Вильгельм потрясенно взирал на кусок узорчатого дерева, что долетел до носков его тапочек и теперь одиноко лежал в отдалении от основной массы. Я переводила взгляд с отца на плотную пылевую завесу, сквозь которую уже можно было увидеть очертания человеческой фигуры.
После привстала, с надеждой вглядываясь в полуразвалившуюся арку. Не скажу, что надеялась на маму, но такая мысль почему то тоже мелькала в голове. Кажется, я сошла с ума. Кто в здравом уме подумает, что хрупкая женщина сможет пробить трехметровые ворота? Если только она не на экскаваторе приехала.
– Сядь.
Я обернулась и взглянула на черноглазого мужчину, что решил мне приказывать. Я, конечно, уважаю старость, но не настолько, чтобы терпеть мужланство. Тем более он мне даже не родственник.
– Спасибо. Я постою, – ровно таким же тоном как его фраза произнесла я.
И с вызовом взглянула на тирана в красивой шкурке. Глаза его сощурились в порыве то ли гнева, то ли неверия. Мужчина явно не привык к прямому непослушанию, о чем говорили желваки на щеках. Я отвернулась, не желая продолжать бессмысленную битву, заведомо зная о собственном проигрыше.
А в медленно оседающих клубах пыли стоял рыжий и грязный Барсик, безбашенная счастливая улыбка которого освещала сад в закатных лучах сильнее солнца.
Первым порывом было бежать сломя голову к парню, однако что то ощутимо резало несоответствием в моем мозгу. Было ли это то, что он слишком быстро нашёл меня, при том, что я сама не знала где нахожусь. Или же то, что экскаватора позади него не было, а в четырёх метрах лежала громадина деревянных дверей, которые если бы упали на меня, то не оставили бы и мокрого места.
Я собралась с мыслями, села на лавку и подчёркнуто вежливо помахала Бориславу рукой. Вся троица недоумевая взглянула на немного смущенную от такого внимания меня. Я смутилась в разы сильнее и поправила короткую ночнушку, стянув ее ниже колен.
Ну вот – я в эпицентре, а красотой не блещу. Непорядок! А, нет, постойте! Я же такая всегда. Тогда ладно.
– Белка! Сваливаем, пока я контролирую их! – закричал Барсик.
Эти не очень загадочные "их" переглянулись между собой, мол "кого ты тут контролируешь?" и взглянули на стушевавшегося парня. Я же удобнее расположилась на лавочке, закинула ногу на ногу и воззрилась на нарушителя целостности Белокаменного замка.
– Мне и тут хорошо! – ответила Бориславу, в глубине души надеясь, что ему хоть чуть чуть, но наваляют.
Не одной же мне отдуваться за него! В конце концов, думаю, с мамой он успел поговорить, да и директор не мог бы смолчать о моем неожиданном "удочерении". Так что, скорее всего сейчас происходит попытка бессмысленной кражи меня, а вот потом мы уже будем решать, что делать дальше и как прятать меня от полиции и международного розыска. Даже если бы я сбежала до того, как меня увидел отец и половина его школы, были бы проблемы. В данный момент побег перерос из категории "очень глупо и сложно" в "глупее быть не может и невозможно".
– Рядом с Тёмным Князем?! – очередной вопль в мою сторону от парня с бешеным взглядом.
Ну вот. Кажется, я и разгадала загадку своего идола, что со смесью иронии переводит взгляд с меня на Барсика. Итак, гадостью, которая подчистую перекрывает образ идеального мужчины, является… барабанная дробь… скверный характер! А если серьезно, то за что ещё можно получить такую кличку? Рогов, копыт и жажды убийств в глазах я не наблюдаю. Хотя от одного взгляда и хочется периодически вздернуться самой, чтобы это идеальное нечто ручки не замарало.
– А что? Он ко мне не пристает. Почти, – проорала я в ответ.
Мужчина посмотрел на меня с уверенностью в моем слабоумии, поднял бровь и дьявольски улыбнулся. Ну, все, точно развод! Ещё пара таких улыбок и прощай адекватные мысли.
Подводя итог вышесказанному, можно сказать, что мы друг другу не подходим. И все потому, что у меня характер тоже не сахар. И я не уверена, что он удержится и не скинет меня с моей же башни. Тем более настроение у меня хорошее, поэтому глупости должны быть на подходе. А это уже повод бежать не оглядываясь.
Тут мои мысли отвлекли яркой светящейся вспышкой и свистящим звуком, что ее сопровождал. Выглядело это так, будто солнце послало концентрированный луч прямо в Барсика. Последний был к этому явно готов, потому как скорость его реакции потрясла воображение – он увернулся в долю секунды и встал в какую то стойку. Резкий взмах рукой, и в отца летит самый настоящий сгусток огня, затем ещё один и ещё. Первые два Вильгельм отразил, даже не напрягаясь, но мой весьма громкий мат по поводу настолько сильных галлюцинаций отвлёк всех троих, из-за чего папочка зашипел и гневно взглянул на меня, туша подгоревший рукав.
Барсик незамедлительно продолжил атаку, направив что то темное в сторону моего новоприобретенного защитника. Очередной блок Вильгельма, резкий удар и прозрачная, но ощутимая силовая волна вжала меня в лавку, разметав волосы по вмиг взмокшему лицу.
Думать сейчас было невозможно. Лишь одна единственная паническая мысль бегала из стороны в сторону и с криком умирающего кита двигала транспарант с надписью "ЭТО ВСЕ ПРАВДА?!".
Барислав упал на землю, проехав на собственной кожаной куртке несколько больше, чем должно было. Встать он не успевал – отец уже шел к нему, зажигая сверх яркий огонёк в ладони.
– Нет! – вскрикнула я, но мой возглас потонул в мертвой тишине окружающего мира и стуке крови в ушах.
Шаг.
Я вскакиваю.
Второй.
Срываюсь с места и бегу в их сторону.
Третий.
Рука, схваченная мужчиной с лавочки, заламывается назад, и я падаю, едва не ударяясь затылком о кованый подлокотник.
Ещё шаг. Отец уже совсем близко. А я уверена, что жалеть Барсика никто не станет. Потому пытаюсь вырвать руку из железной хватки даже не напрягающегося мужчины.
– Отпусти! – крик в пустоту.
Уже слишком поздно. Я понимаю это настолько отчетливо, что слова набатом звучат у меня в голове, отскакивая от стенок и кружа там, словно каучуковый мячик попрыгунчик, который очень трудно поймать. Но это необходимо, потому как он может разбить пару десятков хрупких мыслей.
Щелчок. Я выставляю вторую руку, до конца не понимая, как мне сделать то, что в теории казалось совсем простым.
Вильгельм посылает огонёк в сторону растерянного парня с обреченным и немного ошалелым выражением лица.
Взмах. Секундное замешательство. И у самых ног пытающегося подняться Барсика в небо взмывает клубящаяся чёрная завеса. Она окутывает парня с ног до головы, а огонёк отца, шипя, впитывается в ее толщу.
Неужели я справилась? Совершенно не зная, что творю, я смогла создать защиту?
Руку мне отпустили, так что я потёрла назревающие синяки и взглянула в глаза ошарашенному отцу. Он стоял и смотрел на меня с нескрываемой радостью, будто купил на базаре лошадь, а она оказалась единорогом.
– Сними барьер, – безразлично произнес тиран позади, взирающий на мой "щит" своими чёрными глазами, – иначе он высосет всю твою энергию.
Он лениво перевёл свой взор и посмотрел прямым пустым взглядом в мои глаза. И я до этого чуть ли не влюбилась в него? Правду говорят, что любовь зла. Она кошмарна! Как можно определить суть человека, не услышав его мысли или хотя бы не узнав намерений? Да я сейчас со всей своей глупостью и верой в людей осознала, как ошиблась в сути этого человека. Тирания, скорее всего, не самое жуткое из его пороков.
– Не трогай его, пожалуйста! – взмолилась я, обращаясь к отцу.
Сейчас он был главной моей проблемой, а не прекрасный монстр, что сидел рядом. Вильгельм кивнул мне, направляясь в нашу сторону в подтверждение.
Забросила размышления на задний план и вновь вытянула руку, пытаясь сосредоточиться на барьере. Резкая судорога прошлась от локтя до кончиков пальцев, заставив меня зашипеть, но, выругавшись, я продолжила. Не знаю, как это выглядело со стороны, однако я отдавала приказ, вгоняя его себе в мозг, а тот в свою очередь должен был передавать его в руку, проецируя на внешний мир. Такая цепочка помогала сосредоточиться, но была ли она правильной – я не знала.
Я вообще сейчас должна быть в панике, если не в шоке или истерике. Только что мое мировоззрение разлетелось вдребезги, а я хладнокровна как никогда. Даже пытаюсь управлять собой, что и в обычной жизни для меня затруднительно. Может маги могут управлять сознанием? И меня контролируют? Поэтому меня никак не накрывает волной паники?
Потёрла руку, мышцы которой горели огнём, будто их от костей отрывают. Поднять ее я смогла через несколько секунд и с огромным трудом, но у меня это получилось. Минутная заминка, в течение которой я хмурюсь и кряхчу, и завеса падает.
Судорога сковывает уже все тело, я сжимаю зубы и жмурю глаза. Больно. Если это последствия использования магии, то я не согласна. Хочу быть обычным человеком. Пусть даже и таким, какой я была до этого.
Боль отступила так же резко, как и пришла. Я сделала глубокий вздох и села удобнее на пыльной дорожке, облокотившись на край лавочки. Тишина оглушает. Даже некомфортно. Будто ничего не происходило, а я просто села отдохнуть после тяжелого дня.
А Барсик со счастливой улыбкой несётся ко мне, чуть не сбивая Вильгельма, который медленно шагает сюда же.
– Алиска! Ты тёмная! Представь себе! Тёмная! – радостно кричит мне на ухо парень, тряся меня за плечи.
О чем он говорит я не понимаю, но, кажется, это хорошо, раз он настолько сильно этому рад.
– Отойди от неё! – рыкнул папочка, оттаскивая Барислава и помогая мне подняться.
Действия показались мне настолько странными, что я нахмурилась и исподлобья взглянула на отца. Он раньше со мной разговаривать не хотел, а тут помогает? Неужели наличие у меня магии изменило его отношение? Не думаю только, что оно изменит моё к нему.
Я встала, опершись на руку того, кто ещё пять минут назад считал меня никчёмной. Надо же, какая удача! Нужно будет Барсика обо всем расспросить, ведь если он добрался сюда и смог защищаться от атак, то он знает больше, чем говорит.
Стоять было сложно – ноги подрагивали, я покачивалась о каждого дуновения ветерка. Чувствовала себя молодым дубком.
Из за угла выплыла мисс строгость, на которую меня самым неудивительным образом спихнули. Ну вот, а я уже подумала о собственном возвышении в глазах Вильгельма. Скорее всего, мне просто показалось, а поднять меня он решил, потому что я выглядела чересчур измученной.
Я махнула рукой Барсику, но тот не отреагировал, увлечённо споря с папандром на другом языке. Вскоре мы зашли в башню и поднялись по каменным ступеням. Цокот каблуков служанки раздавался у меня в мозгу раскатами грома. Голова болела так, что приглушала все остальные чувства.
Марика даже не пыталась помочь мне, поддержать или хотя бы взять под локоть. Мне казалось, попроси я её о чем нибудь, она лишь высокомерно взглянет с высоты своих лакированных туфель и отвернётся, не сказав ни слова. Жуткие правила в этом мире. По какой то причине, мысли о Деймосе уже не казались дикими или даже глупыми. Сейчас я со всей уверенностью могла сказать, что была не права, говоря обратное. И как бы я не хотела узнать всё, но сейчас скорее всего Барислав ушёл бы от ответа. Да и я слишком измучена для того чтобы выпытывать и выманивать информацию.
По коридору я прошла из последних сил, прошлепала босыми ногами к кровати и кощунственно упала на покрывало, которое кто то уже успел застелить.
– Вам что то нужно, миледи? – спросила прислужница, желая скорее убраться восвояси.
Не скажу, что она ненавидела меня, но недолюбливала точно. Скорее всего, даже те извинения были для того, чтобы я не нажаловалась на нее. Да вот только я молчала всегда. Много качеств в меня вбил Дом. Не скажу, что все они были бесполезны, некоторые спасали мою жизнь не раз.
– Нет, – прохрипела я.
Женщина ушла, прикрыв за собой дверь. Я не винила её ни за что. Думаю, будь я на её месте, то возможно бы тоже недолюбливала себя.
Как бы то ни было, через пару минут я уснула, даже не пытаясь осмыслить все происходящее.
08
Резкий звон заставил меня вздрогнуть и в страхе открыть глаза. Я села на кровати, сначала даже не поняв где нахожусь. Моя комната была освещена яркими лучами двух лун, что приветливо манили из окна. Все было так же, как и в тот момент, когда я засыпала, однако на полу у подоконника блестели достаточно большие осколки стекла, а правая створка зияла основательной дырой. Холодный воздух наполнял комнату и заставлял меня ёжиться от его ледяных порывов, пока я вставала. Подойдя к окну, я собрала крупные куски стекла, положила их на подоконник и взглянула на луны.
И я не верила в Деймос? Тут даже небо говорит о существовании невозможного! Как вообще можно было не заметить в первый же день слишком яркий свет ночью? Я ещё хвалила себя за внимательность. Туалет несколько сложнее заметить, чем две луны, так сказать, не отличающиеся маленькими размерами.
– Белка, отойди! – шёпот снизу, прямо из колючих цветов.
Я, повинуясь порывами во благо самосохранения, сделала шаг назад. Послышалось кряхтение вперемешку с ругательствами, и спустя минуту показалась рыжая макушка. Барсик вскарабкался на подоконник, сел, свесив ноги вовнутрь, и задорно улыбнулся.
Я ждала этого момента. Жаждала разговора обо всем на свете. Я надеялась, что сейчас узнаю все, что хотела. Да вот только руки дрожат в нетерпении, а мозг не находит ничего умнее, как начать с обвинений.
– Ты обо всем знал, да? И ничего мне не рассказывал? … О другом мире, магии… о всяких драконах! … и обо всем… вот этом?!
Парень взглянул на мою тираду с улыбкой, зажмурил глаза как мартовский котяра и спрыгнул с подоконника. Кроссовки прохрустели по битому стеклу, которое не заметила я. Барислав брезгливо отряхнул обувь, даже не заботясь о том, что раскидывает все ещё больше, и упал в кресло.
– Круто выглядишь! – все так же ехидно улыбаясь, произнес он, – будто тебе лет десять.
Я даже не удивилась насмешкам над моей внешностью. Как бы хорошо он ко мне не относился, но подколы оставались для него святым. Единственное, что я могла сказать в его оправдание, это то, что с другими он шутил намного жёстче.
Но смешки меня сейчас мало интересовали, так что я недовольно нахмурила брови и укоризненно взглянула на великовозрастного охламона, который даже не скрывал, что пытается сбить меня с толку.
– Меньше знаешь – крепче спишь! – выдало рыжеволосое нечто, уворачиваясь от моего удара.
Парень вскочил на ноги, как ураган пронёсся по комнате и завалился на кровать, не удосужившись даже снять обувь. Ну действительно, правило "не мое и ладно" не работает с близкими друзьями. Потому я поспешно столкнула его на пол и отряхнула покрывало.
Мне ещё здесь спать, а он безобразничает! М да. Звучит так, будто у меня сейчас или молочные зубы выпадут, или коренные от возраста. Старею.
– Ты бы мне все равно не поверила, – бурчание с деревянного стола.
Я упала на кровать и завернулась в одеяло. В комнате уже было зябко, да и хотелось спрятаться.
Помню, в детстве я часто пряталась под кровать, когда было страшно или грустно. Возможно ощущение "крыши" над головой или замкнутое пространство помогали сосредоточиться на чем либо. И рано или поздно я вылезала, чувствуя себя лучше.
Вот и сейчас захотелось сделать так же, будто детская глупость помогла бы унять противоречивость души и страх будущего.
После привстала, с надеждой вглядываясь в полуразвалившуюся арку. Не скажу, что надеялась на маму, но такая мысль почему то тоже мелькала в голове. Кажется, я сошла с ума. Кто в здравом уме подумает, что хрупкая женщина сможет пробить трехметровые ворота? Если только она не на экскаваторе приехала.
– Сядь.
Я обернулась и взглянула на черноглазого мужчину, что решил мне приказывать. Я, конечно, уважаю старость, но не настолько, чтобы терпеть мужланство. Тем более он мне даже не родственник.
– Спасибо. Я постою, – ровно таким же тоном как его фраза произнесла я.
И с вызовом взглянула на тирана в красивой шкурке. Глаза его сощурились в порыве то ли гнева, то ли неверия. Мужчина явно не привык к прямому непослушанию, о чем говорили желваки на щеках. Я отвернулась, не желая продолжать бессмысленную битву, заведомо зная о собственном проигрыше.
А в медленно оседающих клубах пыли стоял рыжий и грязный Барсик, безбашенная счастливая улыбка которого освещала сад в закатных лучах сильнее солнца.
Первым порывом было бежать сломя голову к парню, однако что то ощутимо резало несоответствием в моем мозгу. Было ли это то, что он слишком быстро нашёл меня, при том, что я сама не знала где нахожусь. Или же то, что экскаватора позади него не было, а в четырёх метрах лежала громадина деревянных дверей, которые если бы упали на меня, то не оставили бы и мокрого места.
Я собралась с мыслями, села на лавку и подчёркнуто вежливо помахала Бориславу рукой. Вся троица недоумевая взглянула на немного смущенную от такого внимания меня. Я смутилась в разы сильнее и поправила короткую ночнушку, стянув ее ниже колен.
Ну вот – я в эпицентре, а красотой не блещу. Непорядок! А, нет, постойте! Я же такая всегда. Тогда ладно.
– Белка! Сваливаем, пока я контролирую их! – закричал Барсик.
Эти не очень загадочные "их" переглянулись между собой, мол "кого ты тут контролируешь?" и взглянули на стушевавшегося парня. Я же удобнее расположилась на лавочке, закинула ногу на ногу и воззрилась на нарушителя целостности Белокаменного замка.
– Мне и тут хорошо! – ответила Бориславу, в глубине души надеясь, что ему хоть чуть чуть, но наваляют.
Не одной же мне отдуваться за него! В конце концов, думаю, с мамой он успел поговорить, да и директор не мог бы смолчать о моем неожиданном "удочерении". Так что, скорее всего сейчас происходит попытка бессмысленной кражи меня, а вот потом мы уже будем решать, что делать дальше и как прятать меня от полиции и международного розыска. Даже если бы я сбежала до того, как меня увидел отец и половина его школы, были бы проблемы. В данный момент побег перерос из категории "очень глупо и сложно" в "глупее быть не может и невозможно".
– Рядом с Тёмным Князем?! – очередной вопль в мою сторону от парня с бешеным взглядом.
Ну вот. Кажется, я и разгадала загадку своего идола, что со смесью иронии переводит взгляд с меня на Барсика. Итак, гадостью, которая подчистую перекрывает образ идеального мужчины, является… барабанная дробь… скверный характер! А если серьезно, то за что ещё можно получить такую кличку? Рогов, копыт и жажды убийств в глазах я не наблюдаю. Хотя от одного взгляда и хочется периодически вздернуться самой, чтобы это идеальное нечто ручки не замарало.
– А что? Он ко мне не пристает. Почти, – проорала я в ответ.
Мужчина посмотрел на меня с уверенностью в моем слабоумии, поднял бровь и дьявольски улыбнулся. Ну, все, точно развод! Ещё пара таких улыбок и прощай адекватные мысли.
Подводя итог вышесказанному, можно сказать, что мы друг другу не подходим. И все потому, что у меня характер тоже не сахар. И я не уверена, что он удержится и не скинет меня с моей же башни. Тем более настроение у меня хорошее, поэтому глупости должны быть на подходе. А это уже повод бежать не оглядываясь.
Тут мои мысли отвлекли яркой светящейся вспышкой и свистящим звуком, что ее сопровождал. Выглядело это так, будто солнце послало концентрированный луч прямо в Барсика. Последний был к этому явно готов, потому как скорость его реакции потрясла воображение – он увернулся в долю секунды и встал в какую то стойку. Резкий взмах рукой, и в отца летит самый настоящий сгусток огня, затем ещё один и ещё. Первые два Вильгельм отразил, даже не напрягаясь, но мой весьма громкий мат по поводу настолько сильных галлюцинаций отвлёк всех троих, из-за чего папочка зашипел и гневно взглянул на меня, туша подгоревший рукав.
Барсик незамедлительно продолжил атаку, направив что то темное в сторону моего новоприобретенного защитника. Очередной блок Вильгельма, резкий удар и прозрачная, но ощутимая силовая волна вжала меня в лавку, разметав волосы по вмиг взмокшему лицу.
Думать сейчас было невозможно. Лишь одна единственная паническая мысль бегала из стороны в сторону и с криком умирающего кита двигала транспарант с надписью "ЭТО ВСЕ ПРАВДА?!".
Барислав упал на землю, проехав на собственной кожаной куртке несколько больше, чем должно было. Встать он не успевал – отец уже шел к нему, зажигая сверх яркий огонёк в ладони.
– Нет! – вскрикнула я, но мой возглас потонул в мертвой тишине окружающего мира и стуке крови в ушах.
Шаг.
Я вскакиваю.
Второй.
Срываюсь с места и бегу в их сторону.
Третий.
Рука, схваченная мужчиной с лавочки, заламывается назад, и я падаю, едва не ударяясь затылком о кованый подлокотник.
Ещё шаг. Отец уже совсем близко. А я уверена, что жалеть Барсика никто не станет. Потому пытаюсь вырвать руку из железной хватки даже не напрягающегося мужчины.
– Отпусти! – крик в пустоту.
Уже слишком поздно. Я понимаю это настолько отчетливо, что слова набатом звучат у меня в голове, отскакивая от стенок и кружа там, словно каучуковый мячик попрыгунчик, который очень трудно поймать. Но это необходимо, потому как он может разбить пару десятков хрупких мыслей.
Щелчок. Я выставляю вторую руку, до конца не понимая, как мне сделать то, что в теории казалось совсем простым.
Вильгельм посылает огонёк в сторону растерянного парня с обреченным и немного ошалелым выражением лица.
Взмах. Секундное замешательство. И у самых ног пытающегося подняться Барсика в небо взмывает клубящаяся чёрная завеса. Она окутывает парня с ног до головы, а огонёк отца, шипя, впитывается в ее толщу.
Неужели я справилась? Совершенно не зная, что творю, я смогла создать защиту?
Руку мне отпустили, так что я потёрла назревающие синяки и взглянула в глаза ошарашенному отцу. Он стоял и смотрел на меня с нескрываемой радостью, будто купил на базаре лошадь, а она оказалась единорогом.
– Сними барьер, – безразлично произнес тиран позади, взирающий на мой "щит" своими чёрными глазами, – иначе он высосет всю твою энергию.
Он лениво перевёл свой взор и посмотрел прямым пустым взглядом в мои глаза. И я до этого чуть ли не влюбилась в него? Правду говорят, что любовь зла. Она кошмарна! Как можно определить суть человека, не услышав его мысли или хотя бы не узнав намерений? Да я сейчас со всей своей глупостью и верой в людей осознала, как ошиблась в сути этого человека. Тирания, скорее всего, не самое жуткое из его пороков.
– Не трогай его, пожалуйста! – взмолилась я, обращаясь к отцу.
Сейчас он был главной моей проблемой, а не прекрасный монстр, что сидел рядом. Вильгельм кивнул мне, направляясь в нашу сторону в подтверждение.
Забросила размышления на задний план и вновь вытянула руку, пытаясь сосредоточиться на барьере. Резкая судорога прошлась от локтя до кончиков пальцев, заставив меня зашипеть, но, выругавшись, я продолжила. Не знаю, как это выглядело со стороны, однако я отдавала приказ, вгоняя его себе в мозг, а тот в свою очередь должен был передавать его в руку, проецируя на внешний мир. Такая цепочка помогала сосредоточиться, но была ли она правильной – я не знала.
Я вообще сейчас должна быть в панике, если не в шоке или истерике. Только что мое мировоззрение разлетелось вдребезги, а я хладнокровна как никогда. Даже пытаюсь управлять собой, что и в обычной жизни для меня затруднительно. Может маги могут управлять сознанием? И меня контролируют? Поэтому меня никак не накрывает волной паники?
Потёрла руку, мышцы которой горели огнём, будто их от костей отрывают. Поднять ее я смогла через несколько секунд и с огромным трудом, но у меня это получилось. Минутная заминка, в течение которой я хмурюсь и кряхчу, и завеса падает.
Судорога сковывает уже все тело, я сжимаю зубы и жмурю глаза. Больно. Если это последствия использования магии, то я не согласна. Хочу быть обычным человеком. Пусть даже и таким, какой я была до этого.
Боль отступила так же резко, как и пришла. Я сделала глубокий вздох и села удобнее на пыльной дорожке, облокотившись на край лавочки. Тишина оглушает. Даже некомфортно. Будто ничего не происходило, а я просто села отдохнуть после тяжелого дня.
А Барсик со счастливой улыбкой несётся ко мне, чуть не сбивая Вильгельма, который медленно шагает сюда же.
– Алиска! Ты тёмная! Представь себе! Тёмная! – радостно кричит мне на ухо парень, тряся меня за плечи.
О чем он говорит я не понимаю, но, кажется, это хорошо, раз он настолько сильно этому рад.
– Отойди от неё! – рыкнул папочка, оттаскивая Барислава и помогая мне подняться.
Действия показались мне настолько странными, что я нахмурилась и исподлобья взглянула на отца. Он раньше со мной разговаривать не хотел, а тут помогает? Неужели наличие у меня магии изменило его отношение? Не думаю только, что оно изменит моё к нему.
Я встала, опершись на руку того, кто ещё пять минут назад считал меня никчёмной. Надо же, какая удача! Нужно будет Барсика обо всем расспросить, ведь если он добрался сюда и смог защищаться от атак, то он знает больше, чем говорит.
Стоять было сложно – ноги подрагивали, я покачивалась о каждого дуновения ветерка. Чувствовала себя молодым дубком.
Из за угла выплыла мисс строгость, на которую меня самым неудивительным образом спихнули. Ну вот, а я уже подумала о собственном возвышении в глазах Вильгельма. Скорее всего, мне просто показалось, а поднять меня он решил, потому что я выглядела чересчур измученной.
Я махнула рукой Барсику, но тот не отреагировал, увлечённо споря с папандром на другом языке. Вскоре мы зашли в башню и поднялись по каменным ступеням. Цокот каблуков служанки раздавался у меня в мозгу раскатами грома. Голова болела так, что приглушала все остальные чувства.
Марика даже не пыталась помочь мне, поддержать или хотя бы взять под локоть. Мне казалось, попроси я её о чем нибудь, она лишь высокомерно взглянет с высоты своих лакированных туфель и отвернётся, не сказав ни слова. Жуткие правила в этом мире. По какой то причине, мысли о Деймосе уже не казались дикими или даже глупыми. Сейчас я со всей уверенностью могла сказать, что была не права, говоря обратное. И как бы я не хотела узнать всё, но сейчас скорее всего Барислав ушёл бы от ответа. Да и я слишком измучена для того чтобы выпытывать и выманивать информацию.
По коридору я прошла из последних сил, прошлепала босыми ногами к кровати и кощунственно упала на покрывало, которое кто то уже успел застелить.
– Вам что то нужно, миледи? – спросила прислужница, желая скорее убраться восвояси.
Не скажу, что она ненавидела меня, но недолюбливала точно. Скорее всего, даже те извинения были для того, чтобы я не нажаловалась на нее. Да вот только я молчала всегда. Много качеств в меня вбил Дом. Не скажу, что все они были бесполезны, некоторые спасали мою жизнь не раз.
– Нет, – прохрипела я.
Женщина ушла, прикрыв за собой дверь. Я не винила её ни за что. Думаю, будь я на её месте, то возможно бы тоже недолюбливала себя.
Как бы то ни было, через пару минут я уснула, даже не пытаясь осмыслить все происходящее.
08
Резкий звон заставил меня вздрогнуть и в страхе открыть глаза. Я села на кровати, сначала даже не поняв где нахожусь. Моя комната была освещена яркими лучами двух лун, что приветливо манили из окна. Все было так же, как и в тот момент, когда я засыпала, однако на полу у подоконника блестели достаточно большие осколки стекла, а правая створка зияла основательной дырой. Холодный воздух наполнял комнату и заставлял меня ёжиться от его ледяных порывов, пока я вставала. Подойдя к окну, я собрала крупные куски стекла, положила их на подоконник и взглянула на луны.
И я не верила в Деймос? Тут даже небо говорит о существовании невозможного! Как вообще можно было не заметить в первый же день слишком яркий свет ночью? Я ещё хвалила себя за внимательность. Туалет несколько сложнее заметить, чем две луны, так сказать, не отличающиеся маленькими размерами.
– Белка, отойди! – шёпот снизу, прямо из колючих цветов.
Я, повинуясь порывами во благо самосохранения, сделала шаг назад. Послышалось кряхтение вперемешку с ругательствами, и спустя минуту показалась рыжая макушка. Барсик вскарабкался на подоконник, сел, свесив ноги вовнутрь, и задорно улыбнулся.
Я ждала этого момента. Жаждала разговора обо всем на свете. Я надеялась, что сейчас узнаю все, что хотела. Да вот только руки дрожат в нетерпении, а мозг не находит ничего умнее, как начать с обвинений.
– Ты обо всем знал, да? И ничего мне не рассказывал? … О другом мире, магии… о всяких драконах! … и обо всем… вот этом?!
Парень взглянул на мою тираду с улыбкой, зажмурил глаза как мартовский котяра и спрыгнул с подоконника. Кроссовки прохрустели по битому стеклу, которое не заметила я. Барислав брезгливо отряхнул обувь, даже не заботясь о том, что раскидывает все ещё больше, и упал в кресло.
– Круто выглядишь! – все так же ехидно улыбаясь, произнес он, – будто тебе лет десять.
Я даже не удивилась насмешкам над моей внешностью. Как бы хорошо он ко мне не относился, но подколы оставались для него святым. Единственное, что я могла сказать в его оправдание, это то, что с другими он шутил намного жёстче.
Но смешки меня сейчас мало интересовали, так что я недовольно нахмурила брови и укоризненно взглянула на великовозрастного охламона, который даже не скрывал, что пытается сбить меня с толку.
– Меньше знаешь – крепче спишь! – выдало рыжеволосое нечто, уворачиваясь от моего удара.
Парень вскочил на ноги, как ураган пронёсся по комнате и завалился на кровать, не удосужившись даже снять обувь. Ну действительно, правило "не мое и ладно" не работает с близкими друзьями. Потому я поспешно столкнула его на пол и отряхнула покрывало.
Мне ещё здесь спать, а он безобразничает! М да. Звучит так, будто у меня сейчас или молочные зубы выпадут, или коренные от возраста. Старею.
– Ты бы мне все равно не поверила, – бурчание с деревянного стола.
Я упала на кровать и завернулась в одеяло. В комнате уже было зябко, да и хотелось спрятаться.
Помню, в детстве я часто пряталась под кровать, когда было страшно или грустно. Возможно ощущение "крыши" над головой или замкнутое пространство помогали сосредоточиться на чем либо. И рано или поздно я вылезала, чувствуя себя лучше.
Вот и сейчас захотелось сделать так же, будто детская глупость помогла бы унять противоречивость души и страх будущего.
