А я поняла, что не хочу такой жизни. Понимать, что каждый день может стать для моей дочери последним. Знала, что Шувалов ее от себя не отпустит – она, как никак, спасла ему жизнь. Поэтому, едва похоронив Марка, я написала расписку и забрала раненную Вету из больницы. Мой муж был очень умным и предусмотрительным человеком. Бизнес тогда был рискованным занятием, поэтому у него были подготовлены деньги и несколько паспортов на разные фамилии. Мы неоднократно переезжали, я панически боялась, что нас выследят и вернут. В итоге мы осели тут. Пришлось нелегко. Я освоила навыки медсестры, чтобы долечивать мою девочку самостоятельно. Именно тут я успокоилась, поверила, что прошлая жизнь осталась позади. Но как оказалось – прошлое всегда возвращается, - горько усмехнулась мать.
- Вета помнит об этом?
- Сначала у нее был шок, она даже не разговаривала некоторое время. Потом я начала ей внушать что все это - страшные сны. И ничего на самом деле не было. Детская психика очень пластична, не сразу, но мне это удалось. Я не хотела, чтобы она с возрастом начала себя винить в том, что не спасла отца. Ее это могло раздавить, она слишком эмоциональна.
- Вы сказали, что Шувалов позвонил. Он запретил вам видеться?
- Сказал, что она приболела и он везет ее на курорт отдохнуть. Вы не знаете, что с ней? – она с мольбой посмотрела на Грозного.
Как рассказать испуганной матери, что спину ее дочери изрезал какой-то выродок?
- Она немного грипповала, была высокая температура. Уже шла на поправку, когда они случайно встретились в моем доме. Вета его узнала.
- Бедная моя девочка. Ваня, я не знаю как, но вы должны ее спасти! – женщина схватила его за руку и стиснула изо всех сил. - Она не должна остаться рядом с этим монстром. Он отравляет все живое вокруг.
- Что еще вы можете о нем рассказать? Кроме того, что он безжалостен и невыносимо богат?
- Не знаю. У него ни семьи, ни друзей. Только пешки, которых он двигает на шахматной доске в свое удовольствие.
- Тогда мне, пожалуй, пора ехать. Предстоит много работы. Я очень благодарен вам за откровенность. Сейчас многое стало на свои места.
- Если появится хоть какая-то информация о моей девочке – обещайте, что сообщите мне? – женщина смотрела полными слез глазами.
- Обязательно. Если вам что-то понадобится, вот моя визитка. Звоните в любое время.
После разговора с матерью Веты, Грозный поехал в офис. В опустевший дом его уже не тянуло. Костя поджидал в приемной.
- Что у тебя? – спросил хозяин кабинета, присаживаясь в кресло.
- По очень косвенной информации стало известно, что Шувалов увез девочку в Швейцарию. В какую-то крутую клинику. Видимо всерьез занялся ее здоровьем. А у тебя что?
- Если в общих чертах, то в малышку он вцепится намертво. Девочка в глубоком детстве спасла ему жизнь. Был взрыв автомобиля, в котором погиб ее отец. Она и Шувалов выжили. Так что старый медведь чувствует себя ее должником. Да еще и нянчился с ней с детства. Пока мать не увезла.
- Хм… по моим прикидкам она проведет в клинике около месяца. После чего Шувалов перевезет ее в столицу. За это время постараемся хоть как-то выйти с ней на связь. Или с ним. Возможно, Шувалов будет более настроен на диалог. Начну отрабатывать персонал дома – горничные, водители, садовники.
Месяц подходил к концу, но увы, результатов не было. Обычно невозмутимый, Костя ходил злой, как черт:
- Нет, ты представляешь: ни деньги, ни шантаж, ни нож у горла – ничего не работает. Как только слышат фамилию «Шувалов» - крестятся даже атеисты и буддисты.
- Кость, что по его недвижимости?
- По всему миру столько – считать устанешь. Большую часть времени проводит здесь, на родине. В основном, в столице, для бизнеса удобнее. Как будет теперь – под вопросом.
- С клиникой – глухо?
- Не то слово. Легче в Алькатрас попасть, чем туда. Режимный объект для звезд и политиков. Максимальная конфиденциальность. Он каждый день ее навещает.
- Ладно, примем за точку отсчета его подмосковную резиденцию. Вряд ли Шувалов готов бросить бизнес и укатить на острова. Нужно установить наружное наблюдение за домом. Прикинуть сколько там охраны, какие средства наблюдения.
- Уверен там есть все и даже больше.
В дверь кабинета осторожно постучались. Вошла секретарша.
- Я прошу прощения, Иван Николаевич. Не стала по селектору. В приемной сидит сын губернатора – Виталий. Просится к вам на прием.
- Причину назвал?
- Нет. Сказал, что личное.
- Хм. Хорошо, зови.
Одетый в строгий костюм парень вошел в кабинет. Серьезный, собранный. Вежливо поздоровался.
- Говори, зачем пришел, - не стал церемониться с ним Грозный.
- Только узнал, что произошло. С Елизаветой. Чем я могу помочь? – ошарашил с порога.
- С чего вдруг? – полюбопытствовал Костя.
- Я ей обязан. Хочу вернуть долг.
- А если задание невыполнимое?
- Я попытаюсь его выполнить.
Грозный с Константином обменялись взглядами.
- Никто тебя за язык не тянул. Нам нужен план подмосковного дома Шувалова. Как тебе такое задание?
Парень часто заморгал светлыми ресницами, нервно взъерошил шевелюру.
- Что, уже передумал? – усмехнулся Грозный.
- Я постараюсь, - мажор вздернул подбородок, - но, если у меня получится – вы возьмете меня на работу.
- Да ты – наглец! И кем, позволь узнать?
- Вообще, я – экономист. Но готов начать с любой должности.
- Откуда внезапное стремление к трудовым подвигам?
- Мне на ноги нужно встать, чтобы не зависеть от отца, - парень слегка набычился, - я жениться хочу, мне семью кормить.
- Тогда не теряй время. Свободен, - кивнул Грозный, пряча ухмылку. Уверенный в том, что нового работника с губернаторской фамилией у него точно не появится.
Непонятно, что было мучительнее – ложиться ночью в холодную постель, которая с каждым днем все меньше пахла Веснушкой, или приходить на кухню, одергивая самого себя. Потому что глаза искали пританцовывающую фигуру, а нос принюхивался в поисках аромата утренней выпечки. Из привычного осталась только кофе-машина, но кофе с пушистой пенкой на нем больше не готовили – не для кого.
Говорят человек привыкает ко всему: к любым условиям, к любой боли. Так и Грозный свыкался с тем, что внутри поселилась черная дыра, которая грызла изнутри. От нее не было защиты, она рычала и чавкала, наслаждаясь его болью. «Еще один день без Веснушки», - думал он, поднимаясь с постели. Стискивал зубы и шел вперед, хотя было ощущение, что бьется головой о стену. Имеющую богатырские очертания и фамилию «Шувалов».
Мажор явился через неделю. Похудевший, но счастливый. С большой тубой под мышкой. Ворвался в кабинет, узнав от секретарши, что Грозецкий с безопасником внутри.
- Вот! Как и просили, – сияя, положил тубу на стол.
- Это то, что я думаю? – переспросил Костя.
- Ага! Пришлось в Англию за ними мотануться. И предложение раньше времени сделать.
- Поясни.
- Невеста моя – дизайнер. А ее отец – архитектор. Это он строил дом Шувалова. Пришлось сделать предложение, чтобы тесть не смог отказать будущему зятю.
- Ну, ты – проныра! – усмехнулся Грозный.
- Есть такое. Так что, я в кадры иду оформляться? У меня и документы все с собой.
- Документы оставь мне, - вмешался Костя, - проверить тебя надо. Вдруг ты «в связях, порочащих замечен» или вообще – шпион?
- Какой шпион? – растерялся Виталик.
- Промышленный. В крупных размерах.
- Но вы же обещали!
- Обещали. Но процедура приемки на работу для всех одинаковая. Так что, кандидат, пошли за мной. И завязывай с привычкой врываться к генеральному. Он, знаешь ли, такое не приветствует.
Это только в фильмах команда минут 15 изучает план здания, потом героически врывается внутрь и укладывает незадачливых врагов штабелями. В жизни штурму предшествует нудная подготовительная работа: изучение плана здания, поиск оптимального маршрута, учет количества охраны и средств по ее нейтрализации. А главное – люди. Они должны быть не только подготовленными, но и мотивированными. Заточенными на победу. Даже если знают, что это дорога в один конец.
Грозный не был героическим идиотом, который радостно бежит на амбразуры. Но все мирные средства были исчерпаны. Он пытался через свои связи выйти на контакт с Шуваловым, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Хотя бы узнать – как Вета? Ответом была тишина. Ни деловые, ни личные контакты не сработали.
Придется идти напролом, в дом упрямого … стариком его назвать язык не поворачивался – медведя. Который утащил в свою берлогу его Аленький цветочек.
Перед началом дополнительных тренировок Костя лично отобрал людей, которые пойдут на штурм. Их ввели в курс дела, зная, что все присутствующие умеют держать язык за зубами.
Грозный внимательно посмотрел в глаза каждому из стоящих в строю:
- Мне нужны добровольцы. Задание серьезное, и нужно лично мне. Людей Шувалова вы видели. Кроме того, чтобы не поднимать лишнего шума и не злить хозяина берлоги еще больше – придется идти без огнестрела. Холодное оружие применять только в крайнем случае. Кто не хочет рисковать – может уйти. Никаких санкций и выводов применять не буду.
Не ушел ни один.
Инструктаж, тренировки, боевое слаживание. Выезд на точку.
Грозный отдал бразды руководства операцией Косте. Тот рвался в штурмовой отряд, но пришлось составить компанию Паучаре со снайперской винтовкой с усыпляющими дротиками. Иван не хотел проливать понапрасну кровь своих коллег, хоть и бывших.
Изображение с видеокамер было аккуратно закольцовано, чтобы не выдать происходящего. Датчики движения отключены. Штурм!
Глаза цепко смотрят по сторонам, руки привычно делают свою работу. Охранников аккуратно вырубают и укладывают в темные углы поместья.
Группы идут, медленно, по цепочке, зачищая комнату за комнатой. Никакой суеты, профессионалы знают свою работу.
Широкая лестница на второй этаж. Прижимаясь к стене, группа с Грозным аккуратно поднимается. Два коридора. Направо – судя по планам, первым должен быть кабинет. Дверь слегка открыта, даже виднеется полоска света. Группа идет тихо, но как только Иван вслед за идущим впереди бойцом оказывается в темноте коридора, из комнаты слышится зычное:
- Что встал? Заходи, раз пришел.
Грозный отдает молчаливую команду ждать, а сам толкает тяжелую дубовую дверь. Действительно кабинет: массивный стол, вальяжные кресла для посетителей. В одном из них восседает Шувалов, развернув его вполоборота.
Грозный, быстро окидывая комнату взглядом, делает несколько шагов, на ходу стягивая черную балаклаву.
- Где она?
- Даже если ты залез в дом через забор, поздороваться с хозяином дома не мешает.
- Доброй ночи.
- Так-то лучше. Присядь, - Шувалов кивает на второе кресло. Сдерживая раздражение, Грозный опускает свое тело в широкое кресло.
- Давай начистоту: ты мне не нравишься. Как отцу не нравился бы любой избранник дочери. Который, к тому же, посмел залезть под юбку. Но я оценил и тот факт, что ты был готов отдать за нее весь бизнес, и то, что ты вломился сюда, понимая, насколько это самоубийственно.
- Тогда зачем…
- Не перебивай старших! Свою женщину нужно добиваться. И добиваться любым способом. Я дал тебе эту возможность. Заодно дал время в собственной голове разложить все по полочкам. Осознать: нужна она тебе или нет.
- Где Елизавета?!
- Нет, ну ты посмотри на него! Мне что, твоим воспитанием заняться? Что решила Вета – я не знаю. Спросишь у нее лично. Но! Если она пошлет тебя куда надо, ты встаешь и топаешь. И не делаешь никаких попыток встретиться с ней вновь. Ей сейчас потрясения не нужны. Она, итак, плохо спит ночами… - добавил он с болью в голосе.
- Вы мне скажете, наконец, где она? Или я весь дом должен перевернуть? - взревел Грозный, вскакивая на ноги.
- Среди моих людей пострадавшие есть? – неожиданно спросил Шувалов.
С трудом удерживая нестерпимое желание придушить своего визави, Грозный уточнил у Кости:
- Нет, шеф. Ты сказал: без жертв.
- Нет, «двухсотых», - буркнул Грозный.
- Хм… А я хотел за каждого с тебя по внуку вытребовать. Иди уже, за соседней дверью она, - ухмыльнулся старый интриган.
Он не помнил: обошел стол или просто сиганул через него, под смех Шувалова. Соседняя с кабинетом комната была уютной и предназначена для отдыха. Диван, кресла, камин - он все это увидел вскользь. Потому что главным и самым важным была та, что сидела по-турецки на этом самом диване. Положив на колени диванную подушку, девушка читала какую-то книгу.
- Веснушка… - выдохнул Грозный то ли с облегчением, то ли со стоном.
Вета вскинула на него свои невозможно-синие глаза. Грустные и какие-то потухшие.
- Ты?
В несколько шагов Грозный преодолел расстояние между ними. Хотел стиснуть ее в объятьях, зацеловать. Но Веснушка смотрела слишком настороженно. Грозный присмотрелся – как она изменилась! Похудела, осунулась. Веселые кудри стянуты в строгую прическу, шелковая закрытая наглухо блузка, темные свободные брюки. И подушка, которой она отгораживалась. Словно щитом.
Чтобы не напугать ее еще больше, мужчина осторожно опустился на пол у ее ног.
- Наконец-то вижу тебя. Как ты, счастье мое?
- Нормально, - Вета равнодушно пожала плечами, – пролечилась в клинике, шрамов больше нет. Дядя Лёшик нанял психологов, чтобы я перестала бояться громких звуков или темноты. Если бы не ночные кошмары, то было бы вообще хорошо.
- А мне плохо, малыш. Подыхаю без тебя, как пес подзаборный, - красивые мужские губы сложились в грустную ухмылку.
- Почему? – она, казалось, искренне удивилась, - я же «дешевая постельная грелка». Наверняка нашел уже десяток таких же.
- Что ты несешь?! – мужчина вскочил на ноги и навис над ней, поставив руки по обеим сторонам от нее.
- Не кричи на меня, - почти шепотом попросила она, - пожалуйста.
- Малышка, - Грозный взял ее лицо в ладони, заставив смотреть прямо в глаза, - неужели ты не поняла, что тогда мне нужно было сбить Маркова с толку? Чтобы он не понял, насколько ты мне дорога. Иначе он издевался бы над тобой в сотню раз хуже, понимаешь?
- Правда?
- Правда. И мы еще в прошлый раз договаривались, что ты будешь умнее и сначала выслушаешь меня, а потом делаешь выводы. У меня словно сердце вырвали, когда я смотрел, что этот урод делает с моей любимой женщиной.
- С кем? – у нее предательски задрожал подбородок. Словно его Веснушка выглянула из-под маски равнодушной незнакомки.
- С любимой женщиной. Я дико тебя люблю, моя девочка. Люблю так, что не дышал и не жил все это время. Пусть я – эгоистичная тварь, но я хочу тебя себе. Целиком и без остатка. И никуда больше не отпущу, слышишь? Иди ко мне, - Грозный нежно, словно к хрупкому цветку, прикоснулся к ее губам. Его маленькая сладкая чудачка! Всхлипнув, девушка обвила его шею руками.
- И я тебя люблю, мой Демон! Сильно-сильно. А тебя так долго не было! Почему? Я так скучала, невыносимо просто! Постоянно плакала и ждала. Мне без тебя плохо, страшно и мерзнут ноги, - смеясь, он притянул ее к себе, обняв за талию, вынуждая подняться на ноги и прижаться всем телом. Упоительно, щемяще-нежно, именно так как должно быть.
Тем неожиданнее был голос у него в наушнике:
- Паучара, что там? Он в кабинете с твоей стороны.
- Как что? Целуются. Прям как в фильмах про любовь.
- Вот, черти, - пробормотал Грозный, - всем отбой. Паучара, за подглядывание отдельно получишь.
- Вета помнит об этом?
- Сначала у нее был шок, она даже не разговаривала некоторое время. Потом я начала ей внушать что все это - страшные сны. И ничего на самом деле не было. Детская психика очень пластична, не сразу, но мне это удалось. Я не хотела, чтобы она с возрастом начала себя винить в том, что не спасла отца. Ее это могло раздавить, она слишком эмоциональна.
- Вы сказали, что Шувалов позвонил. Он запретил вам видеться?
- Сказал, что она приболела и он везет ее на курорт отдохнуть. Вы не знаете, что с ней? – она с мольбой посмотрела на Грозного.
Как рассказать испуганной матери, что спину ее дочери изрезал какой-то выродок?
- Она немного грипповала, была высокая температура. Уже шла на поправку, когда они случайно встретились в моем доме. Вета его узнала.
- Бедная моя девочка. Ваня, я не знаю как, но вы должны ее спасти! – женщина схватила его за руку и стиснула изо всех сил. - Она не должна остаться рядом с этим монстром. Он отравляет все живое вокруг.
- Что еще вы можете о нем рассказать? Кроме того, что он безжалостен и невыносимо богат?
- Не знаю. У него ни семьи, ни друзей. Только пешки, которых он двигает на шахматной доске в свое удовольствие.
- Тогда мне, пожалуй, пора ехать. Предстоит много работы. Я очень благодарен вам за откровенность. Сейчас многое стало на свои места.
- Если появится хоть какая-то информация о моей девочке – обещайте, что сообщите мне? – женщина смотрела полными слез глазами.
- Обязательно. Если вам что-то понадобится, вот моя визитка. Звоните в любое время.
Глава 41.
После разговора с матерью Веты, Грозный поехал в офис. В опустевший дом его уже не тянуло. Костя поджидал в приемной.
- Что у тебя? – спросил хозяин кабинета, присаживаясь в кресло.
- По очень косвенной информации стало известно, что Шувалов увез девочку в Швейцарию. В какую-то крутую клинику. Видимо всерьез занялся ее здоровьем. А у тебя что?
- Если в общих чертах, то в малышку он вцепится намертво. Девочка в глубоком детстве спасла ему жизнь. Был взрыв автомобиля, в котором погиб ее отец. Она и Шувалов выжили. Так что старый медведь чувствует себя ее должником. Да еще и нянчился с ней с детства. Пока мать не увезла.
- Хм… по моим прикидкам она проведет в клинике около месяца. После чего Шувалов перевезет ее в столицу. За это время постараемся хоть как-то выйти с ней на связь. Или с ним. Возможно, Шувалов будет более настроен на диалог. Начну отрабатывать персонал дома – горничные, водители, садовники.
Месяц подходил к концу, но увы, результатов не было. Обычно невозмутимый, Костя ходил злой, как черт:
- Нет, ты представляешь: ни деньги, ни шантаж, ни нож у горла – ничего не работает. Как только слышат фамилию «Шувалов» - крестятся даже атеисты и буддисты.
- Кость, что по его недвижимости?
- По всему миру столько – считать устанешь. Большую часть времени проводит здесь, на родине. В основном, в столице, для бизнеса удобнее. Как будет теперь – под вопросом.
- С клиникой – глухо?
- Не то слово. Легче в Алькатрас попасть, чем туда. Режимный объект для звезд и политиков. Максимальная конфиденциальность. Он каждый день ее навещает.
- Ладно, примем за точку отсчета его подмосковную резиденцию. Вряд ли Шувалов готов бросить бизнес и укатить на острова. Нужно установить наружное наблюдение за домом. Прикинуть сколько там охраны, какие средства наблюдения.
- Уверен там есть все и даже больше.
В дверь кабинета осторожно постучались. Вошла секретарша.
- Я прошу прощения, Иван Николаевич. Не стала по селектору. В приемной сидит сын губернатора – Виталий. Просится к вам на прием.
- Причину назвал?
- Нет. Сказал, что личное.
- Хм. Хорошо, зови.
Одетый в строгий костюм парень вошел в кабинет. Серьезный, собранный. Вежливо поздоровался.
- Говори, зачем пришел, - не стал церемониться с ним Грозный.
- Только узнал, что произошло. С Елизаветой. Чем я могу помочь? – ошарашил с порога.
- С чего вдруг? – полюбопытствовал Костя.
- Я ей обязан. Хочу вернуть долг.
- А если задание невыполнимое?
- Я попытаюсь его выполнить.
Грозный с Константином обменялись взглядами.
- Никто тебя за язык не тянул. Нам нужен план подмосковного дома Шувалова. Как тебе такое задание?
Парень часто заморгал светлыми ресницами, нервно взъерошил шевелюру.
- Что, уже передумал? – усмехнулся Грозный.
- Я постараюсь, - мажор вздернул подбородок, - но, если у меня получится – вы возьмете меня на работу.
- Да ты – наглец! И кем, позволь узнать?
- Вообще, я – экономист. Но готов начать с любой должности.
- Откуда внезапное стремление к трудовым подвигам?
- Мне на ноги нужно встать, чтобы не зависеть от отца, - парень слегка набычился, - я жениться хочу, мне семью кормить.
- Тогда не теряй время. Свободен, - кивнул Грозный, пряча ухмылку. Уверенный в том, что нового работника с губернаторской фамилией у него точно не появится.
Непонятно, что было мучительнее – ложиться ночью в холодную постель, которая с каждым днем все меньше пахла Веснушкой, или приходить на кухню, одергивая самого себя. Потому что глаза искали пританцовывающую фигуру, а нос принюхивался в поисках аромата утренней выпечки. Из привычного осталась только кофе-машина, но кофе с пушистой пенкой на нем больше не готовили – не для кого.
Говорят человек привыкает ко всему: к любым условиям, к любой боли. Так и Грозный свыкался с тем, что внутри поселилась черная дыра, которая грызла изнутри. От нее не было защиты, она рычала и чавкала, наслаждаясь его болью. «Еще один день без Веснушки», - думал он, поднимаясь с постели. Стискивал зубы и шел вперед, хотя было ощущение, что бьется головой о стену. Имеющую богатырские очертания и фамилию «Шувалов».
Мажор явился через неделю. Похудевший, но счастливый. С большой тубой под мышкой. Ворвался в кабинет, узнав от секретарши, что Грозецкий с безопасником внутри.
- Вот! Как и просили, – сияя, положил тубу на стол.
- Это то, что я думаю? – переспросил Костя.
- Ага! Пришлось в Англию за ними мотануться. И предложение раньше времени сделать.
- Поясни.
- Невеста моя – дизайнер. А ее отец – архитектор. Это он строил дом Шувалова. Пришлось сделать предложение, чтобы тесть не смог отказать будущему зятю.
- Ну, ты – проныра! – усмехнулся Грозный.
- Есть такое. Так что, я в кадры иду оформляться? У меня и документы все с собой.
- Документы оставь мне, - вмешался Костя, - проверить тебя надо. Вдруг ты «в связях, порочащих замечен» или вообще – шпион?
- Какой шпион? – растерялся Виталик.
- Промышленный. В крупных размерах.
- Но вы же обещали!
- Обещали. Но процедура приемки на работу для всех одинаковая. Так что, кандидат, пошли за мной. И завязывай с привычкой врываться к генеральному. Он, знаешь ли, такое не приветствует.
Глава 42.
Это только в фильмах команда минут 15 изучает план здания, потом героически врывается внутрь и укладывает незадачливых врагов штабелями. В жизни штурму предшествует нудная подготовительная работа: изучение плана здания, поиск оптимального маршрута, учет количества охраны и средств по ее нейтрализации. А главное – люди. Они должны быть не только подготовленными, но и мотивированными. Заточенными на победу. Даже если знают, что это дорога в один конец.
Грозный не был героическим идиотом, который радостно бежит на амбразуры. Но все мирные средства были исчерпаны. Он пытался через свои связи выйти на контакт с Шуваловым, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Хотя бы узнать – как Вета? Ответом была тишина. Ни деловые, ни личные контакты не сработали.
Придется идти напролом, в дом упрямого … стариком его назвать язык не поворачивался – медведя. Который утащил в свою берлогу его Аленький цветочек.
Перед началом дополнительных тренировок Костя лично отобрал людей, которые пойдут на штурм. Их ввели в курс дела, зная, что все присутствующие умеют держать язык за зубами.
Грозный внимательно посмотрел в глаза каждому из стоящих в строю:
- Мне нужны добровольцы. Задание серьезное, и нужно лично мне. Людей Шувалова вы видели. Кроме того, чтобы не поднимать лишнего шума и не злить хозяина берлоги еще больше – придется идти без огнестрела. Холодное оружие применять только в крайнем случае. Кто не хочет рисковать – может уйти. Никаких санкций и выводов применять не буду.
Не ушел ни один.
Инструктаж, тренировки, боевое слаживание. Выезд на точку.
Грозный отдал бразды руководства операцией Косте. Тот рвался в штурмовой отряд, но пришлось составить компанию Паучаре со снайперской винтовкой с усыпляющими дротиками. Иван не хотел проливать понапрасну кровь своих коллег, хоть и бывших.
Изображение с видеокамер было аккуратно закольцовано, чтобы не выдать происходящего. Датчики движения отключены. Штурм!
Глаза цепко смотрят по сторонам, руки привычно делают свою работу. Охранников аккуратно вырубают и укладывают в темные углы поместья.
Группы идут, медленно, по цепочке, зачищая комнату за комнатой. Никакой суеты, профессионалы знают свою работу.
Широкая лестница на второй этаж. Прижимаясь к стене, группа с Грозным аккуратно поднимается. Два коридора. Направо – судя по планам, первым должен быть кабинет. Дверь слегка открыта, даже виднеется полоска света. Группа идет тихо, но как только Иван вслед за идущим впереди бойцом оказывается в темноте коридора, из комнаты слышится зычное:
- Что встал? Заходи, раз пришел.
Грозный отдает молчаливую команду ждать, а сам толкает тяжелую дубовую дверь. Действительно кабинет: массивный стол, вальяжные кресла для посетителей. В одном из них восседает Шувалов, развернув его вполоборота.
Грозный, быстро окидывая комнату взглядом, делает несколько шагов, на ходу стягивая черную балаклаву.
- Где она?
- Даже если ты залез в дом через забор, поздороваться с хозяином дома не мешает.
- Доброй ночи.
- Так-то лучше. Присядь, - Шувалов кивает на второе кресло. Сдерживая раздражение, Грозный опускает свое тело в широкое кресло.
- Давай начистоту: ты мне не нравишься. Как отцу не нравился бы любой избранник дочери. Который, к тому же, посмел залезть под юбку. Но я оценил и тот факт, что ты был готов отдать за нее весь бизнес, и то, что ты вломился сюда, понимая, насколько это самоубийственно.
- Тогда зачем…
- Не перебивай старших! Свою женщину нужно добиваться. И добиваться любым способом. Я дал тебе эту возможность. Заодно дал время в собственной голове разложить все по полочкам. Осознать: нужна она тебе или нет.
- Где Елизавета?!
- Нет, ну ты посмотри на него! Мне что, твоим воспитанием заняться? Что решила Вета – я не знаю. Спросишь у нее лично. Но! Если она пошлет тебя куда надо, ты встаешь и топаешь. И не делаешь никаких попыток встретиться с ней вновь. Ей сейчас потрясения не нужны. Она, итак, плохо спит ночами… - добавил он с болью в голосе.
- Вы мне скажете, наконец, где она? Или я весь дом должен перевернуть? - взревел Грозный, вскакивая на ноги.
- Среди моих людей пострадавшие есть? – неожиданно спросил Шувалов.
С трудом удерживая нестерпимое желание придушить своего визави, Грозный уточнил у Кости:
- Нет, шеф. Ты сказал: без жертв.
- Нет, «двухсотых», - буркнул Грозный.
- Хм… А я хотел за каждого с тебя по внуку вытребовать. Иди уже, за соседней дверью она, - ухмыльнулся старый интриган.
Глава 43.
Он не помнил: обошел стол или просто сиганул через него, под смех Шувалова. Соседняя с кабинетом комната была уютной и предназначена для отдыха. Диван, кресла, камин - он все это увидел вскользь. Потому что главным и самым важным была та, что сидела по-турецки на этом самом диване. Положив на колени диванную подушку, девушка читала какую-то книгу.
- Веснушка… - выдохнул Грозный то ли с облегчением, то ли со стоном.
Вета вскинула на него свои невозможно-синие глаза. Грустные и какие-то потухшие.
- Ты?
В несколько шагов Грозный преодолел расстояние между ними. Хотел стиснуть ее в объятьях, зацеловать. Но Веснушка смотрела слишком настороженно. Грозный присмотрелся – как она изменилась! Похудела, осунулась. Веселые кудри стянуты в строгую прическу, шелковая закрытая наглухо блузка, темные свободные брюки. И подушка, которой она отгораживалась. Словно щитом.
Чтобы не напугать ее еще больше, мужчина осторожно опустился на пол у ее ног.
- Наконец-то вижу тебя. Как ты, счастье мое?
- Нормально, - Вета равнодушно пожала плечами, – пролечилась в клинике, шрамов больше нет. Дядя Лёшик нанял психологов, чтобы я перестала бояться громких звуков или темноты. Если бы не ночные кошмары, то было бы вообще хорошо.
- А мне плохо, малыш. Подыхаю без тебя, как пес подзаборный, - красивые мужские губы сложились в грустную ухмылку.
- Почему? – она, казалось, искренне удивилась, - я же «дешевая постельная грелка». Наверняка нашел уже десяток таких же.
- Что ты несешь?! – мужчина вскочил на ноги и навис над ней, поставив руки по обеим сторонам от нее.
- Не кричи на меня, - почти шепотом попросила она, - пожалуйста.
- Малышка, - Грозный взял ее лицо в ладони, заставив смотреть прямо в глаза, - неужели ты не поняла, что тогда мне нужно было сбить Маркова с толку? Чтобы он не понял, насколько ты мне дорога. Иначе он издевался бы над тобой в сотню раз хуже, понимаешь?
- Правда?
- Правда. И мы еще в прошлый раз договаривались, что ты будешь умнее и сначала выслушаешь меня, а потом делаешь выводы. У меня словно сердце вырвали, когда я смотрел, что этот урод делает с моей любимой женщиной.
- С кем? – у нее предательски задрожал подбородок. Словно его Веснушка выглянула из-под маски равнодушной незнакомки.
- С любимой женщиной. Я дико тебя люблю, моя девочка. Люблю так, что не дышал и не жил все это время. Пусть я – эгоистичная тварь, но я хочу тебя себе. Целиком и без остатка. И никуда больше не отпущу, слышишь? Иди ко мне, - Грозный нежно, словно к хрупкому цветку, прикоснулся к ее губам. Его маленькая сладкая чудачка! Всхлипнув, девушка обвила его шею руками.
- И я тебя люблю, мой Демон! Сильно-сильно. А тебя так долго не было! Почему? Я так скучала, невыносимо просто! Постоянно плакала и ждала. Мне без тебя плохо, страшно и мерзнут ноги, - смеясь, он притянул ее к себе, обняв за талию, вынуждая подняться на ноги и прижаться всем телом. Упоительно, щемяще-нежно, именно так как должно быть.
Тем неожиданнее был голос у него в наушнике:
- Паучара, что там? Он в кабинете с твоей стороны.
- Как что? Целуются. Прям как в фильмах про любовь.
- Вот, черти, - пробормотал Грозный, - всем отбой. Паучара, за подглядывание отдельно получишь.
