете лишнюю тысячу, а то и полторы тысячи лет.
— И что теперь? Уезжать? Бежать?! – возмущенно выкрикнул он.
— Тише, разбудишь мисс Гордон, — оборвал его Яков. – Нет, конечно. Но сменить место жительства придется. И не только мне и тебе, но и девице этой, черт бы ее побрал.
— Но она разгадала…
Деметр отмахнулся от поляка, как от назойливой мухи:
— Что бы она там ни разгадала, вмешивать ее ты не имел права. Но об этом мы уже говорили. Теперь надо думать, как ее защитить. В отличие от нас с тобой, она перед вампирами совсем беззащитна. Ни амулетов, ни знаний. А впихнуть в нее опыт сотен лет за полтора часа я точно не смогу. Тебе-то вон я уже полтора года пытаюсь ум в голову вложить, и как-то не очень получается.
Ян сник. Яков был прав — Пшебжинский рвался в бой, отказываясь изучить сначала как следует своих врагов. Когда-то ему казалось, что для победы достаточно будет вонзить осиновый кол в сердце упыря. Деметру пришлось продемонстрировать ему наглядно, что могут вампиры, насколько они сильнее людей, и как мало значат осина, серебро или пресловутый чеснок. Ян знал только стереотипы и народные приметы, а реальность оказалась куда сложнее.
— Но что-то делать надо, — тихо сказал он. – Я могу отдать Аде свой защитный амулет. Он, по крайней мере, даст ей шанс…
— Умереть, – закончил Деметр. – Твой амулет настроен на тебя, на твою кровь и ауру, для нее он будет бесполезен. Перестраивать я не умею, а специалист далеко. В общем, пока надо сделать так, чтобы мисс Гордон постоянно была под чьим-то присмотром.
И тут Яну в голову пришла блестящая, как ему показалось, идея. Ведь Ада говорила, что знакома с профессором Уайтом, и тот сейчас как раз в Риме, и они с Адой спасли его от нападения одного из орденских. А еще Александр Уайт знал про Орден, и, возможно, даже был одним из высоких чинов в нем, хоть и отрицал свою причастность. И он говорил, что мог бы быть полезен. Вот его-то и стоило попросить приглядеть за Адой.
Все это он тут же выложил Деметру. Тот задумчиво провел пальцами по кромке стола.
— Уайт… да, целая династия, помню. Английские ученые, самого первого тоже звали Александром, а его сына — Джеймсом. У них традиция такая: сыновей в честь дедов называть. Вот и идут поочередно то одни, то другие. Семейная традиция. При такой богатой истории рода он и впрямь может быть последователем Ордена. Или кто-то из его родни.
Ян кивал в ответ на каждое слово. Сам он знал о том, кто такой Александр Уайт, только то, что ему рассказывала мисс Гордон. И в очередной раз Пшебжинский восхитился Деметром: его цепкой памятью и осведомленностью.
— Ты знаешь, как найти этого профессора? – спросил Яков.
Поляк кивнул:
— Он ходит изучать документы в ту же библиотеку, где мы встретились с А… с мисс Гордон. Завтра я пойду туда и найду его.
— Хорошо. А теперь расскажи мне подробнее о том, как вы его спасали.
Ян изложил и эту историю, не забыв упомянуть о том, что сначала посчитал Уайта вампиром. Деметра это развеселило:
— Нас с тобой тоже кто-то может ими посчитать, — заметил он. – Мы более ловкие и сильные, чем большинство людей, умеем применять артефакты и пользуемся зельями.
— Предпочитаю считать их лекарственными сборами и медикаментами, — Яна передернуло при воспоминании о том, как он однажды попал в лабораторию химика, который делал настои для Ордена. Зрелище и запахи были не для слабонервных. Да и сильных духом людей, к каковым Пшебжинский себя тоже причислял, они ошеломляли.
Деметр ухмыльнулся:
— Да, ты боевик до мозга костей. Впрочем, как и я. Я бы тоже предпочел открытую драку, а не копание в артефактах, документах и пыльных гробах. Но Орден решил, что сейчас мы будем нужнее здесь. Идем спать, Ян. Утро вечера мудренее, как говорят у меня на родине.
Последние слова он произнес по-русски, но Ян понял. Русский язык он немного знал, потому что в институте, где он учился до того, как погибли родители, хватало студентов из России — детей эмигрантов. И даже его лучший друг, Павел, был родом из маленького городка Ярославль, расположенного где-то под Москвой. Пшебжинский вздохнул. Наверняка Павел искал его, беспокоился, а он даже не мог написать ему письмо.
Тем временем Деметр застелил диван, покосился на поляка, сидевшего с обреченным видом на стуле, подошел, встряхнул его за плечо:
— Ложись, я сказал. Диван тебе застелен.
— А ты?
— Я на полу посплю, у тебя тут не холодно. Пойдем, поможешь.
Они вышли из дома к машине, которую Яков припарковал неподалеку. Деметр вытащил с заднего сидения столик, извлек из багажника матрас и сумку с какими-то вещами.
— НЗ, — коротко пояснил он. – Неприкосновенный запас. На всякий непредвиденный случай. Такой, как сейчас
— Ты все свои вещи в машине возишь? – изумился Ян.
— Конечно, нет. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, — наставительно заметил Деметр, передавая Пшебжинскому матрас. – Но кое-что — да, должно быть всегда под рукой. Эх, вампирам куда проще, у них схроны есть.
— Что это такое? – спросил, пыхтя, Ян, нагруженный матрасом.
— Представь, что у тебя где-то в Гданьске стоит большой шкаф, а в нем несколько полок. Одну из них ты магическим образом делаешь схроном, и с тех пор можешь достать или положить предметы на эту полку из любого места мира. Ну, возможно, там еще расстояние роль играет. Но, говорят, чем старше вампир, тем больше расстояние, с которого он может дотянуться до своего схрона.
— Повезло им, — Ян дотащил матрас до квартиры и уронил его на пол в комнате.
Деметр поставил столик в угол у окна, прикрыл его свисающей шторой.
— Ничего, зато у нас есть чувства, которых у них нет. По-моему, возможность чувствовать намного ценнее какой-то полки в шкафу, — ответил он, кидая на матрас простыню, подушку и плед. – Я пошел в ванную, а ты ложись. Утро скоро.
Часть девятая, в которой герои отдыхают, а события развиваются своим чередом без их участия.
В тоже самое время, когда представители Ордена и примкнувшая к ним мисс Гордон разгадывали загадки и отдыхали, на другом конце Рима, в Париоли — одном из самых дорогих районов итальянской столицы — беседовали двое мужчин. Высокий брюнет в костюме-тройке раздраженно вышагивал по богато обставленной комнате, не замечая ни ценного персидского ковра под ногами, ни золоченых кресел, ни драгоценного столика, а рыжеватый молодой человек в потертых ботинках, выглядевший неуместно в этих роскошных апартаментах, покачивал в пальцах бокал вина.
— Успокойся уже, Рикардо, — насмешливо сказал он. – Сейчас исправить что-то невозможно. Он уже здесь, и твоя попытка напугать, кажется, только подзадорила его.
Рикардо бросился в кресло, закрыл рукой лицо:
— Не надо на мне свои способности применять, — рыкнул он. – Я вполне способен распознать воздействие, Вернер!
Названный Вернером ухмыльнулся:
— Если б я не захотел, ты бы и не заметил. Но дело не в этом. Ты серьезно считаешь, что он прибыл специально, чтобы помешать нашему плану?
Брюнет кивнул, сел ровно, поправил галстук.
— Просто так он бы сюда не приехал. Исторические изыскания – это просто отговорки.
Его собеседник отпил из бокала, поставил его на столик.
— Хорошо, допустим. Но твой план уже не сработал. Зато ты привлек его внимание к Ордену. Теперь он землю носом рыть будет, но найдет того, кто пытался его убить. Ты же знаешь Уайта, он не остановится, пока не докопается до истины.
Рикардо вздохнул:
— Я не думал, что этот парень окажется настолько бесполезным. В конце концов, в Ордене учат убивать разных противников. А тут…
— А тут подоспела непредвиденная подмога. Кстати, ты пробил, кто эта парочка?
Брюнет поморщился:
— Она — какая-то студентка-историчка или археолог-практикантка из Оксфорда, а он вообще беженец из Польши, случайными заработками перебивается. Никакого отношения к Александру Уайту или к политике они не имеют.
Вернер покачал головой:
— Ты просто дурак, я уже жалею, что связался с тобой, Рик Альбьери. Если бы не твои способности, я бы сегодня же прервал наш договор.
Он подался вперед, его глаза вспыхнули недобрым светом, и Рикардо невольно отшатнулся, ударившись головой о спинку кресла.
— Она – историк и археолог, Уайт – историк и археолог. С чего ты взял, что они не знакомы? Может быть, вся эта история с археологией — только прикрытие! И она входит в его группу!
— Я могу это проверить, — дрожащим голосом выдавил Рикардо, — я найду ее и… прочитаю…
— Да, именно это ты и сделаешь! А мы пока попробуем еще один способ убрать Александра Уайта из Рима.
Об Александре Уайте говорили сейчас и на другом конце итальянской столицы – в Торриколе. Здесь не было ни ковров, ни кресел, ни стола. Одинокий колченогий стул украшал собой человек, руки которого были прикручены к спинке стула веревкой. Если бы профессор или Ада с Яном оказались в этой довольно неприглядной комнате, возможно, они бы наверняка типа, напавшего на Уайта с обсидиановым ножом. Голова несостоявшегося убийцы мотнулась от удара. Немолодой мужчина в кожаной куртке потер костяшки сжатого кулака.
— Тебе добавить? – угрожающе спросил он. – Еще раз – зачем ты напал на профессора Уайта? Ты не только подставил нашу группу, ты еще и потерял ценные артефакты. И теперь заявляешь, что ничего не знаешь?
— Клянусь, я не говорил ему ничего ни про Орден, ни про наше задание, — с трудом выдавил привязанный.
Из его губ сочилась кровь, под глазом наливался синяк.
— Я притворился, что потерял сознание, — выдавил он. – Но он… он знал про Орден, про мою татуировку. И тот, второй, молодой мужчина, кажется русский или чех… тоже знал…
— Почему ты решил, что он чех или русский?
— Акцент… он говорил с акцентом по-английски… Данте, ради бога, ради всего святого, я не знаю, почему напал…
Данте криво усмехнулся:
— Теперь это уже неважно. Ты провалился, Артуро. И больше не работаешь с нами.
Артуро дернулся, вскинул голову, в глазах его пылала ненависть. Он рванулся в веревках:
— Ты собрался убить меня, Данте? Не выйдет! Я сумею противостоять тебе!
Он выкрутил руку из веревок, рванулся вперед, но Данте ударил его по ногам, и Артуро рухнул на пол вместе со стулом. Данте еще раз от души врезал ему ботинком по ребрам, презрительно сплюнул.
— Ты еще больший идиот, чем я думал, – сказал он. – Нет, я не убью тебя. Сумеешь освободиться — как я посмотрю, ты в этом мастак, — можешь ехать домой. Считай, что я тебя отстранил. Компенсации не будет.
Данте вышел из комнаты, дверь за ним захлопнулась. Артуро грязно выругался и принялся выпутываться из веревок. Командир ошибался, говоря, что он может просто уехать. Теперь у Артуро было важное дело: найти того типа, который его так подставил. Он соврал Данте. Артуро, наемник Ордена, профессиональный убийца и знаток вампирских секретов, отлично помнил, как к нему подошел незнакомый человек… нет, вампир… и отдал приказ, которому он не смог сопротивляться. Ведь некоторым достаточно одной капли крови, чтобы человек или Дитя Ночи подчинились любому его приказу. Приказ был однозначным: убить профессора Александра Уайта. И не вина Артуро, что ему помешали.
Он отбросил в сторону веревки, вытер с лица кровь. Пару дней придется перекантоваться в одном убежище, о котором его товарищи не знали, а потом… потом охотник на вампиров выйдет на охоту.
В то же самое время многажды упомянутый профессор Уайт сидел в ресторане своего отеля и ужинал в приятной компании старого друга. Лоренцо Медичи, имевший самое прямое отношение к легендарному итальянскому семейству, сидел напротив него, отдавая должное терпкому вину и отлично приготовленному мясу, и слушал о невероятных приключениях Александра Уайта в Риме.
— Удивительные совпадения, — подвел он итог, касаясь своим бокалом бокала приятеля. – Но не уверен, что все это взаимосвязано. Хоть я и не какой-нибудь частный детектив, вроде Шерлока Холмса или падре Брауна, но мне приходилось заниматься расследованиями…
— Лоре, прекрати строить фразы так, как будто мы беседуем в английском парламенте, — перебил его Александр. – Я прекрасно знаю, с какими расследованиями тебе приходилось сталкиваться за семьсот с лишним лет.
Медичи расхохотался, показывая идеальные белоснежные зубы.
— Конечно, ты же историк, — весело отметил он. – Ты мои деяния описывал в учебниках и научных статьях.
Уайт недовольно поморщился:
— Прекрати изображать полковую лошадь. Это не смешно, Лоренцо.
Друг оборвал смех, подался вперед, навалившись грудью на стол:
— Не смешно, но и делать трагедию не вижу смысла. Я понял бы, если бы Орден охотился за мной. Я и приехал в Рим по следам их группы. Они убили двоих наших в Барселоне. Мы сумели задержать одного орденца, Князь лично его допросил, и ответы нам очень не понравились. Они готовят что-то серьезное, Алессандро. И мне необходимо их найти. Всех.
— Еще скажи, что ты, как образцовый вампир, намерен их всех убить, — усмехнулся профессор Уайт.
— Так я он и есть, — улыбнулся ему в ответ Лоренцо.
Александр отсалютовал ему бокалом и откинулся на стуле, изучая невозмутимое лицо старого друга. Точеные черты, тонкий породистый нос, черные волосы, вьющаяся по лбу прядь. Карие глаза смотрят то насмешливо, то серьезно.
— Иногда мне кажется, что Боттичелли писал знаменитый портрет Джулиано^Имеется в виду «Портрет Джулиано Медичи», написанный Сандро Боттичелли предположительно в конце 1470-х годов.
