Как нашкодившие школьники они резко обернулись – в дверном проеме стоял явно недобрый Демон. Глаза опасно сверкали, губы сжаты в тонкую линию. Даже короткая щетина на щеках, казалось, стоит дыбом. Руки в карманах брюк, чтобы скрыть гневно сжатые кулаки. «Какого хрена она собралась трогать?» - набатом в голове стучала мысль.
- Ствол она собралась трогать, - с ухмылкой развернулся к нему друг, тоже засовывая руки в карманы и загораживая спиной девушку.
- Ствол? Твой? – недобро сузились зеленые глаза.
В воздухе отчетливо запахло опасностью. Девушка переводила взгляд с одного на другого, не зная, что предпринять. Они же ничего плохого не делали. Откуда такая злость на окаменевшем лице Демона? Боже, да они же сейчас подерутся! Друзья! А учитывая их военное прошлое придется соскребать кровавые ошметки со стен. Так дело не пойдет. Мозг работал лихорадочно, ища наиболее быстрое решение. Времени на долгие оправдания нет, слишком зол Демонюка, чтобы их услышать. Девушка подпрыгнула, обхватила Костю сзади за шею, вытянув вперед ноги:
- Покатай меня, большая черепаха! – недоумение, которое проступило на лице Демона было лучшим подарком ее взвинченным нервам. Желваки прекратили ходить на точеных скулах, красивые губы – расслабились. А Костя - молодец, сориентировался мгновенно: подхватив ее ноги руками, он подпрыгнул и весьма натурально «коняшно» заржал.
- Куда едем?
- В атаку! А потом покажешь пистолет! – нарочито громко крикнула Вета, подпрыгивая на «лошадке».
Как не крепился Грозный – у него ничего не вышло, он захохотал в голос, к нему через мгновение присоединились девушка и «лошадка», спустившая ее с горба. Отсмеявшись, Костя вынул пистолет из кобуры, вытащил обойму, проверил отсутствие патрона в патроннике и потом протянул ей со словами:
- На, ребенок, поиграй.
С радостным визгом девушка отбежала подальше, и уселась на скамейку, рассматривая сокровище. Тяжелый, железный, он опасно поблескивал в свете ламп. Ух, какая брутальная штука! Он придавал уверенности, хотелось расправить плечи и насупить брови, наводя ужас на окружающих. Становилось понятно, почему мужчины любят все острое, опасное, стреляющее.
- Костя, - тихо, но угрожающе навис над другом Грозный.
- Вань, она – хорошая девочка, зачем тебе? – друг смотрел требовательно, чуть набычившись.
- Я не хочу с тобой собачиться из-за бабы. Просто уйди.
- Ты же видишь, она - не шлюха. С ней нельзя, как мы привыкли.
- Уйди, я сказал!
- Дай слово, что не обидишь.
- Да твою ж… ты что – нянька ей?
- Если потребуется. Слово, Вань. Я не шучу, - лучший друг упрямо сверлил взглядом.
- Охренеть. Даю слово. И сгинь уже отсюда.
- Костя, так что там с саблями? Ой! – девушка оглянулась и, не найдя Волчару, с удивлением подошла, - а где Костя?
- Дело срочное. Он ушел. А что ты говорила про сабли?
- Он обещал помощь, подтянуть по теории и практике.
- Я могу помочь. И не хуже, - пожал плечами Грозный, - мы когда-то в одну группу ходили. И к реконструкторам таскались по юности. Что именно ты хотела?
- Пока не знаю. Покажите начальное – стойка блок, удар. И чем они отличаются?
- В спортивку переоденусь?
- Да-да, конечно. А как Костя без «этого» поехал?
- Отдай, это игрушки для мальчиков. У него в машине целый арсенал, не переживай.
Следующие полчаса были сущим испытанием для выдержки Грозного. Под внимательным взглядом девушки он плавно двигался со снятым со стены оружием, вспоминая слегка подзабытые стойки и движения. Вета с блокнотом, как исследователь, ходила вокруг, делая короткие заметки, заставляла его замирать, подходила ближе, вставала на цыпочки, рассматривала, склонив голову и блестя огромными синими глазами. Он старался не заглядываться на нежный розовый рот, длинную шею, кудрявые прядки, которые щекотали виски и шею. Тонкие ключицы так и просили, чтобы их нежно тронули подушечки пальцев, а потом на их место придут губы… Черт!
Грозный пытался включить логику: вот по большому гамбургскому счету, зачем она ему? Обычная девушка, да – молодая и хорошенькая. Умненькая, и вкусно готовит – но зачем? Иррациональное – затащить в койку и отодрать до звона в ушах? Есть кого драть, в телефоне целая папка контактов. Но вот ее хочется до зубовного скрежета, несмотря на отнюдь не откровенную одежду, скромные формы и отсутствие косметики. Более того: хотелось сграбастать жадными руками, засунуть под куртку и скалить зубы – мое! Даже лучший друг вызывал раздражение тем, что крутился рядом. Хотя с Костей они никогда не собачились из-за баб.
Иван с удивлением осознавал, что ему нравится просто смотреть – как она ходит, говорит, задумчиво склоняет голову на бок. Запускает пальцы в непослушную шевелюру, устраивая там феерический беспорядок. И свою пятерню хотелось запустить, наслаждаясь мягкостью светлых кудрей, которые будут фантастически смотреться на черных простынях в его спальне.
- А есть жаргонное название мышц спины? – выдернул его из задумчивости голос.
- Это каких? - губы сами растянулись в многообещающую ухмылку в то время как руки, отложив оружие, стянули черную футболку через голову, - покажи.
Елизавета судорожно втянула воздух: ей показалось, что она на секунду ослепла. Ходячая эротическая фантазия с соблазнительной ухмылкой демонстрировала свой роскошный торс, чуть склонив красивую голову. Гладкие широкие плиты грудной клетки ритмично опадали и поднимались. Твердые, как его характер, кубики пресса, словно кирпичики, подчеркивали узкую талию и переходили в косые мышцы, заманчиво убегающие за резинку спортивных штанов. Крепкие мышцы на руках так и манили прижаться, чтобы они сомкнулись за спиной и закрыли от любых проблем.
- О, кх-м, - на скулах девушки заиграл предательский румянец, - не надо было…
- Почему? У тебя же исследовательский интерес. Ты должна написать правдиво, не так ли? – насмешка и обещание в зеленых глазах заставляли не на шутку нервничать. А еще внутри какое-то странное томление сдавило грудную клетку, мешая дышать.
- Знаете что? Тогда я хочу ваш торс на обложку! - на губах девушки появилась дерзкая улыбка, - и напишу так, чтобы у читательниц кончики пальцев зудели от желания прикоснуться.
Вета решительно шагнула в сторону с блокнотом в руках, явно собираясь продолжить свои записи, но у Грозного были свои планы. Плавным тягучим движением он оказался рядом, одной рукой заложил выбившийся кудрявый локон за ушко, а второй - приподнял ее подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза:
- А знаешь чего хочу я, малышка?
Она вскинула на него испуганные синие глаза и резко отпрянула.
- Вы забываетесь! Я – не одна из ваших шлюх.
- Ну, что ты, милая, со шлюхами я не целуюсь. А вот тебя поцеловать хочу, - он соблазнительно-опасно улыбнулся.
- Да как вы смеете?!
Грозный понял, что его сейчас затопчет табун розовых ванильных единорогов. Или он сорвется в такой штопор, что никто не удержит его от жесткого траха прямо здесь, в зале. Девочку хотелось до цветных кругов перед глазами.
- Тебе ли не знать, писательница, что демоны всегда делают только то, что хотят, -ухмыльнулся он, - а теперь беги отсюда, пока я не начал взрослые игры.
Вета пулей вылетела из зала и влетев в свою комнату, прижалась спиной к двери. Что происходит? Хотелось то ли взлететь, то ли разрыдаться от ярости. Как смеет этот наглый, пошлый Демон так с ней обращаться? Так ужасно! И так искушающе! И… мамочки, что же делать? На какую-то секунду она потеряла голову и ей захотелось… Это случайность. Да-да! Случайность и ничего большего. У нее просто закружилась голова от его мускулистого торса и пленительный ухмылки на породистом лице. Это пройдет. Девушка старательно убеждала себя, изо всех сил пытаясь поверить. Упорно не обращая внимания на испуганных бабочек в животе, которым не было никакого дела до ошарашенной ощущениями девушки.
Вета весь вечер не выходила из своей комнаты, пряталась как улитка в раковину. Грозный работал в кабинете допоздна – но, невольно прислушивался: в доме было тихо. Он подключился к камерам в доме и видел, что кухня и коридоры пусты. Давно забытая совесть покалывала осознанием того, что едва не сорвался. Взрослый же мужик, мог сдержаться – зачем напугал малышку? А память услужливо подкидывала ощущения ее мягких волос под пальцами и нежной кожи под кончиками пальцев.
Оно ему надо? Все эти ванильно-розовые сопли, воздушные замки или чем там еще забита голова у Веснушки. Не надо! Тогда почему эти воспоминания лезут и лезут в голову? Изо всех сил он упрямо удерживал себя в кресле, хотя ноги сами несли постучаться в ее комнату и… И что? Извиниться – а за что? Он не чувствовал себя виноватым.
Жалел только об одном: что не продолжил. Грозный даже не сомневался, что легко смог бы подтолкнуть ее и довести дело до постели. Но потом? Указать ей на дверь со словами: «Спасибо, малыш, мне все понравилось?». Вот тут внутри все вставало на дыбы. Нет, с этой солнечной девочкой так нельзя, она не заслужила такого потребительского отношения. Только не она. Нутром чувствовал: ее это сомнет, переломает изнутри так, что девочка просто не поднимется. Увянет, как сломанный желтый одуванчик. Как бы то ни было, малышка заслуживает всего того, что он не готов ей дать. Да, он не тот рыцарь в сверкающих доспехах, о котором Вета мечтает. Поэтому нужно отойти в сторону. И не вмешиваться в ее судьбу своим разбушевавшимся либидо. Как бы ни хотелось.
Его размышления прервал звонок.
- Слушаю, Кость.
- Вань, странности множатся. Я пробил по своим каналам: ни наша Веснушка, ни ее мать не жили в Питере. Во всяком случае с такими именами и фамилиями.
- Что думаешь?
- Либо меняли паспортные данные, причем радикально. Либо – фальшивка. Но вот не верю я во второй вариант. Или очень не хочу верить, - трубка вздохнула голосом друга.
- Копай дальше, - холодно бросил Грозный и отключился.
Вот и повод поставить мозги на место. А то распустил нюни про розовых пони и благородные намерения. То же мне, сэр Ланселот нашелся. Просто отойду в сторону и не буду трахать подозрительную бабу, которая потом вытрахает весь мозг своими романтичными поползновениями. Все!
Он встал из-за стола и решительно отправился на второй этаж. Нужно просто завалиться спать и завтра отпустит. Грозный с раздражением покосился на дверь Веснушкиной комнаты. Маленькая кудрявая лгунья! Пока оставлю рядом, чтоб было удобнее вывести на чистую воду. А потом ткну, как нашкодившего котенка во вранье, и пинком выставлю из дома и из своей жизни. Мужчина сделал еще шаг и в этот момент из комнаты раздался тихий стон. Полный боли и отчаяния.
Внутри екнуло и тело среагировало раньше, чем он отдал команду. Один поворот дверной ручки и вот Грозный уже внутри, сканирует глазами обстановку. Маленькая фигурка, уткнувшись лицом в подушку, скукожилась на кровати и даже не среагировала на его вторжение.
- Малышка, что с тобой? – Грозный склонился над кроватью, пытаясь глазами ощупать ее худенькое тельце.
- Я… простите, - она повернулась и подняла на него полные боли глаза, - я постараюсь не шуметь.
- Что случилось? Где болит? – он инстинктивно положил ладонь на лоб, - ты вся горишь!
- Я … простите…
- Хватит извиняться! – рявкнул он. - Что с тобой? Врача?
- Нет! Не нужно. Это… первый день…
- Первый день чего?
Вместо ответа девушка покраснела до кончиков маленьких ушек и устало положила голову на подушку.
- Этих дней, - прошептала она, стыдливо зажмуриваясь.
- Фу-х, а я уж думал…, - Грозный присел рядом на кровать, - так, малыш, тебе что нужно – обезболивающее?
- У меня кончилось. Я не ожидала совсем, - она продолжала шептать, изо всех сил пытаясь перебороть смущение. Стыдно было так, что хотелось провалиться куда-то сквозь дом прямо к центру земли.
- Говори название или тебе не принципиально? В доме что-то должно быть.
- Не принципиально. Но не слишком сильное.
- Хорошо, сейчас схожу. Средства гигиены?
- Но… - она вскинула на него удивленные глаза.
- Что? Если нужно – я съезжу. Только скажи, что именно. Иначе куплю парашюты с тройным оборотом, - улыбнулся он, пытаясь ее отвлечь.
- Мне неловко до глубины вселенского дна. Вы…
- Так, маленькая. Это – физиология. В здоровом организме ничего постыдного нет. Поэтому я сейчас схожу за таблетками, ты выпьешь, а я быстро смотаюсь в маркет. Если нужно – напиши список, только конкретно и добуквенно, хорошо? - не в силах сдержаться, он погладил пунцовую щеку.
Даже если и не жила она в Питере – какая ему разница? Когда так доверчиво прижалась щекой к его ладони и нежно улыбается на его прикосновение. Может просто перепутала что-то? В конце концов, детские воспоминания могут отличаться.
В круглосуточном маркете Грозный помимо необходимого накидал в тележку сладостей. Может малышке захочется эндорфинчиков? Или чего хотят девочки «в эти дни»? Уже подходя к кассе, заметил в закутке цветочный магазинчик. Да, может это и глупо – но ему захотелось порадовать Веснушку. Он внимательно посмотрел ассортимент: банальные розы, хризантемы, гладиолусы – все не то. Уже разворачиваясь, взглядом зацепил стойку продавщицы.
- Мне нужно вот это.
- Но она не продается!
- Мне нужно вот это, - разделяя слова, сказал он с легким нажимом. И уже через мгновение продавщица упаковывала хрупкую покупку.
Чувствуя себя гордым добывателем мамонтов, Иван, под недоуменными взглядами охраны, молча занес покупки в дом. Забросив сладкое на кухню, быстро поднялся по лестнице и стукнув в дверь, вошел.
Веснушка выглядела чуть лучше, во всяком случае – уже не такая зеленая. Видимо обезболивающее подействовало. Она осторожно повернулась на стук и даже присела на кровати.
- Ну, как ты? – мужчина положил пакет с заказами на тумбочку, - твой заказ.
- Спасибо, мне лучше. Так гадственно только в первые несколько часов. Завтра я уже не буду как свежеподнятый зомби.
- Держи. Это тоже тебе, - он протянул ей бумажный пакет. Глаза девочки мгновенно загорелись любопытством и предвкушением.
- А что там?
- Посмотри.
Словно ребенок возле новогодней елки, Вета нервно втянула воздух и едва ли не с головой нырнула в пакет. Выудив оттуда лохматую фиалку, усыпанную желтыми цветами.
- Какая… какая красавица! – Вета с восхищением прикоснулась к махровым листьям.
- На тебя похожа, такая же кудрявая. Хотел поднять настроение, - он попытался встать, но девушка мягко удержала его за руку.
- Спасибо, Иван, большое! Для меня столько подвигов никто и никогда не делал, - в ее глазах плескалось столько восхищения, что зверюга мужского самолюбия внутри оскалилась во все тридцать два. Вот как она это делает? Как простая женская благодарность может всколыхнуть такую бурю в душе?
- Отдыхай. Я не сделал ничего особенного, - нехотя мужчина все же встал с кровати и тонкие пальцы вокруг его ладони разжались, - и да – завтра ты тоже отдыхаешь, завтрак будет с меня. Спокойной ночи!
Грозный открыл дверь входную дверь и, не удержавшись, бросил еще один взгляд на постель: девушка, держа цветочный горшок двумя ладошками, смотрела на него с ослепительной улыбкой на губах. Настолько подкупающе-искренне, что хотелось героически выпятить грудь и броситься на новые подвиги.
- Спасибо, самый лучший Демон! – прошептала она едва слышно, но он услышал.
- Ствол она собралась трогать, - с ухмылкой развернулся к нему друг, тоже засовывая руки в карманы и загораживая спиной девушку.
- Ствол? Твой? – недобро сузились зеленые глаза.
В воздухе отчетливо запахло опасностью. Девушка переводила взгляд с одного на другого, не зная, что предпринять. Они же ничего плохого не делали. Откуда такая злость на окаменевшем лице Демона? Боже, да они же сейчас подерутся! Друзья! А учитывая их военное прошлое придется соскребать кровавые ошметки со стен. Так дело не пойдет. Мозг работал лихорадочно, ища наиболее быстрое решение. Времени на долгие оправдания нет, слишком зол Демонюка, чтобы их услышать. Девушка подпрыгнула, обхватила Костю сзади за шею, вытянув вперед ноги:
- Покатай меня, большая черепаха! – недоумение, которое проступило на лице Демона было лучшим подарком ее взвинченным нервам. Желваки прекратили ходить на точеных скулах, красивые губы – расслабились. А Костя - молодец, сориентировался мгновенно: подхватив ее ноги руками, он подпрыгнул и весьма натурально «коняшно» заржал.
- Куда едем?
- В атаку! А потом покажешь пистолет! – нарочито громко крикнула Вета, подпрыгивая на «лошадке».
Как не крепился Грозный – у него ничего не вышло, он захохотал в голос, к нему через мгновение присоединились девушка и «лошадка», спустившая ее с горба. Отсмеявшись, Костя вынул пистолет из кобуры, вытащил обойму, проверил отсутствие патрона в патроннике и потом протянул ей со словами:
- На, ребенок, поиграй.
С радостным визгом девушка отбежала подальше, и уселась на скамейку, рассматривая сокровище. Тяжелый, железный, он опасно поблескивал в свете ламп. Ух, какая брутальная штука! Он придавал уверенности, хотелось расправить плечи и насупить брови, наводя ужас на окружающих. Становилось понятно, почему мужчины любят все острое, опасное, стреляющее.
- Костя, - тихо, но угрожающе навис над другом Грозный.
- Вань, она – хорошая девочка, зачем тебе? – друг смотрел требовательно, чуть набычившись.
- Я не хочу с тобой собачиться из-за бабы. Просто уйди.
- Ты же видишь, она - не шлюха. С ней нельзя, как мы привыкли.
- Уйди, я сказал!
- Дай слово, что не обидишь.
- Да твою ж… ты что – нянька ей?
- Если потребуется. Слово, Вань. Я не шучу, - лучший друг упрямо сверлил взглядом.
- Охренеть. Даю слово. И сгинь уже отсюда.
- Костя, так что там с саблями? Ой! – девушка оглянулась и, не найдя Волчару, с удивлением подошла, - а где Костя?
- Дело срочное. Он ушел. А что ты говорила про сабли?
- Он обещал помощь, подтянуть по теории и практике.
- Я могу помочь. И не хуже, - пожал плечами Грозный, - мы когда-то в одну группу ходили. И к реконструкторам таскались по юности. Что именно ты хотела?
- Пока не знаю. Покажите начальное – стойка блок, удар. И чем они отличаются?
- В спортивку переоденусь?
- Да-да, конечно. А как Костя без «этого» поехал?
- Отдай, это игрушки для мальчиков. У него в машине целый арсенал, не переживай.
Следующие полчаса были сущим испытанием для выдержки Грозного. Под внимательным взглядом девушки он плавно двигался со снятым со стены оружием, вспоминая слегка подзабытые стойки и движения. Вета с блокнотом, как исследователь, ходила вокруг, делая короткие заметки, заставляла его замирать, подходила ближе, вставала на цыпочки, рассматривала, склонив голову и блестя огромными синими глазами. Он старался не заглядываться на нежный розовый рот, длинную шею, кудрявые прядки, которые щекотали виски и шею. Тонкие ключицы так и просили, чтобы их нежно тронули подушечки пальцев, а потом на их место придут губы… Черт!
Грозный пытался включить логику: вот по большому гамбургскому счету, зачем она ему? Обычная девушка, да – молодая и хорошенькая. Умненькая, и вкусно готовит – но зачем? Иррациональное – затащить в койку и отодрать до звона в ушах? Есть кого драть, в телефоне целая папка контактов. Но вот ее хочется до зубовного скрежета, несмотря на отнюдь не откровенную одежду, скромные формы и отсутствие косметики. Более того: хотелось сграбастать жадными руками, засунуть под куртку и скалить зубы – мое! Даже лучший друг вызывал раздражение тем, что крутился рядом. Хотя с Костей они никогда не собачились из-за баб.
Иван с удивлением осознавал, что ему нравится просто смотреть – как она ходит, говорит, задумчиво склоняет голову на бок. Запускает пальцы в непослушную шевелюру, устраивая там феерический беспорядок. И свою пятерню хотелось запустить, наслаждаясь мягкостью светлых кудрей, которые будут фантастически смотреться на черных простынях в его спальне.
- А есть жаргонное название мышц спины? – выдернул его из задумчивости голос.
- Это каких? - губы сами растянулись в многообещающую ухмылку в то время как руки, отложив оружие, стянули черную футболку через голову, - покажи.
Елизавета судорожно втянула воздух: ей показалось, что она на секунду ослепла. Ходячая эротическая фантазия с соблазнительной ухмылкой демонстрировала свой роскошный торс, чуть склонив красивую голову. Гладкие широкие плиты грудной клетки ритмично опадали и поднимались. Твердые, как его характер, кубики пресса, словно кирпичики, подчеркивали узкую талию и переходили в косые мышцы, заманчиво убегающие за резинку спортивных штанов. Крепкие мышцы на руках так и манили прижаться, чтобы они сомкнулись за спиной и закрыли от любых проблем.
- О, кх-м, - на скулах девушки заиграл предательский румянец, - не надо было…
- Почему? У тебя же исследовательский интерес. Ты должна написать правдиво, не так ли? – насмешка и обещание в зеленых глазах заставляли не на шутку нервничать. А еще внутри какое-то странное томление сдавило грудную клетку, мешая дышать.
- Знаете что? Тогда я хочу ваш торс на обложку! - на губах девушки появилась дерзкая улыбка, - и напишу так, чтобы у читательниц кончики пальцев зудели от желания прикоснуться.
Вета решительно шагнула в сторону с блокнотом в руках, явно собираясь продолжить свои записи, но у Грозного были свои планы. Плавным тягучим движением он оказался рядом, одной рукой заложил выбившийся кудрявый локон за ушко, а второй - приподнял ее подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза:
- А знаешь чего хочу я, малышка?
Она вскинула на него испуганные синие глаза и резко отпрянула.
- Вы забываетесь! Я – не одна из ваших шлюх.
- Ну, что ты, милая, со шлюхами я не целуюсь. А вот тебя поцеловать хочу, - он соблазнительно-опасно улыбнулся.
- Да как вы смеете?!
Грозный понял, что его сейчас затопчет табун розовых ванильных единорогов. Или он сорвется в такой штопор, что никто не удержит его от жесткого траха прямо здесь, в зале. Девочку хотелось до цветных кругов перед глазами.
- Тебе ли не знать, писательница, что демоны всегда делают только то, что хотят, -ухмыльнулся он, - а теперь беги отсюда, пока я не начал взрослые игры.
Вета пулей вылетела из зала и влетев в свою комнату, прижалась спиной к двери. Что происходит? Хотелось то ли взлететь, то ли разрыдаться от ярости. Как смеет этот наглый, пошлый Демон так с ней обращаться? Так ужасно! И так искушающе! И… мамочки, что же делать? На какую-то секунду она потеряла голову и ей захотелось… Это случайность. Да-да! Случайность и ничего большего. У нее просто закружилась голова от его мускулистого торса и пленительный ухмылки на породистом лице. Это пройдет. Девушка старательно убеждала себя, изо всех сил пытаясь поверить. Упорно не обращая внимания на испуганных бабочек в животе, которым не было никакого дела до ошарашенной ощущениями девушки.
Глава 16.
Вета весь вечер не выходила из своей комнаты, пряталась как улитка в раковину. Грозный работал в кабинете допоздна – но, невольно прислушивался: в доме было тихо. Он подключился к камерам в доме и видел, что кухня и коридоры пусты. Давно забытая совесть покалывала осознанием того, что едва не сорвался. Взрослый же мужик, мог сдержаться – зачем напугал малышку? А память услужливо подкидывала ощущения ее мягких волос под пальцами и нежной кожи под кончиками пальцев.
Оно ему надо? Все эти ванильно-розовые сопли, воздушные замки или чем там еще забита голова у Веснушки. Не надо! Тогда почему эти воспоминания лезут и лезут в голову? Изо всех сил он упрямо удерживал себя в кресле, хотя ноги сами несли постучаться в ее комнату и… И что? Извиниться – а за что? Он не чувствовал себя виноватым.
Жалел только об одном: что не продолжил. Грозный даже не сомневался, что легко смог бы подтолкнуть ее и довести дело до постели. Но потом? Указать ей на дверь со словами: «Спасибо, малыш, мне все понравилось?». Вот тут внутри все вставало на дыбы. Нет, с этой солнечной девочкой так нельзя, она не заслужила такого потребительского отношения. Только не она. Нутром чувствовал: ее это сомнет, переломает изнутри так, что девочка просто не поднимется. Увянет, как сломанный желтый одуванчик. Как бы то ни было, малышка заслуживает всего того, что он не готов ей дать. Да, он не тот рыцарь в сверкающих доспехах, о котором Вета мечтает. Поэтому нужно отойти в сторону. И не вмешиваться в ее судьбу своим разбушевавшимся либидо. Как бы ни хотелось.
Его размышления прервал звонок.
- Слушаю, Кость.
- Вань, странности множатся. Я пробил по своим каналам: ни наша Веснушка, ни ее мать не жили в Питере. Во всяком случае с такими именами и фамилиями.
- Что думаешь?
- Либо меняли паспортные данные, причем радикально. Либо – фальшивка. Но вот не верю я во второй вариант. Или очень не хочу верить, - трубка вздохнула голосом друга.
- Копай дальше, - холодно бросил Грозный и отключился.
Вот и повод поставить мозги на место. А то распустил нюни про розовых пони и благородные намерения. То же мне, сэр Ланселот нашелся. Просто отойду в сторону и не буду трахать подозрительную бабу, которая потом вытрахает весь мозг своими романтичными поползновениями. Все!
Он встал из-за стола и решительно отправился на второй этаж. Нужно просто завалиться спать и завтра отпустит. Грозный с раздражением покосился на дверь Веснушкиной комнаты. Маленькая кудрявая лгунья! Пока оставлю рядом, чтоб было удобнее вывести на чистую воду. А потом ткну, как нашкодившего котенка во вранье, и пинком выставлю из дома и из своей жизни. Мужчина сделал еще шаг и в этот момент из комнаты раздался тихий стон. Полный боли и отчаяния.
Внутри екнуло и тело среагировало раньше, чем он отдал команду. Один поворот дверной ручки и вот Грозный уже внутри, сканирует глазами обстановку. Маленькая фигурка, уткнувшись лицом в подушку, скукожилась на кровати и даже не среагировала на его вторжение.
- Малышка, что с тобой? – Грозный склонился над кроватью, пытаясь глазами ощупать ее худенькое тельце.
- Я… простите, - она повернулась и подняла на него полные боли глаза, - я постараюсь не шуметь.
- Что случилось? Где болит? – он инстинктивно положил ладонь на лоб, - ты вся горишь!
- Я … простите…
- Хватит извиняться! – рявкнул он. - Что с тобой? Врача?
- Нет! Не нужно. Это… первый день…
- Первый день чего?
Вместо ответа девушка покраснела до кончиков маленьких ушек и устало положила голову на подушку.
- Этих дней, - прошептала она, стыдливо зажмуриваясь.
- Фу-х, а я уж думал…, - Грозный присел рядом на кровать, - так, малыш, тебе что нужно – обезболивающее?
- У меня кончилось. Я не ожидала совсем, - она продолжала шептать, изо всех сил пытаясь перебороть смущение. Стыдно было так, что хотелось провалиться куда-то сквозь дом прямо к центру земли.
- Говори название или тебе не принципиально? В доме что-то должно быть.
- Не принципиально. Но не слишком сильное.
- Хорошо, сейчас схожу. Средства гигиены?
- Но… - она вскинула на него удивленные глаза.
- Что? Если нужно – я съезжу. Только скажи, что именно. Иначе куплю парашюты с тройным оборотом, - улыбнулся он, пытаясь ее отвлечь.
- Мне неловко до глубины вселенского дна. Вы…
- Так, маленькая. Это – физиология. В здоровом организме ничего постыдного нет. Поэтому я сейчас схожу за таблетками, ты выпьешь, а я быстро смотаюсь в маркет. Если нужно – напиши список, только конкретно и добуквенно, хорошо? - не в силах сдержаться, он погладил пунцовую щеку.
Даже если и не жила она в Питере – какая ему разница? Когда так доверчиво прижалась щекой к его ладони и нежно улыбается на его прикосновение. Может просто перепутала что-то? В конце концов, детские воспоминания могут отличаться.
В круглосуточном маркете Грозный помимо необходимого накидал в тележку сладостей. Может малышке захочется эндорфинчиков? Или чего хотят девочки «в эти дни»? Уже подходя к кассе, заметил в закутке цветочный магазинчик. Да, может это и глупо – но ему захотелось порадовать Веснушку. Он внимательно посмотрел ассортимент: банальные розы, хризантемы, гладиолусы – все не то. Уже разворачиваясь, взглядом зацепил стойку продавщицы.
- Мне нужно вот это.
- Но она не продается!
- Мне нужно вот это, - разделяя слова, сказал он с легким нажимом. И уже через мгновение продавщица упаковывала хрупкую покупку.
Чувствуя себя гордым добывателем мамонтов, Иван, под недоуменными взглядами охраны, молча занес покупки в дом. Забросив сладкое на кухню, быстро поднялся по лестнице и стукнув в дверь, вошел.
Веснушка выглядела чуть лучше, во всяком случае – уже не такая зеленая. Видимо обезболивающее подействовало. Она осторожно повернулась на стук и даже присела на кровати.
- Ну, как ты? – мужчина положил пакет с заказами на тумбочку, - твой заказ.
- Спасибо, мне лучше. Так гадственно только в первые несколько часов. Завтра я уже не буду как свежеподнятый зомби.
- Держи. Это тоже тебе, - он протянул ей бумажный пакет. Глаза девочки мгновенно загорелись любопытством и предвкушением.
- А что там?
- Посмотри.
Словно ребенок возле новогодней елки, Вета нервно втянула воздух и едва ли не с головой нырнула в пакет. Выудив оттуда лохматую фиалку, усыпанную желтыми цветами.
- Какая… какая красавица! – Вета с восхищением прикоснулась к махровым листьям.
- На тебя похожа, такая же кудрявая. Хотел поднять настроение, - он попытался встать, но девушка мягко удержала его за руку.
- Спасибо, Иван, большое! Для меня столько подвигов никто и никогда не делал, - в ее глазах плескалось столько восхищения, что зверюга мужского самолюбия внутри оскалилась во все тридцать два. Вот как она это делает? Как простая женская благодарность может всколыхнуть такую бурю в душе?
- Отдыхай. Я не сделал ничего особенного, - нехотя мужчина все же встал с кровати и тонкие пальцы вокруг его ладони разжались, - и да – завтра ты тоже отдыхаешь, завтрак будет с меня. Спокойной ночи!
Грозный открыл дверь входную дверь и, не удержавшись, бросил еще один взгляд на постель: девушка, держа цветочный горшок двумя ладошками, смотрела на него с ослепительной улыбкой на губах. Настолько подкупающе-искренне, что хотелось героически выпятить грудь и броситься на новые подвиги.
- Спасибо, самый лучший Демон! – прошептала она едва слышно, но он услышал.
