Я схожу за нашим объектом. Здесь всё точно так же, как на базе: реактивы здесь и здесь, тут ртуть, тут вода. Тут всё необходимое, думаю, разберёшься. Респираторы и прочее тоже в наличии.
Показав всё, что нужно, он закрыл кран и подкрутил ручки регулировки рядом с ванной, заполнившейся серебристой жидкостью. А потом покинул лабораторию. Некоторое время молодые учёные молчали.
— Оденься, здесь ртуть… – Рассел протянул девушке второй комплект средств защиты, оторвавшись на секунду от своей работы.
— Она же под вытяжкой… А, ладно.
Эйвери покорно нацепила респиратор. Юноша тем временем закинул в ванну с жидким металлом очередной компонент и вдруг, не выдержав внутреннего напряжения, стукнул по краю рабочей поверхности руками, облачёнными в перчатки.
— Чёрт! Я так не могу, – устало выругался он.
— Ты что? Не отвлекался бы лучше, запорешь ведь синтез…
— Да что ему сделается… Ну ты представь себя на моём месте. Живёшь себе, не тужишь, занимаешься интересными делами. Учишься. И вдруг! В один день! Тебе с места в карьер сообщают, что оказывается, ты не просто учёный-медикомеханик, а наследный борец за справедливость, которому предстоит бороться против суперзлодея, мечтающего поработить весь мир! Он мог хотя бы дозировать информацию?.. Вот так на человека вываливать подобные новости – это, знаешь ли…
— Рассел, подумай сам, как он мог тебе заранее сказать? И где… – тихо произнесла Эйвери.
— Он меня даже не предупредил, что собирается сегодняшний эксперимент мне лично доверить! – молодой медикомеханик будто не услышал осторожных слов коллеги.
— Да ведь слежка же, Рассел! – наконец, воскликнула девушка. – Профессор втайне от генерала всё это держит! На базе повсюду камеры, даже в туалетах! У профессора на одежде… ты видел? На рукаве халата его лабораторного. На рубашке. Это даже не подслушивающее устройство. Мне удалось разглядеть. Микрокамеры это. Он так тщательно за ним следит!
— То-то он нас всех обыскивал… И переодевался, – протянул Рассел, смутившись под натиском её аргументов.
— Он и сейчас страшно рискует, Расс, он же сказал.
— И на нас их жучки могут оказаться?!
— Конечно. Почему нет? И в машине могут быть, их там очень сложно исключить.
— Чёрт…
Рассел вспомнил свой нелепый допрос по пути сюда, и устыдился собственной глупости.
— Ты давай, гидрат делай, – кивнула ему Эйвери в сторону вытяжного шкафа.
— Делаю я…
Эрих Кастанеда вернулся в свою сверхсекретную лабораторию один, сразу взглянув на серебристую жидкость в резервуаре под вытяжкой. Холодный свет лабораторных ламп преломлялся на её поверхности, мерцая, словно бы жидкость состояла из слоёв, постоянно перетекающих друг в друга.
— Превосходно, как всегда. Ты закончил? – спросил профессор у Рассела. – Добавил все компоненты?
— Да, – отвечал ассистент. – Модифицировать не нужно?
— Пускай пока будет стандарт. Переливаем наружу.
Эрих повернул вентиль на трубе, и серебристый состав начал утекать из-под вытяжки, заполняя резервуар, расположенный у стены, в стороне от операционного стола.
— Теперь бери элькса-тестер, будем с объектом поближе знакомиться, – скомандовал профессор, и Рассел, цапанув миниатюрный прибор со стены, проследовал за ним на выход.
Эйвери остановилась на минуту, заворожённо разглядывая жидкий расплав в ванне. «Рассел – настоящий мастер каталит варить, – подумала она с завистью. – У него каждый раз получается. Даже на эмоциях. А у меня от случая к случаю. Он вообще всё умеет… Не мудрено, что профессор его выбрал».
Вернувшись в дачный домик, все сразу почуяли восхитительный аромат домашней еды: похоже, няня приготовила обедать. Маленький Милеон вертелся вокруг красноволосого панты, принося ему то машинку, то формочки, то ещё какую-нибудь игрушку похвастаться. А тот отмахивался от него, увлечённый компьютерной игрой.
— Вот, я сейчас двадцать бомб соберу – и как бабахнет!!! – восторженно закричал он. – Обожаю взрывы! Милеон, смотри!
— По-моему, Милеон ещё маловат для таких серьёзных игр, Кииран, – улыбнулась нянечка. – Пойдёмте лучше обедать.
— Ура! Еда!
Красноволосый Кииран сразу пулей вылетел из-за компьютера, а двухлетний малыш вдруг «прилип» к его светящемуся экрану, замерев на минуту. А потом полез под компьютерный стол и принялся играть проводами, за что был отруган нянечкой.
— Посмотрите, какой хулиган! Нельзя трогать проводочки! А если тебя током ударит – что я скажу папочке?!
Расселу вдруг показалось необычным его поведение… Он невольно нащупал спрятанный в кармане элькса-тестер, но тут же укорил себя в излишней подозрительности. В конце концов, что тут странного? Любые малыши тянутся к проводам, ведь запретный плод сладок. К чему подозревать, будто он за техногенным компонентом полез туда?! Ну нет, это просто бред. Профдеформация, что ли? Милеон никак не может быть пантой. Блин, да ведь сейчас вовсе не время интересоваться младенцами!
— Профессор, – Рассел приглушённо обратился к Кастанеде, кивнув на Киирана. – А ему вообще можно сейчас есть? Мы ведь собирались…
— Это твой эксперимент, Рассел. Ты и решай, – махнул рукой Эрих.
Юноша, похоже, всё ещё не верил своим ушам.
— Вы действительно доверяете мне вести его элькса-мутацию?
— Рассел, я ведь сказал.
По-видимому, объект эксперимента не кормили с самого похищения, которое состоялось ночью, и конечно, он успел изрядно проголодаться. Сидя за столом, он в нетерпении исходил слюной, ожидая своей порции супа. «Разрешить ему есть? – мучительно размышлял Рассел, наблюдая за ним. – Но тогда придётся ждать ещё два часа… Или не разрешать? Тогда мы сможем запустить процесс прямо сейчас. Но… он ничего ещё не ел сегодня? Значит, организм ослаблен, так не пойдёт! Ведь это колоссальная нагрузка». В итоге он так и не вмешался, и маленький панта смог беспрепятственно удовлетворить голод. Но когда он потянулся за сладкой булочкой, которую няня Милеона заботливо подала на десерт, и сразу откусил большущий кусок, да ещё ухватил заодно вторую…
— Кииран, не надо сейчас есть булки, у тебя живот заболит…
Несмелая попытка контроля со стороны медикомеханика встретила яростный отпор.
— Мои булочки! – закричал панта и, выбежав из-за стола, быстро покинул столовую.
— Если хочешь, мы их на потом оставим!..
Объект эксперимента положительно не желал слушаться.
— Орис!
Кастанеде не пришлось ничего приказывать эльксариму: он уже направился следом, чтобы проконтролировать его и не допустить побега. Однако булки он всё-таки стащил… Теперь ещё всухомятку будет их в себя пихать, давясь и набивая рот, чтобы не отняли. «Как только у профессора получается разговаривать с этими детьми?» – Рассел удручённо вздохнул.
— Это так мило, – обратился к нему Эрих, – что ты сначала разрешил ему есть, а теперь трясёшься над каждым куском, который он в рот себе положит. Ведь ты мог его просто не кормить.
— Но ведь… секреторный коллапс, – пробормотал Рассел растерянно.
— Так поставил бы капельницу: у нас здесь всё есть.
— Это не то!
— Хотя может, ты и прав, – согласился вдруг Эрих. – Боли в животе и тошнота всё же лучше секреторного коллапса. Я доверяю твоему чутью.
— У него инфаркт кишечника будет… – заранее сокрушался ассистент, нервно стуча по столу пальцами.
— Рассел, не комплексуй. Контролируй уровень металла – и не будет ничего, кроме секреторной колики. Главное имплантировать вовремя, – Эрих похлопал его по плечу, ободряя. – Да если и разовьётся – это пустяки. Он ведь станет эльксаримом. Заживёт у него. Давай уверенней. Пару часов выждем – и за дело. Скажу только одно, – вдруг приглушённо добавил он. – Генерал не должен узнать, что ты его создал. Понимаешь, что это значит? Киирану известно, что генерал приказал мутировать его. Следовательно, основным хозяином его станет генерал. Никак не я. Эльксарим Кииран будет помнить подгорную лабораторию. Но он не знает, что это какое-то необычное место. А вот если поймёт, что его автором буду не я – а ты, это точно будет необычным. Он может рассказать генералу об этом. А он не должен быть в курсе твоего уровня мастерства, Рассел. Ты понял? Будь осторожен.
Ассистент напряжённо сглотнул.
Образовавшееся свободное время решили вновь потратить на прогулки и игры. Юный Кииран выглядел столь искренне счастливым рядом с Орисом, а маленькое тельце его казалось столь гармонически правильным и совершенным, столь красивым – что Рассел невольно залюбовался им, наблюдая. Он не мог допустить и мысли о возможности повредить этот молодой организм. Сегодняшний эксперимент просто обязан пройти успешно! Находясь рядом с эльксаримом, маленький панта мог чувствовать себя расслабленно, не думая о предстоящей боли, хотя, несомненно, догадывался о том, что его ожидает. Рассел присел рядом с ним на траву и, протянув руку, коснулся мягкой щеки ребёнка.
— Кииран. Посмотри на меня и не моргай, – попросил он мальчика
Как только тот обернулся, он достал из кармана прибор и посветил ему в глаз.
— Эй! Мне не нравится, – недовольно пробормотал панта.
«Ровно семьдесят», – подметил про себя учёный. Кииран убежал к Орису, а вместо него вдруг возник малыш Милеон и протянул за прибором ручки.
— Фонарик!
Рассел огляделся вокруг. Профессора Кастанеды не оказалось рядом. И даже нянька, похоже, отвлеклась и смотрела в другую сторону. Он не смог упустить такой шанс. Ухватив ребёнка, Рассел прижал его к земле своим телом, быстро раздвинул одной рукой его веки, а другой произвёл измерение. От неожиданности малыш сперва опешил, но потом вырвался из его объятий с такой силой, что юноша даже упал. У него перехватило дыхание, и боль на миг сковала его грудную клетку. Он даже не понял сперва, отчего. И только постепенно осознал, что виноваты были маленькие пухлые ручки, которыми Милеон оттолкнул его. Внутри у учёного похолодело, по спине пробежали мурашки. Неужели снова показалось? Отдышавшись, он быстро схватил откатившийся прибор, взглянул на его экран и… остолбенел. «Какого дьявола?!»
— Плохой дядя! – заревел Милеон, неуклюже ковыляя туда, где Кииран играл с Орисом.
Ну конечно же, он побежал за утешением не к своей няне, к которой должен был быть привязан – а к эльксариму. Потому что инстинктивная привязанность к нему по умолчанию была сильнее… Сам эльксарим, несомненно, видел произошедшее, но не стал вмешиваться, ведь Рассел не причинил Милеону вреда, хотя некоторое насилие и имело место – он просто измерил его элькса-потенциал. Выходит, чутьё его всё-таки не подвело.
«Какого дьявола Милеон – панта?!
Что здесь происходит?»
Эльксарим Орис взял на руки испуганного малыша. Лицо его было обращено в сторону медика, абсолютно нейтральный бездонный взгляд – направлен куда-то сквозь пространство. Несомненно, он уже знал. Он должен был чувствовать…
Когда подошло время эксперимента, весёлое настроение Киирана испарилось. Орис принёс его в лабораторию на руках, и теперь Рассел был уверен, что если б не это – панта точно бы сбежал. Он вцепился в мокрую от собственных слёз майку эльксарима, так что побелели пальчики, всхлипывал и трясся от страха.
— Я не хочу! Не надо! – отчаянно прокричал он, крутя головкой.
— Всё хорошо, брат, тебе просто помогут развиться, – тихо произнёс киборг.
— Они сделают мне больно!
— Да. Но это не важно. Ведь потом ты сможешь ощутить Гармонию.
— Гармонию? – переспросил Кииран, вытерев лицо о его майку. – Это приятно?..
— Очень.
— А Гармония – это больше приятно, чем элькса-мутация – больно? – запутанно перепросил он.
— Да, – сразу ответил эльксарим.
Он отвечал так быстро и с такой уверенностью, что не поверить ему было попросту невозможно. Маленький панта смог немного расслабиться.
— Тогда я потерплю…
«Наверное, интересно стало, что это за Гармония такая, – внутренне усмехнулся Рассел, заканчивая приготовления. – Любопытство пересилило страх». Кастанеда подошёл сзади и прошептал ему на ухо:
— Рассел, ты ведёшь. Эйвери ассистирует. Я вас подстрахую, если понадобится.
— Орис нас слышит, – так же шёпотом ответил юноша.
Эрих бросил взгляд на эльксарима, который закреплял тело панты эластичными ремнями на операционном столе.
— Орис знает, – прошептал он. – Он не проговорится генералу без прямого вопроса.
Рассел только повёл головой. «Сделал из него двойного агента, – подумал он про себя. – Должно быть, это весьма неприятно эльксариму. Ещё бы он узнал, что Эрих собирается убить генерала… Интересно, он бы тогда предупредил его? Однако я должен сосредоточиться на эксперименте». Убедившись в полной готовности приборов и наличии всего необходимого, проверив на мониторе объект, а также подтвердив готовность своей ассистентки, он поставил на весы блюдце и, достав из шкафчика банку со знаком радиации, сделал навеску препарата. «Один грамм». Серебристые крупинки порошка эльксагена переливались сиреневатым и малиновым оттенками, испуская еле заметное свечение.
— Погнали, – произнёс Рассел, оглядев собравшихся.
А потом поднёс блюдце к лицу панты. «Интересно, он хоть знает, что это такое?» Вполне вероятно, что Кииран не знал. Но увидев препарат, он шумно вздохнул, приоткрыл рот, и дыхание его сразу заметно участилось. Не колеблясь ни минуты, он слизал вещество языком с поверхности блюдца и запил водой из стакана, который подал ему Рассел. Похоже, ему не нужны были знания для этого, достаточно инстинкта.
— Катализатор введён, время: шестнадцать ноль две, – констатировал ассистент и сделал запись в журнале.
— Признаки реакции влечения, – отметила Эйвери.
— Да, были. У него элькса семьдесят.
— Хорошее. Должно без осложнений всё пройти.
«Только если я справлюсь», – прозвучал предательский голос в мозгу Рассела. Велев Эйвери следить за жизненными показателями панты, он пододвинулся на кресле к операционному столу и спросил у мальчика:
— Кииран, ты любишь футбол?
— Нет, я его не смотрю, – равнодушно признался тот.
— И не играешь?
— Нет. Я люблю плавать.
— Ты уже плавать умеешь?! – поразился медик.
— Умею. У меня само получается, – похвастался панта, улыбнувшись. – Я и ныряю глубоко. Хотя мама и папа всё время боятся, вдруг я утонул.
Вспомнив о родителях, он вновь погрустнел.
— Ничего, – ободрил его Рассел. – Станешь эльксаримом – ещё лучше плавать и нырять научишься.
— Интересно, каким я эльксаримом стану? – задумчиво протянул Кииран.
— А мне уж как интересно, – искренне заметил Рассел. – Знать бы заранее, что тебе ставить. Жаль, это невозможно. А в какие игрушки ты любишь играть? Конструкторы любишь? Или роботов?
— Я в компьютер играю.
Они поболтали ещё немного о компьютерных играх, и юношу немало поразило, в какие игрушки, оказывается, играют пятилетние панты.
— …Я тогда играл… за… некроманта. А Бобби – за светлого… мага… – Кииран так воодушевлённо рассказывал о своих играх, что сам не заметил, как начал задыхаться между словами, словно устав.
Глаза его закатились на миг, а ярко окрашенные волосы слиплись от обильно проступившего на лбу пота.
— Рассел, инициация, – раздался со стороны приборов голос Эйвери.
«Как он его заболтал, однако, – изумился Кастанеда, наблюдая. – Мальчик собственной инициации по элькса-типу не заметил. Он не потратил лишних сил на переживания и слёзы – хороший ход». Отойдя, медик записал нужные данные в журнал, а потом намочил полотенце водой из-под крана и, вернувшись к пациенту, принялся сам протирать его тело от пота.
Показав всё, что нужно, он закрыл кран и подкрутил ручки регулировки рядом с ванной, заполнившейся серебристой жидкостью. А потом покинул лабораторию. Некоторое время молодые учёные молчали.
— Оденься, здесь ртуть… – Рассел протянул девушке второй комплект средств защиты, оторвавшись на секунду от своей работы.
— Она же под вытяжкой… А, ладно.
Эйвери покорно нацепила респиратор. Юноша тем временем закинул в ванну с жидким металлом очередной компонент и вдруг, не выдержав внутреннего напряжения, стукнул по краю рабочей поверхности руками, облачёнными в перчатки.
— Чёрт! Я так не могу, – устало выругался он.
— Ты что? Не отвлекался бы лучше, запорешь ведь синтез…
— Да что ему сделается… Ну ты представь себя на моём месте. Живёшь себе, не тужишь, занимаешься интересными делами. Учишься. И вдруг! В один день! Тебе с места в карьер сообщают, что оказывается, ты не просто учёный-медикомеханик, а наследный борец за справедливость, которому предстоит бороться против суперзлодея, мечтающего поработить весь мир! Он мог хотя бы дозировать информацию?.. Вот так на человека вываливать подобные новости – это, знаешь ли…
— Рассел, подумай сам, как он мог тебе заранее сказать? И где… – тихо произнесла Эйвери.
— Он меня даже не предупредил, что собирается сегодняшний эксперимент мне лично доверить! – молодой медикомеханик будто не услышал осторожных слов коллеги.
— Да ведь слежка же, Рассел! – наконец, воскликнула девушка. – Профессор втайне от генерала всё это держит! На базе повсюду камеры, даже в туалетах! У профессора на одежде… ты видел? На рукаве халата его лабораторного. На рубашке. Это даже не подслушивающее устройство. Мне удалось разглядеть. Микрокамеры это. Он так тщательно за ним следит!
— То-то он нас всех обыскивал… И переодевался, – протянул Рассел, смутившись под натиском её аргументов.
— Он и сейчас страшно рискует, Расс, он же сказал.
— И на нас их жучки могут оказаться?!
— Конечно. Почему нет? И в машине могут быть, их там очень сложно исключить.
— Чёрт…
Рассел вспомнил свой нелепый допрос по пути сюда, и устыдился собственной глупости.
— Ты давай, гидрат делай, – кивнула ему Эйвери в сторону вытяжного шкафа.
— Делаю я…
Эрих Кастанеда вернулся в свою сверхсекретную лабораторию один, сразу взглянув на серебристую жидкость в резервуаре под вытяжкой. Холодный свет лабораторных ламп преломлялся на её поверхности, мерцая, словно бы жидкость состояла из слоёв, постоянно перетекающих друг в друга.
— Превосходно, как всегда. Ты закончил? – спросил профессор у Рассела. – Добавил все компоненты?
— Да, – отвечал ассистент. – Модифицировать не нужно?
— Пускай пока будет стандарт. Переливаем наружу.
Эрих повернул вентиль на трубе, и серебристый состав начал утекать из-под вытяжки, заполняя резервуар, расположенный у стены, в стороне от операционного стола.
— Теперь бери элькса-тестер, будем с объектом поближе знакомиться, – скомандовал профессор, и Рассел, цапанув миниатюрный прибор со стены, проследовал за ним на выход.
Эйвери остановилась на минуту, заворожённо разглядывая жидкий расплав в ванне. «Рассел – настоящий мастер каталит варить, – подумала она с завистью. – У него каждый раз получается. Даже на эмоциях. А у меня от случая к случаю. Он вообще всё умеет… Не мудрено, что профессор его выбрал».
Глава 3 - «Боевое крещение» медикомеханика
Вернувшись в дачный домик, все сразу почуяли восхитительный аромат домашней еды: похоже, няня приготовила обедать. Маленький Милеон вертелся вокруг красноволосого панты, принося ему то машинку, то формочки, то ещё какую-нибудь игрушку похвастаться. А тот отмахивался от него, увлечённый компьютерной игрой.
— Вот, я сейчас двадцать бомб соберу – и как бабахнет!!! – восторженно закричал он. – Обожаю взрывы! Милеон, смотри!
— По-моему, Милеон ещё маловат для таких серьёзных игр, Кииран, – улыбнулась нянечка. – Пойдёмте лучше обедать.
— Ура! Еда!
Красноволосый Кииран сразу пулей вылетел из-за компьютера, а двухлетний малыш вдруг «прилип» к его светящемуся экрану, замерев на минуту. А потом полез под компьютерный стол и принялся играть проводами, за что был отруган нянечкой.
— Посмотрите, какой хулиган! Нельзя трогать проводочки! А если тебя током ударит – что я скажу папочке?!
Расселу вдруг показалось необычным его поведение… Он невольно нащупал спрятанный в кармане элькса-тестер, но тут же укорил себя в излишней подозрительности. В конце концов, что тут странного? Любые малыши тянутся к проводам, ведь запретный плод сладок. К чему подозревать, будто он за техногенным компонентом полез туда?! Ну нет, это просто бред. Профдеформация, что ли? Милеон никак не может быть пантой. Блин, да ведь сейчас вовсе не время интересоваться младенцами!
— Профессор, – Рассел приглушённо обратился к Кастанеде, кивнув на Киирана. – А ему вообще можно сейчас есть? Мы ведь собирались…
— Это твой эксперимент, Рассел. Ты и решай, – махнул рукой Эрих.
Юноша, похоже, всё ещё не верил своим ушам.
— Вы действительно доверяете мне вести его элькса-мутацию?
— Рассел, я ведь сказал.
По-видимому, объект эксперимента не кормили с самого похищения, которое состоялось ночью, и конечно, он успел изрядно проголодаться. Сидя за столом, он в нетерпении исходил слюной, ожидая своей порции супа. «Разрешить ему есть? – мучительно размышлял Рассел, наблюдая за ним. – Но тогда придётся ждать ещё два часа… Или не разрешать? Тогда мы сможем запустить процесс прямо сейчас. Но… он ничего ещё не ел сегодня? Значит, организм ослаблен, так не пойдёт! Ведь это колоссальная нагрузка». В итоге он так и не вмешался, и маленький панта смог беспрепятственно удовлетворить голод. Но когда он потянулся за сладкой булочкой, которую няня Милеона заботливо подала на десерт, и сразу откусил большущий кусок, да ещё ухватил заодно вторую…
— Кииран, не надо сейчас есть булки, у тебя живот заболит…
Несмелая попытка контроля со стороны медикомеханика встретила яростный отпор.
— Мои булочки! – закричал панта и, выбежав из-за стола, быстро покинул столовую.
— Если хочешь, мы их на потом оставим!..
Объект эксперимента положительно не желал слушаться.
— Орис!
Кастанеде не пришлось ничего приказывать эльксариму: он уже направился следом, чтобы проконтролировать его и не допустить побега. Однако булки он всё-таки стащил… Теперь ещё всухомятку будет их в себя пихать, давясь и набивая рот, чтобы не отняли. «Как только у профессора получается разговаривать с этими детьми?» – Рассел удручённо вздохнул.
— Это так мило, – обратился к нему Эрих, – что ты сначала разрешил ему есть, а теперь трясёшься над каждым куском, который он в рот себе положит. Ведь ты мог его просто не кормить.
— Но ведь… секреторный коллапс, – пробормотал Рассел растерянно.
— Так поставил бы капельницу: у нас здесь всё есть.
— Это не то!
— Хотя может, ты и прав, – согласился вдруг Эрих. – Боли в животе и тошнота всё же лучше секреторного коллапса. Я доверяю твоему чутью.
— У него инфаркт кишечника будет… – заранее сокрушался ассистент, нервно стуча по столу пальцами.
— Рассел, не комплексуй. Контролируй уровень металла – и не будет ничего, кроме секреторной колики. Главное имплантировать вовремя, – Эрих похлопал его по плечу, ободряя. – Да если и разовьётся – это пустяки. Он ведь станет эльксаримом. Заживёт у него. Давай уверенней. Пару часов выждем – и за дело. Скажу только одно, – вдруг приглушённо добавил он. – Генерал не должен узнать, что ты его создал. Понимаешь, что это значит? Киирану известно, что генерал приказал мутировать его. Следовательно, основным хозяином его станет генерал. Никак не я. Эльксарим Кииран будет помнить подгорную лабораторию. Но он не знает, что это какое-то необычное место. А вот если поймёт, что его автором буду не я – а ты, это точно будет необычным. Он может рассказать генералу об этом. А он не должен быть в курсе твоего уровня мастерства, Рассел. Ты понял? Будь осторожен.
Ассистент напряжённо сглотнул.
Образовавшееся свободное время решили вновь потратить на прогулки и игры. Юный Кииран выглядел столь искренне счастливым рядом с Орисом, а маленькое тельце его казалось столь гармонически правильным и совершенным, столь красивым – что Рассел невольно залюбовался им, наблюдая. Он не мог допустить и мысли о возможности повредить этот молодой организм. Сегодняшний эксперимент просто обязан пройти успешно! Находясь рядом с эльксаримом, маленький панта мог чувствовать себя расслабленно, не думая о предстоящей боли, хотя, несомненно, догадывался о том, что его ожидает. Рассел присел рядом с ним на траву и, протянув руку, коснулся мягкой щеки ребёнка.
— Кииран. Посмотри на меня и не моргай, – попросил он мальчика
Как только тот обернулся, он достал из кармана прибор и посветил ему в глаз.
— Эй! Мне не нравится, – недовольно пробормотал панта.
«Ровно семьдесят», – подметил про себя учёный. Кииран убежал к Орису, а вместо него вдруг возник малыш Милеон и протянул за прибором ручки.
— Фонарик!
Рассел огляделся вокруг. Профессора Кастанеды не оказалось рядом. И даже нянька, похоже, отвлеклась и смотрела в другую сторону. Он не смог упустить такой шанс. Ухватив ребёнка, Рассел прижал его к земле своим телом, быстро раздвинул одной рукой его веки, а другой произвёл измерение. От неожиданности малыш сперва опешил, но потом вырвался из его объятий с такой силой, что юноша даже упал. У него перехватило дыхание, и боль на миг сковала его грудную клетку. Он даже не понял сперва, отчего. И только постепенно осознал, что виноваты были маленькие пухлые ручки, которыми Милеон оттолкнул его. Внутри у учёного похолодело, по спине пробежали мурашки. Неужели снова показалось? Отдышавшись, он быстро схватил откатившийся прибор, взглянул на его экран и… остолбенел. «Какого дьявола?!»
— Плохой дядя! – заревел Милеон, неуклюже ковыляя туда, где Кииран играл с Орисом.
Ну конечно же, он побежал за утешением не к своей няне, к которой должен был быть привязан – а к эльксариму. Потому что инстинктивная привязанность к нему по умолчанию была сильнее… Сам эльксарим, несомненно, видел произошедшее, но не стал вмешиваться, ведь Рассел не причинил Милеону вреда, хотя некоторое насилие и имело место – он просто измерил его элькса-потенциал. Выходит, чутьё его всё-таки не подвело.
«Какого дьявола Милеон – панта?!
Что здесь происходит?»
Эльксарим Орис взял на руки испуганного малыша. Лицо его было обращено в сторону медика, абсолютно нейтральный бездонный взгляд – направлен куда-то сквозь пространство. Несомненно, он уже знал. Он должен был чувствовать…
Когда подошло время эксперимента, весёлое настроение Киирана испарилось. Орис принёс его в лабораторию на руках, и теперь Рассел был уверен, что если б не это – панта точно бы сбежал. Он вцепился в мокрую от собственных слёз майку эльксарима, так что побелели пальчики, всхлипывал и трясся от страха.
— Я не хочу! Не надо! – отчаянно прокричал он, крутя головкой.
— Всё хорошо, брат, тебе просто помогут развиться, – тихо произнёс киборг.
— Они сделают мне больно!
— Да. Но это не важно. Ведь потом ты сможешь ощутить Гармонию.
— Гармонию? – переспросил Кииран, вытерев лицо о его майку. – Это приятно?..
— Очень.
— А Гармония – это больше приятно, чем элькса-мутация – больно? – запутанно перепросил он.
— Да, – сразу ответил эльксарим.
Он отвечал так быстро и с такой уверенностью, что не поверить ему было попросту невозможно. Маленький панта смог немного расслабиться.
— Тогда я потерплю…
«Наверное, интересно стало, что это за Гармония такая, – внутренне усмехнулся Рассел, заканчивая приготовления. – Любопытство пересилило страх». Кастанеда подошёл сзади и прошептал ему на ухо:
— Рассел, ты ведёшь. Эйвери ассистирует. Я вас подстрахую, если понадобится.
— Орис нас слышит, – так же шёпотом ответил юноша.
Эрих бросил взгляд на эльксарима, который закреплял тело панты эластичными ремнями на операционном столе.
— Орис знает, – прошептал он. – Он не проговорится генералу без прямого вопроса.
Рассел только повёл головой. «Сделал из него двойного агента, – подумал он про себя. – Должно быть, это весьма неприятно эльксариму. Ещё бы он узнал, что Эрих собирается убить генерала… Интересно, он бы тогда предупредил его? Однако я должен сосредоточиться на эксперименте». Убедившись в полной готовности приборов и наличии всего необходимого, проверив на мониторе объект, а также подтвердив готовность своей ассистентки, он поставил на весы блюдце и, достав из шкафчика банку со знаком радиации, сделал навеску препарата. «Один грамм». Серебристые крупинки порошка эльксагена переливались сиреневатым и малиновым оттенками, испуская еле заметное свечение.
— Погнали, – произнёс Рассел, оглядев собравшихся.
А потом поднёс блюдце к лицу панты. «Интересно, он хоть знает, что это такое?» Вполне вероятно, что Кииран не знал. Но увидев препарат, он шумно вздохнул, приоткрыл рот, и дыхание его сразу заметно участилось. Не колеблясь ни минуты, он слизал вещество языком с поверхности блюдца и запил водой из стакана, который подал ему Рассел. Похоже, ему не нужны были знания для этого, достаточно инстинкта.
— Катализатор введён, время: шестнадцать ноль две, – констатировал ассистент и сделал запись в журнале.
— Признаки реакции влечения, – отметила Эйвери.
— Да, были. У него элькса семьдесят.
— Хорошее. Должно без осложнений всё пройти.
«Только если я справлюсь», – прозвучал предательский голос в мозгу Рассела. Велев Эйвери следить за жизненными показателями панты, он пододвинулся на кресле к операционному столу и спросил у мальчика:
— Кииран, ты любишь футбол?
— Нет, я его не смотрю, – равнодушно признался тот.
— И не играешь?
— Нет. Я люблю плавать.
— Ты уже плавать умеешь?! – поразился медик.
— Умею. У меня само получается, – похвастался панта, улыбнувшись. – Я и ныряю глубоко. Хотя мама и папа всё время боятся, вдруг я утонул.
Вспомнив о родителях, он вновь погрустнел.
— Ничего, – ободрил его Рассел. – Станешь эльксаримом – ещё лучше плавать и нырять научишься.
— Интересно, каким я эльксаримом стану? – задумчиво протянул Кииран.
— А мне уж как интересно, – искренне заметил Рассел. – Знать бы заранее, что тебе ставить. Жаль, это невозможно. А в какие игрушки ты любишь играть? Конструкторы любишь? Или роботов?
— Я в компьютер играю.
Они поболтали ещё немного о компьютерных играх, и юношу немало поразило, в какие игрушки, оказывается, играют пятилетние панты.
— …Я тогда играл… за… некроманта. А Бобби – за светлого… мага… – Кииран так воодушевлённо рассказывал о своих играх, что сам не заметил, как начал задыхаться между словами, словно устав.
Глаза его закатились на миг, а ярко окрашенные волосы слиплись от обильно проступившего на лбу пота.
— Рассел, инициация, – раздался со стороны приборов голос Эйвери.
«Как он его заболтал, однако, – изумился Кастанеда, наблюдая. – Мальчик собственной инициации по элькса-типу не заметил. Он не потратил лишних сил на переживания и слёзы – хороший ход». Отойдя, медик записал нужные данные в журнал, а потом намочил полотенце водой из-под крана и, вернувшись к пациенту, принялся сам протирать его тело от пота.
