Кровавый Марал, Император объединённых стран юга, сеющий смерть и гибель под своей властью. К чему я это вспомнила?
- А мама? – губы задрожали, - она обещала приехать сразу после вас! Встретить нас на пути и… вы сказали, что к женщинам они обычно не…
Я только и успела, что привстать и заглянуть за плечо жениха, прежде чем мне на лицо рывком лег угол покрывала, сдёрнутый пальцами мужчины, а сам он ответил:
- О женщинах, если не заметила, мне докладывают сразу. Если не озвучили, значит её не видели, - более строго начал он, - и мне не нравится, как ты высовываешь свой нос на всеобщее обозрение.
Не грубо и не зло, но достаточно ясно, чтобы я поняла, что нужно потянуть за уголок самой, размышляя зачем бы меня прятать. Вроде ночная сорочка и костюм под ней были приличными, а вроде и их закрывала ткань. Может потому, что я выглядела неопрятно? Надеюсь, что нос у меня был хотя бы чистым, мы же всё-таки ехали по дыму. А как тогда обстояли дела с запахом? Какой ужас.
- Простите, но я сильно переживаю за неё. М-можно попросить вас её поискать? – я боялась отказа.
Я и самого вопроса страшилась, не то, чтобы ответа на него.
- Слышали? – жених повысил голос до крика, - королеву поймаете – сразу ко мне!
Формулировка была снова насмешливая. Её обсмеяли и те, кто позади выдал: «Поняли, менге», вроде как немного успокоив и меня. В отличие от наших бойцов, здесь была тишина, ровный строй и какая-то спокойная обстановка. Как минимум никто не посмеялся с моей просьбы, а она была воистину женской и «слабой», как посчитали бы её наши. Интересно, а это зависело от взирающего вперёд графа, всё ещё остающегося идеальным женихом, или сами по себе люди ощущали себя более серьёзно?
- Спасибо большое, - пробубнила я, - вы ещё более прекрасный жених стали после этого.
Может мне стоило прекратить нахваливать его вслух, но я оправдывала себя новой усмешкой от него, а не закатыванием глаз.
- Я ещё ничего не сделал, - покосился на меня мужчина, - или тебе достаточно громких слов?
Я мотнула головой. И подумала, что с ним невозможно было бы быть обидчивой, даже после того, как поймёшь, что он достаточно мягкий.
- Иногда да, но вы отдали приказ – это уже много значит, - поняла, насколько устала шея.
И у меня не было выбора – ухо прижалось к прохладному даже через ткань металлу, глаза прикрылись, радуясь ночи и той тени, что была на лице из-за ткани, а тело на секунду потеряло контроль, так и не изменив положения из-за крепкой хватки мужчины.
- Увидишь мать, тогда и хвали, - вот теперь он выдавал что-то достаточно хмуро, - если устала, спи. Ехать ещё минимум два часа.
Так далеко? Мы, кажется, проскакали галопом много вёрст, а сейчас уже начинало светать – лето позволяло солнцу вставать как можно раньше, а нам – ступать по возникшей под ногами дороге в сумерках.
- Всё теперь будет хоть немного хорошо? – спросила у него, слушая такое же мерное и чёткое сердце в его груди, каким был и он сам, - я не понимаю, что с нами будет, если мы… мы совсем проиграли?
Глупый вопрос. И я глупая, но кто бы в мои годы мог подумать о том, что начавшаяся юность может быть омрачена подобными вещами? Что моё знакомство с тем, кому я обещана, будет происходить глубокой ночью, без милых улыбок, без кратких взглядов и маленьких подарков, дорогих сердцу?
- Всё уже хорошо. Это закончилось, что как минимум радостное событие, - он хмыкнул, - ты сама сказала, что тебя всё устраивает в нашем браке. Что ещё нужно?
Не знаю. Наверное, понять это, как и то, что в отличие от нас, граф сумел договориться о мире с Маралом. Нас не стали трогать, а те стрелы даже выглядели чем-то вроде ошибки, а не попытки догнать и окончательно добить. Среди нас не было раненых или тех, кто был подобен вступившим в бой.
- Мягкая кровать и сладкий чай, - выдала свою мечту я, - и спать целый день, чтобы никакой гонг не мешал с самого утра.
Я говорила тихо и где-то в глубине души верила, что он не станет смеяться и осуждать то, какая я раньше была разбалованная.
- И горячую ванну с травами перед этим, - цокнул он, - но насчёт последнего я обещать не могу, - хмыкнул, - из перечисленного в моем арсенале лишь чай. И ещё сон на целый день – этого добра навалом. Для тебя лично, - смешок, - мне лишь предстоит завидовать.
Я зажала нос пальцами, чувствуя, как хочется чихнуть от едкого запаха задетой кем-то полыни.
- Зависть – это грех, - напомнила ему, - но хотите, я вас отпрошу у всех, или сама буду ходить командовать?
- Твой грех, но не мой. Я рад, что ты сумела расслабиться до такой степени, чтобы выдать мне одним предложением наставление с проповедью и тут же шутку.
Мне была видна лишь дорога, край запечатанного в кожу и ткань колена мужчины и его запястье, опущенное на моё бедро с крепким хватом на вожжах.
- Вы сами сказали, что хороший, если я хорошая, - прикрыла глаза и окончательно расслабилась, - а вы посмеиваетесь надо мной уже который раз.
Тишина нескольких секунд раздумий прервалась его таким же насмешливым:
- Значит шутка была в отместку и про меня?
Но ответа он не получил. Глаза закрылись так быстро, что я успела уснуть до того, как свет вокруг затмился веками. Просто мгновение! И нервный страшный сон застыл глубоко в голове.
Разбудил меня ударившийся о плечо жениха подбородок, когда он подбрасывал меня на руках сразу после спешивания. То, как я смешно пробороздила им вниз, а после уткнулась лбом в острую кость ключицы, к счастью никто не видел, потому как я была с закрытым покрывалом лицом.
Над нами уже прекратила сгущаться ночь, позволив раннему утру петь птицами, шуметь ветром и зевать всеми, кто нас встречал. Я слышала женские голоса, перешёптывающиеся слуховой пылью и тоном старшей по всем параметрам госпожи.
- …точно? Перенести – это же… - бурчала она.
- Я согласен, дай ей сутки понять что происходит, - четко отрезал жених, - мне тоже нужно разобраться с делами.
Мой приподнявшийся лоб не помог отойти ото сна, но точно позволил потереть глаза о край тканевого рукава мужчины. И сразу наткнуться едва проснувшимся взглядом на ту самую девушку-ведьму, что скакала тогда поблизости с нами и вернулась, как только ей скомандовали. Она отметила моё внимание, махнула пальцами, параллельно кусая своё яблоко, а после исчезла за стеной тёмной палатки. Такой же, какая была у нас, вернее у принцессы, и у нас с мамой отдельно. Если не считать того, что сегодня должно было быть пасмурно, а свеч здесь никто зажигать не планировал, то… ух! Я только и успела, что выдохнуть, перед тем, как меня уложили рывком на не особо мягкий матрас, стянули с лица покрывало, а я даже зажмурилась, боясь того, как может стать светло.
- Меня смущает общая кровать и слухи, которые поползут из-за этого, - удалялся голос важной женщины, - эти сутки будут выглядеть как грязь.
Я успела поймать взглядом край её чёрной юбки – простой, многослойной и длинной, а ещё очень быстро исчезнувшей за краем шатра – она сразу покинула его, не став дослушивать устало-пресное от мужчины:
- Как будто это что-то изменит.
После чего и он пропал из поля видимости и слышимости, а я попыталась оглядеться в темноте. Да, слишком плотная ткань стен делала из утра ночь так легко, что я не сумела бы отгородиться от слипающихся обратно глаз. А значит оставленная в тишине я сумела заново закрыться покрывалом, расположиться поудобнее на краю и расслабиться.
Ровно до того момента, как кровать не скрипнула, а меня не вжало спиной в прохладное и кажется мокрое тело мужчины. Вмиг вспомнилось и то, как легко я сидела вплотную к нему, не думая ни о чём, кроме глупостей, и то, как беспросветно нагло и некультурно спала на нём, явно сопя или даже переходя на что-то более громкое.
- Привыкай, - ещё и под талию сунул руку жених, - мы формируем семейную привычку.
Если бы на моём животе не лежала рука, то я смогла бы дышать ровно и дальше. Но сейчас интимность момента превысила все возможные лимиты моего принятия.
- Вы холодный, - прошептала, вновь захлопнув глаза, - и твёрдый, а это неудобно. Да и… вы не хотите спать в отдельной комнате?
Это вопрос не только к настоящему времени, потому как мы по всем правилам и правда должны были совершить брак как можно раньше, о чём кажется говорила та женщина, но и после свадьбы супруги стараются разделиться для удобства, если конечно им позволяет для это количество спален в поместье. А у графа, насколько мне известно, много гостевых и есть обе хозяйские опочивальни.
- А ты пахнешь дымом, но я не стал тянуть тебя в ледяную реку, - зевнул мужчина, окончательно уткнувшись носом мне в спину, - нет, не хочу отдельно. И не буду. Я не для этого женюсь.
Мне даже стало интересно в чём разница между тем, кто женится и делит кровать, и теми, кто этого не делает.
- А для чего? – затаённо приспросилась.
Нет, я всё осознаю. И мне даже известны обычные причины, но не такие, на какие намекает он.
- То есть ты выспалась, и не дашь этого мне? – он фыркнул, - обманщица. Кто обещал мне сутки безудержного сопения и бурчания во сне о том, что всё это нечестно?
Ах вот как? Прямо на больное! Я же именно из-за этого переживала, а он пусть и не знал об этом, но как-то умудрился точно шмякнуть по самой цели.
- Зато я не скрываю то, о чём заикнулась, - буркнула себе под нос.
Но не успела и подумать о продолжении, как рука мужчины с живота скользнула вниз, вжалась в бедро, а после рывком потянула меня на себя, дёрнула, и только развернув, потянулась по изгибам вниз, остановившись на задней поверхности чуть ниже спины. Если не считать при этом того, как я по невнимательности позволила себе угодить коленом поверх торса мужчины, а руками прильнуть к его груди, то ничего более беспокойного, чем его упёршийся в мой лоб произойти не могло. Я попросту едва не задохнулась, прижавшись носом к носу жениха и поняв, что он не хотел бы отдельных спальных мест, потому что в его характере было всё перечисленное.
- Более ясно стало? Или я продолжаю? – так же спокойно было произнесено с закрытыми глазами и рукой на моей талии.
Сердце колотилось где-то в голове, груди и животе одновременно. Я знала, что происходит. И мне было понятно, что может произойти по приезду. Не скажу, что все условия не сложились так, что это было не таким уж плохим вариантом, но я боялась. А это делало меня не той, кого мужчина ожидал увидеть. Моей целью было договариваться всеми силами.
- Я попросила бы вас быть… более степенным в подобном, потому к-как… - как там учила мама? Вспомнить бы, а не мямлить, - мне нужно к вам привыкнуть, я напугана и…
Однако всё пошло совсем не так, как я подумала.
- Тебя никто не трогал, ничего не делал и не пытался, - снова зевнул мужчина, - лишь перевернул для удобства, поэтому не трясись. Привыкай.
Если бы я знала мужчину, который говорил об этом даже чуть менее безразлично и спокойно, то я бы задумалась о том, чтобы бояться меньше. В нашем же случае:
- Что у вас за религия такая, что вы не разграбляете, бережёте женщин и обещаете быть не просто хорошим, а идеальным мужем? – заставила его улыбаться шире.
А ещё раскрыть глаза и сфокусироваться на мне едва отличимыми зрачками на фоне чёрной радужки. Я точно обязана быть влюблена в него уже сейчас только за этот взгляд.
- Это теперь и твоя религия, - объяснили мне, - поэтому её правила относятся к тебе по праву. И ты становишься уважаемой женой завтра. А сейчас я делаю это, потому что ты вела себя достойно. Поэтому спи сейчас и молись, чтобы завтра наступило быстрее.
Я поджала губы и попыталась было лечь чуть ниже, а ещё вытянуться и расправить ноги. Ему это мало понравилось, пускай от его лежащей на мне руки стало на мгновение полегче.
- Вы говорите немного грубо, а обещали этого не делать, - пробурчала я лишь слегка капризно.
Мне дали такую возможность, он же сам в прошлый раз не стал пресекать, верно?
- Я очень устал. Тебе стоит это понять и, наконец, прекратить болтать, - практически во сне заявил мужчина, - нужно было трясти тебя всю дорогу, не давать сомкнуть глаз, а я, дурак, жалел тебя, а не себя.
Кажется, ему снова стало немного смешно, а я почувствовала какое-то едва заметное расслабление его тела, заметила сгладившиеся мышцы на лице и сделала своё дело – перевернулась на другой бок, переложила его ладонь с живота на покрывало рядом, и да – осознала, что в шатре стало прохладнее без чего-либо сверху. Так что через пару минут и несколько десятков побежавших по телу мурашек мне стало не до вредности – спина прижалась к горячей груди, плечо натянуло на себя руку, а ступни окончательно прояснили мою ситуацию, прижавшись к брюкам на коленях мужчины.
Вскоре пошёл дождь, барабаня по натянутому барьеру ткани над головой. Именно он заставил меня прекратить думать обо всём подряд, лишь добавляя оправданий – мне несказанно повезло. Потому как в «неплохой» по мнению моей родины ситуации я уже могла быть женой во всех смыслах, плакать от боли, но оправдывать себя оставшейся со мной моральной честью, потому как физической уже не было бы. А если взглянуть правде в глаза, то лежащая перед глазами рука мужчины тоже могла порадовать. Мой жених был лучше портрета. Кто мог похвастаться этим из всех невест мира? Вот и я думаю, что…
- Ну, - протянул кто-то на входе в шатёр, подарив мне пучок света в лицо, - спит ещё! Сказано же не лезть!
Если бы не послышавшийся дальнейший восклик, то я бы подумала, что можно понежиться в кровати ещё немного. Но именно он напомнил мне об обещанном сладком чае и дал возможность почувствовать покрывало на плече, а не руку. Неудобную! Но такую… кажется я поняла, что тогда говорила мама.
- Я тебе дам «не лезть!», - разнёсся знакомый властный женский голос едва ли не на всю округу, - какие вы все… да я тебе сейчас такое устрою, что…
Если бы при этом он не удалялся, то я бы продолжила тянуться и медленно садиться. Но нет, мне стоило бы понять, что происходит, и напомнить о чае, в то время как помощницы, судя по всему, уже ждут меня для всего перечисленного.
- Доброе утро, госпо-о… это ещё зачем? – стоило мне растянуть полы шатра и сделать шаг вперёд, как перед лицом сомкнулись два ряда наточенных копий крестами, не позволяя мне и подумать о том, чтобы выйти, - к-хм. Меня сказали не выпускать? Если так, то не могли бы вы сходить за кем-то, кто мог бы мне помочь?
Не знаю специально ли это было, но у этих мужчины латы были самые закрытые и тяжёлые, что я видела. Как-то мудрёно крепящиеся к доспехам на шее шлемы казались беспросветными, сооруженными минимум для падения с горы кувырком, а ещё жутко неудобными даже в сравнении с обычными. Прорези для глаз естественно были спереди, а значит мне достался глухой металл сбоку. И такой же глухой ответ враз от всех четырёх охранников:
- Запрещено! – с гулким отзвуком, будто бы, простите, в ведро.
Хотя так и было. В таз, в ведро, в шлем – всё одно.
- Странно, но ладно, - протянула я, поворачивая обратно к кровати, - ночной горшок? – спросила сама у себя.
Стало даже немного смешно, несмотря на то, что происходящее было престранным. Вроде как я могла бы успеть крикнуть вслед уходящей в толпу женщине, что именно она меня разбудила, однако какая-никакая культура у меня имелась.
- А мама? – губы задрожали, - она обещала приехать сразу после вас! Встретить нас на пути и… вы сказали, что к женщинам они обычно не…
Я только и успела, что привстать и заглянуть за плечо жениха, прежде чем мне на лицо рывком лег угол покрывала, сдёрнутый пальцами мужчины, а сам он ответил:
- О женщинах, если не заметила, мне докладывают сразу. Если не озвучили, значит её не видели, - более строго начал он, - и мне не нравится, как ты высовываешь свой нос на всеобщее обозрение.
Не грубо и не зло, но достаточно ясно, чтобы я поняла, что нужно потянуть за уголок самой, размышляя зачем бы меня прятать. Вроде ночная сорочка и костюм под ней были приличными, а вроде и их закрывала ткань. Может потому, что я выглядела неопрятно? Надеюсь, что нос у меня был хотя бы чистым, мы же всё-таки ехали по дыму. А как тогда обстояли дела с запахом? Какой ужас.
- Простите, но я сильно переживаю за неё. М-можно попросить вас её поискать? – я боялась отказа.
Я и самого вопроса страшилась, не то, чтобы ответа на него.
- Слышали? – жених повысил голос до крика, - королеву поймаете – сразу ко мне!
Формулировка была снова насмешливая. Её обсмеяли и те, кто позади выдал: «Поняли, менге», вроде как немного успокоив и меня. В отличие от наших бойцов, здесь была тишина, ровный строй и какая-то спокойная обстановка. Как минимум никто не посмеялся с моей просьбы, а она была воистину женской и «слабой», как посчитали бы её наши. Интересно, а это зависело от взирающего вперёд графа, всё ещё остающегося идеальным женихом, или сами по себе люди ощущали себя более серьёзно?
- Спасибо большое, - пробубнила я, - вы ещё более прекрасный жених стали после этого.
Может мне стоило прекратить нахваливать его вслух, но я оправдывала себя новой усмешкой от него, а не закатыванием глаз.
- Я ещё ничего не сделал, - покосился на меня мужчина, - или тебе достаточно громких слов?
Я мотнула головой. И подумала, что с ним невозможно было бы быть обидчивой, даже после того, как поймёшь, что он достаточно мягкий.
- Иногда да, но вы отдали приказ – это уже много значит, - поняла, насколько устала шея.
И у меня не было выбора – ухо прижалось к прохладному даже через ткань металлу, глаза прикрылись, радуясь ночи и той тени, что была на лице из-за ткани, а тело на секунду потеряло контроль, так и не изменив положения из-за крепкой хватки мужчины.
- Увидишь мать, тогда и хвали, - вот теперь он выдавал что-то достаточно хмуро, - если устала, спи. Ехать ещё минимум два часа.
Так далеко? Мы, кажется, проскакали галопом много вёрст, а сейчас уже начинало светать – лето позволяло солнцу вставать как можно раньше, а нам – ступать по возникшей под ногами дороге в сумерках.
- Всё теперь будет хоть немного хорошо? – спросила у него, слушая такое же мерное и чёткое сердце в его груди, каким был и он сам, - я не понимаю, что с нами будет, если мы… мы совсем проиграли?
Глупый вопрос. И я глупая, но кто бы в мои годы мог подумать о том, что начавшаяся юность может быть омрачена подобными вещами? Что моё знакомство с тем, кому я обещана, будет происходить глубокой ночью, без милых улыбок, без кратких взглядов и маленьких подарков, дорогих сердцу?
- Всё уже хорошо. Это закончилось, что как минимум радостное событие, - он хмыкнул, - ты сама сказала, что тебя всё устраивает в нашем браке. Что ещё нужно?
Не знаю. Наверное, понять это, как и то, что в отличие от нас, граф сумел договориться о мире с Маралом. Нас не стали трогать, а те стрелы даже выглядели чем-то вроде ошибки, а не попытки догнать и окончательно добить. Среди нас не было раненых или тех, кто был подобен вступившим в бой.
- Мягкая кровать и сладкий чай, - выдала свою мечту я, - и спать целый день, чтобы никакой гонг не мешал с самого утра.
Я говорила тихо и где-то в глубине души верила, что он не станет смеяться и осуждать то, какая я раньше была разбалованная.
- И горячую ванну с травами перед этим, - цокнул он, - но насчёт последнего я обещать не могу, - хмыкнул, - из перечисленного в моем арсенале лишь чай. И ещё сон на целый день – этого добра навалом. Для тебя лично, - смешок, - мне лишь предстоит завидовать.
Я зажала нос пальцами, чувствуя, как хочется чихнуть от едкого запаха задетой кем-то полыни.
- Зависть – это грех, - напомнила ему, - но хотите, я вас отпрошу у всех, или сама буду ходить командовать?
- Твой грех, но не мой. Я рад, что ты сумела расслабиться до такой степени, чтобы выдать мне одним предложением наставление с проповедью и тут же шутку.
Мне была видна лишь дорога, край запечатанного в кожу и ткань колена мужчины и его запястье, опущенное на моё бедро с крепким хватом на вожжах.
- Вы сами сказали, что хороший, если я хорошая, - прикрыла глаза и окончательно расслабилась, - а вы посмеиваетесь надо мной уже который раз.
Тишина нескольких секунд раздумий прервалась его таким же насмешливым:
- Значит шутка была в отместку и про меня?
Но ответа он не получил. Глаза закрылись так быстро, что я успела уснуть до того, как свет вокруг затмился веками. Просто мгновение! И нервный страшный сон застыл глубоко в голове.
Глава 2 – Первая ночь с суженным, второй вечер с врагом
Разбудил меня ударившийся о плечо жениха подбородок, когда он подбрасывал меня на руках сразу после спешивания. То, как я смешно пробороздила им вниз, а после уткнулась лбом в острую кость ключицы, к счастью никто не видел, потому как я была с закрытым покрывалом лицом.
Над нами уже прекратила сгущаться ночь, позволив раннему утру петь птицами, шуметь ветром и зевать всеми, кто нас встречал. Я слышала женские голоса, перешёптывающиеся слуховой пылью и тоном старшей по всем параметрам госпожи.
- …точно? Перенести – это же… - бурчала она.
- Я согласен, дай ей сутки понять что происходит, - четко отрезал жених, - мне тоже нужно разобраться с делами.
Мой приподнявшийся лоб не помог отойти ото сна, но точно позволил потереть глаза о край тканевого рукава мужчины. И сразу наткнуться едва проснувшимся взглядом на ту самую девушку-ведьму, что скакала тогда поблизости с нами и вернулась, как только ей скомандовали. Она отметила моё внимание, махнула пальцами, параллельно кусая своё яблоко, а после исчезла за стеной тёмной палатки. Такой же, какая была у нас, вернее у принцессы, и у нас с мамой отдельно. Если не считать того, что сегодня должно было быть пасмурно, а свеч здесь никто зажигать не планировал, то… ух! Я только и успела, что выдохнуть, перед тем, как меня уложили рывком на не особо мягкий матрас, стянули с лица покрывало, а я даже зажмурилась, боясь того, как может стать светло.
- Меня смущает общая кровать и слухи, которые поползут из-за этого, - удалялся голос важной женщины, - эти сутки будут выглядеть как грязь.
Я успела поймать взглядом край её чёрной юбки – простой, многослойной и длинной, а ещё очень быстро исчезнувшей за краем шатра – она сразу покинула его, не став дослушивать устало-пресное от мужчины:
- Как будто это что-то изменит.
После чего и он пропал из поля видимости и слышимости, а я попыталась оглядеться в темноте. Да, слишком плотная ткань стен делала из утра ночь так легко, что я не сумела бы отгородиться от слипающихся обратно глаз. А значит оставленная в тишине я сумела заново закрыться покрывалом, расположиться поудобнее на краю и расслабиться.
Ровно до того момента, как кровать не скрипнула, а меня не вжало спиной в прохладное и кажется мокрое тело мужчины. Вмиг вспомнилось и то, как легко я сидела вплотную к нему, не думая ни о чём, кроме глупостей, и то, как беспросветно нагло и некультурно спала на нём, явно сопя или даже переходя на что-то более громкое.
- Привыкай, - ещё и под талию сунул руку жених, - мы формируем семейную привычку.
Если бы на моём животе не лежала рука, то я смогла бы дышать ровно и дальше. Но сейчас интимность момента превысила все возможные лимиты моего принятия.
- Вы холодный, - прошептала, вновь захлопнув глаза, - и твёрдый, а это неудобно. Да и… вы не хотите спать в отдельной комнате?
Это вопрос не только к настоящему времени, потому как мы по всем правилам и правда должны были совершить брак как можно раньше, о чём кажется говорила та женщина, но и после свадьбы супруги стараются разделиться для удобства, если конечно им позволяет для это количество спален в поместье. А у графа, насколько мне известно, много гостевых и есть обе хозяйские опочивальни.
- А ты пахнешь дымом, но я не стал тянуть тебя в ледяную реку, - зевнул мужчина, окончательно уткнувшись носом мне в спину, - нет, не хочу отдельно. И не буду. Я не для этого женюсь.
Мне даже стало интересно в чём разница между тем, кто женится и делит кровать, и теми, кто этого не делает.
- А для чего? – затаённо приспросилась.
Нет, я всё осознаю. И мне даже известны обычные причины, но не такие, на какие намекает он.
- То есть ты выспалась, и не дашь этого мне? – он фыркнул, - обманщица. Кто обещал мне сутки безудержного сопения и бурчания во сне о том, что всё это нечестно?
Ах вот как? Прямо на больное! Я же именно из-за этого переживала, а он пусть и не знал об этом, но как-то умудрился точно шмякнуть по самой цели.
- Зато я не скрываю то, о чём заикнулась, - буркнула себе под нос.
Но не успела и подумать о продолжении, как рука мужчины с живота скользнула вниз, вжалась в бедро, а после рывком потянула меня на себя, дёрнула, и только развернув, потянулась по изгибам вниз, остановившись на задней поверхности чуть ниже спины. Если не считать при этом того, как я по невнимательности позволила себе угодить коленом поверх торса мужчины, а руками прильнуть к его груди, то ничего более беспокойного, чем его упёршийся в мой лоб произойти не могло. Я попросту едва не задохнулась, прижавшись носом к носу жениха и поняв, что он не хотел бы отдельных спальных мест, потому что в его характере было всё перечисленное.
- Более ясно стало? Или я продолжаю? – так же спокойно было произнесено с закрытыми глазами и рукой на моей талии.
Сердце колотилось где-то в голове, груди и животе одновременно. Я знала, что происходит. И мне было понятно, что может произойти по приезду. Не скажу, что все условия не сложились так, что это было не таким уж плохим вариантом, но я боялась. А это делало меня не той, кого мужчина ожидал увидеть. Моей целью было договариваться всеми силами.
- Я попросила бы вас быть… более степенным в подобном, потому к-как… - как там учила мама? Вспомнить бы, а не мямлить, - мне нужно к вам привыкнуть, я напугана и…
Однако всё пошло совсем не так, как я подумала.
- Тебя никто не трогал, ничего не делал и не пытался, - снова зевнул мужчина, - лишь перевернул для удобства, поэтому не трясись. Привыкай.
Если бы я знала мужчину, который говорил об этом даже чуть менее безразлично и спокойно, то я бы задумалась о том, чтобы бояться меньше. В нашем же случае:
- Что у вас за религия такая, что вы не разграбляете, бережёте женщин и обещаете быть не просто хорошим, а идеальным мужем? – заставила его улыбаться шире.
А ещё раскрыть глаза и сфокусироваться на мне едва отличимыми зрачками на фоне чёрной радужки. Я точно обязана быть влюблена в него уже сейчас только за этот взгляд.
- Это теперь и твоя религия, - объяснили мне, - поэтому её правила относятся к тебе по праву. И ты становишься уважаемой женой завтра. А сейчас я делаю это, потому что ты вела себя достойно. Поэтому спи сейчас и молись, чтобы завтра наступило быстрее.
Я поджала губы и попыталась было лечь чуть ниже, а ещё вытянуться и расправить ноги. Ему это мало понравилось, пускай от его лежащей на мне руки стало на мгновение полегче.
- Вы говорите немного грубо, а обещали этого не делать, - пробурчала я лишь слегка капризно.
Мне дали такую возможность, он же сам в прошлый раз не стал пресекать, верно?
- Я очень устал. Тебе стоит это понять и, наконец, прекратить болтать, - практически во сне заявил мужчина, - нужно было трясти тебя всю дорогу, не давать сомкнуть глаз, а я, дурак, жалел тебя, а не себя.
Кажется, ему снова стало немного смешно, а я почувствовала какое-то едва заметное расслабление его тела, заметила сгладившиеся мышцы на лице и сделала своё дело – перевернулась на другой бок, переложила его ладонь с живота на покрывало рядом, и да – осознала, что в шатре стало прохладнее без чего-либо сверху. Так что через пару минут и несколько десятков побежавших по телу мурашек мне стало не до вредности – спина прижалась к горячей груди, плечо натянуло на себя руку, а ступни окончательно прояснили мою ситуацию, прижавшись к брюкам на коленях мужчины.
Вскоре пошёл дождь, барабаня по натянутому барьеру ткани над головой. Именно он заставил меня прекратить думать обо всём подряд, лишь добавляя оправданий – мне несказанно повезло. Потому как в «неплохой» по мнению моей родины ситуации я уже могла быть женой во всех смыслах, плакать от боли, но оправдывать себя оставшейся со мной моральной честью, потому как физической уже не было бы. А если взглянуть правде в глаза, то лежащая перед глазами рука мужчины тоже могла порадовать. Мой жених был лучше портрета. Кто мог похвастаться этим из всех невест мира? Вот и я думаю, что…
***
- Ну, - протянул кто-то на входе в шатёр, подарив мне пучок света в лицо, - спит ещё! Сказано же не лезть!
Если бы не послышавшийся дальнейший восклик, то я бы подумала, что можно понежиться в кровати ещё немного. Но именно он напомнил мне об обещанном сладком чае и дал возможность почувствовать покрывало на плече, а не руку. Неудобную! Но такую… кажется я поняла, что тогда говорила мама.
- Я тебе дам «не лезть!», - разнёсся знакомый властный женский голос едва ли не на всю округу, - какие вы все… да я тебе сейчас такое устрою, что…
Если бы при этом он не удалялся, то я бы продолжила тянуться и медленно садиться. Но нет, мне стоило бы понять, что происходит, и напомнить о чае, в то время как помощницы, судя по всему, уже ждут меня для всего перечисленного.
- Доброе утро, госпо-о… это ещё зачем? – стоило мне растянуть полы шатра и сделать шаг вперёд, как перед лицом сомкнулись два ряда наточенных копий крестами, не позволяя мне и подумать о том, чтобы выйти, - к-хм. Меня сказали не выпускать? Если так, то не могли бы вы сходить за кем-то, кто мог бы мне помочь?
Не знаю специально ли это было, но у этих мужчины латы были самые закрытые и тяжёлые, что я видела. Как-то мудрёно крепящиеся к доспехам на шее шлемы казались беспросветными, сооруженными минимум для падения с горы кувырком, а ещё жутко неудобными даже в сравнении с обычными. Прорези для глаз естественно были спереди, а значит мне достался глухой металл сбоку. И такой же глухой ответ враз от всех четырёх охранников:
- Запрещено! – с гулким отзвуком, будто бы, простите, в ведро.
Хотя так и было. В таз, в ведро, в шлем – всё одно.
- Странно, но ладно, - протянула я, поворачивая обратно к кровати, - ночной горшок? – спросила сама у себя.
Стало даже немного смешно, несмотря на то, что происходящее было престранным. Вроде как я могла бы успеть крикнуть вслед уходящей в толпу женщине, что именно она меня разбудила, однако какая-никакая культура у меня имелась.
