Ты только опомнился, но было поздно
В сердце твоём поселилась беда
И теперь горит огнём тоска
И теперь горит огнём тоска
Лишь бы вновь услышать друг тебя
Солнце уснуло, встретимся скоро
И теперь горит огнём тоска
И теперь горит огнём тоска
Лишь бы вновь услышать друг тебя
Солнце уснуло, встретимся скоро.
(прим. автора: песня «Юность» polnalyubvi)
Глупость. Да, знаю.
Каждый день в восемь вечера с редким отставанием Аезелвалф Варг слушал одну эту песню в моём исполнении. По моему везению висталочья магия базировалась именно на песнях – благодаря ним высвобождались потоки нашей магии. С волнами звука всё было сложнее, потому как благодаря глубокому изучению, начатому ещё моей предшественницей на посту Верховной, мы смогли воплощать в мир множество интересных вывертов силы.
Воплощение на расстоянии, которое сейчас проецировала на Айза и Гнездо я, было немного модифицировано, то есть курт слышал всё только в своей голове, а малыши из висталочьей обители радовались своей защищённости (это я себя накручивала, жалея, что оставила их) и могли даже коснуться волн, исходящих от стен.
Я надеялась, что слышащий мои мстительные порывы Варг сойдёт с ума, не в силах вынести это каждый день. Но я даже не могла знать, помнит ли он меня, ведь я в его арсенале была «одной из». Одной из использованных девочек, отдавших ему своё сердце и юность, но потерявших всё…
Я смогла встать на ноги, а они?
Звон в голове. Хакгард? Зачем он здесь?! К тому же где-то близко. Даже день без моей болтливости не вынес?
Я напряглась, огляделась по сторонам и кивнула самой себе – Зиг-ги тоже не знает про катакомбы. Ему здесь делать нечего. Значит он наверху. Очевидно, пытается выведать мои дела у моего ещё не мужа. Надеюсь, планы мои он не снесёт в проклятую Пустоту.
- Зигмунд – говнюк, - сообщила я земле перед собой, - припёрся же! Сейчас сидит, трясёт ручками над идеальные карандашами Витичички, и… как он вообще собрался что-то узнавать?! Что-то вроде: «Не пробегала ли здесь такая дохлая синехвостая жопа? А если поискать?», - я хмыкнула, - или: «Моя любовница теперь твоя жена. Как делить будем?». - - Никак, - ответила сама себе, - это ещё хорошо, что я брачные метки снимать умею, иначе пришлось бы намекать Виктору, что жена из меня выйдет поганая. А так… хм, центральный знак развилки, вот он – я под серединой замка, значит центр управления… здесь! – я расчистила панель с рычажком, обрадовалась сильнее и дёрнула его, не забыв остаться на платформочке рядом со стойкой.
Треск механизмов, форсунки открылись, топливо пошло, цепь натянулась и привела в ход шестерёнки. Система с тяжестью начала свой ход, немного потрясывая землю вокруг, но упрямо открывая люки для сброса земли. Не зря же умные механики (это я про себя) продумывали сеть катакомб для переходов между замками – они были самоочищающиеся, то есть пол здесь почти везде был железный.
- Вот и всё, - я похлопала руками, наблюдая за закрытием восьмиметровых ям, над которыми расположились люки, - жаль только Виктусе нельзя надавать по тощему попцу, иначе он точно всё здесь закроет барьерами, навесит следилок и зароет на пару сотен километров. Вредный он, - я кивнула, - но теперь черёд «норы».
Портал. Только теперь уже в лабораторию, где к моему счастью не было её прямого хозяина – Хакгард промывал мне косточки в кабинете Кери.
Тааак, стол в первую очередь. В отличие от Зигмундовского на моём был полнейший творческий хаос, который перерастал в порядок только «никогда». Тетрадки здесь были вперемешку со всё тем же солидолом и болтиками разных калибров. Рассыпала я их что ли? Не помню такого. О! Саморез!
- Ты то здесь откуда, - пробурчала, утаскивая стол в переход, - и не лень мне перетаскивать всё туда-сюда! – странная хвальба и хмык, - это, наверное, потому, что я так меньше с Хакгардом видеться буду, - стол занял предполагаемое место, - вот была бы я беременна пару веков, а? Не слышать тишину рядом с ним, как стремление беременеть от Виктора двести раз подряд, - по тоннелю раздался мой смех, - м-да. Двести висталок в одной Роще звучит как апокалипсис!
Следующее действие – углубление на уровне талии в ближайшей стене размером с двух меня. Нора. Или место, где я буду спокойно проводить ночи, в которые не смогу уснуть. Висталки вообще спят редко, это я умудрилась устать так, что нужно или напиться жизненных сил Вичички, или вздремнуть пару… ночей.
Но сейчас не об этом: нужно будет принести сюда несколько одеял, подушек и покрывал, чтобы не морозить то, что мне ещё пригодится. Ну а после отдыхать без чужих следилок и глаз.
Я вдруг застыла, подумав о том, что звон в голове утих. Зиг-ги ушёл? А Виктор?!
Стоило мне вглядеться в брачную руну на руке и нажать на неё большим пальцем по центру прямо на завитую букву «К», как в голове раздался немного иной звон – приглушённый и мелодичный. Разве я воспринимала его таким?
Однако думать об этом было решительно некогда. Я припустила к месту входа, прочертила руками круг, вошла порталом в свою комнату с зашипевшей на меня Бурбоней, отряхнулась от налетевшего на меня песка и запрыгнула на кровать с ногами. Стук в дверь и её решительное открытие – спрашивать моего разрешения никто не планировал.
- Отец, я хотел поговорить! – донеслись до меня решительные слова Эрика.
Бедный мальчик. И чего ему ещё никто не нашёл какую-нибудь согласную на любовь в денежном эквиваленте девчушку? И ей, и ему радость.
- Мы уже всё обсудили, - лорд Кери шагнул в мою опочивальню, чем вынудил меня помахать ему рукой с улыбкой радости, а первую жену заверещать:
- Мой супруг, ваш брак и в самом деле пагубно скажется на…
Он закрыл дверь. Да. Не стал дослушивать тираду и тяжело выдохнул, выставляя несколько барьеров на двери – это же не мужская половина с принципами закрытых дверей.
- Они переживают, - решила оправдать Андентерру я, - вдруг я тебя здесь с Бурбоней разделаю и съем.
Мужчина отвёл насмешливый взгляд от двери ко мне и спросил:
- С чего такие выводы, оберегающая?
Он придирчиво оглядел отведённую мне комнату и дёрнул щекой.
- Ты сам сообщил мне из своего досье, что я опасна. Вот, может и до них дошло? – моя ухмылка.
Он отворил дверь заново и позволил висящей на ней женщине втемяшиться в свою грудь.
- По какой причине спальня леди Ариэллы не готова к проживанию? – прямой и строгий вопрос к первой жене, отбежавшей впопыхах от осознания собственного проступка, - у тебя было больше суток на это. И ты пренебрегла моим приказом.
Взгляд у него был тяжёлый. Мрачный такой и сердитый, что я даже молнии в серых грозовых облаках заметила.
- Да?! – очень достоверно удивилась леди, - да как же так? – деловитое, - сейчас же разберусь, кто виноват! Горничные или… управляющая. Обязательно…
- Постарайся, - не стал закрывать дверь мужчина.
Он прошёл к стоящему у кровати креслу и опустился в него, не забыв слегка приподнять колени брюк от сминания. Идеальный, как я уже поняла.
- Бурбоня? – вопросил он, указав взглядом на гнездо в углу.
Я кивнула, завидев улучшение его настроения.
- Ага. Она спряталась. Ближе к остроносикам легла, - я улыбнулась, - ты напугал её, вот она и забралась защищать своих детей.
Виктор кивнул, наблюдая за тем, как я пытаюсь разглядеть в заметённом гнезде мамульку.
- Как так вышло, что ты забеременела, недоговаривающая? – его глаза смеялись, но были настолько внимательны, что я моментально состроила моську отсутствия глубины собственного сознания.
- Я висталка, ты моя привязка, - «пояснила» ему.
Это он, очевидно, про тот самый способ получения удовольствия, который мы так неожиданно использовали при акте зачатия.
- Я имел ввиду другое, - выдохнул он.
Однако говорить дальше не стал, потому как в комнату вошла сперва леди Кери, затем женщина в строгом платье, после Эрик, и только потом орава девушек, сразу же набросившихся на уборку помещения.
- Уберитесь здесь хорошенько, халявщицы! – нагло наорала на безвинных служанок Андентерра.
- Шкафы не трогать, - опередила ненужные действия я.
- Там что-то, что никому нельзя видеть? – загорелась глазами леди.
Я ухмыльнулась:
- Помимо кандалов, цепей и прищепок для нашего лорда? Ровным счетом ничего. Или… погоди! Может только отполированное деревянное дилдо, вазелин и…
- Элли, - закатил глаза лорд.
Но выглядел в этот момент он так, будто сдерживал смех.
Он вообще в этот момент не должен был ничего понять! Не просвещённые аристократы слова «пиписька» стеснялись, а он… да я по нему бы в жизни не сказала, что он может пойти в столичный кабак, напиться и надругаться над безвинной висталкой!
- Прости меня, дорогой, - я свесила ноги с кровати, - не удержалась от иронии. Переведём тему? – мои глаза слегка загорелись от воодушевления, - женская половина дворца такая… интересная, не правда ли? Пусть мужская по сравнению с ней несколько… теплее.
Я хмыкнула, леди Кери прошипела:
- Идёшь против меня?! Мерзкая тварь! – а для Виктора, - Очень приятная похвала! Милая герань! – и для всех, - я могла бы олицетворять тебя именно с геранью. Её значение тебе известно?
«Одиночество». Ничего особенного, помимо очередной угрозы.
Я расплылась в улыбке и подпёрла рукой подбородок. Интересно, она сама-то понимает, что я в этот момент должна слышать весьма сумбурные высказывания – невозможно подобрать идеальные по контексту фразы, ещё и во время диалога, то есть за такой короткий промежуток времени.
- Сахарная Терра, - мой взор был томным, соперничая и одновременно подпаляя предвкушающей истинно «мужской» улыбкой, - мы обе понимаем, что наша близкая, - я мягко облизнула губу, - родственная связь не позволит случиться… какому-либо уединению.
Леди перекосило. Эрик так и остался стоять с потерянным и ничего не понимающим взглядом. Виктор хмыкнул, но как-то безразлично, словно его наша беседа интересовала где-то на уровне забот о собственной подагре. Или простатите. Что там ещё мужчины за пару-тройку тысяч лет зарабатывают? По моим псевдонаучным наблюдениям могу сказать, что до климакса ему далеко.
- Акация, - шипение бабуситы, - подарю тебе именно её, - для всех, а после для меня, - для сожжения прими! – и для остальных, - для укрепления семьи!
Я закивала и решила пойти прямым путём, не прибегая к хитрым методам:
- О! Семья это святое, конечно я буду рада твоим цветам. Пусть цветы акации мне никогда и не нравились, - моё лицо выражало мечтательность.
Забавнее было наблюдать за тем, как меняется её выражение, сперва от лёгкого ступора и непонимания, преображаясь в яркую догадку.
- А я не могла понять, почему ты реагируешь спокойно, - шёпот осознания ни для кого, - прошлые терялись.
Это было логично, потому как представить, как тебе угрожает смертоубийственно настроенная леди, а никто кроме тебя ничего плохого не слышит – мерзкая ситуация. Я даже рада, что попала в неё, потому как в ней больше не окажется никто другой.
Она даже шёпот скрыла, очевидно, проверяя мой уровень способностей. Я решила поддержать добрую женщину и подмигнула ей с присущей мне радостью.
- Можешь идти, Андентерра, - послал её заскучавший Витишечка, - рекомендую тебе подготовиться к завтрашнему завтраку и, помимо действенного приведения в порядок женского крыла, подготовить для меня объяснения собственной халатности, - он поднял на неё грозовые глазки, - ты призывала меня доверить тебе обязательства. Ты с ними не справилась.
Женщина побледнела, пусть и смогла кивнуть и расстроено направиться на выход.
- Да это же неправ… - начала было волну возмущения я.
Однако, меня прервали. Он поднял вверх указательный палец, даже не глядя на меня, и продолжил:
- Спокойной ночи, леди, - добавил для неё, - Эрик, твоё нахождение в женском крыле меня огорчает.
Каждый из них вышел за дверь. Поверх моих мыслей щёлкнул дверной замок.
Я же сверлила взглядом палец, который мистическим психологическим вербальным барьером не позволял мне продолжить говорить. Причём, я сама понимала, что спорить не хочу, поэтому и молчала. Сумасшествие? Привязка – почти то же самое.
Может мне его за палец цапнуть? Жалко, конечно. Висталки по природе хищники, у нас пусть и один ряд зубов, но все они мелкие, острые и в большем количестве, чем у других рас. Почти шестьдесят, если быть точной. Я считала. А ещё прятала их под мороками – улыбка с ними казалась не такой милой, а скорее многообещающей.
- Наблюдающая, - вывел меня из мыслей Виктор, - сообщай мне о подобных к-хм… несправедливостях к тебе, - это он про комнату, - я обещаю их пресекать.
Страшный человек. Вернее, лорд. Если учитывать то, что он принципиально мне не врёт, то из него вылупился вполне себе неплохой муж («вылупился», как хохма, вроде – дракон, значит из яйца, пусть забавнее был вариант про «вгляделся»).
- Хочешь, чтобы я отсосала тебе? – поняла я всё «правильно».
Да какой ещё мужчина будет обещать какие-нибудь «плюшки», если не добивается благ для себя? Никакой. Таких не существует.
- Полагаю, не стoит, - поджал тонкие губы он.
Ага, тут ошибка в ударении. В этом и очевидный смысл. Вроде: не стои?т, значит поднимем. Определённым методом, да.
- Тебя раздражает похабщина из моих уст? - решила приблизиться к нему я.
Мне ещё спать, между-прочим. А он сидит и ведёт беседы о благородстве, чести и остальных мифических догмах.
- Нет, опошляющая, - протянул руку ко мне мужчина, - только лёгкое чувство неприятия.
Его глаза смеялись – это можно было заметить невооружённым взглядом. Особенно после того, как я нагло забралась на его колени, обвила шею руками и уставилась на него с ожиданием. Сопротивления мне не оказали, не смотря на то, что я елозила по стрелкам его идеально выглаженных брюк.
Взгляд глаза в глаза, лёгкое воздействие и… неощутимый барьер на его сознании, не позволяющий коварным жёнам впредь влезать в его голову. Я была горда собой.
Поэтому вознамерилась получить благодарность:
- Сообщать о несправедливостях? – промурчала, наклоняясь к его лицу ближе, - вообще всех? Да? Тогда слушай! – губы ласково коснулись его щёки, судя по его виду, он расценил это как «терпимо», я отстранилась, - несправедливостей уже накопилось предостаточно, начиная от странных запретов и заканчивая… - поцелуй номер два, уже приближающийся к губам, - закрытой кухней! Я, конечно, предполагала, что ты разнесёшь по всему замку свои строгости и неприятности, но кухня?! Это святое! Закрывать её для посещения в семь вечера – святотатство! – лобызание в уголок губ, Виктор повернул голову в мою сторону, ускоряя процесс «наступления».
*Звёздочка*
И одновременно затыкая мою болтовню, потому как вместе с поцелуем меня поднимали на руки, чтобы унести на кровать. Руки скользнули по его щекам вниз к воротнику рубашки. Бёдра сильнее сжали его торс, язык прошёлся по нижней губе мужчины. Голова всё ещё была трезва. И это было плохо, по всем параметрам. Вот в чём проблема перестать думать о чужой территории и собственной беззащитности вкупе? Могла бы уже расслабиться, особенно когда тебя подминают под себя так сладко. Разве что в одежде, но так…
Я даже напялила праздничное бельё! Ну чисто с первой страницы газеты! Жаль только, что с научной, со страницы анатомии висталок. Однако! Какой хорошо сохранившийся экземпляр! Такой не сыщешь и…
В сердце твоём поселилась беда
И теперь горит огнём тоска
И теперь горит огнём тоска
Лишь бы вновь услышать друг тебя
Солнце уснуло, встретимся скоро
И теперь горит огнём тоска
И теперь горит огнём тоска
Лишь бы вновь услышать друг тебя
Солнце уснуло, встретимся скоро.
(прим. автора: песня «Юность» polnalyubvi)
Глупость. Да, знаю.
Каждый день в восемь вечера с редким отставанием Аезелвалф Варг слушал одну эту песню в моём исполнении. По моему везению висталочья магия базировалась именно на песнях – благодаря ним высвобождались потоки нашей магии. С волнами звука всё было сложнее, потому как благодаря глубокому изучению, начатому ещё моей предшественницей на посту Верховной, мы смогли воплощать в мир множество интересных вывертов силы.
Воплощение на расстоянии, которое сейчас проецировала на Айза и Гнездо я, было немного модифицировано, то есть курт слышал всё только в своей голове, а малыши из висталочьей обители радовались своей защищённости (это я себя накручивала, жалея, что оставила их) и могли даже коснуться волн, исходящих от стен.
Я надеялась, что слышащий мои мстительные порывы Варг сойдёт с ума, не в силах вынести это каждый день. Но я даже не могла знать, помнит ли он меня, ведь я в его арсенале была «одной из». Одной из использованных девочек, отдавших ему своё сердце и юность, но потерявших всё…
Я смогла встать на ноги, а они?
Звон в голове. Хакгард? Зачем он здесь?! К тому же где-то близко. Даже день без моей болтливости не вынес?
Я напряглась, огляделась по сторонам и кивнула самой себе – Зиг-ги тоже не знает про катакомбы. Ему здесь делать нечего. Значит он наверху. Очевидно, пытается выведать мои дела у моего ещё не мужа. Надеюсь, планы мои он не снесёт в проклятую Пустоту.
- Зигмунд – говнюк, - сообщила я земле перед собой, - припёрся же! Сейчас сидит, трясёт ручками над идеальные карандашами Витичички, и… как он вообще собрался что-то узнавать?! Что-то вроде: «Не пробегала ли здесь такая дохлая синехвостая жопа? А если поискать?», - я хмыкнула, - или: «Моя любовница теперь твоя жена. Как делить будем?». - - Никак, - ответила сама себе, - это ещё хорошо, что я брачные метки снимать умею, иначе пришлось бы намекать Виктору, что жена из меня выйдет поганая. А так… хм, центральный знак развилки, вот он – я под серединой замка, значит центр управления… здесь! – я расчистила панель с рычажком, обрадовалась сильнее и дёрнула его, не забыв остаться на платформочке рядом со стойкой.
Треск механизмов, форсунки открылись, топливо пошло, цепь натянулась и привела в ход шестерёнки. Система с тяжестью начала свой ход, немного потрясывая землю вокруг, но упрямо открывая люки для сброса земли. Не зря же умные механики (это я про себя) продумывали сеть катакомб для переходов между замками – они были самоочищающиеся, то есть пол здесь почти везде был железный.
- Вот и всё, - я похлопала руками, наблюдая за закрытием восьмиметровых ям, над которыми расположились люки, - жаль только Виктусе нельзя надавать по тощему попцу, иначе он точно всё здесь закроет барьерами, навесит следилок и зароет на пару сотен километров. Вредный он, - я кивнула, - но теперь черёд «норы».
Портал. Только теперь уже в лабораторию, где к моему счастью не было её прямого хозяина – Хакгард промывал мне косточки в кабинете Кери.
Тааак, стол в первую очередь. В отличие от Зигмундовского на моём был полнейший творческий хаос, который перерастал в порядок только «никогда». Тетрадки здесь были вперемешку со всё тем же солидолом и болтиками разных калибров. Рассыпала я их что ли? Не помню такого. О! Саморез!
- Ты то здесь откуда, - пробурчала, утаскивая стол в переход, - и не лень мне перетаскивать всё туда-сюда! – странная хвальба и хмык, - это, наверное, потому, что я так меньше с Хакгардом видеться буду, - стол занял предполагаемое место, - вот была бы я беременна пару веков, а? Не слышать тишину рядом с ним, как стремление беременеть от Виктора двести раз подряд, - по тоннелю раздался мой смех, - м-да. Двести висталок в одной Роще звучит как апокалипсис!
Следующее действие – углубление на уровне талии в ближайшей стене размером с двух меня. Нора. Или место, где я буду спокойно проводить ночи, в которые не смогу уснуть. Висталки вообще спят редко, это я умудрилась устать так, что нужно или напиться жизненных сил Вичички, или вздремнуть пару… ночей.
Но сейчас не об этом: нужно будет принести сюда несколько одеял, подушек и покрывал, чтобы не морозить то, что мне ещё пригодится. Ну а после отдыхать без чужих следилок и глаз.
Я вдруг застыла, подумав о том, что звон в голове утих. Зиг-ги ушёл? А Виктор?!
Стоило мне вглядеться в брачную руну на руке и нажать на неё большим пальцем по центру прямо на завитую букву «К», как в голове раздался немного иной звон – приглушённый и мелодичный. Разве я воспринимала его таким?
Однако думать об этом было решительно некогда. Я припустила к месту входа, прочертила руками круг, вошла порталом в свою комнату с зашипевшей на меня Бурбоней, отряхнулась от налетевшего на меня песка и запрыгнула на кровать с ногами. Стук в дверь и её решительное открытие – спрашивать моего разрешения никто не планировал.
Глава 7*, с перфеционистской романтикой, радостями жизни и странными снами (для висталки?).
- Отец, я хотел поговорить! – донеслись до меня решительные слова Эрика.
Бедный мальчик. И чего ему ещё никто не нашёл какую-нибудь согласную на любовь в денежном эквиваленте девчушку? И ей, и ему радость.
- Мы уже всё обсудили, - лорд Кери шагнул в мою опочивальню, чем вынудил меня помахать ему рукой с улыбкой радости, а первую жену заверещать:
- Мой супруг, ваш брак и в самом деле пагубно скажется на…
Он закрыл дверь. Да. Не стал дослушивать тираду и тяжело выдохнул, выставляя несколько барьеров на двери – это же не мужская половина с принципами закрытых дверей.
- Они переживают, - решила оправдать Андентерру я, - вдруг я тебя здесь с Бурбоней разделаю и съем.
Мужчина отвёл насмешливый взгляд от двери ко мне и спросил:
- С чего такие выводы, оберегающая?
Он придирчиво оглядел отведённую мне комнату и дёрнул щекой.
- Ты сам сообщил мне из своего досье, что я опасна. Вот, может и до них дошло? – моя ухмылка.
Он отворил дверь заново и позволил висящей на ней женщине втемяшиться в свою грудь.
- По какой причине спальня леди Ариэллы не готова к проживанию? – прямой и строгий вопрос к первой жене, отбежавшей впопыхах от осознания собственного проступка, - у тебя было больше суток на это. И ты пренебрегла моим приказом.
Взгляд у него был тяжёлый. Мрачный такой и сердитый, что я даже молнии в серых грозовых облаках заметила.
- Да?! – очень достоверно удивилась леди, - да как же так? – деловитое, - сейчас же разберусь, кто виноват! Горничные или… управляющая. Обязательно…
- Постарайся, - не стал закрывать дверь мужчина.
Он прошёл к стоящему у кровати креслу и опустился в него, не забыв слегка приподнять колени брюк от сминания. Идеальный, как я уже поняла.
- Бурбоня? – вопросил он, указав взглядом на гнездо в углу.
Я кивнула, завидев улучшение его настроения.
- Ага. Она спряталась. Ближе к остроносикам легла, - я улыбнулась, - ты напугал её, вот она и забралась защищать своих детей.
Виктор кивнул, наблюдая за тем, как я пытаюсь разглядеть в заметённом гнезде мамульку.
- Как так вышло, что ты забеременела, недоговаривающая? – его глаза смеялись, но были настолько внимательны, что я моментально состроила моську отсутствия глубины собственного сознания.
- Я висталка, ты моя привязка, - «пояснила» ему.
Это он, очевидно, про тот самый способ получения удовольствия, который мы так неожиданно использовали при акте зачатия.
- Я имел ввиду другое, - выдохнул он.
Однако говорить дальше не стал, потому как в комнату вошла сперва леди Кери, затем женщина в строгом платье, после Эрик, и только потом орава девушек, сразу же набросившихся на уборку помещения.
- Уберитесь здесь хорошенько, халявщицы! – нагло наорала на безвинных служанок Андентерра.
- Шкафы не трогать, - опередила ненужные действия я.
- Там что-то, что никому нельзя видеть? – загорелась глазами леди.
Я ухмыльнулась:
- Помимо кандалов, цепей и прищепок для нашего лорда? Ровным счетом ничего. Или… погоди! Может только отполированное деревянное дилдо, вазелин и…
- Элли, - закатил глаза лорд.
Но выглядел в этот момент он так, будто сдерживал смех.
Он вообще в этот момент не должен был ничего понять! Не просвещённые аристократы слова «пиписька» стеснялись, а он… да я по нему бы в жизни не сказала, что он может пойти в столичный кабак, напиться и надругаться над безвинной висталкой!
- Прости меня, дорогой, - я свесила ноги с кровати, - не удержалась от иронии. Переведём тему? – мои глаза слегка загорелись от воодушевления, - женская половина дворца такая… интересная, не правда ли? Пусть мужская по сравнению с ней несколько… теплее.
Я хмыкнула, леди Кери прошипела:
- Идёшь против меня?! Мерзкая тварь! – а для Виктора, - Очень приятная похвала! Милая герань! – и для всех, - я могла бы олицетворять тебя именно с геранью. Её значение тебе известно?
«Одиночество». Ничего особенного, помимо очередной угрозы.
Я расплылась в улыбке и подпёрла рукой подбородок. Интересно, она сама-то понимает, что я в этот момент должна слышать весьма сумбурные высказывания – невозможно подобрать идеальные по контексту фразы, ещё и во время диалога, то есть за такой короткий промежуток времени.
- Сахарная Терра, - мой взор был томным, соперничая и одновременно подпаляя предвкушающей истинно «мужской» улыбкой, - мы обе понимаем, что наша близкая, - я мягко облизнула губу, - родственная связь не позволит случиться… какому-либо уединению.
Леди перекосило. Эрик так и остался стоять с потерянным и ничего не понимающим взглядом. Виктор хмыкнул, но как-то безразлично, словно его наша беседа интересовала где-то на уровне забот о собственной подагре. Или простатите. Что там ещё мужчины за пару-тройку тысяч лет зарабатывают? По моим псевдонаучным наблюдениям могу сказать, что до климакса ему далеко.
- Акация, - шипение бабуситы, - подарю тебе именно её, - для всех, а после для меня, - для сожжения прими! – и для остальных, - для укрепления семьи!
Я закивала и решила пойти прямым путём, не прибегая к хитрым методам:
- О! Семья это святое, конечно я буду рада твоим цветам. Пусть цветы акации мне никогда и не нравились, - моё лицо выражало мечтательность.
Забавнее было наблюдать за тем, как меняется её выражение, сперва от лёгкого ступора и непонимания, преображаясь в яркую догадку.
- А я не могла понять, почему ты реагируешь спокойно, - шёпот осознания ни для кого, - прошлые терялись.
Это было логично, потому как представить, как тебе угрожает смертоубийственно настроенная леди, а никто кроме тебя ничего плохого не слышит – мерзкая ситуация. Я даже рада, что попала в неё, потому как в ней больше не окажется никто другой.
Она даже шёпот скрыла, очевидно, проверяя мой уровень способностей. Я решила поддержать добрую женщину и подмигнула ей с присущей мне радостью.
- Можешь идти, Андентерра, - послал её заскучавший Витишечка, - рекомендую тебе подготовиться к завтрашнему завтраку и, помимо действенного приведения в порядок женского крыла, подготовить для меня объяснения собственной халатности, - он поднял на неё грозовые глазки, - ты призывала меня доверить тебе обязательства. Ты с ними не справилась.
Женщина побледнела, пусть и смогла кивнуть и расстроено направиться на выход.
- Да это же неправ… - начала было волну возмущения я.
Однако, меня прервали. Он поднял вверх указательный палец, даже не глядя на меня, и продолжил:
- Спокойной ночи, леди, - добавил для неё, - Эрик, твоё нахождение в женском крыле меня огорчает.
Каждый из них вышел за дверь. Поверх моих мыслей щёлкнул дверной замок.
Я же сверлила взглядом палец, который мистическим психологическим вербальным барьером не позволял мне продолжить говорить. Причём, я сама понимала, что спорить не хочу, поэтому и молчала. Сумасшествие? Привязка – почти то же самое.
Может мне его за палец цапнуть? Жалко, конечно. Висталки по природе хищники, у нас пусть и один ряд зубов, но все они мелкие, острые и в большем количестве, чем у других рас. Почти шестьдесят, если быть точной. Я считала. А ещё прятала их под мороками – улыбка с ними казалась не такой милой, а скорее многообещающей.
- Наблюдающая, - вывел меня из мыслей Виктор, - сообщай мне о подобных к-хм… несправедливостях к тебе, - это он про комнату, - я обещаю их пресекать.
Страшный человек. Вернее, лорд. Если учитывать то, что он принципиально мне не врёт, то из него вылупился вполне себе неплохой муж («вылупился», как хохма, вроде – дракон, значит из яйца, пусть забавнее был вариант про «вгляделся»).
- Хочешь, чтобы я отсосала тебе? – поняла я всё «правильно».
Да какой ещё мужчина будет обещать какие-нибудь «плюшки», если не добивается благ для себя? Никакой. Таких не существует.
- Полагаю, не стoит, - поджал тонкие губы он.
Ага, тут ошибка в ударении. В этом и очевидный смысл. Вроде: не стои?т, значит поднимем. Определённым методом, да.
- Тебя раздражает похабщина из моих уст? - решила приблизиться к нему я.
Мне ещё спать, между-прочим. А он сидит и ведёт беседы о благородстве, чести и остальных мифических догмах.
- Нет, опошляющая, - протянул руку ко мне мужчина, - только лёгкое чувство неприятия.
Его глаза смеялись – это можно было заметить невооружённым взглядом. Особенно после того, как я нагло забралась на его колени, обвила шею руками и уставилась на него с ожиданием. Сопротивления мне не оказали, не смотря на то, что я елозила по стрелкам его идеально выглаженных брюк.
Взгляд глаза в глаза, лёгкое воздействие и… неощутимый барьер на его сознании, не позволяющий коварным жёнам впредь влезать в его голову. Я была горда собой.
Поэтому вознамерилась получить благодарность:
- Сообщать о несправедливостях? – промурчала, наклоняясь к его лицу ближе, - вообще всех? Да? Тогда слушай! – губы ласково коснулись его щёки, судя по его виду, он расценил это как «терпимо», я отстранилась, - несправедливостей уже накопилось предостаточно, начиная от странных запретов и заканчивая… - поцелуй номер два, уже приближающийся к губам, - закрытой кухней! Я, конечно, предполагала, что ты разнесёшь по всему замку свои строгости и неприятности, но кухня?! Это святое! Закрывать её для посещения в семь вечера – святотатство! – лобызание в уголок губ, Виктор повернул голову в мою сторону, ускоряя процесс «наступления».
*Звёздочка*
И одновременно затыкая мою болтовню, потому как вместе с поцелуем меня поднимали на руки, чтобы унести на кровать. Руки скользнули по его щекам вниз к воротнику рубашки. Бёдра сильнее сжали его торс, язык прошёлся по нижней губе мужчины. Голова всё ещё была трезва. И это было плохо, по всем параметрам. Вот в чём проблема перестать думать о чужой территории и собственной беззащитности вкупе? Могла бы уже расслабиться, особенно когда тебя подминают под себя так сладко. Разве что в одежде, но так…
Я даже напялила праздничное бельё! Ну чисто с первой страницы газеты! Жаль только, что с научной, со страницы анатомии висталок. Однако! Какой хорошо сохранившийся экземпляр! Такой не сыщешь и…
