– Лан, не надо! – ухватила я шуструю девицу за рукав. – Ничего у меня не болит. А от глупости лекарства, увы, не существует...
– От какой еще глупости? – нахмурилась она, присаживаясь на корточки рядом.
– Такой, – вяло отозвалась я, разглядывая аккуратно подстриженные ногти. Надо бы отрастить, как у рыжей. Какое-никакое оружие будет, хоть против живых хулиганов, хоть против... Нет, против мертвяков не годится. Я ж сама тогда помру, от разрыва сердца...
Некрома-а-антка, бесья ж круговерть!..
– Ты про то, что случилось на занятии? Зря переживаешь. Я бы так точно не смогла, а ты – смелая...
– Ты это мастеру Ривенсу скажи, – невесело улыбнулась я. А Лана просияла, хлопнув в ладоши от переизбытка эмоций:
– А зачем ему говорить? Он и так все знает! Он тобой доволен!
– Да ну? – скептически фыркнула я. – Доволен моей истерикой и разлетевшимся на косточки мертвяком?! Или тем, что я перепутала его с деревом?!
– Это естественная реакция, – покачала головой Лана и, заметив мои округлившиеся глаза, добавила: – Я мертвяка имею в виду! Спонтанное проявление дара в ответ на непосредственную угрозу!
– Хорошенькое проявление, – хмыкнула я, невольно подумав – а что бы стало с папенькиным советником, повернись мой дар против него? Каким бы гадом он ни был, но созерцать его разбросанные по всему двору косточки я категорически не хотела. Или тот же Нарл... Тьма, да я ж опасное для общества существо! – А если бы я так на живого человека среагировала?!
– Не среагировала бы, – отмахнулась Ланка. – Некродар просыпается только в ответ на непосредственную угрозу, исходящую от некросозданий!
– Сколько сложных слов, – поморщилась я. – И вообще, ты-то откуда все это знаешь?
– А Лион нам рассказал, когда от целителей вернулся, – прощебетала Лана.
– Лион? – кисло уточнила я.
– Ну да, – пожала плечами она. – А что?
– Ничего, – вздохнула я, прикрывая глаза. Перед ними возник мастер, обозленный и жаждущий объяснений, и я поняла, что не имею ни малейшего желания встречаться с ним в ближайшее время.
Торопливый стук спугнул жутковатый образ, и в приоткрытую дверь заглянула раскрасневшаяся Тэка:
– Виорика, мастер Ривенс ждет тебя в преподавательской!
– Сегодня явно не мой день, – простонала я, рухнув на кровать и зарывшись лицом в подушку.
Это были самые кошмарные пять минут в моей жизни. Честно. К выволочкам и наказаниям я привыкла, это совсем не страшно. Когда на тебя кто-то орет, достаточно просто смотреть в одну точку и представлять, что находишься в другом месте, что все происходящее тебя ни капельки не касается, что все это лишь сон, ничего не стоящий, ничего не значащий...
Но это – когда орут. А если молчат? Да еще с таким выражением лица, что чувствуешь себя виноватой даже в том, чего никогда не совершала и не совершишь впредь? Так вот, мастер Ривенс, педагог бесов, одним лишь взглядом, не произнеся ни слова, заставил меня раскаяться во всех прошлых и будущих грехах.
– Извините, – не в силах больше терпеть, выдохнула я.
– Извинениями нервы не подлатаешь, – хмыкнул Ривенс, откинувшись на спинку стула и прищурив кошачьи глаза. Ей-ей, не вру – словно у загнавшего добычу в угол кота, один в один!
– Я... Вы... – в горле пересохло, а слова неожиданно стали колкими и сухими. – Вы меня исключите? – все-таки выговорила я, чувствуя, как неприятно сжимается сердце.
– Я еще не сошел с ума, – недовольно поморщился некромант. – Виорика, у тебя есть потенциал, главное, знать, в каком направлении работать. Разбрасываться талантами я не намерен.
– Я остаюсь в Школе? – не веря своему счастью, осторожно уточнила я.
– Да, – усмехнулся Ривенс. На этот раз – по-доброму, что немало меня озадачило.
– Но это не значит, что ты прощена. – Холодный голос старшего наставника раздался неожиданно, и я едва не подпрыгнула.
Когда мастер Малик успел войти в кабинет? Или же он уже был здесь, но я, попав под действие взгляда Ривенса, его не заметила? Так или иначе, присутствие старшего наставника стало неприятной неожиданностью. Судя по вмиг помрачневшему Ривенсу – для него вмешательство коллеги тоже было нежелательным.
– Дисциплина – основа всего. Любой проступок должен влечь за собой наказание, не так ли? – С этими словами эльф строго воззрился на Ривенса. Тот нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал и неохотно кивнул, а я похолодела, подозревая, что ничего хорошего ждать от мастера Малика не стоит.
К сожалению, предчувствия меня не обманули.
Зловеще трещали факелы. Нудно капала вода, отмеряя мгновения жизни, бездарно потерянные в мрачном каменном мешке.
Там, наверху, на свободе, уже стемнело, распустились ночные цветы, подул свежий ветерок... И небо, должно быть, чистое, глубокое, усыпанное сияющими искорками-звездами.
А здесь... здесь наверх лучше не смотреть – психика целее будет.
Намотанная на швабру тряпка неохотно скользила по неровному каменном полу, не смывая, а размазывая остатки утреннего безобразия. Весьма дурно пахнущие, не могу не отметить! Я жмурилась и задерживала дыхание, но меня все равно мутило. А еще было страшно обидно. Уверена, такое могло случиться с каждым из первокурсников, так почему же мне назначили столь суровое наказание? Шутка ли – вычистить до блеска этот бесов подвал! Здесь, между прочим, полгода точно никто не убирал!
Да, в чем-то мастер Малик прав, но... Но ведь все произошло случайно. И Ривенс это знал. Но смолчал. Не счел нужным замолвить словечко за доставшую его за одно занятие истеричку... Конечно, это было привычно. Совсем как дома... Вот только почему-то намного обиднее. Расслабилась, дурочка, разнежилась в совершенно другой атмосфере, потеряла бдительность... Теперь расхлебывай!
Разозлившись, чересчур резко окунула швабру в ведро, из-за чего оно, не устояв, покатилось по рябому полу, расплескивая грязную воду, и затормозило только перед дверью. О чью-то вовремя подставленную ногу в щеголеватом сапоге. Взгляд медленно заскользил вверх, отметив темные брюки, простую серую рубашку и удивленную физиономию. Очень, надо сказать, знакомую.
– Скажи, пожалуйста, – недобро прищурилась я, – подвалы – это твое постоянное место жительства?
– Чего ты разбушевалась? – пропустив шпильку мимо ушей и ловким пинком отбросив пустое ведро в сторону, вопросил белобрысый спасатель.
– Можно подумать, что не с чего, – смутившись, пробормотала я.
– Ну и свинарник, – присвистнул парень, окинув внимательным взглядом окружающую обстановку.
– Это и был свинарник задолго до сегодняшнего утра, – мигом ощетинилась я, нервно заправляя выбившуюся косу под платок. Не хватало еще волосами здешних пауков собрать!..
– Охотно верю, – рассеянно кивнул белобрысый, продолжая осматриваться. Поморщился, что-то шепнул – и в подвале стало намного светлее.
По стене метнулось что-то черное и крупное, и я, едва сдержав визг, дернулась в сторону, взмахнув так и не выпущенной из рук шваброй...
– Эй! – возмущенно воскликнул блондин. – Полегче!
Ну чего возмущается? Успел ведь пригнуться, а потому швабра благополучно просвистела мимо его макушки!
– Извини, – все-таки сочла нужным сказать я. – А вообще, чего ты тут забыл?
– Тебя забыл, – усмехнулся парень, бросив на меня настороженный взгляд.
– Тебя мастер Ривенс прислал? – с подозрением спросила я, опершись на швабру. – Пусть не волнуется – тут будет чисто!
– Он и не сомневается, – кивнул белобрысый и шагнул ближе.
– Ты чего это? – невольно попятилась я, сжимая орудие труда и прикидывая, получится ли переделать его в орудие самообороны.
– Ты же не откажешься от помощи? – усмехнулся он.
Я замотала головой, отрицая саму возможность подобной глупости, и, не сдержавшись, спросила:
– А что, есть специальные заклинания? Или же ритуалы?
– Есть, – серьезно кивнул парень. – Отойди-ка, мелочь, в сторонку и не мешай.
Я, благоразумно не обратив внимания на "мелочь", послушно отошла к двери и приготовилась к интересному зрелищу. Но получила совсем не то, на что рассчитывала, ибо старшекурсник, засучив рукава, щелчком материализовал ведро с водой, отобрал у меня швабру и принялся за уборку...
Когда я отошла от шока, полы сверкали чистотой, а белобрысый наводил дополнительный блеск, на сей раз не без помощи заклинаний.
На улице царил поздний вечер. Я сидела на ступеньках учебного корпуса, любовалась на рассыпанные по бездонно-синему небу разноцветные звезды и полной грудью вдыхала свежий воздух, напоенный ароматами поздних цветов.
Белобрысый парень, назвавшийся Рэмионом, сидел рядом, тоже наслаждаясь заслуженным отдыхом. Видимо, запас шуточек, которые он травил в процессе уборки, закончился, или же он банально устал, потому что сейчас молчал, прикрыв глаза и чему-то улыбаясь.
А вот меня по-прежнему жгло любопытство, которое я все-таки не сумела обуздать.
– Почему ты помог? – искоса поглядывая на умиротворенного парня, тихо поинтересовалась я.
– Лион просил, – еще шире улыбнулся Рэмион, не открывая глаз.
– Мастер Ривенс? – не поверила я. А сердце тем временем как-то странно сжалось... Не больно, отнюдь. Радостно?..
– Знаешь, – задумчиво начал Рэм, одарив-таки меня пристальным взглядом, – Лион может быть ворчливым, занудным, строгим и даже жестким, но он никогда не подставляет и не бросает в беде своих учеников, особенно – наивную мелочь наподобие тебя.
От его слов и нахлынувших вслед за ними непонятных, но определенно приятных чувств я вспыхнула, благодаря всех богов за то, что в темноте пылающие щеки разглядеть довольно-таки проблематично, и больше для порядка проворчала:
– Я не мелочь!
– Конечно, – легко согласился Рэмион, поднимаясь со ступенек и протягивая руку. – Идем, не мелочь, а то нас в общежитие не пустят, и придется всю ночь здесь куковать... Или же возвращаться в подвал!
– Ну уж нет! – ужаснулась я, к собственному удивлению решительно вцепившись в крепкую ладонь. – Хватит с нас на сегодня подвалов!
Учеба – не упырь, колом не отмашешься.
Студенческая мудрость, выжженная на левой створке Школьных ворот
Дни мелькали, словно в волшебном калейдоскопе, цветные, яркие, суматошные. Занятия начинались рано утром и продолжались до самого вечера, и зачастую сил хватало только на то, чтобы добраться до комнаты. Благо домашних заданий пока не было – все нужное отрабатывали на практических занятиях, на которые преподаватели не скупились, загружая нас по-полной.
Но я и не думала жаловаться. Было весело, интересно, да и наша группа благодаря мастеру Ривенсу стала на редкость дружной и сплоченной. Даже рыжая модница Шейли, невзлюбившая меня в самом начале, при ближайшем рассмотрении оказалась неплохой девушкой. Со своими заморочками, конечно, но у кого их нет?
К затяжным осенним дождям переходы между корпусами все-таки отремонтировали, и ходить на занятия стало гораздо приятнее и, что немаловажно, ближе. Это дарило несколько дополнительных минут сна, а еще можно было, присев на подоконник с чашкой ароматного чая, созерцать будущих боевых магов, каждое утро при любой погоде бегающих вокруг Школы. Нередко к ним присоединялись старшекурсники-некроманты, причем самым ярым поклонником утренних пробежек являлся белобрысый Рэм.
Встречались мы часто – парень помогал мастеру Ривенсу на практических занятиях. Вообще, наставник (о да, после случая с уборкой я наконец-то это признала) довольно-таки активно привлекал к процессу нашего обучения студентов третьего курса. Мы разбивались на группки, во главе которых стояли старшие ученики, и «весело и с песней», как выразился однажды Алтэк, отрабатывали задания. К счастью, ничего жуткого пока не происходило, все наглядные пособия, за очень редким исключением, представляли собой мастерски сделанные муляжи, которые не могли ожить и кого-либо покусать. Ривенс предпочел бы более натуральный материал, но, к нашему счастью, издевательства над первокурсниками были жестко ограничены, и ему приходилось довольствоваться малым.
В отличие от мастера, Рэмион не был стеснен рамками учебной программы, а еще играючи мог найти общий язык с кем угодно. С Алтэком он спелся подозрительно быстро, снабжая его собственноручно добытым учебным материалом. И все бы ничего, но Ал по какой-то ведомой лишь ему причине записал меня в друзья и делился со мной всем нужным и ненужным, столь восторженно сияя глазами, что у меня не хватало мужества остудить пожароопасный энтузиазм. В результате впечатлительная Лана частенько наотрез отказывалась заходить в нашу комнату, ибо то, что приносил неугомонный однокурсничек в банках из-под соленых огурцов (а нередко и вместе с оными), озадачивало даже меня. Очень скоро мой ужас перешел в несколько нездоровое любопытство, и на Ланкин гневный вопрос, зачем мне все это надо, я лишь пожимала плечами, увлеченно рассматривая очередную преподнесенную Алом заспиртованную пакость и пытаясь идентифицировать ее с помощью учебников и толстенных справочников, как взятых в обычной библиотеке, так и выпрошенных у сурового книжного. Мне было интересно, и этим все сказано. Понятия не имею, не испарится ли энтузиазм, когда придется препарировать всякую нежить, но так далеко я старалась не загадывать.
Да и некогда было, потому как учеба не ограничивалась одной лишь некромантией, любимой аж до зубовного скрежета. Новые предметы, новые знания, новые навыки... Все требовало максимальной отдачи времени и сил.
Травоведение вела мастерица Янка, жизнерадостная, подвижная и яркая молодая женщина, пугающим блеском в глазах напоминающая Алтэка. Травки я уважала только в салате, супе или же в заваренном виде, а булькающие зелья со странным запахом, клубящиеся в стеклянных трубочках подозрительного цвета дымки, желеобразные массы, спонтанно отращивающие ложноножки, совершенно не внушали доверия, более того – приводили в ужас. А тяжеленный учебник по травоведению навевал еще и смертную тоску. Мастерица Янка же была настоящей маньячкой своего дела и искренне считала, что таковыми являются все без исключения студенты. Ну, по крайней мере насчет Шейли она не ошиблась – рыжая пришла в неописуемый восторг от открывшихся перспектив по изготовлению духов, притираний и косметики, не говоря уж о приворотных зельях. На ком именно будут опробованы последние, лично я не сомневалась. Как и в том, что травки безобидны только с виду... После первого же практикума, когда наша группа буквально выползла из заполненной едким дымом лаборатории, пытаясь откашляться и протереть слезящиеся глаза, я поняла, что в жизни есть кое-что пострашнее некромантии с не вовремя оживающими наглядными пособиями. После нее, по крайней мере, по коридорам не шастают рогатые синие белки повышенной пушистости...
Зато история магии мне очень даже нравилась. В свое время перекормленная мировой и отечественной историей, я, усевшись в заднем ряду и подложив под голову пестрящий датами учебник, без зазрения совести спала. Мастерица Эрлина, худая молодящаяся женщина, обладала на редкость занудной манерой изложения, что в совокупности с тихим невыразительным голосом давало потрясающий снотворный эффект. Вечерами же, мучимая призраком далекой, но неотвратимой сессии, я доставала внушительный том, храбро открывала его... и засыпала после прочтения пары абзацев, уронив злополучную книгу на пол. Добросовестная Ланка только вздыхала, качала головой и трудолюбиво выписывала имена, даты и события на листочек, наивно надеясь их запомнить.
– От какой еще глупости? – нахмурилась она, присаживаясь на корточки рядом.
– Такой, – вяло отозвалась я, разглядывая аккуратно подстриженные ногти. Надо бы отрастить, как у рыжей. Какое-никакое оружие будет, хоть против живых хулиганов, хоть против... Нет, против мертвяков не годится. Я ж сама тогда помру, от разрыва сердца...
Некрома-а-антка, бесья ж круговерть!..
– Ты про то, что случилось на занятии? Зря переживаешь. Я бы так точно не смогла, а ты – смелая...
– Ты это мастеру Ривенсу скажи, – невесело улыбнулась я. А Лана просияла, хлопнув в ладоши от переизбытка эмоций:
– А зачем ему говорить? Он и так все знает! Он тобой доволен!
– Да ну? – скептически фыркнула я. – Доволен моей истерикой и разлетевшимся на косточки мертвяком?! Или тем, что я перепутала его с деревом?!
– Это естественная реакция, – покачала головой Лана и, заметив мои округлившиеся глаза, добавила: – Я мертвяка имею в виду! Спонтанное проявление дара в ответ на непосредственную угрозу!
– Хорошенькое проявление, – хмыкнула я, невольно подумав – а что бы стало с папенькиным советником, повернись мой дар против него? Каким бы гадом он ни был, но созерцать его разбросанные по всему двору косточки я категорически не хотела. Или тот же Нарл... Тьма, да я ж опасное для общества существо! – А если бы я так на живого человека среагировала?!
– Не среагировала бы, – отмахнулась Ланка. – Некродар просыпается только в ответ на непосредственную угрозу, исходящую от некросозданий!
– Сколько сложных слов, – поморщилась я. – И вообще, ты-то откуда все это знаешь?
– А Лион нам рассказал, когда от целителей вернулся, – прощебетала Лана.
– Лион? – кисло уточнила я.
– Ну да, – пожала плечами она. – А что?
– Ничего, – вздохнула я, прикрывая глаза. Перед ними возник мастер, обозленный и жаждущий объяснений, и я поняла, что не имею ни малейшего желания встречаться с ним в ближайшее время.
Торопливый стук спугнул жутковатый образ, и в приоткрытую дверь заглянула раскрасневшаяся Тэка:
– Виорика, мастер Ривенс ждет тебя в преподавательской!
– Сегодня явно не мой день, – простонала я, рухнув на кровать и зарывшись лицом в подушку.
Это были самые кошмарные пять минут в моей жизни. Честно. К выволочкам и наказаниям я привыкла, это совсем не страшно. Когда на тебя кто-то орет, достаточно просто смотреть в одну точку и представлять, что находишься в другом месте, что все происходящее тебя ни капельки не касается, что все это лишь сон, ничего не стоящий, ничего не значащий...
Но это – когда орут. А если молчат? Да еще с таким выражением лица, что чувствуешь себя виноватой даже в том, чего никогда не совершала и не совершишь впредь? Так вот, мастер Ривенс, педагог бесов, одним лишь взглядом, не произнеся ни слова, заставил меня раскаяться во всех прошлых и будущих грехах.
– Извините, – не в силах больше терпеть, выдохнула я.
– Извинениями нервы не подлатаешь, – хмыкнул Ривенс, откинувшись на спинку стула и прищурив кошачьи глаза. Ей-ей, не вру – словно у загнавшего добычу в угол кота, один в один!
– Я... Вы... – в горле пересохло, а слова неожиданно стали колкими и сухими. – Вы меня исключите? – все-таки выговорила я, чувствуя, как неприятно сжимается сердце.
– Я еще не сошел с ума, – недовольно поморщился некромант. – Виорика, у тебя есть потенциал, главное, знать, в каком направлении работать. Разбрасываться талантами я не намерен.
– Я остаюсь в Школе? – не веря своему счастью, осторожно уточнила я.
– Да, – усмехнулся Ривенс. На этот раз – по-доброму, что немало меня озадачило.
– Но это не значит, что ты прощена. – Холодный голос старшего наставника раздался неожиданно, и я едва не подпрыгнула.
Когда мастер Малик успел войти в кабинет? Или же он уже был здесь, но я, попав под действие взгляда Ривенса, его не заметила? Так или иначе, присутствие старшего наставника стало неприятной неожиданностью. Судя по вмиг помрачневшему Ривенсу – для него вмешательство коллеги тоже было нежелательным.
– Дисциплина – основа всего. Любой проступок должен влечь за собой наказание, не так ли? – С этими словами эльф строго воззрился на Ривенса. Тот нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал и неохотно кивнул, а я похолодела, подозревая, что ничего хорошего ждать от мастера Малика не стоит.
К сожалению, предчувствия меня не обманули.
Зловеще трещали факелы. Нудно капала вода, отмеряя мгновения жизни, бездарно потерянные в мрачном каменном мешке.
Там, наверху, на свободе, уже стемнело, распустились ночные цветы, подул свежий ветерок... И небо, должно быть, чистое, глубокое, усыпанное сияющими искорками-звездами.
А здесь... здесь наверх лучше не смотреть – психика целее будет.
Намотанная на швабру тряпка неохотно скользила по неровному каменном полу, не смывая, а размазывая остатки утреннего безобразия. Весьма дурно пахнущие, не могу не отметить! Я жмурилась и задерживала дыхание, но меня все равно мутило. А еще было страшно обидно. Уверена, такое могло случиться с каждым из первокурсников, так почему же мне назначили столь суровое наказание? Шутка ли – вычистить до блеска этот бесов подвал! Здесь, между прочим, полгода точно никто не убирал!
Да, в чем-то мастер Малик прав, но... Но ведь все произошло случайно. И Ривенс это знал. Но смолчал. Не счел нужным замолвить словечко за доставшую его за одно занятие истеричку... Конечно, это было привычно. Совсем как дома... Вот только почему-то намного обиднее. Расслабилась, дурочка, разнежилась в совершенно другой атмосфере, потеряла бдительность... Теперь расхлебывай!
Разозлившись, чересчур резко окунула швабру в ведро, из-за чего оно, не устояв, покатилось по рябому полу, расплескивая грязную воду, и затормозило только перед дверью. О чью-то вовремя подставленную ногу в щеголеватом сапоге. Взгляд медленно заскользил вверх, отметив темные брюки, простую серую рубашку и удивленную физиономию. Очень, надо сказать, знакомую.
– Скажи, пожалуйста, – недобро прищурилась я, – подвалы – это твое постоянное место жительства?
– Чего ты разбушевалась? – пропустив шпильку мимо ушей и ловким пинком отбросив пустое ведро в сторону, вопросил белобрысый спасатель.
– Можно подумать, что не с чего, – смутившись, пробормотала я.
– Ну и свинарник, – присвистнул парень, окинув внимательным взглядом окружающую обстановку.
– Это и был свинарник задолго до сегодняшнего утра, – мигом ощетинилась я, нервно заправляя выбившуюся косу под платок. Не хватало еще волосами здешних пауков собрать!..
– Охотно верю, – рассеянно кивнул белобрысый, продолжая осматриваться. Поморщился, что-то шепнул – и в подвале стало намного светлее.
По стене метнулось что-то черное и крупное, и я, едва сдержав визг, дернулась в сторону, взмахнув так и не выпущенной из рук шваброй...
– Эй! – возмущенно воскликнул блондин. – Полегче!
Ну чего возмущается? Успел ведь пригнуться, а потому швабра благополучно просвистела мимо его макушки!
– Извини, – все-таки сочла нужным сказать я. – А вообще, чего ты тут забыл?
– Тебя забыл, – усмехнулся парень, бросив на меня настороженный взгляд.
– Тебя мастер Ривенс прислал? – с подозрением спросила я, опершись на швабру. – Пусть не волнуется – тут будет чисто!
– Он и не сомневается, – кивнул белобрысый и шагнул ближе.
– Ты чего это? – невольно попятилась я, сжимая орудие труда и прикидывая, получится ли переделать его в орудие самообороны.
– Ты же не откажешься от помощи? – усмехнулся он.
Я замотала головой, отрицая саму возможность подобной глупости, и, не сдержавшись, спросила:
– А что, есть специальные заклинания? Или же ритуалы?
– Есть, – серьезно кивнул парень. – Отойди-ка, мелочь, в сторонку и не мешай.
Я, благоразумно не обратив внимания на "мелочь", послушно отошла к двери и приготовилась к интересному зрелищу. Но получила совсем не то, на что рассчитывала, ибо старшекурсник, засучив рукава, щелчком материализовал ведро с водой, отобрал у меня швабру и принялся за уборку...
Когда я отошла от шока, полы сверкали чистотой, а белобрысый наводил дополнительный блеск, на сей раз не без помощи заклинаний.
На улице царил поздний вечер. Я сидела на ступеньках учебного корпуса, любовалась на рассыпанные по бездонно-синему небу разноцветные звезды и полной грудью вдыхала свежий воздух, напоенный ароматами поздних цветов.
Белобрысый парень, назвавшийся Рэмионом, сидел рядом, тоже наслаждаясь заслуженным отдыхом. Видимо, запас шуточек, которые он травил в процессе уборки, закончился, или же он банально устал, потому что сейчас молчал, прикрыв глаза и чему-то улыбаясь.
А вот меня по-прежнему жгло любопытство, которое я все-таки не сумела обуздать.
– Почему ты помог? – искоса поглядывая на умиротворенного парня, тихо поинтересовалась я.
– Лион просил, – еще шире улыбнулся Рэмион, не открывая глаз.
– Мастер Ривенс? – не поверила я. А сердце тем временем как-то странно сжалось... Не больно, отнюдь. Радостно?..
– Знаешь, – задумчиво начал Рэм, одарив-таки меня пристальным взглядом, – Лион может быть ворчливым, занудным, строгим и даже жестким, но он никогда не подставляет и не бросает в беде своих учеников, особенно – наивную мелочь наподобие тебя.
От его слов и нахлынувших вслед за ними непонятных, но определенно приятных чувств я вспыхнула, благодаря всех богов за то, что в темноте пылающие щеки разглядеть довольно-таки проблематично, и больше для порядка проворчала:
– Я не мелочь!
– Конечно, – легко согласился Рэмион, поднимаясь со ступенек и протягивая руку. – Идем, не мелочь, а то нас в общежитие не пустят, и придется всю ночь здесь куковать... Или же возвращаться в подвал!
– Ну уж нет! – ужаснулась я, к собственному удивлению решительно вцепившись в крепкую ладонь. – Хватит с нас на сегодня подвалов!
Глава 10. Дела учебные и не только...
Учеба – не упырь, колом не отмашешься.
Студенческая мудрость, выжженная на левой створке Школьных ворот
Дни мелькали, словно в волшебном калейдоскопе, цветные, яркие, суматошные. Занятия начинались рано утром и продолжались до самого вечера, и зачастую сил хватало только на то, чтобы добраться до комнаты. Благо домашних заданий пока не было – все нужное отрабатывали на практических занятиях, на которые преподаватели не скупились, загружая нас по-полной.
Но я и не думала жаловаться. Было весело, интересно, да и наша группа благодаря мастеру Ривенсу стала на редкость дружной и сплоченной. Даже рыжая модница Шейли, невзлюбившая меня в самом начале, при ближайшем рассмотрении оказалась неплохой девушкой. Со своими заморочками, конечно, но у кого их нет?
К затяжным осенним дождям переходы между корпусами все-таки отремонтировали, и ходить на занятия стало гораздо приятнее и, что немаловажно, ближе. Это дарило несколько дополнительных минут сна, а еще можно было, присев на подоконник с чашкой ароматного чая, созерцать будущих боевых магов, каждое утро при любой погоде бегающих вокруг Школы. Нередко к ним присоединялись старшекурсники-некроманты, причем самым ярым поклонником утренних пробежек являлся белобрысый Рэм.
Встречались мы часто – парень помогал мастеру Ривенсу на практических занятиях. Вообще, наставник (о да, после случая с уборкой я наконец-то это признала) довольно-таки активно привлекал к процессу нашего обучения студентов третьего курса. Мы разбивались на группки, во главе которых стояли старшие ученики, и «весело и с песней», как выразился однажды Алтэк, отрабатывали задания. К счастью, ничего жуткого пока не происходило, все наглядные пособия, за очень редким исключением, представляли собой мастерски сделанные муляжи, которые не могли ожить и кого-либо покусать. Ривенс предпочел бы более натуральный материал, но, к нашему счастью, издевательства над первокурсниками были жестко ограничены, и ему приходилось довольствоваться малым.
В отличие от мастера, Рэмион не был стеснен рамками учебной программы, а еще играючи мог найти общий язык с кем угодно. С Алтэком он спелся подозрительно быстро, снабжая его собственноручно добытым учебным материалом. И все бы ничего, но Ал по какой-то ведомой лишь ему причине записал меня в друзья и делился со мной всем нужным и ненужным, столь восторженно сияя глазами, что у меня не хватало мужества остудить пожароопасный энтузиазм. В результате впечатлительная Лана частенько наотрез отказывалась заходить в нашу комнату, ибо то, что приносил неугомонный однокурсничек в банках из-под соленых огурцов (а нередко и вместе с оными), озадачивало даже меня. Очень скоро мой ужас перешел в несколько нездоровое любопытство, и на Ланкин гневный вопрос, зачем мне все это надо, я лишь пожимала плечами, увлеченно рассматривая очередную преподнесенную Алом заспиртованную пакость и пытаясь идентифицировать ее с помощью учебников и толстенных справочников, как взятых в обычной библиотеке, так и выпрошенных у сурового книжного. Мне было интересно, и этим все сказано. Понятия не имею, не испарится ли энтузиазм, когда придется препарировать всякую нежить, но так далеко я старалась не загадывать.
Да и некогда было, потому как учеба не ограничивалась одной лишь некромантией, любимой аж до зубовного скрежета. Новые предметы, новые знания, новые навыки... Все требовало максимальной отдачи времени и сил.
Травоведение вела мастерица Янка, жизнерадостная, подвижная и яркая молодая женщина, пугающим блеском в глазах напоминающая Алтэка. Травки я уважала только в салате, супе или же в заваренном виде, а булькающие зелья со странным запахом, клубящиеся в стеклянных трубочках подозрительного цвета дымки, желеобразные массы, спонтанно отращивающие ложноножки, совершенно не внушали доверия, более того – приводили в ужас. А тяжеленный учебник по травоведению навевал еще и смертную тоску. Мастерица Янка же была настоящей маньячкой своего дела и искренне считала, что таковыми являются все без исключения студенты. Ну, по крайней мере насчет Шейли она не ошиблась – рыжая пришла в неописуемый восторг от открывшихся перспектив по изготовлению духов, притираний и косметики, не говоря уж о приворотных зельях. На ком именно будут опробованы последние, лично я не сомневалась. Как и в том, что травки безобидны только с виду... После первого же практикума, когда наша группа буквально выползла из заполненной едким дымом лаборатории, пытаясь откашляться и протереть слезящиеся глаза, я поняла, что в жизни есть кое-что пострашнее некромантии с не вовремя оживающими наглядными пособиями. После нее, по крайней мере, по коридорам не шастают рогатые синие белки повышенной пушистости...
Зато история магии мне очень даже нравилась. В свое время перекормленная мировой и отечественной историей, я, усевшись в заднем ряду и подложив под голову пестрящий датами учебник, без зазрения совести спала. Мастерица Эрлина, худая молодящаяся женщина, обладала на редкость занудной манерой изложения, что в совокупности с тихим невыразительным голосом давало потрясающий снотворный эффект. Вечерами же, мучимая призраком далекой, но неотвратимой сессии, я доставала внушительный том, храбро открывала его... и засыпала после прочтения пары абзацев, уронив злополучную книгу на пол. Добросовестная Ланка только вздыхала, качала головой и трудолюбиво выписывала имена, даты и события на листочек, наивно надеясь их запомнить.
