Безутешная вдова тут же проползла по стене внутрь ванной и застыла над головой на потолке, скрипя и вновь капая на меня ядом. На этот раз я благоразумно отскочила.
- Всё-всё! Поняла! Не мешаю твоему го… - многоножка спрыгнула на пол, проткнула хвостом самца и… раздался хруст хорошего аппетита, - …рю. Ну правильно, нечего добру пропадать, - махнула на не рукой. Может мне стоит начать учиться общению с противоположным полом у тебя, а, Бурбоня? Зато никаких последствий и… соперниц, желающих моей смерти. Съеденный мужчина – залог спокойствия.
Я хмыкнула, прошлёпала по всё ещё струящейся воде к крану и закрыла вентиль, даже боясь предполагать, сколько времени здесь был потоп. Окно здесь было, поэтому уровень не поднимался выше открытой форточки. Но вода должна была течь в сад!
- Безалаберность высшего уровня, - ворчливо заглянула в покрытое кальциевыми отложениями стекло, - будь такое под окном у Виктора – всё решилось бы в следующую секунду! Но нам же важнее запрещать пить чай везде, кроме кухни, а не…
Стук в дверь.
Так она же открыта!
- Мамуличка сказала, что ты извращенка, - Эрик шагнул в стоящую в комнате воду и в непонимании уставился на свои промокшие туфли, - а чего здесь… ты чего наделала?
Я хмыкнула, вышла вслед за наевшейся мамашей, тащившей своим детям остатки отца… м-да, нельзя так иронично про этого думать.
- Бассейн, - объявила парню, - сейчас ещё рыбок пущу, песка насыплю и волны надую. Будет пляж. Скорпионовые уже тут.
- Ты двинутая! – расширил глаза лордик, - давай дружить, пока ты ещё живая!
Я пожала плечами и вышла на середину основной комнаты.
- Все на кровать! – приказ с толикой суровости, - ноги подальше от пола! И-и… раз!
Плетение мелкой сетки, расширение, сбор воды в своеобразный сосуд и… ох и получу я за это. Но карта всплыла в голове – кабинет Виктора находился в отдельной башне в северной части сада. Мы были в южной. Потому мешок с водой полетел под окно главы рода Кери, ограничивающего свою ответственность мужской половиной замка. Надеюсь, что в этом новом болоте появятся лягушки, которые будут напоминать ему как минимум о всеобъемлющей принципиальности, вроде «делаешь идеально, делай всегда и везде», а как максимум обо мне. Только услышит заветное «Ква!», так сразу в голове всплывет «Элла – писька!» или ещё что понепрезентабельней. Вот это мечты!
- Давно здесь кто-то жил? – решила поинтересоваться у поджимающего мокрые ноги на мою кровать сыночка.
- В комнате? – он неуверенно спустил носок на пол и отдернул его с каким-то страхом в глазах, - т-ты всё?
Я кивнула. Он спрыгнул, брезгливо отряхнулся, глядя на сиротливо жмущихся девчушек, не поднимающих глаза от постели, а после ответил:
- Полгода где-то, - он надул губы, - слушай, а может это… я поговорю с отцом. Попрошу его не подтверждать вашу брачную метку и нарисую свою, а? Тогда и мамулька будет к тебе доброй! Будешь живой, здоровой… она тебя даже подлечит, м? Ты прикольная, сильная и всё такое, а я… не наследник… и не знаю, как… но я научусь! Зато я добрее! И не такой умный, а значит… ты сможешь хорошо жить!
Мне стало его настолько жалко, что я не сдержала искреннего порыва, подошла и обняла за плечи, ответив правильно и одновременно правдиво:
- Великий Цикл, Эрик, солнышко, ты не должен так себя казнить! Кто сказал тебе, что ты не умный?
- Все! – обиженный ответ.
Рука погладила его макушку, охреневающую вместе с хозяином. Наверняка последний раз высокородная женщина трогала его в детстве – для лордов прикосновения под кошмарным запретом. Даже мать могла делать это редко и не в присутствии кого-либо. А тут я со своей «осуждаемой тактильностью» с нелёгкой руки его папульки.
- Они неправы, - я убрала его руки с собственной талии, сделала несколько шагов ко второй двери в гардеробную и продолжила, - не стоит корить себя за то, что у кого-то есть мнение о тебе. Оно не отражает всей правды, - я повернула голову и улыбнулась ему, - ты же себя знаешь лучше. Значит и оценивать должен себя сам.
Его горящий взгляд стал мне самым прямым ответом.
- Ванную можно идти мыть, - указала на дверь я.
Девушки даже не шелохнулись. Я тяжело вздохнула:
- Приказываю отмыть ванную комнату, - тон у меня был дебильный, будто меня саму принуждали это говорить, - и дверь закройте, иначе Бурбоня распознает вас как ещё одну вкусняшку.
Девчушки потянулись стройным рядком в ту дверь, огибая многоножку по стеночке.
- Ты ушла от ответа про нашу свадьбу, потому что сильно любишь отца? – не унимался Эрик, - тогда давай я расскажу про все его гадости, ты его разлюбишь, и мы пойдём к нему просить разрешения на брак? – дожидаться моего ответа он не стал, побежав следом в гардеробную, - про то, что он злой, ты знаешь. Мм-м… у его всегда всё строго! Многое нельзя. Например, выносить из столовой еду. Мамуличка от этого бесится, - раскрыл он семейные тайны, - ещё… - он замер, разглядывая комнату, полную чужих вещей, - забыл! – ударил он себя рукой по лбу, - тут есть одна хитрость…
Парень подошёл к стене напротив двери и отодвинул висящую на ней картину, открыв мне виды на трещину в стене, сквозь которую был виден чужой глаз. Стоило нам его заметить, как он исчез, запечатавшись, кажется, подобным нашему полотном с рисунком.
- Мамулька поругается, но ты… увидела, какой я хороший? Заметила? – он направился ко мне, чтобы нависнуть вплотную над скрестившей руки мной, - может ещё раз меня обнимешь?
Я толкнула его в грудь рукой, дошагала до стены и залепила щель одной из раскиданных здесь бумажек.
- Погоди, - я нахмурилась, - так её же закрывала картина!
Насупленный от моего отталкивания Эрик основательно струхнул. Я поджала губы и просканировала стену от пола до потолка. Семнадцать. Шпионских. Подглядывалок. Жизнь становилась всё интереснее. Особенно после их закупоривания.
- Отец всё равно хуже! – невероятный выкрик, - у него ни одна из невест за пятьдесят лет не выжила!
Я хмыкнула.
- Сколько лет твоей маме? – картина была взгромождена на прошлое место.
- Шестьдесят восемь.
Я мысленно присвистнула. Весомо.
- Замуж она вышла в восемнадцать? – хитро ухмыльнулась ему.
С качественным таким намёком. Он не понял. Я намекнула прозрачнее:
- Невесты и жены не выживали в тот самый период, когда первой женой была твоя мама?
Он насупился.
- Это всё равно он виноват, - гениальное.
Я пожала плечами.
- В какой-то мере так и есть, - я нашла глазами чемодан под нижней полкой справа, вытянула его на свет Цикловый и открыла, подумав, что отправить в него вещи прошлой владелицы будет правильнее.
Вдруг… захочет забрать. Бедняжка.
- Ты зачем всё сама делаешь? – Эрик наблюдал за тем, как я скидываю тряпочки с полки, - А! Я и забыл, что мамуличка тебе слуг не прислала. Только ты на неё не жалуйся отцу, ладно? Она замечательная, просто… злится на тебя.
Я весело хмыкнула и поинтересовалась:
- Почему уменьшительно-ласкательно? Почему не просто «мама»?
Он сперва завис на секунду, а потом сквасился.
- Она так говорит мне.
Я опешила.
- Что-то вроде «Эрик мамулечку любит»? - передразнила услышанный ранее визгливый тон.
Он весь стал красным пятном. Господи, серьёзно? Что там тогда со старшим сыном?!
- Ты теперь будешь надо мной смеяться? – он опустил голову и пробурчал что-то нечленораздельное.
Я покачала головой.
- Над тобой – нет, - а вот над свихнувшейся мамашей точно стоит.
Как вообще можно было допустить такое поведение в отношении двадцатипятилетнего сына?!
- Ты не осуждаешь? – очередной восхищенный вопрос.
- Будешь её слушаться во всём и так называть – никогда не женишься, - честность, хоть и жестокая.
Он повинно кивнул.
- Сменим тему? – предложила ему, - где тут у вас кухня?
Механические манипуляции с чужой одеждой мне надоели быстро, потому я приняла решение заняться этим позже, а сейчас - начать раскладывать свои вещи в основной комнате.
- Куда этот портал? – сунул свой нос в выстроенный мною коридор Цикла Эрик, - это дом твоего рода?
Я покачала головой и, усмехнувшись, посмотрела на тюкнувшегося лбом в барьер парня.
- Это коридор-связка, - я шагнула в переход, добрела до ещё одного шкафа, только побольше, пнула его, заставив сложиться, а затем поволокла в своё новое место обитания, - видишь кучу дверей?
Он кивнул и попытался прорваться туда ещё раз. Я тяжело вздохнула, сделав это максимально демонстративно, и разочаровалась в мужчинах в миллиардный раз. Он даже взгляда на меня не перевёл.
- Пойдём другим путём: Эрик, солнышко, держи шкаф! – я отдала полномочия по переносу ему и воззрилась на ещё пять таких, - я тащу до выхода, а ты - по комнате. Идёт?
Из-за громады высунулась светлая печальная голова, мученически кивнула, а после исчезла вновь.
- Я не смогу открыть у стены – Бурбоня залезет, и мне придется её усыплять. А вдруг у неё дети не кормленные? – мой взгляд упал на снежно-вьюжный угол с гнездом.
Носиков видно не было.
- Сюда? – он дождался моего кивка, - давай я отцу скажу, и он её прибьёт, - заставил он нахмуриться меня, - а что? Ты видела её хвост? А нос? Страшная, кошмар!
Я обиделась.
- Знаешь, у меня тоже хвост и нос, и я страшная! – я подхватила сундук, с гордым видом донесла его до окна и уместила на подоконнике, - но это не повод, чтобы убивать мать чужих детей!
Эрик мою боль решил использовать с пользой:
- Хочешь, я тебя обниму? В знак поддержки, - и даже направился ко мне, однако был развернут за плечи и отправлен в прямо противоположную сторону, - пощупала и ладно, - бурчание.
- Про коридор, - перевела тему я, - двери в нём не открываются – я пробовала. Почему не знаю, но мне кажется, что это как-то связано с тем, что дверь, в которую я вхожу, я могу запереть изнутри, - шкаф номер два со скрипом потянулся за кряхтящей мной, - сюда никто не может войти, кроме меня. И это странно, потому что в Ковене, помимо меня, уйма сильных висталок. Но никто, представляешь? Ни одна! Я изначально подумала, что открыла портал в чей-нибудь дом, а после… фух!
Теперь была его очередь, и я могла минутку отдохнуть.
- Не подходи близко к гнезду, - посоветовала, - я там сама поставлю. Так, о чём я… Потом начала изучать пространство вокруг и добралась до противоположной двери, - я поймала его заинтересованный взгляд, - там Пустота. Неприятная и с кучей слепых проклятых душ. Мы знали, что в ней пусто, и вроде как ничего нет, а это было неправдой. Их там очень много! Будто грязь или… мазут, - я хмыкнула, - только с ним ассоциации. Не отмоешься и будешь вонять ещё долго.
Шкаф с книгами был ровно поставлен к предыдущему. Вышло гармонично. Как и в Сахарном домике. Только не так опрятно, как с кремовыми стенами и спальным гарнитуром. Последний я тырить не стала.
- Это навеяло на меня мысль о том, что через этот коридор перемещается сам Цикл. Или перемещался – я его никогда не встречала, - шаги к очередной громадине, - поэтому назвала его коридором Цикла. Хотелось, правда, что-нибудь вроде «Плакальня» или «Сбегальня», но тётушка Фима не поддержала, и пришлось придумывать что-то строгое.
Я устало опустила руки, радуясь помощи Эрика. Ребёнок и его защита отнимали много сил. Не знаю, как справлялись те, кто не имел моих резервов, но мне стало сложнее тянуть тех, кого я раньше подпитывала уже на второй день. Так или иначе, но случись хоть малейший сдвиг с малышкой, все троглодиты Ковена пойдут в путешествие вселенского масштаба на такой же вселенский хер.
- То есть этот коридор бесполезный? Если ничего не открывается, - лордик будто и не устал.
Везёт, блин. Родись я мужчиной, всё было бы проще. Но мама целенаправленно зачинала себе дочь, игнорируя посылы разума, иерархическую сетку положений Танатоса и мои ещё не рожденные мысли по этому поводу.
- Я в нём скрываюсь, когда припекло, - пожала плечами я, - или психую временами.
- Зачем уходить психовать куда-то? – задал он ключевой вопрос.
Я заранее решила его проигнорировать.
- Хочешь чаю? – спросила я, а на оставшиеся два шкафа мы поглядели синхронно.
- Отец запрещает приносить в комнаты еду, - поджал губы юноша.
Я пожала плечами, приблизилась к одному из сундуков, открыла и прицельно достала две чашечки из набора с паучатами. Тут же нашёлся и чай, и печенье, и даже кипяток в стазисе – я знала собственную лень идти до кухни или посылать кого-то, поэтому держала такой при себе. Единственной проблемой оставался разлитый и в этом месте солидол, оставшийся на донышках липкой маслянистой бякой.
- Дно не щупай, - подала ему кружечку я, - иначе придётся тебя отмывать, а твоя превосходная мамулечка может надавать мне по жопе. Я, конечно, не против, но есть подозрения, что в свои шестьдесят восемь она моим вкусам соответствовать не сможет.
Меня никто не понял. Об этом сообщили его слегка суженные от задумчивости глаза. Почти, как у отца. Только темнее, и цвет на солнце они не меняли.
- Попрошу мамулеч… маму тебя оставить, - выдохнул он, радостно наблюдая за моими манипуляциями с чаем, - вечером пойдёшь к отцу, но до этого будет ужин, и я смогу упросить его отдать тебя мне.
В моей голове осталась только одна мысль после его слов – Виктор никогда не заходит в женскую половину, раз я пойду к нему на консумацию сама. Это было… забавно. Но поправимо.
- Где ты был?! – уже знакомый мне женский крик, ставший приветствием Эрику, зашедшему в столовую прямо передо мной.
Я с ухмылкой ступила следом.
Ничего нового – такие помещения строились и обставлялись однотипно. Стол был расположен так, чтобы лицом к двери сидел глава рода, а остальные члены рассаживались поступенно от него.
- Прошу прощения, леди Кери, - я медленно продефилировала до стола, - это я задержала Эрика. Вы так хорошо его воспитали, что он не смог отказать мне в помощи. Моё восхищение и уважение вам.
У неё были типичные для Танатоса черты аристократки: голубые глаза, светлые волосы и ярая худоба, в её случае с сопутствующей болезненностью, бело-синеватой обвисшей кожей и тонкими плотно сжатыми губами. Не портило презирающий всё и вся внешний вид и одеяние с макияжем – дорогие, но простые и безвкусные. Я на её фоне выглядела пигалицей с разноцветными камушками у ярко подведённых глаз (двадцать минут лепила в три ряда), с полными широкими губами и хреновиной в виде большого витого цветка на голове. От последнего ещё и листики в разные стороны отходили, живые и колыхающиеся при каждом шаге.
Как и было задумано – леди впечатлилась, круглыми глазами разглядывая моё лёгкое платье с открытыми плечами в чёрном, порицаемом у аристократии, цветом. А у меня траур! Я через пару часов окончательно попрощаюсь со свободной незамужней жизнью, заимею имя рода (и главу этого рода) и возложу на себя официальную ответственность трепать нервы Викторчику целый год, пока не сброшу оковы и не смотаю убивать Варга.
- Лорд Кери заболел? – вопросила бабулька-красотулька, - следует вызвать целителя, пока вкус не пропал окончательно!
Я почти запищала от предвкушения предстоящего знакомства, подбежав к жене своего «жениха» и обняв её так, чтоб захрустели кости. Или это произошло не из-за моих стараний?
- Всемогущий Цикл, я вас уже люблю! Вы такая язвительная и вредная, что у меня просто нет сил сопротивляться притяжению! – пока я сжимала, леди пыталась вырваться и шипела, перекрывая этим мою болтовню.
- Всё-всё! Поняла! Не мешаю твоему го… - многоножка спрыгнула на пол, проткнула хвостом самца и… раздался хруст хорошего аппетита, - …рю. Ну правильно, нечего добру пропадать, - махнула на не рукой. Может мне стоит начать учиться общению с противоположным полом у тебя, а, Бурбоня? Зато никаких последствий и… соперниц, желающих моей смерти. Съеденный мужчина – залог спокойствия.
Я хмыкнула, прошлёпала по всё ещё струящейся воде к крану и закрыла вентиль, даже боясь предполагать, сколько времени здесь был потоп. Окно здесь было, поэтому уровень не поднимался выше открытой форточки. Но вода должна была течь в сад!
- Безалаберность высшего уровня, - ворчливо заглянула в покрытое кальциевыми отложениями стекло, - будь такое под окном у Виктора – всё решилось бы в следующую секунду! Но нам же важнее запрещать пить чай везде, кроме кухни, а не…
Стук в дверь.
Так она же открыта!
- Мамуличка сказала, что ты извращенка, - Эрик шагнул в стоящую в комнате воду и в непонимании уставился на свои промокшие туфли, - а чего здесь… ты чего наделала?
Я хмыкнула, вышла вслед за наевшейся мамашей, тащившей своим детям остатки отца… м-да, нельзя так иронично про этого думать.
- Бассейн, - объявила парню, - сейчас ещё рыбок пущу, песка насыплю и волны надую. Будет пляж. Скорпионовые уже тут.
- Ты двинутая! – расширил глаза лордик, - давай дружить, пока ты ещё живая!
Я пожала плечами и вышла на середину основной комнаты.
- Все на кровать! – приказ с толикой суровости, - ноги подальше от пола! И-и… раз!
Плетение мелкой сетки, расширение, сбор воды в своеобразный сосуд и… ох и получу я за это. Но карта всплыла в голове – кабинет Виктора находился в отдельной башне в северной части сада. Мы были в южной. Потому мешок с водой полетел под окно главы рода Кери, ограничивающего свою ответственность мужской половиной замка. Надеюсь, что в этом новом болоте появятся лягушки, которые будут напоминать ему как минимум о всеобъемлющей принципиальности, вроде «делаешь идеально, делай всегда и везде», а как максимум обо мне. Только услышит заветное «Ква!», так сразу в голове всплывет «Элла – писька!» или ещё что понепрезентабельней. Вот это мечты!
- Давно здесь кто-то жил? – решила поинтересоваться у поджимающего мокрые ноги на мою кровать сыночка.
- В комнате? – он неуверенно спустил носок на пол и отдернул его с каким-то страхом в глазах, - т-ты всё?
Я кивнула. Он спрыгнул, брезгливо отряхнулся, глядя на сиротливо жмущихся девчушек, не поднимающих глаза от постели, а после ответил:
- Полгода где-то, - он надул губы, - слушай, а может это… я поговорю с отцом. Попрошу его не подтверждать вашу брачную метку и нарисую свою, а? Тогда и мамулька будет к тебе доброй! Будешь живой, здоровой… она тебя даже подлечит, м? Ты прикольная, сильная и всё такое, а я… не наследник… и не знаю, как… но я научусь! Зато я добрее! И не такой умный, а значит… ты сможешь хорошо жить!
Мне стало его настолько жалко, что я не сдержала искреннего порыва, подошла и обняла за плечи, ответив правильно и одновременно правдиво:
- Великий Цикл, Эрик, солнышко, ты не должен так себя казнить! Кто сказал тебе, что ты не умный?
- Все! – обиженный ответ.
Рука погладила его макушку, охреневающую вместе с хозяином. Наверняка последний раз высокородная женщина трогала его в детстве – для лордов прикосновения под кошмарным запретом. Даже мать могла делать это редко и не в присутствии кого-либо. А тут я со своей «осуждаемой тактильностью» с нелёгкой руки его папульки.
- Они неправы, - я убрала его руки с собственной талии, сделала несколько шагов ко второй двери в гардеробную и продолжила, - не стоит корить себя за то, что у кого-то есть мнение о тебе. Оно не отражает всей правды, - я повернула голову и улыбнулась ему, - ты же себя знаешь лучше. Значит и оценивать должен себя сам.
Его горящий взгляд стал мне самым прямым ответом.
- Ванную можно идти мыть, - указала на дверь я.
Девушки даже не шелохнулись. Я тяжело вздохнула:
- Приказываю отмыть ванную комнату, - тон у меня был дебильный, будто меня саму принуждали это говорить, - и дверь закройте, иначе Бурбоня распознает вас как ещё одну вкусняшку.
Девчушки потянулись стройным рядком в ту дверь, огибая многоножку по стеночке.
- Ты ушла от ответа про нашу свадьбу, потому что сильно любишь отца? – не унимался Эрик, - тогда давай я расскажу про все его гадости, ты его разлюбишь, и мы пойдём к нему просить разрешения на брак? – дожидаться моего ответа он не стал, побежав следом в гардеробную, - про то, что он злой, ты знаешь. Мм-м… у его всегда всё строго! Многое нельзя. Например, выносить из столовой еду. Мамуличка от этого бесится, - раскрыл он семейные тайны, - ещё… - он замер, разглядывая комнату, полную чужих вещей, - забыл! – ударил он себя рукой по лбу, - тут есть одна хитрость…
Парень подошёл к стене напротив двери и отодвинул висящую на ней картину, открыв мне виды на трещину в стене, сквозь которую был виден чужой глаз. Стоило нам его заметить, как он исчез, запечатавшись, кажется, подобным нашему полотном с рисунком.
- Мамулька поругается, но ты… увидела, какой я хороший? Заметила? – он направился ко мне, чтобы нависнуть вплотную над скрестившей руки мной, - может ещё раз меня обнимешь?
Я толкнула его в грудь рукой, дошагала до стены и залепила щель одной из раскиданных здесь бумажек.
- Погоди, - я нахмурилась, - так её же закрывала картина!
Насупленный от моего отталкивания Эрик основательно струхнул. Я поджала губы и просканировала стену от пола до потолка. Семнадцать. Шпионских. Подглядывалок. Жизнь становилась всё интереснее. Особенно после их закупоривания.
- Отец всё равно хуже! – невероятный выкрик, - у него ни одна из невест за пятьдесят лет не выжила!
Я хмыкнула.
- Сколько лет твоей маме? – картина была взгромождена на прошлое место.
- Шестьдесят восемь.
Я мысленно присвистнула. Весомо.
- Замуж она вышла в восемнадцать? – хитро ухмыльнулась ему.
С качественным таким намёком. Он не понял. Я намекнула прозрачнее:
- Невесты и жены не выживали в тот самый период, когда первой женой была твоя мама?
Он насупился.
- Это всё равно он виноват, - гениальное.
Я пожала плечами.
- В какой-то мере так и есть, - я нашла глазами чемодан под нижней полкой справа, вытянула его на свет Цикловый и открыла, подумав, что отправить в него вещи прошлой владелицы будет правильнее.
Вдруг… захочет забрать. Бедняжка.
- Ты зачем всё сама делаешь? – Эрик наблюдал за тем, как я скидываю тряпочки с полки, - А! Я и забыл, что мамуличка тебе слуг не прислала. Только ты на неё не жалуйся отцу, ладно? Она замечательная, просто… злится на тебя.
Я весело хмыкнула и поинтересовалась:
- Почему уменьшительно-ласкательно? Почему не просто «мама»?
Он сперва завис на секунду, а потом сквасился.
- Она так говорит мне.
Я опешила.
- Что-то вроде «Эрик мамулечку любит»? - передразнила услышанный ранее визгливый тон.
Он весь стал красным пятном. Господи, серьёзно? Что там тогда со старшим сыном?!
- Ты теперь будешь надо мной смеяться? – он опустил голову и пробурчал что-то нечленораздельное.
Я покачала головой.
- Над тобой – нет, - а вот над свихнувшейся мамашей точно стоит.
Как вообще можно было допустить такое поведение в отношении двадцатипятилетнего сына?!
- Ты не осуждаешь? – очередной восхищенный вопрос.
- Будешь её слушаться во всём и так называть – никогда не женишься, - честность, хоть и жестокая.
Он повинно кивнул.
- Сменим тему? – предложила ему, - где тут у вас кухня?
Механические манипуляции с чужой одеждой мне надоели быстро, потому я приняла решение заняться этим позже, а сейчас - начать раскладывать свои вещи в основной комнате.
- Куда этот портал? – сунул свой нос в выстроенный мною коридор Цикла Эрик, - это дом твоего рода?
Я покачала головой и, усмехнувшись, посмотрела на тюкнувшегося лбом в барьер парня.
- Это коридор-связка, - я шагнула в переход, добрела до ещё одного шкафа, только побольше, пнула его, заставив сложиться, а затем поволокла в своё новое место обитания, - видишь кучу дверей?
Он кивнул и попытался прорваться туда ещё раз. Я тяжело вздохнула, сделав это максимально демонстративно, и разочаровалась в мужчинах в миллиардный раз. Он даже взгляда на меня не перевёл.
- Пойдём другим путём: Эрик, солнышко, держи шкаф! – я отдала полномочия по переносу ему и воззрилась на ещё пять таких, - я тащу до выхода, а ты - по комнате. Идёт?
Из-за громады высунулась светлая печальная голова, мученически кивнула, а после исчезла вновь.
- Я не смогу открыть у стены – Бурбоня залезет, и мне придется её усыплять. А вдруг у неё дети не кормленные? – мой взгляд упал на снежно-вьюжный угол с гнездом.
Носиков видно не было.
- Сюда? – он дождался моего кивка, - давай я отцу скажу, и он её прибьёт, - заставил он нахмуриться меня, - а что? Ты видела её хвост? А нос? Страшная, кошмар!
Я обиделась.
- Знаешь, у меня тоже хвост и нос, и я страшная! – я подхватила сундук, с гордым видом донесла его до окна и уместила на подоконнике, - но это не повод, чтобы убивать мать чужих детей!
Эрик мою боль решил использовать с пользой:
- Хочешь, я тебя обниму? В знак поддержки, - и даже направился ко мне, однако был развернут за плечи и отправлен в прямо противоположную сторону, - пощупала и ладно, - бурчание.
- Про коридор, - перевела тему я, - двери в нём не открываются – я пробовала. Почему не знаю, но мне кажется, что это как-то связано с тем, что дверь, в которую я вхожу, я могу запереть изнутри, - шкаф номер два со скрипом потянулся за кряхтящей мной, - сюда никто не может войти, кроме меня. И это странно, потому что в Ковене, помимо меня, уйма сильных висталок. Но никто, представляешь? Ни одна! Я изначально подумала, что открыла портал в чей-нибудь дом, а после… фух!
Теперь была его очередь, и я могла минутку отдохнуть.
- Не подходи близко к гнезду, - посоветовала, - я там сама поставлю. Так, о чём я… Потом начала изучать пространство вокруг и добралась до противоположной двери, - я поймала его заинтересованный взгляд, - там Пустота. Неприятная и с кучей слепых проклятых душ. Мы знали, что в ней пусто, и вроде как ничего нет, а это было неправдой. Их там очень много! Будто грязь или… мазут, - я хмыкнула, - только с ним ассоциации. Не отмоешься и будешь вонять ещё долго.
Шкаф с книгами был ровно поставлен к предыдущему. Вышло гармонично. Как и в Сахарном домике. Только не так опрятно, как с кремовыми стенами и спальным гарнитуром. Последний я тырить не стала.
- Это навеяло на меня мысль о том, что через этот коридор перемещается сам Цикл. Или перемещался – я его никогда не встречала, - шаги к очередной громадине, - поэтому назвала его коридором Цикла. Хотелось, правда, что-нибудь вроде «Плакальня» или «Сбегальня», но тётушка Фима не поддержала, и пришлось придумывать что-то строгое.
Я устало опустила руки, радуясь помощи Эрика. Ребёнок и его защита отнимали много сил. Не знаю, как справлялись те, кто не имел моих резервов, но мне стало сложнее тянуть тех, кого я раньше подпитывала уже на второй день. Так или иначе, но случись хоть малейший сдвиг с малышкой, все троглодиты Ковена пойдут в путешествие вселенского масштаба на такой же вселенский хер.
- То есть этот коридор бесполезный? Если ничего не открывается, - лордик будто и не устал.
Везёт, блин. Родись я мужчиной, всё было бы проще. Но мама целенаправленно зачинала себе дочь, игнорируя посылы разума, иерархическую сетку положений Танатоса и мои ещё не рожденные мысли по этому поводу.
- Я в нём скрываюсь, когда припекло, - пожала плечами я, - или психую временами.
- Зачем уходить психовать куда-то? – задал он ключевой вопрос.
Я заранее решила его проигнорировать.
- Хочешь чаю? – спросила я, а на оставшиеся два шкафа мы поглядели синхронно.
- Отец запрещает приносить в комнаты еду, - поджал губы юноша.
Я пожала плечами, приблизилась к одному из сундуков, открыла и прицельно достала две чашечки из набора с паучатами. Тут же нашёлся и чай, и печенье, и даже кипяток в стазисе – я знала собственную лень идти до кухни или посылать кого-то, поэтому держала такой при себе. Единственной проблемой оставался разлитый и в этом месте солидол, оставшийся на донышках липкой маслянистой бякой.
- Дно не щупай, - подала ему кружечку я, - иначе придётся тебя отмывать, а твоя превосходная мамулечка может надавать мне по жопе. Я, конечно, не против, но есть подозрения, что в свои шестьдесят восемь она моим вкусам соответствовать не сможет.
Меня никто не понял. Об этом сообщили его слегка суженные от задумчивости глаза. Почти, как у отца. Только темнее, и цвет на солнце они не меняли.
- Попрошу мамулеч… маму тебя оставить, - выдохнул он, радостно наблюдая за моими манипуляциями с чаем, - вечером пойдёшь к отцу, но до этого будет ужин, и я смогу упросить его отдать тебя мне.
В моей голове осталась только одна мысль после его слов – Виктор никогда не заходит в женскую половину, раз я пойду к нему на консумацию сама. Это было… забавно. Но поправимо.
Глава 6, где мы идем кушать, и устанавливается «нора». Наконец-то.
- Где ты был?! – уже знакомый мне женский крик, ставший приветствием Эрику, зашедшему в столовую прямо передо мной.
Я с ухмылкой ступила следом.
Ничего нового – такие помещения строились и обставлялись однотипно. Стол был расположен так, чтобы лицом к двери сидел глава рода, а остальные члены рассаживались поступенно от него.
- Прошу прощения, леди Кери, - я медленно продефилировала до стола, - это я задержала Эрика. Вы так хорошо его воспитали, что он не смог отказать мне в помощи. Моё восхищение и уважение вам.
У неё были типичные для Танатоса черты аристократки: голубые глаза, светлые волосы и ярая худоба, в её случае с сопутствующей болезненностью, бело-синеватой обвисшей кожей и тонкими плотно сжатыми губами. Не портило презирающий всё и вся внешний вид и одеяние с макияжем – дорогие, но простые и безвкусные. Я на её фоне выглядела пигалицей с разноцветными камушками у ярко подведённых глаз (двадцать минут лепила в три ряда), с полными широкими губами и хреновиной в виде большого витого цветка на голове. От последнего ещё и листики в разные стороны отходили, живые и колыхающиеся при каждом шаге.
Как и было задумано – леди впечатлилась, круглыми глазами разглядывая моё лёгкое платье с открытыми плечами в чёрном, порицаемом у аристократии, цветом. А у меня траур! Я через пару часов окончательно попрощаюсь со свободной незамужней жизнью, заимею имя рода (и главу этого рода) и возложу на себя официальную ответственность трепать нервы Викторчику целый год, пока не сброшу оковы и не смотаю убивать Варга.
- Лорд Кери заболел? – вопросила бабулька-красотулька, - следует вызвать целителя, пока вкус не пропал окончательно!
Я почти запищала от предвкушения предстоящего знакомства, подбежав к жене своего «жениха» и обняв её так, чтоб захрустели кости. Или это произошло не из-за моих стараний?
- Всемогущий Цикл, я вас уже люблю! Вы такая язвительная и вредная, что у меня просто нет сил сопротивляться притяжению! – пока я сжимала, леди пыталась вырваться и шипела, перекрывая этим мою болтовню.
