Может быть он любил это одеяло при жизни, а может быть и сам шил его – не так и важно. Но эта вещь ему запомнилась и спровоцировала его на активное и даже агрессивное поведение. Потому, кстати, выбросить и закопать не получилось – призрак, привязанный к вещи, не позволил бы её уничтожить. Ладно хоть жечь не догадались, люди-то!
Я коснулась руками одеяла так, чтобы ладони погрузились в его колючесть полностью. Одеяло не было тёплым и мягким, оно было холодным и колючим. И от него действительно несло землёй.
Осталось только прикрыть глаза…
– Ну? – позвала я. – Я не буду играть с тобой в перетягивание тряпок. Я просто хочу помочь. Меня зовут Ниса.
Холод пошёл по рукам и ногам, и я открыла глаза, понимая, что мир вокруг посерел, переходя в посмертие – пространство, где свободно ориентируются мёртвые и где нет места для живых.
Она была здесь. Да, несомненно она. Пусть она и не походила уже на человеческую форму, всё-таки призраки быстро забывают свой внешний вид, и не помнят облика, если не видят его долго, но узнать женскую фигуру было можно. Конечно, она была слепа, её глазницы давно вытекли, вместо рта и носа была чернота, из которой проступало ничто. И конечно, как все призраки, она то таяла, то становилась отчётливее.
Нестабильность призрачного мира!
– Так лучше, – одобрила я. – Одеяло, кстати, и правда красивое. Твоё?
Она посмотрела на меня невидящими глазами, всё ещё не веря в то, что я её вижу и понимаю, затем медленно кивнула.
– Твоё, – повторила я удовлетворённо, - красивое. Правда, красивое. Я бы себе такое тоже купила. Только вот без последствий.
Она не отреагировала и продолжала смотреть на меня пустыми глазницами.
– Ты чего от них хочешь? – спросила я. – Ты уже мёртвая. Тебе ни то что одеяло, тебе уже саван давно не нужен, судя по виду. Что ты их пугаешь? И ведь так избирательно. Детей тебе жалко, да? Дети не при деле?
Она молчала. Но слушала, это было видно по черноте рта, которая уменьшилась, и как бы даже округлилась в удивлении. До призраков не доходят какие-то простые вещи. Они не умеют мыслить так, как мы, им приходится всё разъяснять.
– Стало быть, одеяло было для ребёнка? Да? – это было догадкой, но я попала. Опыт!
Она кивнула, на этот раз быстрее.
– Подарок?
Её рот распахнулся чернотой и она прохрипела:
– Рождественский подарок…
– Не пригодился? Или не помнишь? – трагедия могла быть глубже и по возможности следовало её понять.
– Рождественский подарок, – повторила она.
Что ж, по возможности!
– твоё рождество уже прошло. Вообще, то рождество было уже много лет назад. Одеяло оставили здесь предыдущие хозяева. Уж не знаю, чем оно им не угодило. Может не нужно было, может сочетание цветов не понравилось, но факт есть факт. А этой семье оно понравилось. Слышишь? Ты мертва, а предмет, сотворённый тобой, мог бы радовать семью.
Она застыла. Об этом она, конечно, не думала. Да и не могла думать.
– Только они теперь напуганы. Видишь, сколько людей сегодня в доме? Мы найдём решение. Но мне тебя жаль. Предлагаю сделку. Они помнят тебя, а ты не трогаешь их. Им одеяло, тебе осознание того, что твоя смерть это всё-таки не конец.
– Рождественский подарок… – она уронила голову на грудь, – я шила его полгода. Он не забрал его с собой.
– ну и гад, – ответствовала я, поднимаясь, – считай, что ты сделала подарок на рождество этим людям. Или выбросить тебя вместе с ним? Поверь, я смогу. Я не Дора, я хуже.
Я скрестила руки на груди, ограждая себя от её возможного гнева. Но гнева не было. Была лишь обида, которую и люди-то, которые наделены способностью говорить свободно, не умеют выражать, а уж мёртвые и подавно. Обида жгла её. Она увидела предмет из прошлого, подарок, который не забрал кто-то из близких. Подарок, приготовленный с любовью, попавший ныне к другим людям.
– так что? – спросила я. – Как хочешь? Ты ведь не злая, вижу. Просто обижена. А на обиженных воду возят в мире живых и выкидывают напрочь из дома в мире посмертия. Как хочешь, чтобы было с тобой?
Я уже знала что она выберет. Конечно, она выберет свой покой. Теперь, когда с ней кто-то поговорил, успокоил и объяснил, ей стало легче. Она могла стать бессловесной и ничтожной и могла видеть как её подарком пользуются совсем другие люди.
– Пусть… пусть оставят, – прохрипела она, отворачиваясь, – я больше не буду.
– Молодец, – одобрила я и старательно не услышала её хриплый шёпот:
– Больно…
Что ж, смерть не избавляет от боли. Но я и правда ничем не могу ей помочь больше. Зато я могу сказать Доре, что её семья в безопасности, и что им придётся ещё раз постирать это одеяло и оставить его у себя. В конце концов, оно им нравилось. Но на будущее – выбирала бы ты, Дора, вещи аккуратнее!
Видео я всё же посмотрела. Тайно от Волака. Он был весьма счастлив, вручая мне чек. Сумма была не ахти какая, но это было хоть что-то.
– дальше будет лучше! – обещал Волак, – Дагнер в восторге. Сказал, если так пойдёт, то и мы станем больше получать.
Всё это весьма заинтриговало. На мой взгляд ничего хоть отдалённо интересного для обывателя в нашем визите не было. Если, конечно, наши зрители не любители смотреть на одеяла и испуганных людей. Так что пришлось искать выпуск.
И тут выяснилось сразу же несколько интересных вещей. Во-первых, оказалось, что мы не Агентство и даже не Волак и Ниса, а команда, причём – «Команда Дагнера». Но это ещё ладно. По мне хоть «Титаником» зовите – суть это не сильно меняет, но открытие уже было несколько неприятным.
Во-вторых, в первом же выпуске оказалось, что Волак побеседовал с Дорой и Уильямом, а ещё с их детьми, на которых одеяло не действовало, и соседями. В том числе и теми, кого одеяло сбрасывало с кровати. Вернее, не одеяло, но да ладно. Зачем были соседи и дети я искренне не поняла – всё было ведь очевидно, зачем растягивать время и нагонять жути?
Жуть была… и это было третьим открытием. Люди рассказывали о шёпотах, звуках, перетягивании предмета и подозрительной живой темноте. Да так убедительно, что не будь я сама в расследовании, поседела бы, наверное.
И это тоже расходилось с реальностью. В конце концов, всё дело было в призраке. В одном обиженном призраке, который не нанёс в итоге за два месяца никаких повреждений и только пугал, не умея справиться со своей обидой! А тот же Уильям вещает, что одеяло его хотело задушить!
Хотело бы – задушило. И почему тогда всё это не было рассказано мне?
Но и четвёртое открытие тут было тоже. Оказывается, про меня почти и не было сказано. В начале Волак сообщил радостно на камеру, что его помощница сейчас общается с хозяйкой дома и исследует энергетику, а потом всё. В кадре один Волак, который общается то с Дорой, то с Уильямом, то с соседями…
А меня и нет. К лучшему, конечно, я ведь и не хотела в кадр. Но как-то всё-таки странно вышло, словно меня и не было там.
Я не стала досматривать до конца, стало как-то тошно и неуютно. В конце концов, всё это было ведь в первый раз и почти наверняка Волаку и самому станет неуютно от того, как это топорно вышло. В следующий раз мы сделаем лучше, аккуратнее и правдивее.
Так я пыталась себя успокоить, но предчувствие дурноты не отступало…
(Продолжение мирка следует…
Из цикла «Мёртвые дома» - вселенная отдельных рассказов. Предыдущие рассказы: «Рутина, рутина…» , «Отрешение» , «Тот шкаф», «О холоде», «Тишина», «Та квартира», «Об одной глупости» , «Слово», «Палата 323» , «Встреча» ,«Кто живет в шкафу?», «Темная фигура», «Обещанный привет», «Призрак в темноте», «Пока ты спал», «Оскорбитель и «О новых временах»)
Я коснулась руками одеяла так, чтобы ладони погрузились в его колючесть полностью. Одеяло не было тёплым и мягким, оно было холодным и колючим. И от него действительно несло землёй.
Осталось только прикрыть глаза…
– Ну? – позвала я. – Я не буду играть с тобой в перетягивание тряпок. Я просто хочу помочь. Меня зовут Ниса.
Холод пошёл по рукам и ногам, и я открыла глаза, понимая, что мир вокруг посерел, переходя в посмертие – пространство, где свободно ориентируются мёртвые и где нет места для живых.
Она была здесь. Да, несомненно она. Пусть она и не походила уже на человеческую форму, всё-таки призраки быстро забывают свой внешний вид, и не помнят облика, если не видят его долго, но узнать женскую фигуру было можно. Конечно, она была слепа, её глазницы давно вытекли, вместо рта и носа была чернота, из которой проступало ничто. И конечно, как все призраки, она то таяла, то становилась отчётливее.
Нестабильность призрачного мира!
– Так лучше, – одобрила я. – Одеяло, кстати, и правда красивое. Твоё?
Она посмотрела на меня невидящими глазами, всё ещё не веря в то, что я её вижу и понимаю, затем медленно кивнула.
– Твоё, – повторила я удовлетворённо, - красивое. Правда, красивое. Я бы себе такое тоже купила. Только вот без последствий.
Она не отреагировала и продолжала смотреть на меня пустыми глазницами.
– Ты чего от них хочешь? – спросила я. – Ты уже мёртвая. Тебе ни то что одеяло, тебе уже саван давно не нужен, судя по виду. Что ты их пугаешь? И ведь так избирательно. Детей тебе жалко, да? Дети не при деле?
Она молчала. Но слушала, это было видно по черноте рта, которая уменьшилась, и как бы даже округлилась в удивлении. До призраков не доходят какие-то простые вещи. Они не умеют мыслить так, как мы, им приходится всё разъяснять.
– Стало быть, одеяло было для ребёнка? Да? – это было догадкой, но я попала. Опыт!
Она кивнула, на этот раз быстрее.
– Подарок?
Её рот распахнулся чернотой и она прохрипела:
– Рождественский подарок…
– Не пригодился? Или не помнишь? – трагедия могла быть глубже и по возможности следовало её понять.
– Рождественский подарок, – повторила она.
Что ж, по возможности!
– твоё рождество уже прошло. Вообще, то рождество было уже много лет назад. Одеяло оставили здесь предыдущие хозяева. Уж не знаю, чем оно им не угодило. Может не нужно было, может сочетание цветов не понравилось, но факт есть факт. А этой семье оно понравилось. Слышишь? Ты мертва, а предмет, сотворённый тобой, мог бы радовать семью.
Она застыла. Об этом она, конечно, не думала. Да и не могла думать.
– Только они теперь напуганы. Видишь, сколько людей сегодня в доме? Мы найдём решение. Но мне тебя жаль. Предлагаю сделку. Они помнят тебя, а ты не трогаешь их. Им одеяло, тебе осознание того, что твоя смерть это всё-таки не конец.
– Рождественский подарок… – она уронила голову на грудь, – я шила его полгода. Он не забрал его с собой.
– ну и гад, – ответствовала я, поднимаясь, – считай, что ты сделала подарок на рождество этим людям. Или выбросить тебя вместе с ним? Поверь, я смогу. Я не Дора, я хуже.
Я скрестила руки на груди, ограждая себя от её возможного гнева. Но гнева не было. Была лишь обида, которую и люди-то, которые наделены способностью говорить свободно, не умеют выражать, а уж мёртвые и подавно. Обида жгла её. Она увидела предмет из прошлого, подарок, который не забрал кто-то из близких. Подарок, приготовленный с любовью, попавший ныне к другим людям.
– так что? – спросила я. – Как хочешь? Ты ведь не злая, вижу. Просто обижена. А на обиженных воду возят в мире живых и выкидывают напрочь из дома в мире посмертия. Как хочешь, чтобы было с тобой?
Я уже знала что она выберет. Конечно, она выберет свой покой. Теперь, когда с ней кто-то поговорил, успокоил и объяснил, ей стало легче. Она могла стать бессловесной и ничтожной и могла видеть как её подарком пользуются совсем другие люди.
– Пусть… пусть оставят, – прохрипела она, отворачиваясь, – я больше не буду.
– Молодец, – одобрила я и старательно не услышала её хриплый шёпот:
– Больно…
Что ж, смерть не избавляет от боли. Но я и правда ничем не могу ей помочь больше. Зато я могу сказать Доре, что её семья в безопасности, и что им придётся ещё раз постирать это одеяло и оставить его у себя. В конце концов, оно им нравилось. Но на будущее – выбирала бы ты, Дора, вещи аккуратнее!
***
Видео я всё же посмотрела. Тайно от Волака. Он был весьма счастлив, вручая мне чек. Сумма была не ахти какая, но это было хоть что-то.
– дальше будет лучше! – обещал Волак, – Дагнер в восторге. Сказал, если так пойдёт, то и мы станем больше получать.
Всё это весьма заинтриговало. На мой взгляд ничего хоть отдалённо интересного для обывателя в нашем визите не было. Если, конечно, наши зрители не любители смотреть на одеяла и испуганных людей. Так что пришлось искать выпуск.
И тут выяснилось сразу же несколько интересных вещей. Во-первых, оказалось, что мы не Агентство и даже не Волак и Ниса, а команда, причём – «Команда Дагнера». Но это ещё ладно. По мне хоть «Титаником» зовите – суть это не сильно меняет, но открытие уже было несколько неприятным.
Во-вторых, в первом же выпуске оказалось, что Волак побеседовал с Дорой и Уильямом, а ещё с их детьми, на которых одеяло не действовало, и соседями. В том числе и теми, кого одеяло сбрасывало с кровати. Вернее, не одеяло, но да ладно. Зачем были соседи и дети я искренне не поняла – всё было ведь очевидно, зачем растягивать время и нагонять жути?
Жуть была… и это было третьим открытием. Люди рассказывали о шёпотах, звуках, перетягивании предмета и подозрительной живой темноте. Да так убедительно, что не будь я сама в расследовании, поседела бы, наверное.
И это тоже расходилось с реальностью. В конце концов, всё дело было в призраке. В одном обиженном призраке, который не нанёс в итоге за два месяца никаких повреждений и только пугал, не умея справиться со своей обидой! А тот же Уильям вещает, что одеяло его хотело задушить!
Хотело бы – задушило. И почему тогда всё это не было рассказано мне?
Но и четвёртое открытие тут было тоже. Оказывается, про меня почти и не было сказано. В начале Волак сообщил радостно на камеру, что его помощница сейчас общается с хозяйкой дома и исследует энергетику, а потом всё. В кадре один Волак, который общается то с Дорой, то с Уильямом, то с соседями…
А меня и нет. К лучшему, конечно, я ведь и не хотела в кадр. Но как-то всё-таки странно вышло, словно меня и не было там.
Я не стала досматривать до конца, стало как-то тошно и неуютно. В конце концов, всё это было ведь в первый раз и почти наверняка Волаку и самому станет неуютно от того, как это топорно вышло. В следующий раз мы сделаем лучше, аккуратнее и правдивее.
Так я пыталась себя успокоить, но предчувствие дурноты не отступало…
(Продолжение мирка следует…
Из цикла «Мёртвые дома» - вселенная отдельных рассказов. Предыдущие рассказы: «Рутина, рутина…» , «Отрешение» , «Тот шкаф», «О холоде», «Тишина», «Та квартира», «Об одной глупости» , «Слово», «Палата 323» , «Встреча» ,«Кто живет в шкафу?», «Темная фигура», «Обещанный привет», «Призрак в темноте», «Пока ты спал», «Оскорбитель и «О новых временах»)
