Наконец раздался осторожный стук в дверь. Вета с радостной улыбкой впорхнула в кабинет, прижимая к себе стопку документов.
- Я не ожидала, что ты вызовешь меня сюда. Это так необычно, - она подошла ближе, положив перед ним документы.
Грозный смотрел на нее: лучистые глаза, теплая улыбка, робкие, несмелые движения – и под всем этим одна большая ложь. Потому что вся эта актерская игра куплена за хорошие деньги. Погрузившись в свои мысли, он отвлекся. А Веснушка продолжала щебетать.
- Ты знаешь, я, наверное, приму твое и Васино предложение. Мне нравится с ним работать. Он требовательный, но…
- На колени, - процедил Грозный, чтобы только она заткнулась.
- Ч-что? – растерянно захлопали ресницы.
- На колени. Отсоси мне, детка.
- Ваня? – она сделала шаг назад, зябко передернув плечами. Воздух в комнате стал злым и колючим, как его глаза. Которые смотрели почти с ненавистью.
- Хватит строить из себе неизвестно что. Ты – обычная шлюха, которую подослали. И я хочу, чтобы ты отработала деньги, которые за тебя заплатили.
- Остановись, пожалуйста, - прошептала она, чувствуя, как что-то умирает внутри, корчась в конвульсиях. Его слова резали словно ржавый, зазубренный нож, - что ты такое говоришь?
- Хочешь сказать, что твои книжонки настолько хороши, что заработали полмиллиона от восторженной публики? – пренебрежительный взгляд смерил ее с ног до головы.
- Я ничего не понимаю. Но мне совсем не нравится, как ты со мной разговариваешь.
- Именно так, как ты этого заслуживаешь, дор-рогая, - прорычал он, откидываясь на спинку стула.
- Тебя кто-то ввел в заблуждение. Но тебе стоит извиниться, - она вздернула подбородок и выпрямила спину, изо всех сил удерживая в глазах слезы. Только не плакать. Пожалуйста, только не сейчас!
- Да ну! Еще перед шлюхами я не извинялся. Заткнись и делай свое дело. Хочу горловой минет, - мужские пальцы расстегнули брюки и достали член из трусов.
- Прекрати, пожалуйста! - она в ужасе смотрела ему в глаза, не в силах опустить взгляд туда, где была его рука, - Я же никогда… не умею… не делала «это»…
Назло ей и ее багровым пятнам на щеках, Грозный начал себя поглаживать. Член мгновенно встал колом. Как бы то ни было, он хотел ее. Хотел ее тело, ее рот.
- Хватит ломаться. Давай, приступай. Или я скажу ребятам, чтобы перекинули все деньги с твоего аккаунта. Останешься ни с чем.
Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком. Лицо стало мертвенно-белым, только синие глаза сверкали, прожигая. Грозному даже на секунду показалось, что она сделает шаг к нему, смиряясь с тем, что ее раскрыли. Подтверждая действиями его слова. Свою продажную сущность. Как у любой бабы. Вопрос только в ценнике.
- Ты мне сейчас сделал очень больно. И я не знаю, о каких деньгах речь. Но можешь оставить их себе, - Вета развернулась и направилась к дверям. Словно ей не хватало воздуха, судорожно стянула с шеи галстук. Тот самый, что завел его с утра.
- Стоять! Я тебя не отпускал!
- Ты только что отрезал мне крылья, Демон, - она едва повернула голову, остановившись у дверей.
Брезгливо отшвырнула сжатый в кулаке галстук. Тот змеей свернулся на длинной поверхности переговорного стола. Дверь за ее спиной закрылась с тихим щелчком. А ему показалось, что это контрольный в голову.
Схватив со стола органайзер, он от всей души запустил его в стену. Надо было мыслить здраво, но не получалось. Злость, гнев, боль смешались в яростный клубок. Тяжело дыша, Грозный подошел к бару и плеснул себе виски. Напиток привычно обжег горло, но ее слова, ее очумевшие от ужаса глаза жгли гораздо сильнее. Так, ладно. Эмоции в сторону. Нужно допросить маленькую тварь на тему куда и какую инфу она сливала. Внутренний шепот о том, что именно она спасла сначала Моржа, а потом Жеку, была отброшена. Чушь и совпадение. Или голый расчет, чтобы он глубже захватил наживку.
Дав себе несколько минут, чтобы успокоиться, Грозный вернулся к столу и вновь набрал Щелкунчика.
- Вась, скажи Серовой…
- Так она не вернулась шеф.
- В каком смысле?
- Как упорхнула к тебе, счастливая до одури, так и не возвращалась. Вот и сумка ее здесь. Вы чем с моей подчиненной занимались, а? – рассмеялся финансист.
Грозный раздраженно сбросил звонок. Побарабанив пальцами по столу, набрал пункт охраны.
- Это Грозецкий. Серова выходила из здания?
- Секунду, шеф, - пробасил кто-то из охраны, - так-так… Серова… Нашел! Да, оставила визитерский бейджик и ушла.
- Одна? – растерялся он.
- Э… да, шеф. Показалось, что девушка была расстроена. Шла, как потерянная.
Грозный, не дослушав откровения охраны, подключился к камерам. Пощелкав клавишами, включил запись из холла. Вот она! Даже с этого ракурса были заметны ее чуть заторможенные движения. Положив бейджик на стойку охраны, растерянно вскинулась от реплики кого-то из охранников. Неопределенно кивнула и вышла из здания. Уличная камера показала, что она пошла по тротуару и свернула за угол.
Куда? Как вообще посмела уйти?
Одновременно, без стука вошел Костя. Грозный с раздражением зыркнул на друга. А вот и рыцарь в пылающих доспехах подоспел.
- Вань, я сразу к тебе. Все идет по плану. Половина заведений Маркова уже закрыты. У остальных такие проблемы – что мама не горюй. Налоговая потирает руки: у этого жмота еще и неуплата налогов на астрономическую сумму. Чуть-чуть и дожмем.
- Матвей тебе уже доложился?
- Я у себя еще не был, сразу к тебе. Сегодня отмечать будем?
- Значит не доложился… - злорадно ухмыляясь, Грозный уселся в кресло. - тогда – присаживайся. Твоя ненаглядная «писателка» - продажная шкура. За ее книжонки сегодня скинули 500К. Как думаешь, за что? За то, что систему нашу сегодня ломали из моего дома. Ну, и как тебе «поворот сюжета»?
Костя, наклонив голову, спокойно выслушал злые слова.
- Я разберусь. Где она сейчас?
- Понятия не имею. Устроила истерику за то, что назвал ее продажной шлюхой. И ушла.
- Ушла? Вань, ты отпустил девочку? В таком состоянии?
- С каких это пор я должен беспокоиться за шлюх?
- Хотя бы в качестве источника информации ее нужно было задержать! - неожиданно рявкнул Костя, - а ты понимаешь, что ее сейчас Марков может брать голыми руками?
- Зачем? Она – отработанный материал, бабки получила и нахер ему не нужна.
- Вань, а если это еще одна болевая точка? И девочку просто грамотно подставили? Ты совсем мозги потерял от злости?
- Перестань драматизировать, - поморщился Грозный.
- Ладно, к чему демагогия, я пойду разбираться. А ты – включи мозги. Если с ней что-то по твоей вине случится… - Костя поднялся на ноги и, сверкнув глазами, вышел из кабинета.
Кто бы сомневался! Разумеется, неведомо как сохранившееся благородство Волчары не допускало даже мысли, что «ромашечка» может быть виновата. Ну-ну. Пусть убедится. Дурак жалостливый.
А перед внутренним взором одна за другой всплывали вспышки. Ее слова, ее улыбка, ее забота. «Ты – мой Демон». Дальше было только хуже: вкус ее кожи, запах волос, несмелый стон удовольствия… Вранье! – зарычал он сам себе. А ведь ни разу за все время не прокололась. Ни перед ним, ни перед Костей. Какая гениальная актриса и врунья!
Промаявшись и рыкнув на собственную мягкотелость, вышел из кабинета и спустился вниз к безопасникам. Он знает, что прав, нужно просто получить последние доказательства ее вины. И тогда станет легче.
Костя находился у себя, систематизируя информацию, которую приносили или присылали. По привычке больше доверял бумажным носителям. Просмотренные документы, не представляющие ценности, уничтожались здесь же, в шредере. После чего Костя собственноручно в конце дня сжигал мелкие бумажные клочки.
Подняв глаза на вошедшего, Костя угрюмо уткнулся в документы.
- Новости есть?
- Ты о чем? Если о Маркове, то он пока прячется. Прикрыли еще два его клуба…
- Ты знаешь о чем? Или о ком.
- Пока не можем найти. Поймала частника. Он выехал из города. Телефон вне зоны. Свой девочка оставила у Васьки в кабинете вместе с сумкой. Вышла из офиса без сумки и денег. Есть идеи, куда?
- К Маркову? – Грозный изогнул губы в мерзкой ухмылке, от которой стало тошно самому.
- Сам-то веришь? – прищурился Костя.
- Я фактам верю.
- А факт в том, что она не появлялась ни дома, ни у кого из подруг. У нее с собой ни денег, ни документов.
- Что еще раз доказывает, что она – «подосланный казачок».
- Что доказывает, что мы бросили беззащитную девочку один на один со всеми опасностями города.
- Чем скорее ты скинешь с себя наваждение от ее веснушек, тем будет лучшее.
Едва Костя только открыл рот, чтобы ответить что-то достойное, как зашел один из его подчиненных.
- Константин Сергеевич, последние данные: Серова ни в один из своих аккаунтов не входила ни вчера, ни сегодня. Взлом системы производили через устройство, установленное в спальне «главного». Жучок был подключен к сетевой розетке. Сняли пальчики - есть в нашей системе, - парень протянул несколько распечаток.
Костя мельком просмотрел на листы.
- Анжела?! – он перевел глаза на Грозного, - тебе, идиоту, еще доказательства нужны? Слава, группу по всем адресам этой девки. Но в первую очередь транспорт – вокзалы и аэропорт. Если у нее мозгов хватит понять, что она сделала - наверняка попытается сбежать. Свободен.
Когда подчиненный вышел, Костя поднялся на ноги и перестал себя сдерживать:
- Ну, что, доволен? Гордишься собой? – не взирая на субординацию, взял Грозного за лацканы пиджака и как следует тряхнул.
- Прекрати, Кость, - Грозный поморщился, понимая, что друг прав.
- Я еще даже не начал! Только у тебя хватило ума назвать девочку, которая тебя любит – шлюхой.
- В смысле? – изумленно поднялись темные брови.
- Ты совсем слепой, да? Любит она, тебя, идиота. Не понятно за что. Вот только как ты будешь прощение вымаливать – ума не приложу. Посиди тут, подумай. Я уехал, буду на телефоне, - безопасник закрыл документы в ящик стола, привычно оставляя девственно чистую поверхность.
- Куда собрался?
- Не знаю как тебе, - поднялся Костя на ноги, - а мне девочка дорога. Еду искать.
- Я с тобой.
- Как хочешь. Очень надеюсь, что с ней ничего не случилось. Иначе, Вань – сломанный нос тебе гарантирован.
Вета совершенно не помнила ни как вышла из кабинета, ни из здания в целом. Ноги сами несли ее прочь из здания. В голове гулящим колоколом билась мысль: «Бежать! Как можно дальше отсюда». Она механически переставляла ноги, подспудно надеясь, что с каждым шагом ощущение собственной грязности станет хотя бы чуточку меньше.
Боль, неверие, ужас гнали ее, словно свора бешенных собак. Неужели это все произошло с ней? И те грязные слова произносили те самые губы, которые так жарко целовали ее вчера ночью? И сегодня – всего несколько часов назад. За что? За что он так с ней? Разве она заслужила?
Девушка очнулась от раздумий, когда водитель переспросил адрес. Как она оказалась в машине? Вета растерянно потерла виски. Куда ехать? Только не к матери! Холодных упреков сейчас просто не выдержит. Только не сейчас. Оглушенная, девушка бездумно смотрела в окно. Старалась отвлечься на что угодно, лишь бы не вспоминать слова, сказанные красивыми мужскими губами. Но их словно выжгло в голове раскаленным клеймом.
Назвала адрес, не раздумывая. Как ни печально – ехать больше некуда. Подруг, в основном семейных, грузить своими проблемами? Свинство. Коллеги – это просто коллеги.
Прибыв на место, поняла, что с собой нет ни телефона, ни сумочки. Пришлось попросить водителя подождать. Тот с подозрением покосился, но делать было нечего. Вета толкнула дверь и вошла внутрь. Пытливо осмотревшись по сторонам, направилась на кухню. Кажется ей что-то сказал официант, но она не слышала. В данную минуту сил оставалось только на простые действия и не более одного за раз.
- Лапушка? – удивился стоящий у плиты Макс. Привычно разулыбался, но потом посмотрел внимательнее и, оставив плиту на помощника, подошел к девушке, - случилось чего?
- Ты можешь расплатиться с таксистом? У меня с собой денег не оказалось, - фраза оказалась неимоверно длинной. Вета судорожно вздохнула, с трудом переводя дыхание.
- Та-ак, а ну-ка пошли, - взяв ее ладонь в свою лапищу, он провел ее мимо кухонных столов в отдельную каморку. Кабинет, совмещенный с комнатой отдыха, - присядь вот сюда, на диван. Я сейчас вернусь.
Несмотря на комплекцию и увечье, гигант двигался на удивление быстро. Вернувшись, застал девушку в той же позе, с пустым взглядом в одну точку.
- Хм, без вспомогательных средств не обойтись, - пробормотал бывший штурмовик.
Повернувшись к шкафчику, достал электрическую печку, кастрюльку и бутылку красного вина. Вылив вино в емкость, поставил ее подогреваться. Сам метнулся на кухню и принес большой ароматный апельсин и смесь специй. Пара минут и по комнате поплыл умопомрачительный аромат пряностей и цитруса. Добавив сахара, Макс нацедил полную кружку горячего напитка.
- Пей.
- А? – она растерянно вздрогнула и растерянно заозиралась.
- Пей, лапушка. Как лекарство. Оно вкусное.
Вета послушно взяла из его рук кружку и осторожно начала прихлебывать напиток. Тепло немедленно заструилось по казалось заледеневшим венам. Легкий румянец осторожно проступил на бледных щеках. Сделав еще пару глотков, она хотела отставить кружку.
- Нет, малыш, до дна. Чтоб точно отпустило, - возразил гигант.
- Я же опьянею.
- Согреешься и расслабишься. Вот у меня еще плед есть, давай на плечи наброшу. А то трясешься, как осиновый лист.
- От напитка я начинаю чувствовать. А мне этого так не хочется… - пробормотала девушка.
- Ты пей и рассказывай потихоньку. Когда поделишься – оно всегда легче, - штурмовик присел рядом, и девушка прислонилась к его боку, инстинктивно ища защиты.
- Мне так плохо, Макс. Так плохо и больно.
- Ванька что ли набедокурил?
Вместо ответа девушка тяжело вздохнула.
- Чего натворил-то?
- Я не знаю как про такое говорить, - голос не хотел слушаться, пришлось сделать еще глоток ароматного напитка, - все хорошо было. Мы в офис поехали, а вечером он меня в свой кабинет вызвал. Начал говорить ужасные вещи! Словно чужой страшный человек. Назвал продажной девкой, говорил про какие-то деньги. А потом сказал, чтобы я… прямо там, ему сделала… А я никогда такого не делала! Я даже не знаю как, – выдохнула она.
- Ну, все-все, - Макс прижал ее голову к своей груди, - хватит, лапушка.
Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться.
- Прости, что отвлекаю. Мне, оказывается, и пойти некуда, - хмыкнула она.
- Чушня какая! Тебе тут всегда рады. А ты бы поплакала что ли? Легче станет.
- Мама говорит, плакать – неприлично.
- Здесь мамы нет. А я никому не скажу, - Макс заговорщицки улыбнулся и ласково погладил светлые кудряшки.
То ли слова бывшего штурмовика подействовали, то ли глинтвейн начал делать свое дело – из глаз одна за другой потоком полились слезы. Бурным соленым потоком, со всхлипами и мелкой дрожью.
- Прости, пожалуйста. Я сто лет не плакала, просто мне так стыдно, - пытаясь взять себя в руки, бормотала Вета, - чувствую себя грязной-грязной…
- С чего Ванька так? Может пьяный был?
- Нет, - она замотала головой, стараясь незаметно смахнуть слезы, - от него совсем алкоголем не пахло. И днем, когда мы приехали на работу, все хорошо было. А потом… Самое противное, я даже не могла оправдаться! До сих пор его «шлюха» в ушах стоит.
- Я не ожидала, что ты вызовешь меня сюда. Это так необычно, - она подошла ближе, положив перед ним документы.
Грозный смотрел на нее: лучистые глаза, теплая улыбка, робкие, несмелые движения – и под всем этим одна большая ложь. Потому что вся эта актерская игра куплена за хорошие деньги. Погрузившись в свои мысли, он отвлекся. А Веснушка продолжала щебетать.
- Ты знаешь, я, наверное, приму твое и Васино предложение. Мне нравится с ним работать. Он требовательный, но…
- На колени, - процедил Грозный, чтобы только она заткнулась.
- Ч-что? – растерянно захлопали ресницы.
- На колени. Отсоси мне, детка.
- Ваня? – она сделала шаг назад, зябко передернув плечами. Воздух в комнате стал злым и колючим, как его глаза. Которые смотрели почти с ненавистью.
- Хватит строить из себе неизвестно что. Ты – обычная шлюха, которую подослали. И я хочу, чтобы ты отработала деньги, которые за тебя заплатили.
- Остановись, пожалуйста, - прошептала она, чувствуя, как что-то умирает внутри, корчась в конвульсиях. Его слова резали словно ржавый, зазубренный нож, - что ты такое говоришь?
- Хочешь сказать, что твои книжонки настолько хороши, что заработали полмиллиона от восторженной публики? – пренебрежительный взгляд смерил ее с ног до головы.
- Я ничего не понимаю. Но мне совсем не нравится, как ты со мной разговариваешь.
- Именно так, как ты этого заслуживаешь, дор-рогая, - прорычал он, откидываясь на спинку стула.
- Тебя кто-то ввел в заблуждение. Но тебе стоит извиниться, - она вздернула подбородок и выпрямила спину, изо всех сил удерживая в глазах слезы. Только не плакать. Пожалуйста, только не сейчас!
- Да ну! Еще перед шлюхами я не извинялся. Заткнись и делай свое дело. Хочу горловой минет, - мужские пальцы расстегнули брюки и достали член из трусов.
- Прекрати, пожалуйста! - она в ужасе смотрела ему в глаза, не в силах опустить взгляд туда, где была его рука, - Я же никогда… не умею… не делала «это»…
Назло ей и ее багровым пятнам на щеках, Грозный начал себя поглаживать. Член мгновенно встал колом. Как бы то ни было, он хотел ее. Хотел ее тело, ее рот.
- Хватит ломаться. Давай, приступай. Или я скажу ребятам, чтобы перекинули все деньги с твоего аккаунта. Останешься ни с чем.
Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком. Лицо стало мертвенно-белым, только синие глаза сверкали, прожигая. Грозному даже на секунду показалось, что она сделает шаг к нему, смиряясь с тем, что ее раскрыли. Подтверждая действиями его слова. Свою продажную сущность. Как у любой бабы. Вопрос только в ценнике.
- Ты мне сейчас сделал очень больно. И я не знаю, о каких деньгах речь. Но можешь оставить их себе, - Вета развернулась и направилась к дверям. Словно ей не хватало воздуха, судорожно стянула с шеи галстук. Тот самый, что завел его с утра.
- Стоять! Я тебя не отпускал!
- Ты только что отрезал мне крылья, Демон, - она едва повернула голову, остановившись у дверей.
Брезгливо отшвырнула сжатый в кулаке галстук. Тот змеей свернулся на длинной поверхности переговорного стола. Дверь за ее спиной закрылась с тихим щелчком. А ему показалось, что это контрольный в голову.
Схватив со стола органайзер, он от всей души запустил его в стену. Надо было мыслить здраво, но не получалось. Злость, гнев, боль смешались в яростный клубок. Тяжело дыша, Грозный подошел к бару и плеснул себе виски. Напиток привычно обжег горло, но ее слова, ее очумевшие от ужаса глаза жгли гораздо сильнее. Так, ладно. Эмоции в сторону. Нужно допросить маленькую тварь на тему куда и какую инфу она сливала. Внутренний шепот о том, что именно она спасла сначала Моржа, а потом Жеку, была отброшена. Чушь и совпадение. Или голый расчет, чтобы он глубже захватил наживку.
Дав себе несколько минут, чтобы успокоиться, Грозный вернулся к столу и вновь набрал Щелкунчика.
- Вась, скажи Серовой…
- Так она не вернулась шеф.
- В каком смысле?
- Как упорхнула к тебе, счастливая до одури, так и не возвращалась. Вот и сумка ее здесь. Вы чем с моей подчиненной занимались, а? – рассмеялся финансист.
Грозный раздраженно сбросил звонок. Побарабанив пальцами по столу, набрал пункт охраны.
- Это Грозецкий. Серова выходила из здания?
- Секунду, шеф, - пробасил кто-то из охраны, - так-так… Серова… Нашел! Да, оставила визитерский бейджик и ушла.
- Одна? – растерялся он.
- Э… да, шеф. Показалось, что девушка была расстроена. Шла, как потерянная.
Грозный, не дослушав откровения охраны, подключился к камерам. Пощелкав клавишами, включил запись из холла. Вот она! Даже с этого ракурса были заметны ее чуть заторможенные движения. Положив бейджик на стойку охраны, растерянно вскинулась от реплики кого-то из охранников. Неопределенно кивнула и вышла из здания. Уличная камера показала, что она пошла по тротуару и свернула за угол.
Куда? Как вообще посмела уйти?
Одновременно, без стука вошел Костя. Грозный с раздражением зыркнул на друга. А вот и рыцарь в пылающих доспехах подоспел.
- Вань, я сразу к тебе. Все идет по плану. Половина заведений Маркова уже закрыты. У остальных такие проблемы – что мама не горюй. Налоговая потирает руки: у этого жмота еще и неуплата налогов на астрономическую сумму. Чуть-чуть и дожмем.
- Матвей тебе уже доложился?
- Я у себя еще не был, сразу к тебе. Сегодня отмечать будем?
- Значит не доложился… - злорадно ухмыляясь, Грозный уселся в кресло. - тогда – присаживайся. Твоя ненаглядная «писателка» - продажная шкура. За ее книжонки сегодня скинули 500К. Как думаешь, за что? За то, что систему нашу сегодня ломали из моего дома. Ну, и как тебе «поворот сюжета»?
Костя, наклонив голову, спокойно выслушал злые слова.
- Я разберусь. Где она сейчас?
- Понятия не имею. Устроила истерику за то, что назвал ее продажной шлюхой. И ушла.
- Ушла? Вань, ты отпустил девочку? В таком состоянии?
- С каких это пор я должен беспокоиться за шлюх?
- Хотя бы в качестве источника информации ее нужно было задержать! - неожиданно рявкнул Костя, - а ты понимаешь, что ее сейчас Марков может брать голыми руками?
- Зачем? Она – отработанный материал, бабки получила и нахер ему не нужна.
- Вань, а если это еще одна болевая точка? И девочку просто грамотно подставили? Ты совсем мозги потерял от злости?
- Перестань драматизировать, - поморщился Грозный.
- Ладно, к чему демагогия, я пойду разбираться. А ты – включи мозги. Если с ней что-то по твоей вине случится… - Костя поднялся на ноги и, сверкнув глазами, вышел из кабинета.
Кто бы сомневался! Разумеется, неведомо как сохранившееся благородство Волчары не допускало даже мысли, что «ромашечка» может быть виновата. Ну-ну. Пусть убедится. Дурак жалостливый.
А перед внутренним взором одна за другой всплывали вспышки. Ее слова, ее улыбка, ее забота. «Ты – мой Демон». Дальше было только хуже: вкус ее кожи, запах волос, несмелый стон удовольствия… Вранье! – зарычал он сам себе. А ведь ни разу за все время не прокололась. Ни перед ним, ни перед Костей. Какая гениальная актриса и врунья!
Промаявшись и рыкнув на собственную мягкотелость, вышел из кабинета и спустился вниз к безопасникам. Он знает, что прав, нужно просто получить последние доказательства ее вины. И тогда станет легче.
Костя находился у себя, систематизируя информацию, которую приносили или присылали. По привычке больше доверял бумажным носителям. Просмотренные документы, не представляющие ценности, уничтожались здесь же, в шредере. После чего Костя собственноручно в конце дня сжигал мелкие бумажные клочки.
Подняв глаза на вошедшего, Костя угрюмо уткнулся в документы.
- Новости есть?
- Ты о чем? Если о Маркове, то он пока прячется. Прикрыли еще два его клуба…
- Ты знаешь о чем? Или о ком.
- Пока не можем найти. Поймала частника. Он выехал из города. Телефон вне зоны. Свой девочка оставила у Васьки в кабинете вместе с сумкой. Вышла из офиса без сумки и денег. Есть идеи, куда?
- К Маркову? – Грозный изогнул губы в мерзкой ухмылке, от которой стало тошно самому.
- Сам-то веришь? – прищурился Костя.
- Я фактам верю.
- А факт в том, что она не появлялась ни дома, ни у кого из подруг. У нее с собой ни денег, ни документов.
- Что еще раз доказывает, что она – «подосланный казачок».
- Что доказывает, что мы бросили беззащитную девочку один на один со всеми опасностями города.
- Чем скорее ты скинешь с себя наваждение от ее веснушек, тем будет лучшее.
Едва Костя только открыл рот, чтобы ответить что-то достойное, как зашел один из его подчиненных.
- Константин Сергеевич, последние данные: Серова ни в один из своих аккаунтов не входила ни вчера, ни сегодня. Взлом системы производили через устройство, установленное в спальне «главного». Жучок был подключен к сетевой розетке. Сняли пальчики - есть в нашей системе, - парень протянул несколько распечаток.
Костя мельком просмотрел на листы.
- Анжела?! – он перевел глаза на Грозного, - тебе, идиоту, еще доказательства нужны? Слава, группу по всем адресам этой девки. Но в первую очередь транспорт – вокзалы и аэропорт. Если у нее мозгов хватит понять, что она сделала - наверняка попытается сбежать. Свободен.
Когда подчиненный вышел, Костя поднялся на ноги и перестал себя сдерживать:
- Ну, что, доволен? Гордишься собой? – не взирая на субординацию, взял Грозного за лацканы пиджака и как следует тряхнул.
- Прекрати, Кость, - Грозный поморщился, понимая, что друг прав.
- Я еще даже не начал! Только у тебя хватило ума назвать девочку, которая тебя любит – шлюхой.
- В смысле? – изумленно поднялись темные брови.
- Ты совсем слепой, да? Любит она, тебя, идиота. Не понятно за что. Вот только как ты будешь прощение вымаливать – ума не приложу. Посиди тут, подумай. Я уехал, буду на телефоне, - безопасник закрыл документы в ящик стола, привычно оставляя девственно чистую поверхность.
- Куда собрался?
- Не знаю как тебе, - поднялся Костя на ноги, - а мне девочка дорога. Еду искать.
- Я с тобой.
- Как хочешь. Очень надеюсь, что с ней ничего не случилось. Иначе, Вань – сломанный нос тебе гарантирован.
Глава 32.
Вета совершенно не помнила ни как вышла из кабинета, ни из здания в целом. Ноги сами несли ее прочь из здания. В голове гулящим колоколом билась мысль: «Бежать! Как можно дальше отсюда». Она механически переставляла ноги, подспудно надеясь, что с каждым шагом ощущение собственной грязности станет хотя бы чуточку меньше.
Боль, неверие, ужас гнали ее, словно свора бешенных собак. Неужели это все произошло с ней? И те грязные слова произносили те самые губы, которые так жарко целовали ее вчера ночью? И сегодня – всего несколько часов назад. За что? За что он так с ней? Разве она заслужила?
Девушка очнулась от раздумий, когда водитель переспросил адрес. Как она оказалась в машине? Вета растерянно потерла виски. Куда ехать? Только не к матери! Холодных упреков сейчас просто не выдержит. Только не сейчас. Оглушенная, девушка бездумно смотрела в окно. Старалась отвлечься на что угодно, лишь бы не вспоминать слова, сказанные красивыми мужскими губами. Но их словно выжгло в голове раскаленным клеймом.
Назвала адрес, не раздумывая. Как ни печально – ехать больше некуда. Подруг, в основном семейных, грузить своими проблемами? Свинство. Коллеги – это просто коллеги.
Прибыв на место, поняла, что с собой нет ни телефона, ни сумочки. Пришлось попросить водителя подождать. Тот с подозрением покосился, но делать было нечего. Вета толкнула дверь и вошла внутрь. Пытливо осмотревшись по сторонам, направилась на кухню. Кажется ей что-то сказал официант, но она не слышала. В данную минуту сил оставалось только на простые действия и не более одного за раз.
- Лапушка? – удивился стоящий у плиты Макс. Привычно разулыбался, но потом посмотрел внимательнее и, оставив плиту на помощника, подошел к девушке, - случилось чего?
- Ты можешь расплатиться с таксистом? У меня с собой денег не оказалось, - фраза оказалась неимоверно длинной. Вета судорожно вздохнула, с трудом переводя дыхание.
- Та-ак, а ну-ка пошли, - взяв ее ладонь в свою лапищу, он провел ее мимо кухонных столов в отдельную каморку. Кабинет, совмещенный с комнатой отдыха, - присядь вот сюда, на диван. Я сейчас вернусь.
Несмотря на комплекцию и увечье, гигант двигался на удивление быстро. Вернувшись, застал девушку в той же позе, с пустым взглядом в одну точку.
- Хм, без вспомогательных средств не обойтись, - пробормотал бывший штурмовик.
Повернувшись к шкафчику, достал электрическую печку, кастрюльку и бутылку красного вина. Вылив вино в емкость, поставил ее подогреваться. Сам метнулся на кухню и принес большой ароматный апельсин и смесь специй. Пара минут и по комнате поплыл умопомрачительный аромат пряностей и цитруса. Добавив сахара, Макс нацедил полную кружку горячего напитка.
- Пей.
- А? – она растерянно вздрогнула и растерянно заозиралась.
- Пей, лапушка. Как лекарство. Оно вкусное.
Вета послушно взяла из его рук кружку и осторожно начала прихлебывать напиток. Тепло немедленно заструилось по казалось заледеневшим венам. Легкий румянец осторожно проступил на бледных щеках. Сделав еще пару глотков, она хотела отставить кружку.
- Нет, малыш, до дна. Чтоб точно отпустило, - возразил гигант.
- Я же опьянею.
- Согреешься и расслабишься. Вот у меня еще плед есть, давай на плечи наброшу. А то трясешься, как осиновый лист.
- От напитка я начинаю чувствовать. А мне этого так не хочется… - пробормотала девушка.
- Ты пей и рассказывай потихоньку. Когда поделишься – оно всегда легче, - штурмовик присел рядом, и девушка прислонилась к его боку, инстинктивно ища защиты.
- Мне так плохо, Макс. Так плохо и больно.
- Ванька что ли набедокурил?
Вместо ответа девушка тяжело вздохнула.
- Чего натворил-то?
- Я не знаю как про такое говорить, - голос не хотел слушаться, пришлось сделать еще глоток ароматного напитка, - все хорошо было. Мы в офис поехали, а вечером он меня в свой кабинет вызвал. Начал говорить ужасные вещи! Словно чужой страшный человек. Назвал продажной девкой, говорил про какие-то деньги. А потом сказал, чтобы я… прямо там, ему сделала… А я никогда такого не делала! Я даже не знаю как, – выдохнула она.
- Ну, все-все, - Макс прижал ее голову к своей груди, - хватит, лапушка.
Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться.
- Прости, что отвлекаю. Мне, оказывается, и пойти некуда, - хмыкнула она.
- Чушня какая! Тебе тут всегда рады. А ты бы поплакала что ли? Легче станет.
- Мама говорит, плакать – неприлично.
- Здесь мамы нет. А я никому не скажу, - Макс заговорщицки улыбнулся и ласково погладил светлые кудряшки.
То ли слова бывшего штурмовика подействовали, то ли глинтвейн начал делать свое дело – из глаз одна за другой потоком полились слезы. Бурным соленым потоком, со всхлипами и мелкой дрожью.
- Прости, пожалуйста. Я сто лет не плакала, просто мне так стыдно, - пытаясь взять себя в руки, бормотала Вета, - чувствую себя грязной-грязной…
- С чего Ванька так? Может пьяный был?
- Нет, - она замотала головой, стараясь незаметно смахнуть слезы, - от него совсем алкоголем не пахло. И днем, когда мы приехали на работу, все хорошо было. А потом… Самое противное, я даже не могла оправдаться! До сих пор его «шлюха» в ушах стоит.
