Рикард усмехнулся одними губами, зеленые глаза его оставались серьезными.
– Боюсь, Лермонт постарался сделать вашу прогулку достоянием общественности, остальное сделали злые языки. Знать судачит о том, нашел ли лэрт Лермонт Фальт себе очередное юное развлечение, или все-таки намерен жениться на племяннице Блэкстоуна, к слову одного из самых богатых людей страны.
– Какие глупости, я не давала никаких поводов Лермонту.
– Вы не могли не понимать последствия вашей прогулки вдвоем.
Поразмыслив, Ида поняла: пожалуй, пробелы в образовании сыграли с ней злую шутку. Гулять в обществе неродственного мужчины незамужней девице без компаньонки недопустимо в высшем свете. Находиться в одиночестве лэри, даже в своих покоях немного неприлично. Возможно, по этой причине домоправительница при первой встрече с новой няней сделала акцент на отсутствии у Иды личной камеристки. Для девушек высокого происхождения одиночество было неприлично. Лишь гувернантки и девушки из обедневших родов обходились без личных помощниц. По возвращении во дворец девушка решила переговорить с Лермонтом и прояснить возникшее недопонимание.
Вслух лишь пробормотала:
– Пожалуй, мне следует извиниться перед Лермонтом.
– Это ему необходимо просить у вас прощения. Он не мог не понимать последствий своего предложения. Вопиющее легкомыслие с его стороны.
Выражение лица молодого лэрта стало жестким. Ида поняла, что отношения между братьями полны противоречий. Маловероятно, что небольшое недоразумение могло стать причиной раздражения.
Большую часть времени шагали в молчании, лишь иногда перекидываясь парой фраз о своем нынешнем незавидном положении.
Продрогнув до костей Ида начала шмыгать носом и отчаянно чихать. Она давно уже бросила попытки привести себя в порядок. Подол платья был в разводах от воды и грязи. То тут, то там к ткани прицепились засохшие репейные колючки, прическа развалилась еще в воде. Подсушив волосы, Ида кое-как свернула их в узел и закрепила на затылке. Они никак не желали лежать в незамысловатой прическе, постоянно выбиваясь. Передние пряди свились в некое подобие неопрятных кудрей.
«Подайте на пропитание хромому, убогому, крова лишенному» – не без доли сарказма подумала девушка. Во время прогулки по городу она видела немало попрошаек.
Плотнее закутавшись в пальто, она ускорила шаг. Влажные сапожки натерли мозоли на ногах и при каждом шаге издавали неприятный скрипящий звук.
Рикард, не смотря на ранение, шел быстрым размеренным шагом, если и сетовал на судьбу, то только мысленно и исключительно незаметно.
К закату выбрались к лесной избушке. Приземистый сруб почти врос в землю, маленькое окошко было закрыто ставнями. Рикард открыл дверь, пригнувшись, заглянул внутрь.
– Сыро, но есть печь.
Ида вошла в небольшую комнатку и огляделась. Помещение было маленькое, темное. В проходе Ида и Рикард стояли почти соприкасаясь друг с другом плечами. У двери была сложена маленькая печь из камня, По двум стенам располагались широкие лавки застеленные шкурами, у окна небольшой стол. В потолок вбиты несколько кривых гвоздей, с висящими на них небольшими платяными мешками и инструментами.
За избушкой под небольшим навесом лежали сухие дрова. Огонь в отсыревшей печи разжегся не сразу, но поупрямившись, осветил ярким светом темный сруб.
В одном из мешочков под потолком обнаружилась дикая мята.
Через полчаса подсохшие скитальцы сидели за столом, и пили теплый отвар из заваренный на родниковой воде, грызя найденные в избушке старые сухари. Похоже, здесь никого не было с самой весны.
Рикард натаскал дров на ночь. Ида прилегла на лавку и накрылась своим пальто. Волчья шкура, застилающая лавку, пахла сыростью и пылью. Рикард затеплил стоящую на столе лампадку с маслом и размотал набрякшую кровью повязку. Мужчина болезненно сморщился. Ида из своего уголка украдкой наблюдала за ним из под опущенных ресниц. Лицо его было уставшим и осунувшимся, на щеках появился румянец. Рана кровоточила, плечо начало опухать. Он, привалился спиной к стене и закрыл глаза.
Девушка тихонько встала и сняла кипящую воду с печи. Разбавила холодной водой в деревянной миске. В одном из карманов своего пальто нашла носовой платок. Он был мокрым, но Ида обдала его кипятком, чтобы убрать прилипшую грязь. Осторожно прикоснулась к ране кусочком ткани.
Рикард открыл затуманенные глаза. Ида одернула руку. Она видела испарину на его лице, чувствовала исходящий от него жар.
– Я помогу тебе. Очищу рану и оттяну грязную кровь.
Мужчина не выразил протеста. Весь день он терпел боль, сейчас у него не осталось сил.
Ида поднесла руку к ране, остановив ее на расстоянии двух пальцев. Сосредоточилась. Она сильно волновалась, переживая, что магия не откликнется, но живительное тепло, идущее от области сердца устремилось к кончикам пальцев. Сила не предала, не оставила в горьком одиночестве. Кровь потекла по истерзанной железом руке тонкой струйкой. Ида торопливо вытерла её и наложила на прочищенную рану свежую повязку.
Рикард тяжело поднялся с табурета и пошел к своей лавке.
– Спасибо – лег на здоровую сторону, тихо застонал – Не знал, что ты так умеешь.
Ида смущенно отвела глаза от лица высвеченного огнем лампадки. Темные брови в оранжевом свете стали ещё темнее, на щеках пролегли длинные тени от ресниц, мокрые от жара волосы прилипли ко лбу.
– Я могла бы прижечь рану, но не хочу запирать заразу в твоем теле.
Рикард долго молчал. Девушка уже решила, что он уснул, но мужчина едва слышно произнес:
– Какие удивительные способности. Мне повезло, что рядом оказалась именно ты.
Ида, как человек, не привыкший к комплиментам начала оправдываться:
– Если бы я не растерялась, тебя бы не ранили, не пришлось бы купаться в ледяной воде.
– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь.
Ида долго ждала объяснений, но на этот раз Рикард действительно уснул.
Девушка подкинула дрова в печь, свернулась калачиком на шкуре, целиком спрятавшись под пальто. Усталость и страхи угасшего дня сделали свое дело – сон пришел мгновенно.
Утром Ида проснулась раньше Рикарда. Он разметался по кровати, спал беспокойно, стонал, но не просыпался. Девушка на носочках вышла за порог. На улице было промозгло, не было ни дождя, ни росы. День был солнечным и обещал быть по-настоящему теплым. Птицы настороженно молчали, видимо изучая возникшую в их владениях чужачку.
Девушка полюбовалась природой, сходила за водой с котелком к лесному ручью, растопила печь. Волосы на голове сбились в колтун. Присев на лавку, Ида попыталась расчесать их пальцами.
Рикард просыпался тяжело. Сел на лавке, спрятав лицо в руках. Собравшись с силами, встал, пошатываясь, подошел к столу. Взял кружку с остывшим вчерашним отваром и жадно выпил до дна. Его лихорадило, волосы слиплись. Вышел на улицу, чувствительно ударившись головой о притолоку.
Вернувшись обратно, он буквально рухнул на лавку.
– Я…мне нужно немного полежать… я встану…
Ида потрогала лоб обессиленного мужчины. Лэрт был раскаленным, как тигель с железом, поставленный в горнило.
– О, Бог Исаия! Что же нам делать? Ты весь горишь!
Рикард не ответил. Он находился в пелене, на грани сознания. Ида чувствовала это своим обостренным восприятием.
Девушка пребывала в смятении. Сев на колченогий табурет у стола, она обхватила себя за плечи и начала бесцельно раскачиваться из стороны в сторону.
Ида знала, что главное, сбить жар. Порой люди сгорали не от болезни, а от самой лихорадки, это она помнила точно. Мама Грета всегда раздевала болеющих детей и протирала водой.
Девушка вскочила, оторвала от своей сорочки широкую ленту материи. Немного смущаясь, стянула с Рикарда рубашку. Это было сложно, голова мужчины безвольно висела, руки казались отяжелевшими. Штаны она целомудренно решила не трогать.
Рана почти не кровоточила, но начала гноиться, рука опухла до кончиков пальцев. Произошло то, чего Ида боялась больше всего: зараза разнеслась по крови. Отчаяние накатило удушливой волной. Сегодня они никуда не смогут уйти, а завтра будет слишком поздно.
Промывая и очищая рану магией, Ида старательно отгоняла предательскую мысль: а не бесполезны ли все её усилия? Устыдившись, она с нарастающим упорством протирала руки, лицо и грудь Рикарда водой. Он сильный, ещё не понятно кто выиграет эту схватку.
Так она сидела пока не затекла спина. Подкинула дрова в печь, сходила за водой и снова уселась напротив Рикарда. Он был красив даже в таком беспомощном состоянии.Обычно строгое лицо стало мягче, симметричнее.
День неумолимо клонился к закату. Улучшений не было. К вечеру Рикард впал в беспамятство. Не питая особых иллюзий, опустошенная борьбой с убивающей лихорадкой, Ида приняла мысль, что грядущая ночь станет для Рикарда Фальта последней.
Девушка не собиралась спать, но усталость взяла свое.
Ночью Ида так и не поняла, что её разбудило. Рикард не шевелился, но девушка, прикорнувшая на краю его постели, чувствовала исходящее от него тепло. Он все еще боролся.
Из маленького оконца сочилось синеватое свечение. Первая мысль была о луне, но свет имел другую интенсивность и цвет.
Ида кинула обеспокоенный взгляд на Рикарда, вышла наружу и бесшумно затворила дверь. Свечение исходило от ближайших сосен. Ида на негнущихся ногах прошла мимо деревьев, кустарников и оказалась на небольшой лесной полянке.
В центре, вокруг светящейся голубым сферы, сидели три неведомых существа с длинными волосами. Они были похожи на людей, но более длинные конечности и кожа с голубоватым отливом развеивали сомнения в нечеловеческом происхождении. Существа пели красивыми гортанными голосами. Девушку они заметили. Высокое неземное создание, сидевшее к Иде спиной обернулось и улыбнулось осторожно приближающейся девушке. Ида не поняла, что означала эта улыбка, но отметила острые, длинные зубы, выглядывающие из под тонких губ.
За несколько мгновений девушка вспомнила все народные сказки, прочитанные и когда-либо услышанные. В них герои при встрече с иномирными существами всегда стремились проявить почтение.
Девушка склонилась в глубоком поясном поклоне:
– Приветствую вас, прекрасные существа иномирья! Позвольте разделить с вами тепло вашего очага!
Создание, одарившее Иду улыбкой, оказалось женского пола. Под длинными волосами была видна небольшая грудь. В кругу сидели существа обоих полов. Мужчины и женщины почти не отличались друг от друга. Надеты на них были лишь набедренные повязки. Глаза, синие, как и остальное тело, напоминали бриллианты, в которых бесконечно горел танцующий огонь.
– Сядь к огню, дитя человеческое.
Ида осторожно села между двумя мужчинами напротив говорящей женщины.
Создания тихо переговаривались между собой на незнакомом языке с большим количеством гласных звуков. По мере развития разговора, они всё чаще смотрели на Иду.
Видимо, в конце концов создания о чем-то договорились, поскольку женщина, прервав разговор с сородичами, обратилась к девушке.
– Ты последнее дитя наших детей, земля Ньёрд давно ждет тебя, дева с черных холмов!
Сердце екнуло. Они знали её каким-то неведомым образом.
– Вы знаете меня?
– О нет, мы не знаем тебя, человека, но твоя суть, твой дух нам знаком. Мы вели твой дух, скрывали от глаз, ждали… Дитя человеческое и Ньёрд, ты освободишь наших детей, очистишь землю Ньёрд от тлена, от вечного сна.
Иду посетила внезапная догадка.
– Маги ваши дети?
Женщина согласно склонила голову.
– Маги – дети, магия – мы, земля – мы. Мы были до вас. Мы будем после вас. Вы ушли от нас. Забыли нас.
Ей явно тяжело давался человеческий язык. Гортань не принимала непривычных звуков. Женщина пробовала каждый звук на вкус, обкатывала на языке.
– Мы оставили вас, ограничив силы, ибо дети неразумны. Однажды человек с нашей кровью захотел жить долго. Вечно. Он предал своих братьев, сотворил страшное зло, осквернив себя и землю. Нам пришлось закрыть путь от истоков для вас.
– Магии не стало, потому что вы так хотели? – В голове девушки складывалась картинка. Она ощущала себя странным образом, её совсем не пугала беседа с волшебными существами. Было ощущение полусна, словно девушка провалилась в какое-то междумирье, с другим небом и другими законами. Всё казалось естественным. Магия, жившая в девушке ликовала, вернувшись домой, к истоку.
– Нам пришлось запечатать путь к магии людям. Люди не могут взять ни капли из источника вечности. Человек, поняв, что нет для него вечной жизни, захотел добраться до истоков, пить до дна магию мира, превращая мир в тлен. Магия, взятая насильно, не может творить жизнь, только смерть. Пока он не уйдет за грань, мы не можем дать людям магию. Ты повергнешь его.
– Я? – Ида удивилась – но почему вы не можете этого сделать?
Женщина покачала головой.
– Мы не можем. Только люди могут менять себя.
Ответ девушку не устроил – женщина была скупа на пояснения, а выпытывать что-либо у сверхъестественных существ бесполезно: во всех сказках они говорят только то, что считают нужным.
– Как мне это сделать?
– Он тебя уже ищет. Когда время придет, ты узнаешь его.
Сколько бы вопросов Ида не задавала, ответ был один: время придет, узнаешь, поймешь.
– Мы дадим тебе дар, всё, что захочешь для борьбы.
Ида задумалась. Когда не знаешь, в чем заключается борьба, трудно что-либо просить.
– Что угодно?
Женщина с переливающимися огненными глазами, кивнула.
– Тогда…вы можете помочь мужчине, лежащему в доме?
Удивительные существа долго совещались на своем красивом языке.
– Нет – сказала волшебная женщина. Сердце Иды ухнуло куда-то вглубь живота, да там и осталось. – Только ты можешь помочь.
Синеволосая женщина указала рукой за спину поникшей девушки.
– Иди до озера, мы откроем тебе путь. Сядь в лодку и плыви. Найдешь спасение. Иди, не бойся, он не умрет, пока ты не вернешься. Он силен.
Ида поблагодарила существ, оставшихся у огня, и несмело отправилась вглубь леса. Пахло хвоей и сыростью. В темноте практически не было звуков, лишь изредка, то тут, то там слышались шорохи и падение листьев. Собственные шаги казались оглушающими.
Озеро открылось девушке, раскинувшись под луной темной слабо мерцающей гладью, заканчивающейся где-то в полосе густого тумана. У каменистого берега качалась тяжелая лодка из дерева. Ида не без труда, намочив низ платья и пальто, уселась на дно, судорожно вцепившись в борта немеющими пальцами. Первая трудность заключалась в том, что нигде не было весел. Вторая, в отсутствии направления. Немного поразмыслив, девушка перебралась на нос и провела руками по старому дереву. Под пальцами чувствовались символы, грани которых стерлись от времени. Прошло длительное время, прежде чем удалось разобрать древнюю надпись.
«Рудою напои, челнок укажет путь»
Лодка приводилась в движение магическими силами. Ида нащупала булавку под воротничком платья. Собравшись с духом, оцарапала острием запястье. Горячая жидкость потекла по ладони, капая с пальцев на старое дерево. Челнок жадно пил кровь. Ида чувствовала его голод, копившейся в течение долгих столетий, его благодарность. Лодка начала свое плавное, беззвучное движение.
Кругом сгущался туман, пропитывая одежду влагой насквозь, глуша звук дыхания.
В звенящем безмолвии, живым воплощением древних легенд лодка рассекала воду. Ида до боли в глазах пыталась рассмотреть хоть что-то вокруг.
– Боюсь, Лермонт постарался сделать вашу прогулку достоянием общественности, остальное сделали злые языки. Знать судачит о том, нашел ли лэрт Лермонт Фальт себе очередное юное развлечение, или все-таки намерен жениться на племяннице Блэкстоуна, к слову одного из самых богатых людей страны.
– Какие глупости, я не давала никаких поводов Лермонту.
– Вы не могли не понимать последствия вашей прогулки вдвоем.
Поразмыслив, Ида поняла: пожалуй, пробелы в образовании сыграли с ней злую шутку. Гулять в обществе неродственного мужчины незамужней девице без компаньонки недопустимо в высшем свете. Находиться в одиночестве лэри, даже в своих покоях немного неприлично. Возможно, по этой причине домоправительница при первой встрече с новой няней сделала акцент на отсутствии у Иды личной камеристки. Для девушек высокого происхождения одиночество было неприлично. Лишь гувернантки и девушки из обедневших родов обходились без личных помощниц. По возвращении во дворец девушка решила переговорить с Лермонтом и прояснить возникшее недопонимание.
Вслух лишь пробормотала:
– Пожалуй, мне следует извиниться перед Лермонтом.
– Это ему необходимо просить у вас прощения. Он не мог не понимать последствий своего предложения. Вопиющее легкомыслие с его стороны.
Выражение лица молодого лэрта стало жестким. Ида поняла, что отношения между братьями полны противоречий. Маловероятно, что небольшое недоразумение могло стать причиной раздражения.
Большую часть времени шагали в молчании, лишь иногда перекидываясь парой фраз о своем нынешнем незавидном положении.
Продрогнув до костей Ида начала шмыгать носом и отчаянно чихать. Она давно уже бросила попытки привести себя в порядок. Подол платья был в разводах от воды и грязи. То тут, то там к ткани прицепились засохшие репейные колючки, прическа развалилась еще в воде. Подсушив волосы, Ида кое-как свернула их в узел и закрепила на затылке. Они никак не желали лежать в незамысловатой прическе, постоянно выбиваясь. Передние пряди свились в некое подобие неопрятных кудрей.
«Подайте на пропитание хромому, убогому, крова лишенному» – не без доли сарказма подумала девушка. Во время прогулки по городу она видела немало попрошаек.
Плотнее закутавшись в пальто, она ускорила шаг. Влажные сапожки натерли мозоли на ногах и при каждом шаге издавали неприятный скрипящий звук.
Рикард, не смотря на ранение, шел быстрым размеренным шагом, если и сетовал на судьбу, то только мысленно и исключительно незаметно.
К закату выбрались к лесной избушке. Приземистый сруб почти врос в землю, маленькое окошко было закрыто ставнями. Рикард открыл дверь, пригнувшись, заглянул внутрь.
– Сыро, но есть печь.
Ида вошла в небольшую комнатку и огляделась. Помещение было маленькое, темное. В проходе Ида и Рикард стояли почти соприкасаясь друг с другом плечами. У двери была сложена маленькая печь из камня, По двум стенам располагались широкие лавки застеленные шкурами, у окна небольшой стол. В потолок вбиты несколько кривых гвоздей, с висящими на них небольшими платяными мешками и инструментами.
За избушкой под небольшим навесом лежали сухие дрова. Огонь в отсыревшей печи разжегся не сразу, но поупрямившись, осветил ярким светом темный сруб.
В одном из мешочков под потолком обнаружилась дикая мята.
Через полчаса подсохшие скитальцы сидели за столом, и пили теплый отвар из заваренный на родниковой воде, грызя найденные в избушке старые сухари. Похоже, здесь никого не было с самой весны.
Рикард натаскал дров на ночь. Ида прилегла на лавку и накрылась своим пальто. Волчья шкура, застилающая лавку, пахла сыростью и пылью. Рикард затеплил стоящую на столе лампадку с маслом и размотал набрякшую кровью повязку. Мужчина болезненно сморщился. Ида из своего уголка украдкой наблюдала за ним из под опущенных ресниц. Лицо его было уставшим и осунувшимся, на щеках появился румянец. Рана кровоточила, плечо начало опухать. Он, привалился спиной к стене и закрыл глаза.
Девушка тихонько встала и сняла кипящую воду с печи. Разбавила холодной водой в деревянной миске. В одном из карманов своего пальто нашла носовой платок. Он был мокрым, но Ида обдала его кипятком, чтобы убрать прилипшую грязь. Осторожно прикоснулась к ране кусочком ткани.
Рикард открыл затуманенные глаза. Ида одернула руку. Она видела испарину на его лице, чувствовала исходящий от него жар.
– Я помогу тебе. Очищу рану и оттяну грязную кровь.
Мужчина не выразил протеста. Весь день он терпел боль, сейчас у него не осталось сил.
Ида поднесла руку к ране, остановив ее на расстоянии двух пальцев. Сосредоточилась. Она сильно волновалась, переживая, что магия не откликнется, но живительное тепло, идущее от области сердца устремилось к кончикам пальцев. Сила не предала, не оставила в горьком одиночестве. Кровь потекла по истерзанной железом руке тонкой струйкой. Ида торопливо вытерла её и наложила на прочищенную рану свежую повязку.
Рикард тяжело поднялся с табурета и пошел к своей лавке.
– Спасибо – лег на здоровую сторону, тихо застонал – Не знал, что ты так умеешь.
Ида смущенно отвела глаза от лица высвеченного огнем лампадки. Темные брови в оранжевом свете стали ещё темнее, на щеках пролегли длинные тени от ресниц, мокрые от жара волосы прилипли ко лбу.
– Я могла бы прижечь рану, но не хочу запирать заразу в твоем теле.
Рикард долго молчал. Девушка уже решила, что он уснул, но мужчина едва слышно произнес:
– Какие удивительные способности. Мне повезло, что рядом оказалась именно ты.
Ида, как человек, не привыкший к комплиментам начала оправдываться:
– Если бы я не растерялась, тебя бы не ранили, не пришлось бы купаться в ледяной воде.
– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь.
Ида долго ждала объяснений, но на этот раз Рикард действительно уснул.
Девушка подкинула дрова в печь, свернулась калачиком на шкуре, целиком спрятавшись под пальто. Усталость и страхи угасшего дня сделали свое дело – сон пришел мгновенно.
Глава 16
Утром Ида проснулась раньше Рикарда. Он разметался по кровати, спал беспокойно, стонал, но не просыпался. Девушка на носочках вышла за порог. На улице было промозгло, не было ни дождя, ни росы. День был солнечным и обещал быть по-настоящему теплым. Птицы настороженно молчали, видимо изучая возникшую в их владениях чужачку.
Девушка полюбовалась природой, сходила за водой с котелком к лесному ручью, растопила печь. Волосы на голове сбились в колтун. Присев на лавку, Ида попыталась расчесать их пальцами.
Рикард просыпался тяжело. Сел на лавке, спрятав лицо в руках. Собравшись с силами, встал, пошатываясь, подошел к столу. Взял кружку с остывшим вчерашним отваром и жадно выпил до дна. Его лихорадило, волосы слиплись. Вышел на улицу, чувствительно ударившись головой о притолоку.
Вернувшись обратно, он буквально рухнул на лавку.
– Я…мне нужно немного полежать… я встану…
Ида потрогала лоб обессиленного мужчины. Лэрт был раскаленным, как тигель с железом, поставленный в горнило.
– О, Бог Исаия! Что же нам делать? Ты весь горишь!
Рикард не ответил. Он находился в пелене, на грани сознания. Ида чувствовала это своим обостренным восприятием.
Девушка пребывала в смятении. Сев на колченогий табурет у стола, она обхватила себя за плечи и начала бесцельно раскачиваться из стороны в сторону.
Ида знала, что главное, сбить жар. Порой люди сгорали не от болезни, а от самой лихорадки, это она помнила точно. Мама Грета всегда раздевала болеющих детей и протирала водой.
Девушка вскочила, оторвала от своей сорочки широкую ленту материи. Немного смущаясь, стянула с Рикарда рубашку. Это было сложно, голова мужчины безвольно висела, руки казались отяжелевшими. Штаны она целомудренно решила не трогать.
Рана почти не кровоточила, но начала гноиться, рука опухла до кончиков пальцев. Произошло то, чего Ида боялась больше всего: зараза разнеслась по крови. Отчаяние накатило удушливой волной. Сегодня они никуда не смогут уйти, а завтра будет слишком поздно.
Промывая и очищая рану магией, Ида старательно отгоняла предательскую мысль: а не бесполезны ли все её усилия? Устыдившись, она с нарастающим упорством протирала руки, лицо и грудь Рикарда водой. Он сильный, ещё не понятно кто выиграет эту схватку.
Так она сидела пока не затекла спина. Подкинула дрова в печь, сходила за водой и снова уселась напротив Рикарда. Он был красив даже в таком беспомощном состоянии.Обычно строгое лицо стало мягче, симметричнее.
День неумолимо клонился к закату. Улучшений не было. К вечеру Рикард впал в беспамятство. Не питая особых иллюзий, опустошенная борьбой с убивающей лихорадкой, Ида приняла мысль, что грядущая ночь станет для Рикарда Фальта последней.
Девушка не собиралась спать, но усталость взяла свое.
Ночью Ида так и не поняла, что её разбудило. Рикард не шевелился, но девушка, прикорнувшая на краю его постели, чувствовала исходящее от него тепло. Он все еще боролся.
Из маленького оконца сочилось синеватое свечение. Первая мысль была о луне, но свет имел другую интенсивность и цвет.
Ида кинула обеспокоенный взгляд на Рикарда, вышла наружу и бесшумно затворила дверь. Свечение исходило от ближайших сосен. Ида на негнущихся ногах прошла мимо деревьев, кустарников и оказалась на небольшой лесной полянке.
В центре, вокруг светящейся голубым сферы, сидели три неведомых существа с длинными волосами. Они были похожи на людей, но более длинные конечности и кожа с голубоватым отливом развеивали сомнения в нечеловеческом происхождении. Существа пели красивыми гортанными голосами. Девушку они заметили. Высокое неземное создание, сидевшее к Иде спиной обернулось и улыбнулось осторожно приближающейся девушке. Ида не поняла, что означала эта улыбка, но отметила острые, длинные зубы, выглядывающие из под тонких губ.
За несколько мгновений девушка вспомнила все народные сказки, прочитанные и когда-либо услышанные. В них герои при встрече с иномирными существами всегда стремились проявить почтение.
Девушка склонилась в глубоком поясном поклоне:
– Приветствую вас, прекрасные существа иномирья! Позвольте разделить с вами тепло вашего очага!
Создание, одарившее Иду улыбкой, оказалось женского пола. Под длинными волосами была видна небольшая грудь. В кругу сидели существа обоих полов. Мужчины и женщины почти не отличались друг от друга. Надеты на них были лишь набедренные повязки. Глаза, синие, как и остальное тело, напоминали бриллианты, в которых бесконечно горел танцующий огонь.
– Сядь к огню, дитя человеческое.
Ида осторожно села между двумя мужчинами напротив говорящей женщины.
Создания тихо переговаривались между собой на незнакомом языке с большим количеством гласных звуков. По мере развития разговора, они всё чаще смотрели на Иду.
Видимо, в конце концов создания о чем-то договорились, поскольку женщина, прервав разговор с сородичами, обратилась к девушке.
– Ты последнее дитя наших детей, земля Ньёрд давно ждет тебя, дева с черных холмов!
Сердце екнуло. Они знали её каким-то неведомым образом.
– Вы знаете меня?
– О нет, мы не знаем тебя, человека, но твоя суть, твой дух нам знаком. Мы вели твой дух, скрывали от глаз, ждали… Дитя человеческое и Ньёрд, ты освободишь наших детей, очистишь землю Ньёрд от тлена, от вечного сна.
Иду посетила внезапная догадка.
– Маги ваши дети?
Женщина согласно склонила голову.
– Маги – дети, магия – мы, земля – мы. Мы были до вас. Мы будем после вас. Вы ушли от нас. Забыли нас.
Ей явно тяжело давался человеческий язык. Гортань не принимала непривычных звуков. Женщина пробовала каждый звук на вкус, обкатывала на языке.
– Мы оставили вас, ограничив силы, ибо дети неразумны. Однажды человек с нашей кровью захотел жить долго. Вечно. Он предал своих братьев, сотворил страшное зло, осквернив себя и землю. Нам пришлось закрыть путь от истоков для вас.
– Магии не стало, потому что вы так хотели? – В голове девушки складывалась картинка. Она ощущала себя странным образом, её совсем не пугала беседа с волшебными существами. Было ощущение полусна, словно девушка провалилась в какое-то междумирье, с другим небом и другими законами. Всё казалось естественным. Магия, жившая в девушке ликовала, вернувшись домой, к истоку.
– Нам пришлось запечатать путь к магии людям. Люди не могут взять ни капли из источника вечности. Человек, поняв, что нет для него вечной жизни, захотел добраться до истоков, пить до дна магию мира, превращая мир в тлен. Магия, взятая насильно, не может творить жизнь, только смерть. Пока он не уйдет за грань, мы не можем дать людям магию. Ты повергнешь его.
– Я? – Ида удивилась – но почему вы не можете этого сделать?
Женщина покачала головой.
– Мы не можем. Только люди могут менять себя.
Ответ девушку не устроил – женщина была скупа на пояснения, а выпытывать что-либо у сверхъестественных существ бесполезно: во всех сказках они говорят только то, что считают нужным.
– Как мне это сделать?
– Он тебя уже ищет. Когда время придет, ты узнаешь его.
Сколько бы вопросов Ида не задавала, ответ был один: время придет, узнаешь, поймешь.
– Мы дадим тебе дар, всё, что захочешь для борьбы.
Ида задумалась. Когда не знаешь, в чем заключается борьба, трудно что-либо просить.
– Что угодно?
Женщина с переливающимися огненными глазами, кивнула.
– Тогда…вы можете помочь мужчине, лежащему в доме?
Удивительные существа долго совещались на своем красивом языке.
– Нет – сказала волшебная женщина. Сердце Иды ухнуло куда-то вглубь живота, да там и осталось. – Только ты можешь помочь.
Синеволосая женщина указала рукой за спину поникшей девушки.
– Иди до озера, мы откроем тебе путь. Сядь в лодку и плыви. Найдешь спасение. Иди, не бойся, он не умрет, пока ты не вернешься. Он силен.
Ида поблагодарила существ, оставшихся у огня, и несмело отправилась вглубь леса. Пахло хвоей и сыростью. В темноте практически не было звуков, лишь изредка, то тут, то там слышались шорохи и падение листьев. Собственные шаги казались оглушающими.
Озеро открылось девушке, раскинувшись под луной темной слабо мерцающей гладью, заканчивающейся где-то в полосе густого тумана. У каменистого берега качалась тяжелая лодка из дерева. Ида не без труда, намочив низ платья и пальто, уселась на дно, судорожно вцепившись в борта немеющими пальцами. Первая трудность заключалась в том, что нигде не было весел. Вторая, в отсутствии направления. Немного поразмыслив, девушка перебралась на нос и провела руками по старому дереву. Под пальцами чувствовались символы, грани которых стерлись от времени. Прошло длительное время, прежде чем удалось разобрать древнюю надпись.
«Рудою напои, челнок укажет путь»
Лодка приводилась в движение магическими силами. Ида нащупала булавку под воротничком платья. Собравшись с духом, оцарапала острием запястье. Горячая жидкость потекла по ладони, капая с пальцев на старое дерево. Челнок жадно пил кровь. Ида чувствовала его голод, копившейся в течение долгих столетий, его благодарность. Лодка начала свое плавное, беззвучное движение.
Кругом сгущался туман, пропитывая одежду влагой насквозь, глуша звук дыхания.
В звенящем безмолвии, живым воплощением древних легенд лодка рассекала воду. Ида до боли в глазах пыталась рассмотреть хоть что-то вокруг.
