ГЛАВА 1. ПРАКТИЧЕСКИЕ (М)УЧЕНИЯ
Болтун – находка для злодея!
Народная мудрость
Тяжело в учении – легко в лечении.
Гратий, магистр-целитель первой ступени,
преподаватель Школы Магических Искусств
– Любезный, еще вина!
Трактирщик недовольно поморщился, бросая мимолетный взгляд в окно. Крупные капли дождя, швыряемые ураганным ветром, барабанили по крыше, проверяя на прочность старое, чуть покосившееся здание придорожного трактира, гостеприимно предоставлявшего ночлег и ужин усталым припозднившимся путникам. Последних в обеденном зале было мало. Поздняя осень в преддверии морозов – настоящий «мертвый сезон» для купцов, странствующих рыцарей и прочих искателей приключений. Только особо отчаянные и рисковые отваживались пускаться в путь во время затяжных осенних дождей, превращающих дороги в непролазное болото.
Отчаянные или ненормальные. Именно ко вторым трактирщик и причислял сидящего за угловым столиком молодого мужчину, уже второй день пропивающего кровные денежки. Высокий, худощавый, давно небритый, со сверкающими неутоленной злостью голубыми глазами – единственным ярким пятном на бледном, изможденном то ли длительной болезнью, то ли душевными муками лице, обрамленном темно-каштановыми свалявшимися волосами. На разбойника вроде бы не походил, да и не буянил, но только чувствовал хозяин, что не так прост постоялец. Однако и выгнать от греха подальше не решался – один его взгляд наводил необъяснимый ужас, после чего сомнений не оставалось – этот человек способен на все. А уж то, что он – маг, и дураку понятно. Нет, огнешарами он не швырялся, зубодробительные заклятья не декламировал, вихри и град не вызывал и вообще никак не проявлял силу, но было в нем что-то эдакое, что неизменно отличает колдовскую братию от нормальных людей. Так стоило ли ссориться с неадекватным чародеем, находящимся не в лучшем расположении духа?
Трактирщик считал себя человеком разумным и опытным, а потому, не дожидаясь нерасторопных подавальщиц, клюющих носом в столь поздний час, не поленился собственноручно поднести постояльцу очередную бутыль специального крепкого эльфийского, приятного на вкус, но по действию весьма схожего со знаменитым гномьим самогоном.
– Завтра, бают, прояснится, сударь. Никогда в наших краях грозы в начале зимы не бывало, а тут вон какое дело... – вскользь обронил трактирщик, услужливо наполняя кружку клиента.
Тот обжег его ледяным взглядом словно бы застывших глаз, и хозяин вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки суеверного страха – мужчина был абсолютно трезв. И это после такого количества выпитого!..
– Далеко отсюда до Белокамня? – хрипло бросил темноволосый, не отрывая страшного взгляда от трактирщика.
– До столицы-то, сударь? – пролепетал побледневший хозяин, не замечая, что вино давным-давно наполнило кружку и льется на стол.
– А что, в Берендеевом Царстве есть другой город с таким названием? – усмехнулся странный гость. – Сядь-ка, добрый человек, не суетись...
Под необъяснимой властью льдистых глаз трактирщик шлепнулся на лавку, сжимая дрожащими руками пустую бутыль из-под эльфийского.
– А теперь говори, – предложил постоялец, все так же неотрывно смотря на бедного мужика.
– Недалече, милсдарь чародей, – запинаясь, пробормотал трактирщик. Амулет, висевший на его шее, упорно отказывался сообщать о том, что используется колдовство, однако сопротивляться воле незнакомца не было никакой возможности. – Полдня пути – и вы в столице.
– Недалече, значит, – задумчиво повторил темноволосый, болезненно скривившись при слове «чародей». – А о делах столичных осведомлен ли ты? Сплетни какие, слухи? Не ищут ли кого в вашем царстве?
– Никак нет, сударь, – едва слышно прошелестел трактирщик. – Да и кого искать-то? Царство наше маленькое да мирное, преступников да людей лихих не водится, да и защищено Берендеево наше лучше некуда – ни один маг злокозненный не проникнет, дабы непотребство учинить... Наоборот, только хорошие новости у нас!
Мужчина кивнул, щуря глаза, и ободренный трактирщик продолжил уже более уверенно, почувствовав себя в своей тарелке – ведь сплетни да новости трактиры стороной не обходят:
– Урожай отличный собрали, Баба-Яга шалить перестала, Горыныча, кажется, какой-то богатырь наконец-то приструнил, царский младший сын невесту ищет, старший же с учителями заграничными науками полезными занимается, целительница новая в столицу прибыла, да отправил ее царь-батюшка в деревеньку недалекую – Калинки, сама так захотела. Непростая девчонка-то, бают, со своими причудами, да еще – магичка. Лесники из времянок домой вернулись, как-никак завтрашняя ночь – ночь осеннего разгула нечисти, боязно в лесу оставаться на это время; а еще бают, что...
– Стоп. – Незнакомец встал так резко, что хлипкая лавчонка, не выдержав, рухнула на пол. По его изможденному лицу расплывалась нехорошая улыбка, а в глазах зажегся лихорадочный, нездоровый огонек. – Вот это удача, – едва слышно прошептал он и уже громче добавил: – Столица – место шумное да пыльное... что-то меня на природу потянуло, но и город под боком чтобы был – самое то. Скажи-ка, как до этих ваших Калинок доехать?
Трактирщик, все более и более приходя в себя, подробно объяснил гостю, как добраться до вышеназванной деревни.
– Благодарствую, – отрывисто сказал темноволосый, бросая на стол плату за постой.
– Да куда же ты, милостивый государь? – схватился за голову трактирщик. – Ночь ведь за окном, да и буря не на шутку разошлась! Подождал бы до утра, к чему спешить?
– Я и так слишком долго ждал, – криво усмехнулся незнакомец, рывком запахивая принесенный шустрым мальчишкой плащ и натягивая капюшон. И уже с порога, перед тем как тяжелая дверь захлопнулась, скрывая в ненастной ночи сумасшедшего мужчину, до трактирщика донеслись его последние слова, полные плохо скрываемой ярости: – Вы мне сполна заплатите! Вы оба...
Глухой ропот бессильного осеннего грома сотряс стены трактира. Хозяин устало опустился на лавку и, подперев пухлую щеку ладонью, крепко задумался: а не сболтнул ли он чего лишнего и к чему теперь это приведет...
Прода от 09.08.2026, 17:48
* * *
– Я не знахарка! Я – це-ли-тель! Целитель! Ясно?!
Колба с желтоватым веществом, описав красивую дугу, расквасилась о противоположную стену – прямое попадание в портрет царя-батюшки. В яблочко! То бишь в нос... Резко запахло валерьянкой. Вслед за этим из распахнутой настежь двери, едва не сбив меня с ног, вылетело нечто растрепанное, тяжело дышащее, с огненными глазами и скрюченными руками. Как упырь, что на практикуме по анатомии нежити вдруг встал с разделочного стола и, чем-то весьма недовольный, попытался задушить и адептов, и хлопнувшегося в затяжной обморок Гратия, проводившего тот урок вместе со мной.
Местная целительница, уже третья за последние полгода.
И с оной нервной особой я должна работать...
Была. Потому что эта разъяренная сударыня, зажав под мышкой свой нехитрый скарб, не оглядываясь, сбежала, как и два ее предшественника.
Я содрогнулась, но все же сунула любопытный нос в приоткрытую дверь. Уютная довольно-таки просторная комната, небольшой столик с пузатой чернильницей и набором перьев у окна, стеллажи с глухими дверками – чтобы зелья не портились на свету... У стола на трехногой табуретке притулился донельзя смущенный бледный мужчина, молодой, с взлохмаченными рыже-каштановыми волосами и обреченным взглядом темно-карих глаз – видимо, пациент.
В груди захолодило, и я попыталась сдать назад, но меня засекли. Мужчина встал и, неловко поклонившись, вновь сел на табуретку. Я вздохнула и шагнула в комнату, стараясь ободряюще улыбнуться. Пациент не дал мне времени опомниться и сразу взял быка за рога:
– Э-э... госпожа... э-э... знах... то бишь... э-э... целитель? Аль не так?
– Да хоть горшком назовите, только в печь не ставьте, – проворчала я, немного волнуясь – все ж таки мирный пациент, да еще подданный дружественного (пока что...) государства. – Что случилось?
– Да вот ведь какое дело, – мужчина заерзал, подозрительно оглядел углы и страшным шепотом поведал: – Я тени не отбрасываю!
Тени за ним и впрямь не наблюдалось. Он сидел с таким несчастным видом, словно я собиралась подписать ему смертный приговор, и только в глазах мелькало любопытство пополам с лукавым ожиданием.
Ах так? Ну посмотрим, кто из нас сейчас повеселится...
– Зубы покажите, – вежливо попросила я.
– Что? – опешил «больной» с очень интересной бледностью и повышенным противоестественным для деревенского простачка обаянием.
– Зубы, – терпеливо повторила я.
Мужчина захлопал глазами, но требуемое к осмотру предъявил. Исследовав четыре великолепнейших клыка, я удовлетворенно кивнула и позволила пациенту закрыть рот.
– Ну так что, что со мной? – прерывисто вопросил он, явно смущенный моей постной, без проблесков эмоций, физиономией.
– Отсутствие тени – нормальное явление, особенно – после употребления некоей настойки, действующей таковым образом на некоторые расы, – авторитетным тоном дипломированного целителя заявила я. – Вы – вампир.
– Кто?! – страшно оскорбился мужчина, вскакивая на ноги и безуспешно пытаясь скрыть огромнейшее разочарование.
– Вампир, – с удовольствием повторила я. – Иначе как объяснить отсутствие тени и наличие клыков?
Мужчина успокоился, иронично прищурился и снова сел, открыто улыбаясь:
– Ну да... а я и забыл!
– Тогда дам вам микстуру от склероза, – подковырнула я.
Вампиры долго живут, никого не боятся и никогда ничего не забывают – эту истину я усвоила достаточно хорошо.
– Поймите, милая девушка, нелегко жить среди людей, если ты не похож на них, – тихо произнес вампир, перестав изображать из себя деревенского мужика.
– Знаю, – согласилась я. – Но зачем же идти к целителю, предварительно напившись «Мечты вампира»?
– Так ведь скучно, – пожал плечами мнимый больной.
– Теперь понятно, почему они бегут отсюда, не оглядываясь, – хмыкнула я, – вот только со мной этот номер не пройдет. Хоть упыря приводите... и его вылечу!
Вампир смутился, почесал левую ладонь и неожиданно улыбнулся:
– Простите, больше так не буду. Я – Къятт.
– Ярослава, – в свою очередь представилась я. – Нам еще поговорить нужно будет... только не сейчас. Идите, и больше никаких выкрутасов, пожалуйста!
Къятт лукаво подмигнул и быстренько вышел. И тут же послышался надрывно-патетический лозунг:
– Тяжела и неказиста жизнь клыкастого артиста!
Я не выдержала и рассмеялась, падая на стул.
Скучать мне здесь явно не придется. В столице, при дворе Берендея-батюшки, скуке тоже места не было, но – развлечения развлечениям рознь...
Я, конечно, по достоинству оценила гостеприимство самодержца – и уютную светелку в царском тереме, и изысканное угощение, и заботу чернавок... все было бы замечательно, если бы не одно большое, длинное и не особо блещущее умом «но» по имени Иван.
Засидевшийся в парнях царевич взирал на меня как на ходячую панацею ото всех своих бед на личном фронте. Не ведаю, что он там надумал, но в его кудрявой русой голове почему-то прочно укоренилась мысль, что дипломированный боевой маг и крутая сваха – одно и то же. Позже я все-таки узнала, кто оказался автором потрясающей идеи, вбитой в голову наследничка. Легче не стало, потому что лучший выход для эмоций – это побить зачинщика, а бить пожилого царя недипломатично и крайне невежливо.
Начиналось все вполне безобидно. В первую неделю, во время которой стояла чудесная, нехарактерная для ноября погода, царевич вообще не попадал в поле моего зрения – продолжал бегать по окрестным болотам да озерам с луком на изготовку, заставляя невольно сожалеть о судьбе несчастной юной особы, коей не повезет нарваться на столь резвого и безбашенного жениха на выданье.
За эту дивную неделю я успела осмотреться в Белокамне, освоиться в царском тереме, разложить в светлой горенке свои травки, обзавестись первыми пациентами... Небольшой, уютный город поражал деревянными теремами различной высоты и красоты. Казалось, я перенеслась на страницы столь любимых мною книг сказок, ибо каждый дом здесь походил на картинку, цветную, яркую, от взгляда на которую перехватывает дыхание и в душе что-то тихонько натягивается – от желания увидеть это своими глазами и хоть ненадолго окунуться в другую, волшебную жизнь. А великолепные расписанные вручную церкви с позолоченными куполами, по утрам и вечерам заполнявшие широкие улочки Белокамня тягучим, невероятным звоном колоколов, – это же вообще никакими словами описать невозможно! И жизнь здесь текла размеренно, неторопливо, словно само время, удивляясь сказочному городку волшебной страны, нарочно замедлило свой бег, дабы насладиться благостным покоем и редкостным величием каждого мгновения.
А еще меня потрясло местное чудо – Белый Камень, в честь которого и нарекли столицу Берендеева Царства. Собственно говоря, описывать здесь особо нечего – камень он камень и есть, хоть и белого, снежно-искрящегося цвета, хоть и огромный, в два роста человеческих, – но веяло от него чем-то необъяснимым, но восхитительно-волшебным. По преданию, камень этот возложили еще первые сподвижники Создателя, отметив тем самым место силы и защитив его от посягательств порождений тьмы. Услышав впервые сию легенду, я только хмыкнула, сообразив, что теми сподвижниками были не кто иные, как первые маги – Силы, оставшиеся верными Создателю после мятежа, или же даже обережники, ну а порождения тьмы, естественно, – Низвергнутые со своими приспешниками-некромантами. Как бы там ни было, Берендеево действительно оказалось отлично защищено от магической угрозы, непонятной древней нечисти и нежити и прочих неприятностей, что еще весной подобно неудержимой лавине обрушились на остальной мир. Белый Камень, невозмутимый истукан, свидетель прошлых славных эпох, поставленный, возможно, руками моих загадочных и непонятных предков-обережников, превосходно выполнял свою работу, ограждая вверенные ему земли и народ. Вряд ли, конечно, кто-то до конца верил в это, но... Магия здесь была удивительна. Резерв просто-таки переполнялся, заставляя чувствовать прилив сил и желание куда-то мчаться и что-то делать.
Например, в Старгост, отстаивать свою независимость. Хотя делать я этого не собиралась. Нет уж. Они еще сами за мной придут, умоляя вернуться! А мне и здесь неплохо. Столько всего интересного, необычного – глаза разбегаются, не знаешь, за что в первую очередь хвататься! Я уж не говорю о библиотеке, отдельным теремом стоящей на главной площади, близ легендарного Камня. И я позволила себе расслабиться и начать наслаждаться жизнью, а именно с головой зарыться в книги, прерываясь только на еду, сон и прием больных, среди коих оказалось не столько страждущих, сколько любопытствующих. Исцелять эту кошачью болезнь еще никто не научился, ну да для нас преград не существует, а потому мои «пациенты», впервые попав на прием к «ведьме всамделишной», надолго забывали, что такое любопытство, с содроганием вспоминая мою добрую-добрую улыбку и перечисляемые медоточивым голоском методы лечения. Этого, как правило, было достаточно, чтобы недавние «убогие» резвыми мячиками выкатывались прочь, зарекаясь от дальнейших авантюр. Надолго ли их хватало – другой вопрос, да и суть не в этом.
