Так зачем же знать?..
– Она сама, – повторил Дейгл. – Солен должна была поискать её больничные выписки, всё, что с детства. Но даже если не найдёт, это уже не так важно, отчитаться мы сможем.
– Это невозможно! – уверенно сказал Том. – Она не сама! Она не писала записки, никто не говорил о подавленном её состоянии…
– Никто на неё и не смотрел, она не хотела быть заметной, – возразил Дейгл, – и записка ей была не нужна. Это болезнь, Том. Страшная болезнь. Она извела её и не оставила ничего, кроме оболочки да имени.
– Этого не может быть… это слишком! – в голосе Тома убавилось уверенности. – Почему именно так?
– Она не чувствовала вкуса, – объяснил Дейгл. – А вообще, возьми себе в привычку, в хорошую привычку, отвергать всё, что тебе кажется невозможным. То, что тебе кажется невозможным, для другого человека очевидно.
– То есть, преступления нет? – Том проигнорировал совет Дейгла, но Дейгл и не ждал. Он знал, нужно время. Всякой привычке нужно время. Но прежде, надо чтобы необходимость привычки взошла как зерно.
– Смотря что считать преступлением, – пожал плечами Дейгл, – преступление против себя, своей души, своей жизни…
– Нормального преступления, – уточнил Том и Дейгла покоробило от слова «нормального», но он не подал вида. В конце концов, это тоже могло пройти.
– Преступления нет, – ответил Дейгл и не удержался от лёгкой гадости.
Знал, что должен удержаться. Знал, что это дурная привычка – испытывать чужие души. Особенно души новичков. Знал, что нельзя так шутить с тем, чья судьба меняется и всё ещё имеет линии-вариации, и всё же предложил:
– Я думаю, тебе нужно объявить завтра на совещании наши итоги. Это ведь твое первое дело.
Глаза Тома радостно полыхнули, а потом помрачнели. Он понимал, что его заслуги в разгадке тут нет, но мог ли он удержаться? Прежде жизнь не делала ему таких подарков.
– Сэр, это честь, – сказал Том осторожно, боясь спугнуть хрупкое счастье. Он уже забыл про чудовищность поступки, успокоился от шанса проявить себя и встревожился, что шанс может быть утрачен из-за его же привычки поступать по чести, – но это будет неправильно. Разве нет? Я д этой минуты был далек от разгадки.
– Как и все люди. Все люди так или иначе бояться преступлений от собственных рук против себя. Тем более таких равнодушно-циничных. Всем хочется сохраниться после смерти в красоте и узнаваемости. Так что нет, ребят винить нельзя. А ты… нет, доложи ты.
Дейгл знал, что отступать уже поздно и усмехнулся:
– В конце концов, тебе не надо будет их убеждать как мне!
Том повеселел и закивал, словно шутка Дейгла была особенно удачной…
(*предыдущий рассказ «Помощник». Рассказы короткие, мирок тоже ¬ – ради интереса. Продолжение о Дейгле и Томе следует!)
– Она сама, – повторил Дейгл. – Солен должна была поискать её больничные выписки, всё, что с детства. Но даже если не найдёт, это уже не так важно, отчитаться мы сможем.
– Это невозможно! – уверенно сказал Том. – Она не сама! Она не писала записки, никто не говорил о подавленном её состоянии…
– Никто на неё и не смотрел, она не хотела быть заметной, – возразил Дейгл, – и записка ей была не нужна. Это болезнь, Том. Страшная болезнь. Она извела её и не оставила ничего, кроме оболочки да имени.
– Этого не может быть… это слишком! – в голосе Тома убавилось уверенности. – Почему именно так?
– Она не чувствовала вкуса, – объяснил Дейгл. – А вообще, возьми себе в привычку, в хорошую привычку, отвергать всё, что тебе кажется невозможным. То, что тебе кажется невозможным, для другого человека очевидно.
– То есть, преступления нет? – Том проигнорировал совет Дейгла, но Дейгл и не ждал. Он знал, нужно время. Всякой привычке нужно время. Но прежде, надо чтобы необходимость привычки взошла как зерно.
– Смотря что считать преступлением, – пожал плечами Дейгл, – преступление против себя, своей души, своей жизни…
– Нормального преступления, – уточнил Том и Дейгла покоробило от слова «нормального», но он не подал вида. В конце концов, это тоже могло пройти.
– Преступления нет, – ответил Дейгл и не удержался от лёгкой гадости.
Знал, что должен удержаться. Знал, что это дурная привычка – испытывать чужие души. Особенно души новичков. Знал, что нельзя так шутить с тем, чья судьба меняется и всё ещё имеет линии-вариации, и всё же предложил:
– Я думаю, тебе нужно объявить завтра на совещании наши итоги. Это ведь твое первое дело.
Глаза Тома радостно полыхнули, а потом помрачнели. Он понимал, что его заслуги в разгадке тут нет, но мог ли он удержаться? Прежде жизнь не делала ему таких подарков.
– Сэр, это честь, – сказал Том осторожно, боясь спугнуть хрупкое счастье. Он уже забыл про чудовищность поступки, успокоился от шанса проявить себя и встревожился, что шанс может быть утрачен из-за его же привычки поступать по чести, – но это будет неправильно. Разве нет? Я д этой минуты был далек от разгадки.
– Как и все люди. Все люди так или иначе бояться преступлений от собственных рук против себя. Тем более таких равнодушно-циничных. Всем хочется сохраниться после смерти в красоте и узнаваемости. Так что нет, ребят винить нельзя. А ты… нет, доложи ты.
Дейгл знал, что отступать уже поздно и усмехнулся:
– В конце концов, тебе не надо будет их убеждать как мне!
Том повеселел и закивал, словно шутка Дейгла была особенно удачной…
(*предыдущий рассказ «Помощник». Рассказы короткие, мирок тоже ¬ – ради интереса. Продолжение о Дейгле и Томе следует!)
