Он не шевелился, не делал ни единого движения…Однако в его позе было столько сожаления о том, что никогда не могло бы случиться. Мы так и не встретились взглядами: его глаза были слишком далеко, да и мои собственные застилали слезы.
Природа снова решила всплакнуть, должно быть, за компанию со мной: едва мы отъехали от замка моего похитителя, снова разразился страшный ливень. Зарядил надолго, с чувством, с толком, с расстановкой, словно на дворе стоял, к примеру, ноябрь. Такая погода была способна поколебать мое самое радужное настроение, а на этот раз доконала меня до молчаливой истерики.
Молчание Робби, ехавшего чуть поодаль, было совсем другим: умиротворенным, как у человека, достигшего некоего промежуточного результата. Впрочем, тогда я не придала этому значения. Тем более что думать было некогда. Рядом со мной ехала Марго, и непрерывно трещала, сообщая мне подробности «операции захвата».
Мысленно я поблагодарила Всевышнего, что никто не желает слушать меня. В этом на данный момент и состояло мое спасение.
Природа снова решила всплакнуть, должно быть, за компанию со мной: едва мы отъехали от замка моего похитителя, снова разразился страшный ливень. Зарядил надолго, с чувством, с толком, с расстановкой, словно на дворе стоял, к примеру, ноябрь. Такая погода была способна поколебать мое самое радужное настроение, а на этот раз доконала меня до молчаливой истерики.
Молчание Робби, ехавшего чуть поодаль, было совсем другим: умиротворенным, как у человека, достигшего некоего промежуточного результата. Впрочем, тогда я не придала этому значения. Тем более что думать было некогда. Рядом со мной ехала Марго, и непрерывно трещала, сообщая мне подробности «операции захвата».
Мысленно я поблагодарила Всевышнего, что никто не желает слушать меня. В этом на данный момент и состояло мое спасение.
