– Что ты имеешь в виду? – с интересом посмотрела на него я.
– Пятую стихию конечно же! – блеснул черными глазенками парнишка. Я снова вздохнула:
– Прох, мы же в Школе Магических Искусств, а не в Институте легенд и преданий.
– То есть? – надулся адепт.
– А то и есть, что пятая стихия – чистой воды вымысел, – снисходительно пояснила я. Аудитория заволновалась, зашепталась. – Эй, что за недовольство? – шлепнула ладонью по столу я. – Есть четыре стихии, с коими вам и предстоит работать, вам что, мало? Причем вам необходимо научиться ладить со всеми стихиями, а не только с той, к которой вы принадлежите. Так что открываем тетради и записываем то, что запомнили из моего рассказа. Даю вам двадцать минут. Потом буду нещадно спрашивать, дабы проверить, как вы уяснили суть. Все понятно?
Я вновь повернулась к окну. Кажется, разочаровала я детишек.
Пятая стихия!.. Когда-то я и сама верила в ее существование. По преданию, пятая стихия несла в себе силы всех четырех, приумножая их и наделяя особыми свойствами. Совершенно непобедимое оружие могло бы получиться. А еще по одной легенде выходило, что пятая стихия – это маг, имеющий власть сразу над всеми стихиями, способный преобразовывать их силу и по этой самой причине не нуждающийся в резерве. А зачем, когда можно черпать энергию прямо из земли, воздуха, огня или воды? Но ни одно из преданий не подтвердило себя в действительности. Маги, конечно, более-менее сносно умеют использовать силу всех четырех стихий, но лишь одна из них является доминирующей, определяя и род занятий мага, и его силы, и многое другое. Изредка встречаются маги, одинаково хорошо владеющие силами сразу двух стихий, но это случается столь редко, что скорее является исключением, чем правилом. Так что... Как бы этого ни хотелось, но пятой стихии нет и быть не может. Вот и весь сказ.
Правда, когда-то существовали обережники... И кто знает, на что они были способны? Кто знает, на что способна моя собственная сила? Я припомнила ощущения в те моменты, когда она вырывалась из-под контроля. Уж власти-то я над стихиями тогда не имела никакой. Скорее наоборот...
Двадцать минут тем временем истекли, ребятки, видя мою отрешенность, чересчур расслабились, и мне не сразу удалось призвать их к порядку. Возмущенная, я решила отомстить. Прочитав короткую лекцию на тему: «Наставника нужно уважать или, в крайнем случае, бояться», принялась гонять бледнеющих и краснеющих адептов по пройденному материалу, особенно отрываясь на подопечных, чем заслужила испепеляющие взгляды, в коих так и светилось обещание крупной подлянки. А еще в красках расписала ужасы грядущих экзаменов и перспективы каждого остаться на второй год либо вовсе с позором вылететь из Школы. Проникшиеся ученички мертвой хваткой вцепились в конспекты, и я не сомневалась, что к завтрашнему занятию они выучат их вдоль и поперек.
* * *
На обед в школьной столовой была манная каша. Я сидела за дубовым столом на лавке в уголочке и тоскливо размазывала кашу по тарелке, соображая, как бы втайне от кухарки Дуни избавиться от этого «деликатеса». Несмотря на более чем скудный завтрак, я не была готова к рискованным экспериментам с собственным здоровьем и, возможно, жизнью. И тут столовую огласил богатырский рык:
– Хороша кашка, да мала чашка! – и рядом со мной на лавку плюхнулся Мал, обеими руками держа перед собой полную до краев миску.
Я вцепилась в стол, молясь, чтобы моя подпрыгнувшая тарелка не оказалась уже на мне. Впрочем, обошлось – в первый раз я вообще из-за стола вылетела, подбодренная спружинившей от веса Мала лавкой. Родители, называя сынка, видать, не ожидали, что такая орясина вымахает...
– Будешь? – пискнула я, двигая к подопечному свою порцию и от души радуясь, что так и не решилась отведать «лакомства» – иначе бы подавилась к гмарру.
– Еще бы! – сверкнул глазами парень, загребая добавку к себе, и, заметив мой прищуренный взгляд, спохватился и поспешно проговорил: – Спасибо.
Кажется, мои нелегкие старания приносят плоды. Этот верстовой столб уже почти все волшебные слова выучил! Причем раньше пассов и общих заклинаний, что немного расстраивало.
– Пожалуйста. Скажи лучше, где тебя половину последней лекции носило? И где Маланья?
Мал смутился, воровато огляделся, хотя в столовой сегодня было на удивление пусто, и заговорщицки сообщил, проигнорировав первую часть вопроса:
– Сестрица с девками собачится из-за препода нового, того и гляди все косы друг дружке подергают, а ребята собрались этому кренделю темную устроить, дабы наших девчонок не сманивал! Только за ним шестикурсники ходят, словно зачарованные, а они, сама знаешь, шкафы как на подбор, один Микула чего стоит – как двинет, так сразу ножками вперед вынесут...
Я в очередной раз порадовалась, что не ела, потому что подавилась подобным заявлением и еле прокашлялась, не без помощи Мала – так своей лапищей вдарил, чуть дух не вышиб. Хотя даже он против Микулы не выстоит. Весь шестой курс смело на большую дорогу выгонять можно, деньги для нужд Школы добывать. А младшекурсников они в бараний рог согнут и не вспотеют. Но, судя по всему, выпускникам и пальцем шевелить не придется – покусившихся на новенького девки на клочки порвут...
Ой, о чем это я?! Я же тоже преподаватель! А сижу тут и рассуждаю, как безголовая адептка, кто кого и зачем...
Сначала девок разнять надо, потом преподавателя этого найти, посмотреть хоть, из-за чего весь сыр-бор, а потом... А потом пусть Калериана разбирается! Ох, она ж в Академии сейчас... Я с тоской покосилась на уписывающего манный шедевр Дуняши Мала, позавидовала ему и поднялась из-за стола, ибо визги дерущихся девок уже доносились из коридора.
Вылетев из столовой, я застыла в дверях – среди кучки орущих адепток растерянно стоял Гратий, магистр-целитель, на беду свою немногим старше меня, а потому абсолютно не знающий, как вести себя средь моря взбешенных девчонок.
Порвут мужика! – в ужасе подумала я, протискиваясь к нему и то и дело отталкивая от себя ручки, а то и ножки. Ну точно – кто-то в азарте боя уже хватанул несчастного преподавателя за длинные светлые волосы. Дав по наглой лапке кулаком, я оттеснила девиц подальше от ошалевшего Гратия и негромко, зато леденящим, на Мале да Маланье отработанным тоном рыкнула:
– Ну?!
Девчонки смутились и перестали возмущенно пищать, потупив нахальные глазки.
– Марш по аудиториям, – отчеканила я. – И не дай Создатель еще раз увидеть вас в подобной ситуации – магистра Калерианы дожидаться не буду, сама всех покус... то есть накажу по всей строгости Школьного Уложения! Всем все понятно? Тогда брысь отсюда!
Девчонок как ветром сдуло, но я все же успела ухватить за конец роскошной косы Маланью. Она пискнула и обреченно застыла, опустив бесстыжие васильковые очи. Хвала Светлым звездам, что хоть по комплекции близняшки совсем не похожи – если Мал бугай бугаем, то Маланья тонкая да звонкая, как дриада.
– С тобой позже поговорим, – шикнула я на подопечную, беззлобным подзатыльником подтолкнула ее прочь и с тревогой помахала ладонью перед застывшим лицом Гратия.
Ноль эмоций.
– Гратий! – рявкнула в ухо, и бедный парень подскочил, уставившись на меня совершенно безумным взглядом. – Жив, – констатировала я. – А чтобы и впредь таким оставаться, запомни одно нехитрое правило: коли девки дерутся, не лезь разнимать, порвут и не заметят! Лучше магией, в сторонке стоя, разметать по разным углам.
– С-спасибо, – проклацал зубами он и на негнущихся ногах удалился, а я от души ему посочувствовала – у бедолаги сейчас занятия с пятым курсом целительского, а там – ни одного парня, сплошь девушки!
Как он в аудиторию зайти отважится?..
* * *
– Дракон там, говорю ж! – бушевал Мал, размахивая ручищами. Я с тоской проводила взглядом рухнувшую с полки вазу, которая разлетелась на мелкие осколки. Мал смутился, но ненадолго: – Громадный, зубастый и кровожадный! К Акульке повадился летать, потому что она – истинно так – демоница в человеческом обличье!
– И еще у нее хвостик поросячий сзади имеется, – вздохнула я, сметая осколки в кучку.
– А то ж! – воодушевился ученичок. – Маленький, крендельком завитый!
– Сам видал? – с неподдельным интересом уставилась на парня я. Тот побагровел и яростно замотал головой.
Я хмыкнула, делая вид, что не замечаю просительных взглядов Маланьи. За окнами вовсю гулял вечер, и мои планы поглазеть на нового преподавателя, из-за которого девки косы друг другу рвут, благодаря моим подопечным провалились. Как бы ему и впрямь темную не устроили... Хотя перед последним занятием я вихрем пронеслась по Школе, обещая, что любому, кто только посмеет двинуть учителю в лоб или еще куда, отращу рога с хвостом, и не факт, что кто-нибудь сможет расколдовать. Надеюсь, до адептов дошло, что я не шутила.
Что же касается Акулины... Ну да, вредная баба, не спорю, от нее уже третий муж недавно сбежал – через территорию Школы у всех на глазах драпал, болезный, мы еще ставки делали, догонит его разъяренная Акулька или повезет бедняге, – но что же теперь, ярлыки на каждого вешать и во всяком нехорошем подозревать?
– Ну хотя бы посмотрим, только одним глазком! – ныл Мал, вцепившись в мою руку.
– Не уймешься – оба глаза подобью, – поморщилась я, стряхивая его.
– Тогда мы сами! – вякнула Маланья, но я так на нее посмотрела, что девица заткнулась и невинно улыбнулась.
Я точно такие же улыбочки наставнице посылала, если чего-нибудь в голову втемяшивалось и сотворить это самое чего-нибудь руки чесались – аж мочи не было.
– Спать, живо! – рыкнула я.
По здравому размышлению я их разделила, и теперь Маланья спала на втором этаже, в комнате рядом с моей, а Мал – на первом. Разрушений стало меньше. Относительно.
Спровадив надутых ребятушек по комнатам, я налила в кружку травяного чая, с ногами забралась в кресло, блаженно вдохнула терпкий аромат напитка и не спеша сделала глоток, задумчиво глядя в темное окошко. Странно, но у чая был горьковатый вкус. Но все равно – замечательный. А после третьего глотка комната поплыла перед глазами, и я, поняв наконец, что это за непривычный привкус, выругалась... и заснула.
* * *
Я бежала по Городку, прекрасно зная, куда паршивцы смылись, пока я, благодаря сварганенному ими сонному зелью, пребывала в мире грез.
Поймаю – придушу! Или выпорю, имею моральное право! Нет, я этих разбойников лучше в рыбок превращу! Маленьких, бессловесных, безобидных. Посажу в банку с водой и проблем иметь не буду!
Пока я вынашивала планы мести, ноги сами принесли меня к двухэтажному старому зданию с покосившейся крышей, числившемуся за Школой и отданному Акулине, внучке какого-то заслуженного мага, в постоянное пользование.
А когда я увидела, что там творится... Держите меня четверо!
Впрочем, сейчас бы даже десятеро меня не удержали.
* * *
– И что нам теперь будет? – хлюпнул носом Мал. Маланья часто хлопала ресницами, нервно кусая губы.
– Спроси лучше, чего не будет, – хмуро огрызнулась я.
– Какой, однако, размах! Узнаю школу! – уважительно присвистнул Мит.
– А ты помалкивай, предмет раздора! – взъярилась я, заезжая ему локтем в бок.
Он охнул и обиженно засопел, а Маланья, малолетка несносная, состроила ему глазки. За спиной Мита нерешительно топтались шестикурсники, мрачный Микула задумчиво чесал маковку, боясь даже глядеть в мою сторону – дабы внимания не привлекать, а я старалась не смотреть на раскатанные по бревнышку Акулькины хоромы, понятия не имея, что сейчас должна делать.
О, зато точно знала, что делать, когда на помощь к этим олухам неслась! А что бы другие на моем месте сделали, если бы увидели, как двоих оболтусов, коих им на шею посадили, на крыше дома пытается схарчить крайне недружелюбно настроенный дракон?! Да еще двухголовый?! То бишь по одному близнецу на пасть выходило... А Акулька внизу прыгает, руками размахивает и гада этого подбадривает, видимо, ожидая, что тогда на соленые огурцы ради гостя дорогого тратиться не придется?!
Короче, с ревом: «Не тронь детей, гадина!» – я вскинула руки, еще не зная, что сейчас будет... Вовремя проснувшийся Светоч понял задачу без пояснений, сложив домик, как бумажную коробку, предварительно изъяв с крыши перепуганных «детей». А дракон... пропал.
Пока я, пораженная, откашливалась от взметнувшейся в воздух пыли, из останков дома вылезли шестикурсники с новым наставником во главе, и по их виноватым чумазым рожицам я и поняла, что за «дракон» ревел на крыше.
Нет, в ярость я не впала. Даже когда увидела, кто является новым преподавателем, и узнала, что они меня просто испугать хотели. Только не до смерти, а так. Немножечко. А еще – отомстить за оплошность старосты шестого курса. Ту самую, когда его откатом к стене приложило... Я просто стояла, пошатываясь, и оглядывала присутствующих, думая, кого из них первым убью. Взгляд все время цеплялся за лучшего, но нежданного друга, гмарр его за ухо, и он зябко ежился, без труда догадываясь о моих более чем кровожадных намерениях. А потом все дружно оживились, и кто-то из адептов после бурной полемики даже предложил все аккуратненько тут прибрать и сказать, что так и было. Это послужило последней каплей....
– Цыц! Что я теперь Калериане скажу?! – взвыла я, хватаясь за голову.
– Это здание принадлежит... принадлежало Межрасовому, – услужливо подсказал Мит, а я поняла, что все.
– Труп, – помимо воли вырвалось у меня.
– Где? Кто?! – выпучил глаза Мал.
– Я, – похоронным тоном выдала я, остекленевшим взглядом обводя честную компанию и красочно представляя себе наставника, Багиуса Ронегора и еще гмарр знает сколько взбешенных порчей имущества архимагов.
Прощайте, добрые люди, не поминайте лихом...
– Малолетки несчастные, – простонала я.
«Малолетка» Микула разухмылялся, я предложила ему организовать повторную встречу со стеной, и парень вовремя заткнулся – не без помощи Мита, наступившего ему на ногу и тем самым привлекшего мое нездоровое внимание.
Ага, магистр Аверон! Хоть мне и помирать утречком средь злобных архимагов, но уж сейчас-то я по полной оторвусь!..
Я со зверским выражением поглядела на Мита. В черной, расшитой серебром преподавательской мантии, с рассыпавшимися по широким плечам шикарными пепельными локонами, с наглыми яркими серыми глазищами, он действительно выглядел просто до неприличия привлекательно. Красавец писаный... Неудивительно, что девки из-за него последний ум потеряли. Уж ему-то, змию-искусителю, к этому не привыкать. Как Калериана его к Школе подпустила?!
Неожиданно я кое-что вспомнила и, согнувшись пополам, осела на землю.
– Ты чего, Ярослава?! – кинулась ко мне эта разбойничья шайка, пихаясь и мешая друг другу, в результате чего меня чуть не затоптали.
Я замотала головой и что-то промычала. Плечи мои тряслись, из горла вырывались невнятные хрипы; Маланья впала в истерику и обзывала подельников кровопийцами, Мит тряс меня, словно злобный ураган тоненькую осинку, и требовал, чтобы я хоть что-нибудь сказала.
Ну, я и сказала. Подняв голову, посмотрела на растрепанного магистра Аверона, счастливо простонала:
– Метелка!.. – и вновь зашлась в хохоте, не обращая внимания ни на побуревшего Мита, ни на присоединившихся к моему истерическому веселью адептов.
* * *
В одном из малых залов Палат Межрасового Магического Совета было на удивление тесно.
– Пятую стихию конечно же! – блеснул черными глазенками парнишка. Я снова вздохнула:
– Прох, мы же в Школе Магических Искусств, а не в Институте легенд и преданий.
– То есть? – надулся адепт.
– А то и есть, что пятая стихия – чистой воды вымысел, – снисходительно пояснила я. Аудитория заволновалась, зашепталась. – Эй, что за недовольство? – шлепнула ладонью по столу я. – Есть четыре стихии, с коими вам и предстоит работать, вам что, мало? Причем вам необходимо научиться ладить со всеми стихиями, а не только с той, к которой вы принадлежите. Так что открываем тетради и записываем то, что запомнили из моего рассказа. Даю вам двадцать минут. Потом буду нещадно спрашивать, дабы проверить, как вы уяснили суть. Все понятно?
Я вновь повернулась к окну. Кажется, разочаровала я детишек.
Пятая стихия!.. Когда-то я и сама верила в ее существование. По преданию, пятая стихия несла в себе силы всех четырех, приумножая их и наделяя особыми свойствами. Совершенно непобедимое оружие могло бы получиться. А еще по одной легенде выходило, что пятая стихия – это маг, имеющий власть сразу над всеми стихиями, способный преобразовывать их силу и по этой самой причине не нуждающийся в резерве. А зачем, когда можно черпать энергию прямо из земли, воздуха, огня или воды? Но ни одно из преданий не подтвердило себя в действительности. Маги, конечно, более-менее сносно умеют использовать силу всех четырех стихий, но лишь одна из них является доминирующей, определяя и род занятий мага, и его силы, и многое другое. Изредка встречаются маги, одинаково хорошо владеющие силами сразу двух стихий, но это случается столь редко, что скорее является исключением, чем правилом. Так что... Как бы этого ни хотелось, но пятой стихии нет и быть не может. Вот и весь сказ.
Правда, когда-то существовали обережники... И кто знает, на что они были способны? Кто знает, на что способна моя собственная сила? Я припомнила ощущения в те моменты, когда она вырывалась из-под контроля. Уж власти-то я над стихиями тогда не имела никакой. Скорее наоборот...
Двадцать минут тем временем истекли, ребятки, видя мою отрешенность, чересчур расслабились, и мне не сразу удалось призвать их к порядку. Возмущенная, я решила отомстить. Прочитав короткую лекцию на тему: «Наставника нужно уважать или, в крайнем случае, бояться», принялась гонять бледнеющих и краснеющих адептов по пройденному материалу, особенно отрываясь на подопечных, чем заслужила испепеляющие взгляды, в коих так и светилось обещание крупной подлянки. А еще в красках расписала ужасы грядущих экзаменов и перспективы каждого остаться на второй год либо вовсе с позором вылететь из Школы. Проникшиеся ученички мертвой хваткой вцепились в конспекты, и я не сомневалась, что к завтрашнему занятию они выучат их вдоль и поперек.
* * *
На обед в школьной столовой была манная каша. Я сидела за дубовым столом на лавке в уголочке и тоскливо размазывала кашу по тарелке, соображая, как бы втайне от кухарки Дуни избавиться от этого «деликатеса». Несмотря на более чем скудный завтрак, я не была готова к рискованным экспериментам с собственным здоровьем и, возможно, жизнью. И тут столовую огласил богатырский рык:
– Хороша кашка, да мала чашка! – и рядом со мной на лавку плюхнулся Мал, обеими руками держа перед собой полную до краев миску.
Я вцепилась в стол, молясь, чтобы моя подпрыгнувшая тарелка не оказалась уже на мне. Впрочем, обошлось – в первый раз я вообще из-за стола вылетела, подбодренная спружинившей от веса Мала лавкой. Родители, называя сынка, видать, не ожидали, что такая орясина вымахает...
– Будешь? – пискнула я, двигая к подопечному свою порцию и от души радуясь, что так и не решилась отведать «лакомства» – иначе бы подавилась к гмарру.
– Еще бы! – сверкнул глазами парень, загребая добавку к себе, и, заметив мой прищуренный взгляд, спохватился и поспешно проговорил: – Спасибо.
Кажется, мои нелегкие старания приносят плоды. Этот верстовой столб уже почти все волшебные слова выучил! Причем раньше пассов и общих заклинаний, что немного расстраивало.
– Пожалуйста. Скажи лучше, где тебя половину последней лекции носило? И где Маланья?
Мал смутился, воровато огляделся, хотя в столовой сегодня было на удивление пусто, и заговорщицки сообщил, проигнорировав первую часть вопроса:
– Сестрица с девками собачится из-за препода нового, того и гляди все косы друг дружке подергают, а ребята собрались этому кренделю темную устроить, дабы наших девчонок не сманивал! Только за ним шестикурсники ходят, словно зачарованные, а они, сама знаешь, шкафы как на подбор, один Микула чего стоит – как двинет, так сразу ножками вперед вынесут...
Я в очередной раз порадовалась, что не ела, потому что подавилась подобным заявлением и еле прокашлялась, не без помощи Мала – так своей лапищей вдарил, чуть дух не вышиб. Хотя даже он против Микулы не выстоит. Весь шестой курс смело на большую дорогу выгонять можно, деньги для нужд Школы добывать. А младшекурсников они в бараний рог согнут и не вспотеют. Но, судя по всему, выпускникам и пальцем шевелить не придется – покусившихся на новенького девки на клочки порвут...
Ой, о чем это я?! Я же тоже преподаватель! А сижу тут и рассуждаю, как безголовая адептка, кто кого и зачем...
Сначала девок разнять надо, потом преподавателя этого найти, посмотреть хоть, из-за чего весь сыр-бор, а потом... А потом пусть Калериана разбирается! Ох, она ж в Академии сейчас... Я с тоской покосилась на уписывающего манный шедевр Дуняши Мала, позавидовала ему и поднялась из-за стола, ибо визги дерущихся девок уже доносились из коридора.
Вылетев из столовой, я застыла в дверях – среди кучки орущих адепток растерянно стоял Гратий, магистр-целитель, на беду свою немногим старше меня, а потому абсолютно не знающий, как вести себя средь моря взбешенных девчонок.
Порвут мужика! – в ужасе подумала я, протискиваясь к нему и то и дело отталкивая от себя ручки, а то и ножки. Ну точно – кто-то в азарте боя уже хватанул несчастного преподавателя за длинные светлые волосы. Дав по наглой лапке кулаком, я оттеснила девиц подальше от ошалевшего Гратия и негромко, зато леденящим, на Мале да Маланье отработанным тоном рыкнула:
– Ну?!
Девчонки смутились и перестали возмущенно пищать, потупив нахальные глазки.
– Марш по аудиториям, – отчеканила я. – И не дай Создатель еще раз увидеть вас в подобной ситуации – магистра Калерианы дожидаться не буду, сама всех покус... то есть накажу по всей строгости Школьного Уложения! Всем все понятно? Тогда брысь отсюда!
Девчонок как ветром сдуло, но я все же успела ухватить за конец роскошной косы Маланью. Она пискнула и обреченно застыла, опустив бесстыжие васильковые очи. Хвала Светлым звездам, что хоть по комплекции близняшки совсем не похожи – если Мал бугай бугаем, то Маланья тонкая да звонкая, как дриада.
– С тобой позже поговорим, – шикнула я на подопечную, беззлобным подзатыльником подтолкнула ее прочь и с тревогой помахала ладонью перед застывшим лицом Гратия.
Ноль эмоций.
– Гратий! – рявкнула в ухо, и бедный парень подскочил, уставившись на меня совершенно безумным взглядом. – Жив, – констатировала я. – А чтобы и впредь таким оставаться, запомни одно нехитрое правило: коли девки дерутся, не лезь разнимать, порвут и не заметят! Лучше магией, в сторонке стоя, разметать по разным углам.
– С-спасибо, – проклацал зубами он и на негнущихся ногах удалился, а я от души ему посочувствовала – у бедолаги сейчас занятия с пятым курсом целительского, а там – ни одного парня, сплошь девушки!
Как он в аудиторию зайти отважится?..
* * *
– Дракон там, говорю ж! – бушевал Мал, размахивая ручищами. Я с тоской проводила взглядом рухнувшую с полки вазу, которая разлетелась на мелкие осколки. Мал смутился, но ненадолго: – Громадный, зубастый и кровожадный! К Акульке повадился летать, потому что она – истинно так – демоница в человеческом обличье!
– И еще у нее хвостик поросячий сзади имеется, – вздохнула я, сметая осколки в кучку.
– А то ж! – воодушевился ученичок. – Маленький, крендельком завитый!
– Сам видал? – с неподдельным интересом уставилась на парня я. Тот побагровел и яростно замотал головой.
Я хмыкнула, делая вид, что не замечаю просительных взглядов Маланьи. За окнами вовсю гулял вечер, и мои планы поглазеть на нового преподавателя, из-за которого девки косы друг другу рвут, благодаря моим подопечным провалились. Как бы ему и впрямь темную не устроили... Хотя перед последним занятием я вихрем пронеслась по Школе, обещая, что любому, кто только посмеет двинуть учителю в лоб или еще куда, отращу рога с хвостом, и не факт, что кто-нибудь сможет расколдовать. Надеюсь, до адептов дошло, что я не шутила.
Что же касается Акулины... Ну да, вредная баба, не спорю, от нее уже третий муж недавно сбежал – через территорию Школы у всех на глазах драпал, болезный, мы еще ставки делали, догонит его разъяренная Акулька или повезет бедняге, – но что же теперь, ярлыки на каждого вешать и во всяком нехорошем подозревать?
– Ну хотя бы посмотрим, только одним глазком! – ныл Мал, вцепившись в мою руку.
– Не уймешься – оба глаза подобью, – поморщилась я, стряхивая его.
– Тогда мы сами! – вякнула Маланья, но я так на нее посмотрела, что девица заткнулась и невинно улыбнулась.
Я точно такие же улыбочки наставнице посылала, если чего-нибудь в голову втемяшивалось и сотворить это самое чего-нибудь руки чесались – аж мочи не было.
– Спать, живо! – рыкнула я.
По здравому размышлению я их разделила, и теперь Маланья спала на втором этаже, в комнате рядом с моей, а Мал – на первом. Разрушений стало меньше. Относительно.
Спровадив надутых ребятушек по комнатам, я налила в кружку травяного чая, с ногами забралась в кресло, блаженно вдохнула терпкий аромат напитка и не спеша сделала глоток, задумчиво глядя в темное окошко. Странно, но у чая был горьковатый вкус. Но все равно – замечательный. А после третьего глотка комната поплыла перед глазами, и я, поняв наконец, что это за непривычный привкус, выругалась... и заснула.
* * *
Я бежала по Городку, прекрасно зная, куда паршивцы смылись, пока я, благодаря сварганенному ими сонному зелью, пребывала в мире грез.
Поймаю – придушу! Или выпорю, имею моральное право! Нет, я этих разбойников лучше в рыбок превращу! Маленьких, бессловесных, безобидных. Посажу в банку с водой и проблем иметь не буду!
Пока я вынашивала планы мести, ноги сами принесли меня к двухэтажному старому зданию с покосившейся крышей, числившемуся за Школой и отданному Акулине, внучке какого-то заслуженного мага, в постоянное пользование.
А когда я увидела, что там творится... Держите меня четверо!
Впрочем, сейчас бы даже десятеро меня не удержали.
* * *
– И что нам теперь будет? – хлюпнул носом Мал. Маланья часто хлопала ресницами, нервно кусая губы.
– Спроси лучше, чего не будет, – хмуро огрызнулась я.
– Какой, однако, размах! Узнаю школу! – уважительно присвистнул Мит.
– А ты помалкивай, предмет раздора! – взъярилась я, заезжая ему локтем в бок.
Он охнул и обиженно засопел, а Маланья, малолетка несносная, состроила ему глазки. За спиной Мита нерешительно топтались шестикурсники, мрачный Микула задумчиво чесал маковку, боясь даже глядеть в мою сторону – дабы внимания не привлекать, а я старалась не смотреть на раскатанные по бревнышку Акулькины хоромы, понятия не имея, что сейчас должна делать.
О, зато точно знала, что делать, когда на помощь к этим олухам неслась! А что бы другие на моем месте сделали, если бы увидели, как двоих оболтусов, коих им на шею посадили, на крыше дома пытается схарчить крайне недружелюбно настроенный дракон?! Да еще двухголовый?! То бишь по одному близнецу на пасть выходило... А Акулька внизу прыгает, руками размахивает и гада этого подбадривает, видимо, ожидая, что тогда на соленые огурцы ради гостя дорогого тратиться не придется?!
Короче, с ревом: «Не тронь детей, гадина!» – я вскинула руки, еще не зная, что сейчас будет... Вовремя проснувшийся Светоч понял задачу без пояснений, сложив домик, как бумажную коробку, предварительно изъяв с крыши перепуганных «детей». А дракон... пропал.
Пока я, пораженная, откашливалась от взметнувшейся в воздух пыли, из останков дома вылезли шестикурсники с новым наставником во главе, и по их виноватым чумазым рожицам я и поняла, что за «дракон» ревел на крыше.
Нет, в ярость я не впала. Даже когда увидела, кто является новым преподавателем, и узнала, что они меня просто испугать хотели. Только не до смерти, а так. Немножечко. А еще – отомстить за оплошность старосты шестого курса. Ту самую, когда его откатом к стене приложило... Я просто стояла, пошатываясь, и оглядывала присутствующих, думая, кого из них первым убью. Взгляд все время цеплялся за лучшего, но нежданного друга, гмарр его за ухо, и он зябко ежился, без труда догадываясь о моих более чем кровожадных намерениях. А потом все дружно оживились, и кто-то из адептов после бурной полемики даже предложил все аккуратненько тут прибрать и сказать, что так и было. Это послужило последней каплей....
– Цыц! Что я теперь Калериане скажу?! – взвыла я, хватаясь за голову.
– Это здание принадлежит... принадлежало Межрасовому, – услужливо подсказал Мит, а я поняла, что все.
– Труп, – помимо воли вырвалось у меня.
– Где? Кто?! – выпучил глаза Мал.
– Я, – похоронным тоном выдала я, остекленевшим взглядом обводя честную компанию и красочно представляя себе наставника, Багиуса Ронегора и еще гмарр знает сколько взбешенных порчей имущества архимагов.
Прощайте, добрые люди, не поминайте лихом...
– Малолетки несчастные, – простонала я.
«Малолетка» Микула разухмылялся, я предложила ему организовать повторную встречу со стеной, и парень вовремя заткнулся – не без помощи Мита, наступившего ему на ногу и тем самым привлекшего мое нездоровое внимание.
Ага, магистр Аверон! Хоть мне и помирать утречком средь злобных архимагов, но уж сейчас-то я по полной оторвусь!..
Я со зверским выражением поглядела на Мита. В черной, расшитой серебром преподавательской мантии, с рассыпавшимися по широким плечам шикарными пепельными локонами, с наглыми яркими серыми глазищами, он действительно выглядел просто до неприличия привлекательно. Красавец писаный... Неудивительно, что девки из-за него последний ум потеряли. Уж ему-то, змию-искусителю, к этому не привыкать. Как Калериана его к Школе подпустила?!
Неожиданно я кое-что вспомнила и, согнувшись пополам, осела на землю.
– Ты чего, Ярослава?! – кинулась ко мне эта разбойничья шайка, пихаясь и мешая друг другу, в результате чего меня чуть не затоптали.
Я замотала головой и что-то промычала. Плечи мои тряслись, из горла вырывались невнятные хрипы; Маланья впала в истерику и обзывала подельников кровопийцами, Мит тряс меня, словно злобный ураган тоненькую осинку, и требовал, чтобы я хоть что-нибудь сказала.
Ну, я и сказала. Подняв голову, посмотрела на растрепанного магистра Аверона, счастливо простонала:
– Метелка!.. – и вновь зашлась в хохоте, не обращая внимания ни на побуревшего Мита, ни на присоединившихся к моему истерическому веселью адептов.
* * *
В одном из малых залов Палат Межрасового Магического Совета было на удивление тесно.
