— Да пошла ты!
— Сама пошла!
— Девочки! А ну цыц! Мы должны объединиться, а не ссориться! — Алина Николаевна, наконец, отвлеклась от того, что в неё упиралось, и занялась девчонками. — Давайте просто выдохнем и попытаемся выжить! Это испытание, и нужно его пройти достойно. А если вы не понимаете по-хорошему, я выкину вас из палатки наружу!
Эта короткая речь немного вставила им мозги. Они обе притихли и перестали ругаться.
И лишь через пару часов в палатке стало ощутимо теплее. Видимо четыре разгорячённых тела всё-таки вырабатывали достаточно тепла, или нам просто повезло с палаткой, или ветер потихоньку стал стихать. Но вот места было маловато. Вчетвером можно было лечь, если только друг на друге, и всю ночь нам пришлось провести сидя в обнимку. Но лучше уж так.
Только под утро девчонки сумели задремать, двое на моём плече, прижавшись ко мне всем телом, и одна свернувшись калачиком у меня на коленях, словно котёнок. Моя спина давно занемела от неудобной позы, но я стойко терпел, давая девушкам хотя бы такой небольшой перерыв.
Первой проснулась Николь. Недовольно посмотрела на висящих на мне обнажённых девиц, растормошила их и заставила натянуть мокрую и холодную одежду. На улице уже понемногу начало пригревать утреннее солнышко, и мы, щурясь, вылезли из палатки.
Дождь закончился, ветер утих, но воздух заметно пах морозом. Мы замёрзли моментально. Огонь! Нам срочно нужен огонь, чтобы согреться и просушить вещи. Я огляделся по сторонам в поисках топлива, но наткнулся лишь на хмурые взгляды вылезающих из палаток школьников.
Не знаю, как грелись все остальные, но лица у них были до жути недовольные, злые и посиневшие от холода. Да уж! Но хотя бы живые!
— Пойду прогуляюсь. — Бросил я и пошёл на возвышенность. Нужно осмотреться и найти что-то на растопку.
— Я с тобой!
Николь пошла со мной, увязавшись следом, и всю дорогу задавала глупые вопросы. Что будем делать дальше? Не лапал ли я ночью Ваську? Не лапала ли она меня? Почему так холодно? Куда мы идём? А у кого грудь красивее, у неё, Васьки или Алины Николаевны? А если по десятибалльной системе? А почему это я так долго думал над предпоследним вопросом? А не вру ли я ей?
Наверное, это на нервной почве, или от холода. Я старался не обращать на её вопросы внимания, и отвечал односложными угукиваниями, думая о своём.
Как развести костёр, когда вокруг всё промокло насквозь? Найти что-то сухое. Легко сказать «найти». Если бы наша одежда не промокла насквозь, было бы проще, можно было пожертвовать ей на растопку. А в нашей ситуации я знаю только один верный способ.
Я залез на небольшую горочку и принялся осматриваться.
— Что ищем? — Тут же влезла за мной Николь, и принялась глядеть по сторонам, подражая мне.
— Старое, засохшее дерево.
— Большое или маленькое?
— Без разницы, но лучше побольше, конечно.
— Вон то подойдёт? — Ткнула она пальцем в какую-то ветку, валяющуюся на земле.
— Нет.
— А то? — Снова очередная большая засохшая коряга.
— Нет.
— А…
— А ты вообще понимаешь, что такое дерево? — Поинтересовался я.
— Знаю. — Насупилась она. — Ну вон, хорошее же дерево!
В это раз она почти угадала, показав в сторону валявшейся на земле огромной сухой ветки.
— Если не найдем получше, попробуем это.
— А получше, это какое? — Не унималась блондинка.
— Старое, засохшее дерево.
— Ты серьёзно? Ну а я тебе что показываю? Старое? Старое! Засохшее? Засохшее! Дерево? Дерево!
— Не дерево. — Не согласился я и помотал головой. — Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла… Дерево – это палка, вертикально воткнутая в землю корнями вниз. А то что ты показываешь называется… Ай! Ты чего дерешься?
Я почесал плечо и посмотрел на злую и замёрзшую девушку.
— Ничего! Это тебе за палку! Вон палка! — Она ткнула пальцем в другую сторону, и я довольно кивнул.
— Пойдёт!
Через десять минут мы отломали от дерева толстую ветку и потащили её в наш лагерь.
Когда вернулись, застали странную картину. Девять человек бегали по кругу и пытались согреться. Это всё, до чего они смогли додуматься? Не густо.
— Ребята! — Прервал я их то ли утреннюю зарядку, то ли попытку согреться. — Есть у кого-нибудь нож или топор?
— Есть.
— Есть.
Ко мне радостно подбежали две девчонки, протянули сразу два ножа на выбор, и, опасливо поглядывая на Николь за моей спиной, убежали обратно в строй.
— Спасибо! — Едва успел я поблагодарить их.
Нашлось целых два ножа. Я выбрал тот, что побольше и поострее, и принялся ковырять самую толстую честь ветви. Сначала нужно было сострогать мокрую часть, и, добравшись до сухой, настрогать побольше щепок на растопку.
Замершие пальцы плохо слушались, руки дрожали. Я несколько раз порезался, но упорно продолжал добывать материал для нашего будущего костра. Минут через двадцать передо мной лежало три симпатичные кучки. Сухие щепки, мелкие относительно сухие ветки, и ветки покрупнее.
Вокруг меня собрались любопытные девчонки и ждали какого-то чуда, или самого обычного тепла. Я похлопал себя по карманам влажной куртки, нащупал зажигалку и, щелкнув ею, проверил работоспособность. Повезло! Одну зажигалку и маленький складной ножик я всегда таскаю с собой. Ещё одна была в рюкзаке, но где теперь его искать!
А вот с зажигалкой нам действительно повезло. Это сократило время добычи огня и мне не пришлось выдумывать что-то ещё. Не было бы её, пришлось бы использовать батарейки из фонарика, или самый примитивный способ – трение, правда в сырых условиях это было бы проблематично. Но не невозможно. Хотя, думаю батареек хватило бы, а может у кого-то ещё были зажигалки, не один ведь я так запасливый. Хотя… Бля! И чего я такой тугодум?
У кого-то из ребят может быть огненный Дар! Почему я об этом только сейчас подумал? С другой стороны, если бы было так всё просто, они бы не наворачивали здесь круги, а давно грелись у костра. Но спросить всё же не помешает.
— А у кого-то нет случайно огненного Дара? — Обернулся я вполоборота и посмотрел на столпившихся у меня за спиной девчонок и парней. — Или чего-то связанного с огнём?
Ребята переглянулись и замотали головами. Фух! А то я выглядел бы полным идиотом. Потратил столько сил и времени, когда кто-то мог легко зажечь пламя даже на сырых дровах.
В свою защиту – я действовал по привычке, не надеясь на какую-то магию. Да и не так часто я вижу здесь её применение, чтобы вспоминать о ней, тем более в быту. Вообще не пойму, где они её используют. По крайней мере, не в школе точно. Машка для убийств, например. Эля, наоборот, для любви. Интересно, какие Дары у ребят, ну кроме Дмитрия и Николь, с этими всё и так понятно.
Я клацнул зажигалкой, и пламя понемногу начало разгораться. Отлично! Через пять минут передо мной полыхал небольшой костерок, и я послал своих юных помощниц за дровами. Половина девчонок разбежались в разные стороны, чтобы через пять минут вернуться, таща в руках всё, что смогли найти поблизости. Молодцы!
Через минут двадцать наш костёр уже вовсю полыхал, даруя достаточно тепла и немного уюта. С ним сразу стало спокойнее и заметно веселее. Вокруг костра на камнях расселись ребята, протягивая руки к пламени и получая свою порцию тепла, а на палках возле огня сушилась часть нашей одежды. Жизнь налаживается…
— Эх! Сейчас бы горячего чаю, или кофе! — Вздохнул кто-то из девчонок.
— Да я бы даже обычной воды попила. Во рту пересохло!
— А мне бы пожрать чего-нибудь. — Подал голос Макс.
— А где Анатолий Петрович? — Вспомнил я о нашем предводителе, только сейчас заметив его отсутствие.
— В палатке. У него что-то с ногой.
— Что именно?
— Хер его знает, пойди глянь. — Ответил мне Макс. — Ныл всю ночь, жаловался, сказал, что ему нужен покой и занял почти половину палатки. Мы ютились втроём на своей половине, и я даже подумывал его придушить по-тихому и выкинуть наружу…
— Макс! — Одёрнула своего парня Снежана и виновато посмотрела на меня.
— Он не замёрз там?
— Не должен. — Снежана шикнула на Макса и решила вести диалог за него. — Мы отдали ему всю сухую одежду.
— У вас была сухая?
— Было несколько непромокаек, да и мы утром соорудили ему что-то наподобие кокона из тёплого пола второй палатки.
Понятно… Значит, они раскурочили одну палатку и у нас их теперь всего две. Весело!
— Пойду, гляну. — Я встал и направился в гости к Петровичу.
Действительно, что-то похожее на кокон. Учитель мирно посапывал и даже улыбался во сне. Я стукнул носком ботинка по его укромному убежищу, и он испуганно подскочил, затем зашипел от боли и поморщился.
— Бля! Нога! Сука! — Выдал он короткую речь, развернул кокон и оголил свою ногу, всматриваясь в неё.
Он не притворялся, его нога ниже колена выглядела не очень. Опухла, посинела и была неестественно вывернута в сторону.
— Скорее всего, перелом. — Выдал я свою оценку.
Он скривился и брезгливо посмотрел на меня.
— И не смотри так. — Я покачал головой. — Нужно вправить и зафиксировать. Иначе будет только хуже.
— Блядь! — Снова выругался он. — Может само как-нибудь?
— Это вряд ли. Лежи, не дёргайся. Скоро вернусь.
Я нашел в куче принесённых девчонками дров несколько самых ровных палок, порезал две футболки на длинные полоски и вернулся к Петровичу. Пару раз я такое уже делал, так что должен справиться. Тут вроде не сложно, дёрнуть, вправить, и крепко наложить импровизированную шину. Приступим…
Из палатки несколько минут доносились крики и ругань Петровича, но к нам даже никто не заглянул. Не знаю, что подумали остальные, надеюсь, не то, что я его как-то наказываю. А судя по слухам о моей ориентации… Блядь! Нужно было хотя бы Николь с собой взять.
Через десять минут я помог ему выйти, довёл до костра и усадил рядом с девчонками. Пусть греется. Он был слегка бледен, но держался неплохо. И первые минут десять даже почти не мешал, пока не отогрелся и не стал лезть со своими советами.
Костёр был слишком большой, мы не рационально расходовали горючее. Нам нужно попробовать залезть в пещеру и поискать наши вещи. Нужно сделать копья и пойти поохотиться, тут должны водиться козы. Или сделать пращу, и подстрелить парочку птиц, которые несколько раз взлетали где-то недалеко. Или соорудить несколько птичьих ловушек и расставить их в нужных местах.
Блядь! Как у него всё просто! На вопрос о материале для всего этого, о приманке и о конкретных, а не общих схемах и инструкциях, как всё это делать, он тактично умолчал, не став ограничивать свободу нашей фантазии и предоставив нам право решать это самим.
Наверное, если бы не его сломанная нога, он бы одной рукой разрывал пасть горному волку, второй жарил на костре жирного барашка, третьей… а третьей нет, ну тогда бы своим хером забивал зайца или отбивал отбивные из дикого кабана на ужин.
— Нам нужна вода… — Подал кто-то из девушек робкий голос.
— Наберите воду в котелок из ручья. — Легко решил проблему с питьевой водой наш альфа-вожак.
Котелок, кстати, уцелел. Единственный из трёх, но и это уже было хорошо.
— Но она мутная и грязная! — Резонно заметила девушка.
— Ничего. Пить захочешь, такую попьёшь. — Отмахнулся от неё Петрович. — Тем более, она чуть отстоится и станет почище. Поверь, ты об её чистоте даже не подумаешь, когда будешь мучиться от настоящей жажды.
Блядь! Что за бред! Можно ведь соорудить хотя бы примитивный фильтр.
— Вась! — Окликнул я девушку.
— А!
— Найди песок, гравий или мелкие камни, пару жменек, и тащи сюда.
— Будет сделано! — Она смешно приложило руку ко лбу, отсалютовала мне и убежала выполнять моё поручение.
— Почему она? — Насупилась Николь.
— Тебе тоже дать задание?
— Да!
— Хорошо. С тебя кусок ткани, платок или что-то наподобие, и принеси мне угли из костра.
Николь убежала, а на её место стала Алина Николаевна. А ей то что нужно? Девушка грустно улыбнулась и сделала вопросительное выражение лица, забавно подняв брови вверх.
— Тоже хотите помочь? — Спросил я и получил утвердительный кивок от неё. — Ясно. Я там видел интересное растение, с огромными листьями, — я ткнул пальцем в сторону, — мне нужно несколько самых больших листков.
— Зачем, если не секрет?
— Нужно сделать кувшин и сосуд для фильтра, большие листья хороший материал.
— Поняла. Сейчас принесу…
Через десять минут я соорудил примитивный фильтр, а ещё через двадцать у нас была чистая вода. Осталось её только прокипятить на всякий случай. Петрович хмуро посмотрел в мою сторону и дал распоряжение кому-то из девчонок, подкинуть дров в костёр.
— Вась, Николь, — снова дёрнул я «своих» девчонок, порыскайте по округе, если найдёте какие-то кусты малины, ежевики или других съедобных ягод…
— Для ягод ещё не сезон. — Хмыкнул Петрович и покачал пренебрежительно головой, наверняка поражаясь моей тупости и чувствуя своё превосходство.
— …нарвите листьев и киньте в воду, получится хоть какой-то витаминный и ароматный чай. — Закончил я свою мысль. — А я пойду гляну, что там в нашей пещере.
В пещеру я всё-таки решил заглянуть. Была надежда на то, что не все наши вещи унёс поток, что-то могло остаться. Надежда угасла так же быстро, как и зажглась. Сейчас в пещере мало что можно было обнаружить, внутри образовалось небольшое подземное озеро.
От нечего делать, я прошёлся вниз по подсохшему руслу реки, хлеставшей ночью из пещеры. Нашел ещё несколько вещей, собрал их не глядя в охапку, и вернулся в лагерь. Всё что нашёл, раскидал на камнях поближе к костру на солнышке. Толку от солнца, правда, было не много, в воздухе явно ощущался легкий морозец.
Удалось найти один спальник, ещё одну разорванную и непригодную к использованию палатку, и разбросанные и зацепившиеся за кусты несколько футболок, снова трусов и пару книг. Книги?
— Это мои! — Николь взяла из моих задумчивых рук книгу и грустно посмотрела на слипшиеся и покорёженные страницы.
— Так вот, что за кирпичи я таскал! И сколько ты их брала с собой?
— Не много. — Фыркнула она. — Дюжину.
— А какого хрена так холодно вообще? — Озвучил и мои мысли Макс, подсев поближе к огню.
— Горы! — Высказался кто-то из девчонок.
— В прошлом году было так же. В феврале теплее, чем в мае. Парадокс.
— В жопу этот парадокс!
Я сменил одежду, подсохшую надел на себя, а сырую скинул на сушку, и почувствовал себя гораздо лучше. Только обувь ещё немного хлюпала, но это не смертельно. Снял с огня котелок кипящей воды и поставил его остывать.
— Ты как? — Спросил я у Никки, оглядывая её. — Просохла?
— Да, уже переоделась. Только обувь ещё сырая.
— Та же херня. — Подтвердил я, посмотрел в сторону Петровича и задал ему самый животрепещущий вопрос на сегодня: — Какой план? Думаю, без провизии и вещей наш поход можно сворачивать.
— Согласен. — Кивнул он. — Быстрее всего вернуться назад той дорогой, которой мы шли сюда. Ели двигаться через горы по маршруту, выйдет раза в три дольше. Нужно возвращаться.
— Ночью была сильная гроза, ту узкую тропу могло размыть или завалить…
— Что с ней станет! — Он поморщился на мои слова, а я тяжело вздохнул в ответ. — Этой тропе не один десяток лет, и это не первый мой подъём по ней. Там сплошной камень, можешь не переживать.
Девчонки молча прислушивались к нашей беседе, переводя взгляд с меня на Петровича и обратно.
— Я схожу, быстро гляну на неё и через пару часов вернусь. Вы как раз высушите все вещи.
— Сама пошла!
— Девочки! А ну цыц! Мы должны объединиться, а не ссориться! — Алина Николаевна, наконец, отвлеклась от того, что в неё упиралось, и занялась девчонками. — Давайте просто выдохнем и попытаемся выжить! Это испытание, и нужно его пройти достойно. А если вы не понимаете по-хорошему, я выкину вас из палатки наружу!
Эта короткая речь немного вставила им мозги. Они обе притихли и перестали ругаться.
И лишь через пару часов в палатке стало ощутимо теплее. Видимо четыре разгорячённых тела всё-таки вырабатывали достаточно тепла, или нам просто повезло с палаткой, или ветер потихоньку стал стихать. Но вот места было маловато. Вчетвером можно было лечь, если только друг на друге, и всю ночь нам пришлось провести сидя в обнимку. Но лучше уж так.
Только под утро девчонки сумели задремать, двое на моём плече, прижавшись ко мне всем телом, и одна свернувшись калачиком у меня на коленях, словно котёнок. Моя спина давно занемела от неудобной позы, но я стойко терпел, давая девушкам хотя бы такой небольшой перерыв.
Первой проснулась Николь. Недовольно посмотрела на висящих на мне обнажённых девиц, растормошила их и заставила натянуть мокрую и холодную одежду. На улице уже понемногу начало пригревать утреннее солнышко, и мы, щурясь, вылезли из палатки.
Дождь закончился, ветер утих, но воздух заметно пах морозом. Мы замёрзли моментально. Огонь! Нам срочно нужен огонь, чтобы согреться и просушить вещи. Я огляделся по сторонам в поисках топлива, но наткнулся лишь на хмурые взгляды вылезающих из палаток школьников.
Не знаю, как грелись все остальные, но лица у них были до жути недовольные, злые и посиневшие от холода. Да уж! Но хотя бы живые!
— Пойду прогуляюсь. — Бросил я и пошёл на возвышенность. Нужно осмотреться и найти что-то на растопку.
— Я с тобой!
Николь пошла со мной, увязавшись следом, и всю дорогу задавала глупые вопросы. Что будем делать дальше? Не лапал ли я ночью Ваську? Не лапала ли она меня? Почему так холодно? Куда мы идём? А у кого грудь красивее, у неё, Васьки или Алины Николаевны? А если по десятибалльной системе? А почему это я так долго думал над предпоследним вопросом? А не вру ли я ей?
Наверное, это на нервной почве, или от холода. Я старался не обращать на её вопросы внимания, и отвечал односложными угукиваниями, думая о своём.
Как развести костёр, когда вокруг всё промокло насквозь? Найти что-то сухое. Легко сказать «найти». Если бы наша одежда не промокла насквозь, было бы проще, можно было пожертвовать ей на растопку. А в нашей ситуации я знаю только один верный способ.
Я залез на небольшую горочку и принялся осматриваться.
— Что ищем? — Тут же влезла за мной Николь, и принялась глядеть по сторонам, подражая мне.
— Старое, засохшее дерево.
— Большое или маленькое?
— Без разницы, но лучше побольше, конечно.
— Вон то подойдёт? — Ткнула она пальцем в какую-то ветку, валяющуюся на земле.
— Нет.
— А то? — Снова очередная большая засохшая коряга.
— Нет.
— А…
— А ты вообще понимаешь, что такое дерево? — Поинтересовался я.
— Знаю. — Насупилась она. — Ну вон, хорошее же дерево!
В это раз она почти угадала, показав в сторону валявшейся на земле огромной сухой ветки.
— Если не найдем получше, попробуем это.
— А получше, это какое? — Не унималась блондинка.
— Старое, засохшее дерево.
— Ты серьёзно? Ну а я тебе что показываю? Старое? Старое! Засохшее? Засохшее! Дерево? Дерево!
— Не дерево. — Не согласился я и помотал головой. — Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла… Дерево – это палка, вертикально воткнутая в землю корнями вниз. А то что ты показываешь называется… Ай! Ты чего дерешься?
Я почесал плечо и посмотрел на злую и замёрзшую девушку.
— Ничего! Это тебе за палку! Вон палка! — Она ткнула пальцем в другую сторону, и я довольно кивнул.
— Пойдёт!
Через десять минут мы отломали от дерева толстую ветку и потащили её в наш лагерь.
Когда вернулись, застали странную картину. Девять человек бегали по кругу и пытались согреться. Это всё, до чего они смогли додуматься? Не густо.
— Ребята! — Прервал я их то ли утреннюю зарядку, то ли попытку согреться. — Есть у кого-нибудь нож или топор?
— Есть.
— Есть.
Ко мне радостно подбежали две девчонки, протянули сразу два ножа на выбор, и, опасливо поглядывая на Николь за моей спиной, убежали обратно в строй.
— Спасибо! — Едва успел я поблагодарить их.
Нашлось целых два ножа. Я выбрал тот, что побольше и поострее, и принялся ковырять самую толстую честь ветви. Сначала нужно было сострогать мокрую часть, и, добравшись до сухой, настрогать побольше щепок на растопку.
Замершие пальцы плохо слушались, руки дрожали. Я несколько раз порезался, но упорно продолжал добывать материал для нашего будущего костра. Минут через двадцать передо мной лежало три симпатичные кучки. Сухие щепки, мелкие относительно сухие ветки, и ветки покрупнее.
Вокруг меня собрались любопытные девчонки и ждали какого-то чуда, или самого обычного тепла. Я похлопал себя по карманам влажной куртки, нащупал зажигалку и, щелкнув ею, проверил работоспособность. Повезло! Одну зажигалку и маленький складной ножик я всегда таскаю с собой. Ещё одна была в рюкзаке, но где теперь его искать!
А вот с зажигалкой нам действительно повезло. Это сократило время добычи огня и мне не пришлось выдумывать что-то ещё. Не было бы её, пришлось бы использовать батарейки из фонарика, или самый примитивный способ – трение, правда в сырых условиях это было бы проблематично. Но не невозможно. Хотя, думаю батареек хватило бы, а может у кого-то ещё были зажигалки, не один ведь я так запасливый. Хотя… Бля! И чего я такой тугодум?
У кого-то из ребят может быть огненный Дар! Почему я об этом только сейчас подумал? С другой стороны, если бы было так всё просто, они бы не наворачивали здесь круги, а давно грелись у костра. Но спросить всё же не помешает.
— А у кого-то нет случайно огненного Дара? — Обернулся я вполоборота и посмотрел на столпившихся у меня за спиной девчонок и парней. — Или чего-то связанного с огнём?
Ребята переглянулись и замотали головами. Фух! А то я выглядел бы полным идиотом. Потратил столько сил и времени, когда кто-то мог легко зажечь пламя даже на сырых дровах.
В свою защиту – я действовал по привычке, не надеясь на какую-то магию. Да и не так часто я вижу здесь её применение, чтобы вспоминать о ней, тем более в быту. Вообще не пойму, где они её используют. По крайней мере, не в школе точно. Машка для убийств, например. Эля, наоборот, для любви. Интересно, какие Дары у ребят, ну кроме Дмитрия и Николь, с этими всё и так понятно.
Я клацнул зажигалкой, и пламя понемногу начало разгораться. Отлично! Через пять минут передо мной полыхал небольшой костерок, и я послал своих юных помощниц за дровами. Половина девчонок разбежались в разные стороны, чтобы через пять минут вернуться, таща в руках всё, что смогли найти поблизости. Молодцы!
Через минут двадцать наш костёр уже вовсю полыхал, даруя достаточно тепла и немного уюта. С ним сразу стало спокойнее и заметно веселее. Вокруг костра на камнях расселись ребята, протягивая руки к пламени и получая свою порцию тепла, а на палках возле огня сушилась часть нашей одежды. Жизнь налаживается…
Глава 9. Книга II
— Эх! Сейчас бы горячего чаю, или кофе! — Вздохнул кто-то из девчонок.
— Да я бы даже обычной воды попила. Во рту пересохло!
— А мне бы пожрать чего-нибудь. — Подал голос Макс.
— А где Анатолий Петрович? — Вспомнил я о нашем предводителе, только сейчас заметив его отсутствие.
— В палатке. У него что-то с ногой.
— Что именно?
— Хер его знает, пойди глянь. — Ответил мне Макс. — Ныл всю ночь, жаловался, сказал, что ему нужен покой и занял почти половину палатки. Мы ютились втроём на своей половине, и я даже подумывал его придушить по-тихому и выкинуть наружу…
— Макс! — Одёрнула своего парня Снежана и виновато посмотрела на меня.
— Он не замёрз там?
— Не должен. — Снежана шикнула на Макса и решила вести диалог за него. — Мы отдали ему всю сухую одежду.
— У вас была сухая?
— Было несколько непромокаек, да и мы утром соорудили ему что-то наподобие кокона из тёплого пола второй палатки.
Понятно… Значит, они раскурочили одну палатку и у нас их теперь всего две. Весело!
— Пойду, гляну. — Я встал и направился в гости к Петровичу.
Действительно, что-то похожее на кокон. Учитель мирно посапывал и даже улыбался во сне. Я стукнул носком ботинка по его укромному убежищу, и он испуганно подскочил, затем зашипел от боли и поморщился.
— Бля! Нога! Сука! — Выдал он короткую речь, развернул кокон и оголил свою ногу, всматриваясь в неё.
Он не притворялся, его нога ниже колена выглядела не очень. Опухла, посинела и была неестественно вывернута в сторону.
— Скорее всего, перелом. — Выдал я свою оценку.
Он скривился и брезгливо посмотрел на меня.
— И не смотри так. — Я покачал головой. — Нужно вправить и зафиксировать. Иначе будет только хуже.
— Блядь! — Снова выругался он. — Может само как-нибудь?
— Это вряд ли. Лежи, не дёргайся. Скоро вернусь.
Я нашел в куче принесённых девчонками дров несколько самых ровных палок, порезал две футболки на длинные полоски и вернулся к Петровичу. Пару раз я такое уже делал, так что должен справиться. Тут вроде не сложно, дёрнуть, вправить, и крепко наложить импровизированную шину. Приступим…
Из палатки несколько минут доносились крики и ругань Петровича, но к нам даже никто не заглянул. Не знаю, что подумали остальные, надеюсь, не то, что я его как-то наказываю. А судя по слухам о моей ориентации… Блядь! Нужно было хотя бы Николь с собой взять.
Через десять минут я помог ему выйти, довёл до костра и усадил рядом с девчонками. Пусть греется. Он был слегка бледен, но держался неплохо. И первые минут десять даже почти не мешал, пока не отогрелся и не стал лезть со своими советами.
Костёр был слишком большой, мы не рационально расходовали горючее. Нам нужно попробовать залезть в пещеру и поискать наши вещи. Нужно сделать копья и пойти поохотиться, тут должны водиться козы. Или сделать пращу, и подстрелить парочку птиц, которые несколько раз взлетали где-то недалеко. Или соорудить несколько птичьих ловушек и расставить их в нужных местах.
Блядь! Как у него всё просто! На вопрос о материале для всего этого, о приманке и о конкретных, а не общих схемах и инструкциях, как всё это делать, он тактично умолчал, не став ограничивать свободу нашей фантазии и предоставив нам право решать это самим.
Наверное, если бы не его сломанная нога, он бы одной рукой разрывал пасть горному волку, второй жарил на костре жирного барашка, третьей… а третьей нет, ну тогда бы своим хером забивал зайца или отбивал отбивные из дикого кабана на ужин.
— Нам нужна вода… — Подал кто-то из девушек робкий голос.
— Наберите воду в котелок из ручья. — Легко решил проблему с питьевой водой наш альфа-вожак.
Котелок, кстати, уцелел. Единственный из трёх, но и это уже было хорошо.
— Но она мутная и грязная! — Резонно заметила девушка.
— Ничего. Пить захочешь, такую попьёшь. — Отмахнулся от неё Петрович. — Тем более, она чуть отстоится и станет почище. Поверь, ты об её чистоте даже не подумаешь, когда будешь мучиться от настоящей жажды.
Блядь! Что за бред! Можно ведь соорудить хотя бы примитивный фильтр.
— Вась! — Окликнул я девушку.
— А!
— Найди песок, гравий или мелкие камни, пару жменек, и тащи сюда.
— Будет сделано! — Она смешно приложило руку ко лбу, отсалютовала мне и убежала выполнять моё поручение.
— Почему она? — Насупилась Николь.
— Тебе тоже дать задание?
— Да!
— Хорошо. С тебя кусок ткани, платок или что-то наподобие, и принеси мне угли из костра.
Николь убежала, а на её место стала Алина Николаевна. А ей то что нужно? Девушка грустно улыбнулась и сделала вопросительное выражение лица, забавно подняв брови вверх.
— Тоже хотите помочь? — Спросил я и получил утвердительный кивок от неё. — Ясно. Я там видел интересное растение, с огромными листьями, — я ткнул пальцем в сторону, — мне нужно несколько самых больших листков.
— Зачем, если не секрет?
— Нужно сделать кувшин и сосуд для фильтра, большие листья хороший материал.
— Поняла. Сейчас принесу…
Через десять минут я соорудил примитивный фильтр, а ещё через двадцать у нас была чистая вода. Осталось её только прокипятить на всякий случай. Петрович хмуро посмотрел в мою сторону и дал распоряжение кому-то из девчонок, подкинуть дров в костёр.
— Вась, Николь, — снова дёрнул я «своих» девчонок, порыскайте по округе, если найдёте какие-то кусты малины, ежевики или других съедобных ягод…
— Для ягод ещё не сезон. — Хмыкнул Петрович и покачал пренебрежительно головой, наверняка поражаясь моей тупости и чувствуя своё превосходство.
— …нарвите листьев и киньте в воду, получится хоть какой-то витаминный и ароматный чай. — Закончил я свою мысль. — А я пойду гляну, что там в нашей пещере.
В пещеру я всё-таки решил заглянуть. Была надежда на то, что не все наши вещи унёс поток, что-то могло остаться. Надежда угасла так же быстро, как и зажглась. Сейчас в пещере мало что можно было обнаружить, внутри образовалось небольшое подземное озеро.
От нечего делать, я прошёлся вниз по подсохшему руслу реки, хлеставшей ночью из пещеры. Нашел ещё несколько вещей, собрал их не глядя в охапку, и вернулся в лагерь. Всё что нашёл, раскидал на камнях поближе к костру на солнышке. Толку от солнца, правда, было не много, в воздухе явно ощущался легкий морозец.
Удалось найти один спальник, ещё одну разорванную и непригодную к использованию палатку, и разбросанные и зацепившиеся за кусты несколько футболок, снова трусов и пару книг. Книги?
— Это мои! — Николь взяла из моих задумчивых рук книгу и грустно посмотрела на слипшиеся и покорёженные страницы.
— Так вот, что за кирпичи я таскал! И сколько ты их брала с собой?
— Не много. — Фыркнула она. — Дюжину.
— А какого хрена так холодно вообще? — Озвучил и мои мысли Макс, подсев поближе к огню.
— Горы! — Высказался кто-то из девчонок.
— В прошлом году было так же. В феврале теплее, чем в мае. Парадокс.
— В жопу этот парадокс!
Я сменил одежду, подсохшую надел на себя, а сырую скинул на сушку, и почувствовал себя гораздо лучше. Только обувь ещё немного хлюпала, но это не смертельно. Снял с огня котелок кипящей воды и поставил его остывать.
— Ты как? — Спросил я у Никки, оглядывая её. — Просохла?
— Да, уже переоделась. Только обувь ещё сырая.
— Та же херня. — Подтвердил я, посмотрел в сторону Петровича и задал ему самый животрепещущий вопрос на сегодня: — Какой план? Думаю, без провизии и вещей наш поход можно сворачивать.
— Согласен. — Кивнул он. — Быстрее всего вернуться назад той дорогой, которой мы шли сюда. Ели двигаться через горы по маршруту, выйдет раза в три дольше. Нужно возвращаться.
— Ночью была сильная гроза, ту узкую тропу могло размыть или завалить…
— Что с ней станет! — Он поморщился на мои слова, а я тяжело вздохнул в ответ. — Этой тропе не один десяток лет, и это не первый мой подъём по ней. Там сплошной камень, можешь не переживать.
Девчонки молча прислушивались к нашей беседе, переводя взгляд с меня на Петровича и обратно.
— Я схожу, быстро гляну на неё и через пару часов вернусь. Вы как раз высушите все вещи.
