Я... согласилась. И нам удалось. Она сделала амулет, он немного изменил мой облик, и никто не заподозрил бы во мне эльфийку. А потом... мы потеряли друг друга, я попала в Аргейтт, и там... Нашла приют у родителей Балиса, за которым и должна была присматривать. Все это случилось незадолго до нашего путешествия в Веллию. А когда мы с Балисом отправились домой... Меня нашли. И попытались схватить. И я опять бежала... Открывала порталы – моей магии крови только на это и хватает, – запутывала следы, и чуть не попалась, когда закончились силы... Так я оказалась здесь. Мне стыдно, что я ничего не сказала ни тебе, ни другим... Я просто боялась... Прости.
Я слушала дрожащий голосок княжны Эодола, не перебивая, и кусала губы. Калериана тактично оставила нас наедине еще в начале разговора, и потому нам никто не мешал. Девушка мяла в ладошках одеяло и поминутно то краснела, то бледнела, а в огромных глазах отражался ужас пережитого.
– За что мне тебя прощать? Все, что произошло, не имело к нам никакого отношения. Ты нас ничем не обидела и не ущемила. Просто нужно посмотреть на это с другой стороны. Тебе отчаянно нужна была помощь. И ты молчала, мучаясь страхом, когда вокруг были люди, которые могли помочь.
– Я... – вновь покраснела эльфийка.
– Нужно уметь просить о помощи. Ничего, это приходит... со временем, – улыбнулась я, вспомнив, как отчаянно барахталась в куче собственных проблем, жутко стесняясь кого-либо о чем-либо просить. – Хвала Создателю, что еще не поздно!
– Но они все равно не отступятся, – всхлипнула Эллира. – Алтарь ждет меня...
– Меня тоже ждал, – усмехнулась я. – Но перетоптался! Так что... ничего не бойся. Здесь магов больше, чем следовало бы, и ты в безопасности. Твои родственники, так легко пожертвовавшие тобой, тоже ничего не узнают. И не возражай, пожалуйста! – нахмурилась я, заметив, что Эллира вновь готова оправдывать отца. – За близких людей... да и просто за людей нужно бороться, и то, что нет сил и возможностей – не оправдание! Силы и возможности есть всегда, нужно только очень захотеть найти их! Зачем выбирать меньшее из зол? Лучше гнать их – и меньшее, и большее – в шею!
– Максималистка! – улыбнулась Эллира.
– Иначе не умеем, – подмигнула я. – Все или ничего! Попытайся уснуть, тебе необходим отдых. Мы разберемся с тем, что происходит. Сдается, что тут не все так просто...
– Что ты хочешь сказать? – встрепенулась Эллира, а я отвесила себе мысленную оплеуху. Вслух думать иногда не рекомендуется!
– Хочу сказать, что тебе нужен покой, – отрезала я и без зазрения совести наложила на эльфийку сонные чары, легонько проведя рукой по шелковым волосам.
Та сладко зевнула, попыталась было еще что-то спросить, но не смогла, уронила голову на подушку и в тот же миг заснула, свернувшись уютным клубочком. Я укрыла ее одеялом и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
* * *
– Не нравится мне все это, – протянула Калериана. – Нечисть распоясалась. Дороги стали опасны. Эльфам ставят ультиматумы. Требуют откупы. Устраивают жертвоприношения...
– Хозяева мира обеспокоены, – ввернула я, памятуя об откровениях лешего, водяного и полевика. – Им в собственных угодьях житья нет, упыри стаями бродят, активируются древние пентаграммы, изо всех щелей некромантией веет, как ни в чем не бывало шастает вымершая несколько веков назад нежить, из ниоткуда появляются почитатели Низвергнутых! Просто голова идет кругом... Мир сходит с ума. А в довершение всего в Советах стран заводятся предатели, отмеченные знаком все тех же Темных богов!.. Не удивлюсь, если вскоре они сами явятся на огонек. И никто не чувствует, что в корне может измениться порядок... Кроме хозяев, опять-таки.
– А ты? – в упор посмотрела на меня чародейка.
– Я? – задумчиво потеребила я косу. – Если бы я могла... Я знаю, что должна что-то делать... Но... Я боюсь. Эгоистично, правда?
– Ты просто не готова, – покачала головой Калериана. – И потом, кто знает, что именно должны делать обережники и как?
– Реан’аттар, – мрачно буркнула я. – Он знает. Но делиться знаниями не собирается.
– Может, ты преувеличиваешь объем его знаний? – осторожно спросила директор. Я пожала плечами. Понять, что именно творится у росса в душе и мыслях, мне явно не дано. – Надо доложить Межрасовому, и чем быстрее, тем лучше. Этим и займусь!
– Не надо! – вцепилась в нее я.
– Почему?!
– Эллира... Никто не должен знать, что она здесь, – твердо посмотрела в светлые глаза я. – Я обещала.
– Но... – Чародейка растерянно провела рукой по лбу. – Как же...
– Калериана, пожалуйста, не говори о ней никому! – взмолилась я. – Родственнички у нее те еще... Вновь продадут и не поморщатся! А Валеараль как раз входит в Совет! И если он однажды предал свою дочь...
– Хорошо, я поняла твою мысль, – вздохнула она. – Хотя не нам с тобой лезть в дела эльфийских кланов.
– Я и не лезу. Я лишь хочу помочь подруге, и плевать на ее папашу и на все их кланы, вместе взятые. Какое бы влияние они ни оказывали на мир, Эллиру я им не отдам.
– Как пожелаешь, берегиня, – слегка улыбнулась Калериана, но глаза ее глядели абсолютно серьезно, и я похолодела.
Как я заговорила... Как будто имею право брать на себя ответственность за чужие судьбы! Но ведь... не имею же!
Или... имею?
Не буду об этом думать! Сейчас, по крайней мере. Эллиру бы защитить... От кого? В первую очередь – от родственников!
– Не говори так, пожалуйста, – тихо попросила я.
Чародейка грустно улыбнулась и вышла, оставив меня в нелегких размышлениях о том, что делать дальше...
* * *
– Если не прекратишь распространять гнусные слухи, то я непременно стану «вдовой»! – рассерженной кошкой прошипела я, показав неприлично веселому Миту кулак.
Будто мне и без этих нелепых слухов жизнь медом казалась! Последней каплей стало поздравление Гратия, с которым я хотела обсудить состояние Эллиры, а не собственную свадьбу.
– Ну что ты, милая, драгоценная, сердечко мое, неужто рука поднимется?! – сделал невинные глазки Мит.
– Рука? Нет, пожалуй. А вот нога – еще как! – пообещала я, чем вызвала новый приступ веселья.
Но на противоположный конец скамейки, покосившись на мои обутые в тяжелые ботинки ноги, он все-таки передвинулся. На всякий случай.
Ночной, непривычно тихий парк завораживал и успокаивал. Может, где-то здесь и бродили адепты, мучимые предэкзаменационной бессонницей или романтическими порывами, но, хвала Светлым звездам, ни видно, ни слышно их не было.
Золотистый упитанный светляк, созданный Митом, мерцал, делая тьму за пределами неровного круга света еще гуще, а я разглядывала взлохмаченные вихры неугомонного мага, прикидывая, как бы незаметно его постричь. Хотелось этого давно... Уж больно эффектно выглядел он со своей нынешней прической! Интересно, понравится ли адепткам лысый магистр?
– О! Что это?! – прервало течение моих мыслей восклицание Мита.
Я вздрогнула и покраснела, словно меня застали с поличным за незаконной парикмахерской деятельностью, а потому не сразу поняла, что именно Мит имеет в виду, пока он не подхватил выскользнувший из-за ворота шнурок с колечком. А подхватив, изумленно вытаращил серые глазищи:
– Обручальное?! И кто жертва?
– Дурацкие у тебя вопросы, – обиделась я непонятно на что, отбирая кольцо, но все же ответила: – Это кольцо Эгора.
– Вы все-таки поженитесь? – недоверчиво спросил Мит.
– Не имею ни малейшего понятия, – буркнула я едва слышно.
– Вы хоть виделись? Разговаривали? – горел любопытством друг.
Чем бы потушить?
«Заклинанием в лоб», – вкрадчиво посоветовал Светоч, и я тихонько хмыкнула, погладив его сквозь ткань рубашки.
Иногда он мне все-таки нравится. В отличие от настырности Мита.
– Нет, – хмуро созналась я.
– Почему?
Хотела бы я знать.
– Ну Ярослава! – не отставал Мит, игнорируя мое молчаливое сопение.
– Не уймешься – в лопух превращу, – огрызнулась я и, поднявшись со скамьи, пошла домой – надо еще посмотреть, как там Эллира, которую отпустили под мою опеку, себя чувствует, и подумать, что можно для нее сделать...
Утонуть в чужих проблемах по маковку, чтобы о своих хотя бы на время позабыть.
При свечах, в ночи глухой
Девушки гадали.
Нагадались аж с лихвой –
До утра визжали!
Частушка
Какого лешего петухи так громко орут ни свет ни заря?!
Натянув на голову подушку, я сделала вид, что ничего не слышала. Но настырный пернатый не унимался. Отбросив подушку и с трудом разлепив мутный глаз, я с досадой заметила, что уже рассвело. Вместе с солнечным светом в мою бедную голову хлынула боль.
Скривившись, я снова спряталась под одеялом. Не помогло. Села на постели, обхватив словно чугунную голову обеими руками и заодно открыв второй глаз, и обнаружила, что заснула на диване в гостиной. Должно быть, горькие пьяницы наутро после весело проведенного вечера чувствуют себя ненамного лучше, чем я сейчас.
Страдала я вовсе не с похмелья, причина была более прозаичной и менее приятной – я надышалась зловредным зельем, которое по слезной просьбе как всегда ничего не успевающего Гратия варила почти всю ночь. Зелье, как в плохом анекдоте, помогало от похмелья...
Я мрачно уставилась на приоткрытую в кухню дверь. У рукомойника возвышалась гора посуды, оставленная на так некстати наступившее утро, у печи россыпью бриллиантов лежала разбитая колба, уроненная после того, как я изрядно надышалась «лечебными» испарениями, а в стенке, насколько помню, должна зиять немалая дыра, в запале и под влиянием все тех же паров проделанная огнешаром. Целилась я, кажется, в таракана, но точно не поручусь...
Содрогнувшись от обилия воспоминаний, я подхватилась с дивана и, позабыв о головной боли, выкатилась на кухню. Слава Создателю, стена оказалась целой, хоть изрядно и прокопченной. Ну это так, мелочи жизни... Я с ненавистью покосилась на прикрытый чугунной крышкой котелок с зельем. У-у, змий против змия, чтоб тебя приподняло да помимо котла хлопнуло!.. Хотя нет, не надо помимо, иначе все жертвы окажутся напрасными.
Что ж, как говорится, клин клином вышибают. Накапав непослушными руками ровно десять капель голубоватой жидкости в стакан с водой, я залпом выпила лекарство и с облегчением вздохнула: зелье удалось на славу. Вместе с хорошим самочувствием вернулась и окрепшая ночью решимость разобраться-таки со своей собственной жизнью. Время более чем подходящее – Мал и Маланья еще с вечера смылись из дому, оставив записку, что переночуют у друзей, Эллиру вчера же забрала Калериана – в директорском доме не водилось наглых да рыжих адептов, бессовестно нарушающих покой эльфийки.
Я поднялась к себе, остановилась перед зеркалом, занавешенным плотной тканью, сбросила ее на пол и повернула рычажок, притаившийся среди обильно украшавших раму завитушек. Зеркальная поверхность затуманилась, пошла рябью. Я в волнении комкала край рубашки, пытаясь собрать в кучку разлетевшиеся мысли. Во время варки зелья они казались такими правильными и убедительными...
Минуты тянулись мучительно медленно. Зеркало не прояснялось, я теряла остатки решимости, на улице стремительно темнело... Когда стены сотряс гулкий раскат грома, я нервно вздрогнула и без сил опустилась на пол, считая удары бешено колотящегося сердца. Наверное, даже хорошо, что он не ответил. С чего я решила, что этот разговор важен не только для меня?
Гроза разошлась не на шутку. Гром рокотал, молнии расчерчивали налившееся чернилами небо, и, признаться, стало жутковато. Поежившись, я поднялась с пола и побрела вниз.
Но зеркало не выключила. На всякий случай. А вдруг?..
Работа – лучшее лекарство от дурных мыслей. Вот ею и займусь, благо что дел предстоит немало.
Но работать не хотелось совершенно. Для развлечения создав вертикальную полосу левитации, я лениво отправляла туда разбросанные по комнате вещи, то и дело прислушиваясь, хотя пропустить сигнал вызова, настроенный на полную громкость, не смогла бы при всем желании. Но это увлекательное занятие прервал стук в дверь, требовательный, громкий, словно тараном доски проломить пытались. Самое то для такой погодки...
Я распахнула дверь, готовясь вежливо улыбнуться, но вместо этого как ошпаренная заскочила обратно в комнату, не сдержав придушенного вопля.
– Ждешь меня, красна девица?! – грянул бас, совпав с очередным громовым раскатом, и в дом, освещенное полыхнувшей молнией, ввалилось неопознанное чудо-юдо: косая сажень в плечах, на ногах – или лапах?! – огромнейшие лапти, лицо – морда?! – заросло дикой бородой, аж глаз не видно – а есть ли они вообще?! – зато на месте рта блестели два золотых зуба, длинных и кривых, а напяленный наизнанку тулуп подпоясан портянкой.
– Сгинь, нечисть! – взвизгнула я, отправляя в свободный полет сразу три боевых заклинания.
Грохнуло, вспыхнуло, тренькнуло, и на незваного гостя с ревом обрушился буфет. Зазвенела посуда, затрещало дерево, послышался сдавленный хрип... и все стихло. Я, вжавшись в угол, стояла ни жива ни мертва и пыталась вспомнить хоть одну молитву, когда из-под завалов раздалось обиженное:
– Я не нечисть!
Голос показался смутно знакомым, и лишь потому я снизошла до выяснений, а не жахнула еще парочкой заклятий по куче обломков:
– А кто ж тогда?
– Жених! – убитым голосом сообщили мне, а я искренне изумилась:
– Чей?!
– Твой...
Тот самый, что не пожелал пообщаться по зеркалу, что ли? Ну сейчас поверим...
Ощутив небывалый прилив кровожадности, я принялась активно откапывать несчастного. Он слабо сопротивлялся, но все-таки я успела добраться до него чуть раньше, чем он – до двери.
– Кто, говоришь?! – ласково вопросила я, схватив его за пятку. Он дернулся, оставляя в моей руке жуткий лапоть, под которым обнаружилась вполне человеческая, нормального размера нога в самом обыкновенном ботинке.
– Жених, – хмыкнул гостюшка, разворачиваясь и усаживаясь прямо на обломках буфета, а из-под зарослей на лице насмешливо сверкнули синие глаза.
Я на мгновение задохнулась, нахмурилась и собралась возмутиться, но он опередил, сунув в руки какую-то бумажку, где красовался мой набросанный карандашиком портретик:
– Все точно по объявлению! А вместо венца – пытаются пеплом обратить!
Я подавилась возмущением и уткнулась в бумажонку. К концу чтения захотелось кое-кого покалечить... Ибо знакомым ровным, четким почерком на листе было выведено:
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Молодая, красивая, вредная и противная, злобная, но обаятельная, и во всех прочих смыслах замечательная
ВЕДЬМА
ИЩЕТ спутника жизни ИДЕАЛЬНОГО.
ТРЕБОВАНИЯ (все это – непременно обязательно!):
Сам – босой, глаз – косой.
Сажень – в длину, три локтя – в ширину.
Борода – лопатой, и чтоб богатый!
Лапти на ногах, коронки на зубах.
Личиком черен, но чтоб ничем не болен!
Тулуп наизнанку, на пояс – портянку.
Чтоб с доброй улыбкой да хозяйственный шибко.
Голос – басом, под венец – сразу!
И внизу – о ужас! – крупными буквами накарябан мой адрес.
– Мал, Маланья, чтоб вас гмарры вместо завтрака схарчили! – прорычала я и уставилась на ухмыляющегося «жениха»: – А тебе весело, да?! А если б я тебя, дурня, прибила?!
– Не прибила же! – примирительным тоном проговорил он, поднимаясь на ноги и заодно избавляясь от второго «лапоточка». – И потом, чего тебе не понравилось? Все, как и заказывали. На мой взгляд – просто идеал!
Я слушала дрожащий голосок княжны Эодола, не перебивая, и кусала губы. Калериана тактично оставила нас наедине еще в начале разговора, и потому нам никто не мешал. Девушка мяла в ладошках одеяло и поминутно то краснела, то бледнела, а в огромных глазах отражался ужас пережитого.
– За что мне тебя прощать? Все, что произошло, не имело к нам никакого отношения. Ты нас ничем не обидела и не ущемила. Просто нужно посмотреть на это с другой стороны. Тебе отчаянно нужна была помощь. И ты молчала, мучаясь страхом, когда вокруг были люди, которые могли помочь.
– Я... – вновь покраснела эльфийка.
– Нужно уметь просить о помощи. Ничего, это приходит... со временем, – улыбнулась я, вспомнив, как отчаянно барахталась в куче собственных проблем, жутко стесняясь кого-либо о чем-либо просить. – Хвала Создателю, что еще не поздно!
– Но они все равно не отступятся, – всхлипнула Эллира. – Алтарь ждет меня...
– Меня тоже ждал, – усмехнулась я. – Но перетоптался! Так что... ничего не бойся. Здесь магов больше, чем следовало бы, и ты в безопасности. Твои родственники, так легко пожертвовавшие тобой, тоже ничего не узнают. И не возражай, пожалуйста! – нахмурилась я, заметив, что Эллира вновь готова оправдывать отца. – За близких людей... да и просто за людей нужно бороться, и то, что нет сил и возможностей – не оправдание! Силы и возможности есть всегда, нужно только очень захотеть найти их! Зачем выбирать меньшее из зол? Лучше гнать их – и меньшее, и большее – в шею!
– Максималистка! – улыбнулась Эллира.
– Иначе не умеем, – подмигнула я. – Все или ничего! Попытайся уснуть, тебе необходим отдых. Мы разберемся с тем, что происходит. Сдается, что тут не все так просто...
– Что ты хочешь сказать? – встрепенулась Эллира, а я отвесила себе мысленную оплеуху. Вслух думать иногда не рекомендуется!
– Хочу сказать, что тебе нужен покой, – отрезала я и без зазрения совести наложила на эльфийку сонные чары, легонько проведя рукой по шелковым волосам.
Та сладко зевнула, попыталась было еще что-то спросить, но не смогла, уронила голову на подушку и в тот же миг заснула, свернувшись уютным клубочком. Я укрыла ее одеялом и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
* * *
– Не нравится мне все это, – протянула Калериана. – Нечисть распоясалась. Дороги стали опасны. Эльфам ставят ультиматумы. Требуют откупы. Устраивают жертвоприношения...
– Хозяева мира обеспокоены, – ввернула я, памятуя об откровениях лешего, водяного и полевика. – Им в собственных угодьях житья нет, упыри стаями бродят, активируются древние пентаграммы, изо всех щелей некромантией веет, как ни в чем не бывало шастает вымершая несколько веков назад нежить, из ниоткуда появляются почитатели Низвергнутых! Просто голова идет кругом... Мир сходит с ума. А в довершение всего в Советах стран заводятся предатели, отмеченные знаком все тех же Темных богов!.. Не удивлюсь, если вскоре они сами явятся на огонек. И никто не чувствует, что в корне может измениться порядок... Кроме хозяев, опять-таки.
– А ты? – в упор посмотрела на меня чародейка.
– Я? – задумчиво потеребила я косу. – Если бы я могла... Я знаю, что должна что-то делать... Но... Я боюсь. Эгоистично, правда?
– Ты просто не готова, – покачала головой Калериана. – И потом, кто знает, что именно должны делать обережники и как?
– Реан’аттар, – мрачно буркнула я. – Он знает. Но делиться знаниями не собирается.
– Может, ты преувеличиваешь объем его знаний? – осторожно спросила директор. Я пожала плечами. Понять, что именно творится у росса в душе и мыслях, мне явно не дано. – Надо доложить Межрасовому, и чем быстрее, тем лучше. Этим и займусь!
– Не надо! – вцепилась в нее я.
– Почему?!
– Эллира... Никто не должен знать, что она здесь, – твердо посмотрела в светлые глаза я. – Я обещала.
– Но... – Чародейка растерянно провела рукой по лбу. – Как же...
– Калериана, пожалуйста, не говори о ней никому! – взмолилась я. – Родственнички у нее те еще... Вновь продадут и не поморщатся! А Валеараль как раз входит в Совет! И если он однажды предал свою дочь...
– Хорошо, я поняла твою мысль, – вздохнула она. – Хотя не нам с тобой лезть в дела эльфийских кланов.
– Я и не лезу. Я лишь хочу помочь подруге, и плевать на ее папашу и на все их кланы, вместе взятые. Какое бы влияние они ни оказывали на мир, Эллиру я им не отдам.
– Как пожелаешь, берегиня, – слегка улыбнулась Калериана, но глаза ее глядели абсолютно серьезно, и я похолодела.
Как я заговорила... Как будто имею право брать на себя ответственность за чужие судьбы! Но ведь... не имею же!
Или... имею?
Не буду об этом думать! Сейчас, по крайней мере. Эллиру бы защитить... От кого? В первую очередь – от родственников!
– Не говори так, пожалуйста, – тихо попросила я.
Чародейка грустно улыбнулась и вышла, оставив меня в нелегких размышлениях о том, что делать дальше...
* * *
– Если не прекратишь распространять гнусные слухи, то я непременно стану «вдовой»! – рассерженной кошкой прошипела я, показав неприлично веселому Миту кулак.
Будто мне и без этих нелепых слухов жизнь медом казалась! Последней каплей стало поздравление Гратия, с которым я хотела обсудить состояние Эллиры, а не собственную свадьбу.
– Ну что ты, милая, драгоценная, сердечко мое, неужто рука поднимется?! – сделал невинные глазки Мит.
– Рука? Нет, пожалуй. А вот нога – еще как! – пообещала я, чем вызвала новый приступ веселья.
Но на противоположный конец скамейки, покосившись на мои обутые в тяжелые ботинки ноги, он все-таки передвинулся. На всякий случай.
Ночной, непривычно тихий парк завораживал и успокаивал. Может, где-то здесь и бродили адепты, мучимые предэкзаменационной бессонницей или романтическими порывами, но, хвала Светлым звездам, ни видно, ни слышно их не было.
Золотистый упитанный светляк, созданный Митом, мерцал, делая тьму за пределами неровного круга света еще гуще, а я разглядывала взлохмаченные вихры неугомонного мага, прикидывая, как бы незаметно его постричь. Хотелось этого давно... Уж больно эффектно выглядел он со своей нынешней прической! Интересно, понравится ли адепткам лысый магистр?
– О! Что это?! – прервало течение моих мыслей восклицание Мита.
Я вздрогнула и покраснела, словно меня застали с поличным за незаконной парикмахерской деятельностью, а потому не сразу поняла, что именно Мит имеет в виду, пока он не подхватил выскользнувший из-за ворота шнурок с колечком. А подхватив, изумленно вытаращил серые глазищи:
– Обручальное?! И кто жертва?
– Дурацкие у тебя вопросы, – обиделась я непонятно на что, отбирая кольцо, но все же ответила: – Это кольцо Эгора.
– Вы все-таки поженитесь? – недоверчиво спросил Мит.
– Не имею ни малейшего понятия, – буркнула я едва слышно.
– Вы хоть виделись? Разговаривали? – горел любопытством друг.
Чем бы потушить?
«Заклинанием в лоб», – вкрадчиво посоветовал Светоч, и я тихонько хмыкнула, погладив его сквозь ткань рубашки.
Иногда он мне все-таки нравится. В отличие от настырности Мита.
– Нет, – хмуро созналась я.
– Почему?
Хотела бы я знать.
– Ну Ярослава! – не отставал Мит, игнорируя мое молчаливое сопение.
– Не уймешься – в лопух превращу, – огрызнулась я и, поднявшись со скамьи, пошла домой – надо еще посмотреть, как там Эллира, которую отпустили под мою опеку, себя чувствует, и подумать, что можно для нее сделать...
Утонуть в чужих проблемах по маковку, чтобы о своих хотя бы на время позабыть.
Прода от 18.01.2026, 21:17
ГЛАВА 8. СУЖЕНЫЙ ДЛЯ ВЕДЬМЫ
При свечах, в ночи глухой
Девушки гадали.
Нагадались аж с лихвой –
До утра визжали!
Частушка
Какого лешего петухи так громко орут ни свет ни заря?!
Натянув на голову подушку, я сделала вид, что ничего не слышала. Но настырный пернатый не унимался. Отбросив подушку и с трудом разлепив мутный глаз, я с досадой заметила, что уже рассвело. Вместе с солнечным светом в мою бедную голову хлынула боль.
Скривившись, я снова спряталась под одеялом. Не помогло. Села на постели, обхватив словно чугунную голову обеими руками и заодно открыв второй глаз, и обнаружила, что заснула на диване в гостиной. Должно быть, горькие пьяницы наутро после весело проведенного вечера чувствуют себя ненамного лучше, чем я сейчас.
Страдала я вовсе не с похмелья, причина была более прозаичной и менее приятной – я надышалась зловредным зельем, которое по слезной просьбе как всегда ничего не успевающего Гратия варила почти всю ночь. Зелье, как в плохом анекдоте, помогало от похмелья...
Я мрачно уставилась на приоткрытую в кухню дверь. У рукомойника возвышалась гора посуды, оставленная на так некстати наступившее утро, у печи россыпью бриллиантов лежала разбитая колба, уроненная после того, как я изрядно надышалась «лечебными» испарениями, а в стенке, насколько помню, должна зиять немалая дыра, в запале и под влиянием все тех же паров проделанная огнешаром. Целилась я, кажется, в таракана, но точно не поручусь...
Содрогнувшись от обилия воспоминаний, я подхватилась с дивана и, позабыв о головной боли, выкатилась на кухню. Слава Создателю, стена оказалась целой, хоть изрядно и прокопченной. Ну это так, мелочи жизни... Я с ненавистью покосилась на прикрытый чугунной крышкой котелок с зельем. У-у, змий против змия, чтоб тебя приподняло да помимо котла хлопнуло!.. Хотя нет, не надо помимо, иначе все жертвы окажутся напрасными.
Что ж, как говорится, клин клином вышибают. Накапав непослушными руками ровно десять капель голубоватой жидкости в стакан с водой, я залпом выпила лекарство и с облегчением вздохнула: зелье удалось на славу. Вместе с хорошим самочувствием вернулась и окрепшая ночью решимость разобраться-таки со своей собственной жизнью. Время более чем подходящее – Мал и Маланья еще с вечера смылись из дому, оставив записку, что переночуют у друзей, Эллиру вчера же забрала Калериана – в директорском доме не водилось наглых да рыжих адептов, бессовестно нарушающих покой эльфийки.
Я поднялась к себе, остановилась перед зеркалом, занавешенным плотной тканью, сбросила ее на пол и повернула рычажок, притаившийся среди обильно украшавших раму завитушек. Зеркальная поверхность затуманилась, пошла рябью. Я в волнении комкала край рубашки, пытаясь собрать в кучку разлетевшиеся мысли. Во время варки зелья они казались такими правильными и убедительными...
Минуты тянулись мучительно медленно. Зеркало не прояснялось, я теряла остатки решимости, на улице стремительно темнело... Когда стены сотряс гулкий раскат грома, я нервно вздрогнула и без сил опустилась на пол, считая удары бешено колотящегося сердца. Наверное, даже хорошо, что он не ответил. С чего я решила, что этот разговор важен не только для меня?
Гроза разошлась не на шутку. Гром рокотал, молнии расчерчивали налившееся чернилами небо, и, признаться, стало жутковато. Поежившись, я поднялась с пола и побрела вниз.
Но зеркало не выключила. На всякий случай. А вдруг?..
Работа – лучшее лекарство от дурных мыслей. Вот ею и займусь, благо что дел предстоит немало.
Но работать не хотелось совершенно. Для развлечения создав вертикальную полосу левитации, я лениво отправляла туда разбросанные по комнате вещи, то и дело прислушиваясь, хотя пропустить сигнал вызова, настроенный на полную громкость, не смогла бы при всем желании. Но это увлекательное занятие прервал стук в дверь, требовательный, громкий, словно тараном доски проломить пытались. Самое то для такой погодки...
Я распахнула дверь, готовясь вежливо улыбнуться, но вместо этого как ошпаренная заскочила обратно в комнату, не сдержав придушенного вопля.
– Ждешь меня, красна девица?! – грянул бас, совпав с очередным громовым раскатом, и в дом, освещенное полыхнувшей молнией, ввалилось неопознанное чудо-юдо: косая сажень в плечах, на ногах – или лапах?! – огромнейшие лапти, лицо – морда?! – заросло дикой бородой, аж глаз не видно – а есть ли они вообще?! – зато на месте рта блестели два золотых зуба, длинных и кривых, а напяленный наизнанку тулуп подпоясан портянкой.
– Сгинь, нечисть! – взвизгнула я, отправляя в свободный полет сразу три боевых заклинания.
Грохнуло, вспыхнуло, тренькнуло, и на незваного гостя с ревом обрушился буфет. Зазвенела посуда, затрещало дерево, послышался сдавленный хрип... и все стихло. Я, вжавшись в угол, стояла ни жива ни мертва и пыталась вспомнить хоть одну молитву, когда из-под завалов раздалось обиженное:
– Я не нечисть!
Голос показался смутно знакомым, и лишь потому я снизошла до выяснений, а не жахнула еще парочкой заклятий по куче обломков:
– А кто ж тогда?
– Жених! – убитым голосом сообщили мне, а я искренне изумилась:
– Чей?!
– Твой...
Тот самый, что не пожелал пообщаться по зеркалу, что ли? Ну сейчас поверим...
Ощутив небывалый прилив кровожадности, я принялась активно откапывать несчастного. Он слабо сопротивлялся, но все-таки я успела добраться до него чуть раньше, чем он – до двери.
– Кто, говоришь?! – ласково вопросила я, схватив его за пятку. Он дернулся, оставляя в моей руке жуткий лапоть, под которым обнаружилась вполне человеческая, нормального размера нога в самом обыкновенном ботинке.
– Жених, – хмыкнул гостюшка, разворачиваясь и усаживаясь прямо на обломках буфета, а из-под зарослей на лице насмешливо сверкнули синие глаза.
Я на мгновение задохнулась, нахмурилась и собралась возмутиться, но он опередил, сунув в руки какую-то бумажку, где красовался мой набросанный карандашиком портретик:
– Все точно по объявлению! А вместо венца – пытаются пеплом обратить!
Я подавилась возмущением и уткнулась в бумажонку. К концу чтения захотелось кое-кого покалечить... Ибо знакомым ровным, четким почерком на листе было выведено:
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Молодая, красивая, вредная и противная, злобная, но обаятельная, и во всех прочих смыслах замечательная
ВЕДЬМА
ИЩЕТ спутника жизни ИДЕАЛЬНОГО.
ТРЕБОВАНИЯ (все это – непременно обязательно!):
Сам – босой, глаз – косой.
Сажень – в длину, три локтя – в ширину.
Борода – лопатой, и чтоб богатый!
Лапти на ногах, коронки на зубах.
Личиком черен, но чтоб ничем не болен!
Тулуп наизнанку, на пояс – портянку.
Чтоб с доброй улыбкой да хозяйственный шибко.
Голос – басом, под венец – сразу!
И внизу – о ужас! – крупными буквами накарябан мой адрес.
– Мал, Маланья, чтоб вас гмарры вместо завтрака схарчили! – прорычала я и уставилась на ухмыляющегося «жениха»: – А тебе весело, да?! А если б я тебя, дурня, прибила?!
– Не прибила же! – примирительным тоном проговорил он, поднимаясь на ноги и заодно избавляясь от второго «лапоточка». – И потом, чего тебе не понравилось? Все, как и заказывали. На мой взгляд – просто идеал!
