Вернувшись, Ксан взяла в руки миску и осмотрелась в поисках раковины и чистящих средств.
- Чем можно вымыть посуду? – спросила она у старухи.
- Вот этим, - ответила та и протянула Ксан небольшой амулет на шнурке, - это амулет чистоты. Активируется, как обычные амулеты, хватает надолго. Как разрядится – подойдёшь, я заряжу.
- Вы маг? – вырвалось у Ксан.
- Всё эльфы в какой-то мере – маги, деточка, - покачала головой наставница Лота.
- А какой у вас дар? - с интересом спросила Саша.
- А ты ещё не догадалась? – хмыкнула пожилая эльфийка. – Музыка, конечно.
***
Библиотека была не очень большой, но полезные книги в ней имелись. Саша сразу поняла, что язык, на котором написано большинство из них – не русский, а чем-то напоминает то ли наш французский, то ли испанский. С языками у Саши всегда было плохо, английский знала на уровне «Фейсом об тейбл» со словарём. Другие языки и вовсе никогда не учила. Но сейчас у неё не возникало труда в понимании написанного на незнакомом языке текста.
Поразмыслив над этим фактом, Ксан пришла к выводу, что у хозяйки библиотеки где-то здесь припрятан артефакт, помогающий читать книги на любом языке. Другого объяснения она просто не видела, тем более что краем уха в своих странствиях слышала о наличии таких артефактов. Ещё немного подумав и изучив содержимое библиотеки, Ксан сделала вывод о том, что большинство книг написано, скорее всего, на эльфийском. Но были и книги на других языках: например, один из них напоминал русский, только часть букв были другие, а другой был ближе к английскому, но не английский. И все эти книги Ксан могла читать без особых проблем. Ну, точно – артефакт. Интересно, а если она возьмёт книгу в свою комнату – действие артефакта туда дотянется? Или оно распространяется только на библиотеку?
Долго думать над этим вопросом Ксан не стала: зачем, когда можно провести эксперимент? Тем более что читать гораздо удобнее, лёжа на кровати, чем сидя на жёстком стуле в библиотеке.
Придя с книгой об истории мира в свою комнату и развалившись на кровати, Ксан вдруг подумала, что впервые за полгода ей никуда не надо уходить наутро. Не надо думать, где переночевать на следующий день, куда отправиться дальше, и будет ли у неё горячая еда. Она впервые за полгода смогла расслабиться и почувствовать себя хоть немного, хоть временно – но дома. В тепле, уюте и комфорте. Да, безусловно, в том, что она согласилась на обучение, есть и иные плюсы – помимо самого обучения.
Книга легко читалась: видимо, артефакт и впрямь хороший и действовал на весь дом. За чтением Ксан и уснула.
А наутро её ждало подписание договора и знакомство с остальными наставниками, коих было четверо.
Мэтр Ливилимилиэль, или, сокращённо – мэтр Лив, был так же седовлас, как и наставница Лота. И он действительно был признанным мэтром в магическом музыкальном искусстве. Мэтр зачаровывал музыкальные инструменты и даже мог создавать музыку из воздуха, как пояснила ей наставница Лота. Ксан не очень поняла, как это возможно, но промолчала. Вероятно, рано или поздно она сама это увидит, так к чему вопросы?
Наставник Луилан был единственным темноволосым эльфом из всех, кого Ксан видела до этого времени. А ещё он был очень бледным и мрачным, и всегда одевался в чёрное – что ему очень шло, формируя некий готический образ.
Мариримариэль была помощницей наставницы Лоты и её заместителем. Девушка – певица, как поняла Саша - довольно популярная. Очень красивая, прямо истинная эльфийская красотка. В её обществе Ксан чувствовала себя неудобно со своей внешностью, да ещё в платье с чужого плеча – новые пока ещё не успели пошить.
И, наконец, мэтр Говард – пухлый, круглощёкий, жизнерадостный… человек. Разумеется, человек, ведь эльфы не могут быть ни пухлыми, ни круглощёкими, ни жизнерадостными – им просто недоступным эти опции. Эльфы всегда худы и стройны, а эмоциональная палитра их крайне скудна. Максимум, что они могут продемонстрировать из эмоций радости – это выражение довольства на лице.
Конечно, тот факт, что одним из преподавателей музыки у эльфов является человек, Ксан удивил, но не слишком: в конце концов, она сама – человек, но её тоже позвали выступать. Видимо, эльфы ценят талант и не питают предвзятости к его носителям, что говорит в их пользу.
Договор был оформлен на том языке, который напоминал русский – видимо, чтобы она могла прочесть. Хотя благодаря действию артефакта, она могла любой язык прочитать. Но видимо, наставники учли, что договор будет выноситься из дома, вот и оформили его для удобства своей новой ученицы. Ксан внимательно перечитала оба экземпляра договора и, не обнаружив там ничего, что шло бы вразрез с её собственными планами, поставила свою настоящую подпись. Ведь подписывалась она своим именем: Александрова Александра.
Так началась жизнь Ксан в эльфийском городе и её обучение. Наставница Лота вместо со своей помощницей Мари занимались с ней вокалом. Мэтр Говард оказался композитором – он писал великолепную музыку. Но кроме этого он сочинял и слова к песням и, чтобы Ксан был понятен смысл того, что она поём, мэтр стал учить её эльфийскому языку. Ведь понимать написанное при помощи магии – совсем не то же самое, что знать язык. Надо было учить алфавит, правила грамматики и построения предложений. Языки всегда давались Ксан с трудом, но тут она старалась. Вдобавок мэтр очень хорошо к ней относился – то ли, потому что она тоже человек, то ли серьёзно воспринял своё наставничество – а потому, он учил её и правилам стихосложения на эльфийском. И почему-то так учить язык стало намного легче, хотя, казалось бы, должно быть наоборот.
Оба наставника – Луилан и мэтр Лив обучали её игре на музыкальных инструментах. Для начала ей было предложено освоить арфу и флейту. Арфа была необходимым условием, так как выступление эльфиек обычно часто сопровождались игрой на этом музыкальном инструменте. Это вроде как местная традиция, а против традиций не попрёшь.
И притом что каждый учил чему-то своему, все наставники были взаимозаменяемы, и если кто-то не мог провести занятие в какой-то день, его легко подменял другой – и это не сказывалось отрицательно на процессе обучения.
Учиться Ксан нравилось. А ещё – нравился эльфийский город, по которому она часто гуляла. Конечно, эльфийские города весьма отличаются от людских. С одной стороны – это город, оживлённый и довольно густонаселённый, где идёт торговля, а эльфы спешат по своим делам, а с другой – лес, наполненный кислородом, звуками и запахами леса. Ксан нередко случалось видеть мелких зверьков, шныряющих по городу, и даже видела, как в город забрела олениха с детёнышем. Птицы же и вовсе считали Драманион своим домом. Что и говорить – эльфы жили в полной гармонии с природой.
Людей Ксан изредка, но встречала. Видимо, их пригласили за какие-то выдающиеся таланты или они приносили какую-то пользу эльфам: просто так те никого бы не позвали. Так что, на Ксан мало кто обращал внимание. Но так было ровно до её первого концерта.
Однажды вечером к ней заглянула Лота и сказала:
- Мы тут посовещались с наставниками и решили, что тебе пора выступать. Ты ведь не против начать зарабатывать?
Разумеется, против Ксан не была. Сейчас у неё было всё необходимое, но вот денег на личные покупки – не было. Она с приюта такого не ощущала, когда не руководишь своими тратами и не можешь позволить себе купить то, что сама хочешь. Да и то – с шестнадцати лет Ксан уже подрабатывала, так что карманные деньги у неё появились. А теперь она словно снова стала ребёнком, о котором заботятся, которому всё покупают, но денег в руки не дают. Непривычно. Да и кроме этого, Ксан хотелось испытать себя – не зря же она уже столько учится? А ещё ей было безумно интересно выступить в выращенном концертном зале. Она там уже была неоднократно на репетициях, и успела оценить акустику, но репетиция – это не выступление. На репетиции не было зрителей.
- И когда первое выступление? – спросила девушка.
- В город приезжает сын правителя со своим другом-вампиром. В их честь будет дан большой концерт. Ты станешь украшением вечера и нашим секретным номером.
Ксан скептически хмыкнула: хоть её волосы за несколько недель немного отрасли, она всё ещё мало походила на девушку и сомневалась насчёт того, что станет украшением. Но спорить с наставницей не стала. Платья, которые пошили специально для неё, были на порядок лучше, чем то, что висело на ней, как на вешалке, но всё-таки Ксан сама себе в них не нравилась. Она словно пыталась влезть в чужую кожу, стать тем, кем не являлась. Не в том смысле, что она не считала себя девушкой, а в том смысле, что она считала себя девушкой, которой идут джинсы, а не платья.
Ксан стояла за кулисами, ожидая своего выхода, и наблюдала за сыном эльфийского правителя и его другом. Те расположились в ложе прямо около сцены, и девушке хорошо было их видно. Мужчины больше были заняты разговором, лишь временами поглядывая на сцену. Принц казался совершенно обычным эльфом – светловолосым, тонкокостным, изысканно одетым. А вот вампир представлял интерес: одет он был не менее изысканно, но его бледная кожа смотрелась контрастно даже на фоне светлокожего эльфийского принца. При этом волосы были насыщенного чёрного цвета – насколько это вообще возможно. Глаз было не разглядеть, но Ксан живо нарисовала себя красные зрачки – именно так изображали вампиров в её мире.
Вообще, о вампирской расе в этом мире мало кто знал. Они жили на небольшом отдельном континенте и редко контактировали с другими народами. Да и их особо не трогали, учитывая, что в этом мире слабо развито мореплавание, а магов-портальщиков – раз-два и обчёлся. Зато сами вампиры, поговаривали, могут летать, и большие расстояния для них – не помеха. Родители пугали детей, что если они не будут слушаться, то ночью к ним прилетит вампир и утащит их на свой остров, чтобы выпить всю кровь. Странно, что дети после такого не вырастали неврастениками и заиками.
Но сейчас Ксан думала не о том, насколько правдивы детские сказки, а о том, как же её бесит, что эти зазнавшиеся вельможи даже не смотрят специально организованный в их честь концерт. Нет, в зале, конечно, были и другие зрители, но тем не менее все понимали, что если бы не приезд сынка правителя, то и концерта никакого бы не было. Никто из мэтров сегодня не выступал – только ученики, поскольку мэтрам надо было показать царственному семейству, что бюджет расходуется не зря. Однако это вовсе не повод игнорировать выступающих.
Вообще, положа руку на сердце, Ксан вынуждена была признать, что выступление певцов и музыкантов было организовано весьма скучно. Девушки выступали с одной и тоже программой: вначале играли на арфе, затем пели несколько заунывных песен на эльфийском под аккомпанемент оркестра. Внешне все эльфийки в своих роскошных нарядах казались на одно лицо, да и голоса их отличались мало, учитывая их узкий диапазон. Чем больше Ксан всё это наблюдала, тем больше в ней зрело желание разбавить эту унылую атмосферу и заставить, наконец, этих высоких во всех смыслах гостей, слушать.
А потому, после выступления одного барда-ученика, которого звали то ли Элиэль, то ли Элилиэль, девушка перехватила того за кулисами и попросила у него инструмент. Парень удивился, но гитару отдал – благо та ему не принадлежала, а являлась собственностью школы. Свой инструмент музыкант вряд ли отдал бы. Ксан бы предпочла свою укулеле, но гитара была магически настроена на выступление в зале, а укулеле – нет, да и не идти же за нею к себе в комнату? С минуты на минуту объявят её выход.
Наконец её объявили. По счастью, Ксан была избавлена от необходимости играть на арфе, поскольку ещё не освоила в полной мере этот инструмент, но петь эльфийские баллады её всё равно пришлось. Едва девушка запела, как принц с другом прервали разговор и посмотрели на сцену, привлечённые необычным для эльфийского уха звучанием голоса. Однако через несколько минут, в течение которых Ксан старательно выводила слова чужого языка, мужчины снова продолжили беседу. И это стало последней каплей в чаше терпения Саши. Как пацанке, что провела три года своей жизни в детдоме, ей просто хотелось врезать по наглым физиономиям, но как стендап-комик и бард, она намеревалась немного подшутить.
Закончив очередную заунывную балладу, девушка взяла в руки гитару, которую вынесла с собой на сцену – и та ждала своего часа на специальной подставке. Сыграв несколько пробных аккордов, Ксан проверила настройку инструмента, а затем заиграла знакомый мотив. Эту песню из "Акустического альбома" незабвенного КиШа девушка часто пела на внутренних тусовках комиков: та даже была её визитной карточкой, поскольку Ксан сама исполняла и партию девушки, и партию графа. На разные голоса, как вы понимаете. И вот сейчас ей показалось, что спеть эту песню будет весьма в тему.
Девушка и Граф. (Партия девушки – (Д), партия графа – (Г))
С прекрасной дамой граф разгуливал по парку,
Во мгле виднелись очертания замка,
Где у ворот собака грустно завывала,
Девица графа очень нежно обнимала.
(Д):
- Какая ночь, мой милый граф, луна так ярко светит.
И шёпот листьев, шелест трав усиливает ветер.
Навеки вашей стать мечтаю я, и в этот час
Пускай моя любовь коснётся вас!
(Г):
- В подвалах замка у меня сокровища хранятся,
К твоим ногам, любовь моя, сложу я все богатства,
Моей ты станешь госпожой, тебе я вечность подарю.
Поверь, всё будет так, как говорю!
Припев:
Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь!
Мы одни в огромном тёмном мире…
– Кровь закипает в сердце!
– Я смогу тебе помочь!
Небеса становятся все шире.
(Д):
- Какой у вас глубокий взгляд, как он влечёт и манит.
Я не могу себя понять: меня к вам сильно тянет.
Вы так таинственны, заворожили вы меня
И в вашей власти плоть и кровь моя!
(Г):
- О, сколько их, готовых кровь отдать за наслажденье!
В них есть блаженство и любовь, как сон и пробужденье.
Но граф всегда один под леденящим сводом тьмы.
О смерти обожает видеть сны.
Припев:
Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь!
Мы одни в огромном тёмном мире…
— Кровь закипает в сердце!
— Я смогу тебе помочь!
Небеса становятся все шире.
Небеса становятся все шире.
Небеса становятся все шире…
(Песня группы «Король и Шут»)
Едва отзвучали последние аккорды, как в зале раздался лёгкий серебристый смех, который в полнейшей тишине звучал особенно громко. Ксан не сразу поняла, что смеётся вампир. Мужчина лениво поднялся и сделал несколько хлопков, после чего весь зал встал и аплодировал девушке стоя. Ксан не очень поняла, что это было, и сочла за лучшее удалиться со сцены, гадая, чем ей аукнется такая выходка. По крайней мере, вампир, кажется, не в обиде. А вот глаза распорядителя концерта метали молнии: ещё бы, Ксан же выступила не по программе. Однако подходить к ней и говорить что-либо не стал: вероятно, понял по лицу девушки, что, пристань он к ней с претензиями – и будет послан далеко и надолго.
А потом всё завертелось. Ксан приходилось теперь работать намного, намного больше. Уроки, репетиции, выступления. Теперь она пела на публику едва ли не каждую неделю, и практически каждое её выступление посещали какие-нибудь высокопоставленные гости.
- Чем можно вымыть посуду? – спросила она у старухи.
- Вот этим, - ответила та и протянула Ксан небольшой амулет на шнурке, - это амулет чистоты. Активируется, как обычные амулеты, хватает надолго. Как разрядится – подойдёшь, я заряжу.
- Вы маг? – вырвалось у Ксан.
- Всё эльфы в какой-то мере – маги, деточка, - покачала головой наставница Лота.
- А какой у вас дар? - с интересом спросила Саша.
- А ты ещё не догадалась? – хмыкнула пожилая эльфийка. – Музыка, конечно.
***
Библиотека была не очень большой, но полезные книги в ней имелись. Саша сразу поняла, что язык, на котором написано большинство из них – не русский, а чем-то напоминает то ли наш французский, то ли испанский. С языками у Саши всегда было плохо, английский знала на уровне «Фейсом об тейбл» со словарём. Другие языки и вовсе никогда не учила. Но сейчас у неё не возникало труда в понимании написанного на незнакомом языке текста.
Поразмыслив над этим фактом, Ксан пришла к выводу, что у хозяйки библиотеки где-то здесь припрятан артефакт, помогающий читать книги на любом языке. Другого объяснения она просто не видела, тем более что краем уха в своих странствиях слышала о наличии таких артефактов. Ещё немного подумав и изучив содержимое библиотеки, Ксан сделала вывод о том, что большинство книг написано, скорее всего, на эльфийском. Но были и книги на других языках: например, один из них напоминал русский, только часть букв были другие, а другой был ближе к английскому, но не английский. И все эти книги Ксан могла читать без особых проблем. Ну, точно – артефакт. Интересно, а если она возьмёт книгу в свою комнату – действие артефакта туда дотянется? Или оно распространяется только на библиотеку?
Долго думать над этим вопросом Ксан не стала: зачем, когда можно провести эксперимент? Тем более что читать гораздо удобнее, лёжа на кровати, чем сидя на жёстком стуле в библиотеке.
Придя с книгой об истории мира в свою комнату и развалившись на кровати, Ксан вдруг подумала, что впервые за полгода ей никуда не надо уходить наутро. Не надо думать, где переночевать на следующий день, куда отправиться дальше, и будет ли у неё горячая еда. Она впервые за полгода смогла расслабиться и почувствовать себя хоть немного, хоть временно – но дома. В тепле, уюте и комфорте. Да, безусловно, в том, что она согласилась на обучение, есть и иные плюсы – помимо самого обучения.
Книга легко читалась: видимо, артефакт и впрямь хороший и действовал на весь дом. За чтением Ксан и уснула.
А наутро её ждало подписание договора и знакомство с остальными наставниками, коих было четверо.
Мэтр Ливилимилиэль, или, сокращённо – мэтр Лив, был так же седовлас, как и наставница Лота. И он действительно был признанным мэтром в магическом музыкальном искусстве. Мэтр зачаровывал музыкальные инструменты и даже мог создавать музыку из воздуха, как пояснила ей наставница Лота. Ксан не очень поняла, как это возможно, но промолчала. Вероятно, рано или поздно она сама это увидит, так к чему вопросы?
Наставник Луилан был единственным темноволосым эльфом из всех, кого Ксан видела до этого времени. А ещё он был очень бледным и мрачным, и всегда одевался в чёрное – что ему очень шло, формируя некий готический образ.
Мариримариэль была помощницей наставницы Лоты и её заместителем. Девушка – певица, как поняла Саша - довольно популярная. Очень красивая, прямо истинная эльфийская красотка. В её обществе Ксан чувствовала себя неудобно со своей внешностью, да ещё в платье с чужого плеча – новые пока ещё не успели пошить.
И, наконец, мэтр Говард – пухлый, круглощёкий, жизнерадостный… человек. Разумеется, человек, ведь эльфы не могут быть ни пухлыми, ни круглощёкими, ни жизнерадостными – им просто недоступным эти опции. Эльфы всегда худы и стройны, а эмоциональная палитра их крайне скудна. Максимум, что они могут продемонстрировать из эмоций радости – это выражение довольства на лице.
Конечно, тот факт, что одним из преподавателей музыки у эльфов является человек, Ксан удивил, но не слишком: в конце концов, она сама – человек, но её тоже позвали выступать. Видимо, эльфы ценят талант и не питают предвзятости к его носителям, что говорит в их пользу.
Договор был оформлен на том языке, который напоминал русский – видимо, чтобы она могла прочесть. Хотя благодаря действию артефакта, она могла любой язык прочитать. Но видимо, наставники учли, что договор будет выноситься из дома, вот и оформили его для удобства своей новой ученицы. Ксан внимательно перечитала оба экземпляра договора и, не обнаружив там ничего, что шло бы вразрез с её собственными планами, поставила свою настоящую подпись. Ведь подписывалась она своим именем: Александрова Александра.
Так началась жизнь Ксан в эльфийском городе и её обучение. Наставница Лота вместо со своей помощницей Мари занимались с ней вокалом. Мэтр Говард оказался композитором – он писал великолепную музыку. Но кроме этого он сочинял и слова к песням и, чтобы Ксан был понятен смысл того, что она поём, мэтр стал учить её эльфийскому языку. Ведь понимать написанное при помощи магии – совсем не то же самое, что знать язык. Надо было учить алфавит, правила грамматики и построения предложений. Языки всегда давались Ксан с трудом, но тут она старалась. Вдобавок мэтр очень хорошо к ней относился – то ли, потому что она тоже человек, то ли серьёзно воспринял своё наставничество – а потому, он учил её и правилам стихосложения на эльфийском. И почему-то так учить язык стало намного легче, хотя, казалось бы, должно быть наоборот.
Оба наставника – Луилан и мэтр Лив обучали её игре на музыкальных инструментах. Для начала ей было предложено освоить арфу и флейту. Арфа была необходимым условием, так как выступление эльфиек обычно часто сопровождались игрой на этом музыкальном инструменте. Это вроде как местная традиция, а против традиций не попрёшь.
И притом что каждый учил чему-то своему, все наставники были взаимозаменяемы, и если кто-то не мог провести занятие в какой-то день, его легко подменял другой – и это не сказывалось отрицательно на процессе обучения.
Учиться Ксан нравилось. А ещё – нравился эльфийский город, по которому она часто гуляла. Конечно, эльфийские города весьма отличаются от людских. С одной стороны – это город, оживлённый и довольно густонаселённый, где идёт торговля, а эльфы спешат по своим делам, а с другой – лес, наполненный кислородом, звуками и запахами леса. Ксан нередко случалось видеть мелких зверьков, шныряющих по городу, и даже видела, как в город забрела олениха с детёнышем. Птицы же и вовсе считали Драманион своим домом. Что и говорить – эльфы жили в полной гармонии с природой.
Людей Ксан изредка, но встречала. Видимо, их пригласили за какие-то выдающиеся таланты или они приносили какую-то пользу эльфам: просто так те никого бы не позвали. Так что, на Ксан мало кто обращал внимание. Но так было ровно до её первого концерта.
Однажды вечером к ней заглянула Лота и сказала:
- Мы тут посовещались с наставниками и решили, что тебе пора выступать. Ты ведь не против начать зарабатывать?
Разумеется, против Ксан не была. Сейчас у неё было всё необходимое, но вот денег на личные покупки – не было. Она с приюта такого не ощущала, когда не руководишь своими тратами и не можешь позволить себе купить то, что сама хочешь. Да и то – с шестнадцати лет Ксан уже подрабатывала, так что карманные деньги у неё появились. А теперь она словно снова стала ребёнком, о котором заботятся, которому всё покупают, но денег в руки не дают. Непривычно. Да и кроме этого, Ксан хотелось испытать себя – не зря же она уже столько учится? А ещё ей было безумно интересно выступить в выращенном концертном зале. Она там уже была неоднократно на репетициях, и успела оценить акустику, но репетиция – это не выступление. На репетиции не было зрителей.
- И когда первое выступление? – спросила девушка.
- В город приезжает сын правителя со своим другом-вампиром. В их честь будет дан большой концерт. Ты станешь украшением вечера и нашим секретным номером.
Ксан скептически хмыкнула: хоть её волосы за несколько недель немного отрасли, она всё ещё мало походила на девушку и сомневалась насчёт того, что станет украшением. Но спорить с наставницей не стала. Платья, которые пошили специально для неё, были на порядок лучше, чем то, что висело на ней, как на вешалке, но всё-таки Ксан сама себе в них не нравилась. Она словно пыталась влезть в чужую кожу, стать тем, кем не являлась. Не в том смысле, что она не считала себя девушкой, а в том смысле, что она считала себя девушкой, которой идут джинсы, а не платья.
Глава 10.
Ксан стояла за кулисами, ожидая своего выхода, и наблюдала за сыном эльфийского правителя и его другом. Те расположились в ложе прямо около сцены, и девушке хорошо было их видно. Мужчины больше были заняты разговором, лишь временами поглядывая на сцену. Принц казался совершенно обычным эльфом – светловолосым, тонкокостным, изысканно одетым. А вот вампир представлял интерес: одет он был не менее изысканно, но его бледная кожа смотрелась контрастно даже на фоне светлокожего эльфийского принца. При этом волосы были насыщенного чёрного цвета – насколько это вообще возможно. Глаз было не разглядеть, но Ксан живо нарисовала себя красные зрачки – именно так изображали вампиров в её мире.
Вообще, о вампирской расе в этом мире мало кто знал. Они жили на небольшом отдельном континенте и редко контактировали с другими народами. Да и их особо не трогали, учитывая, что в этом мире слабо развито мореплавание, а магов-портальщиков – раз-два и обчёлся. Зато сами вампиры, поговаривали, могут летать, и большие расстояния для них – не помеха. Родители пугали детей, что если они не будут слушаться, то ночью к ним прилетит вампир и утащит их на свой остров, чтобы выпить всю кровь. Странно, что дети после такого не вырастали неврастениками и заиками.
Но сейчас Ксан думала не о том, насколько правдивы детские сказки, а о том, как же её бесит, что эти зазнавшиеся вельможи даже не смотрят специально организованный в их честь концерт. Нет, в зале, конечно, были и другие зрители, но тем не менее все понимали, что если бы не приезд сынка правителя, то и концерта никакого бы не было. Никто из мэтров сегодня не выступал – только ученики, поскольку мэтрам надо было показать царственному семейству, что бюджет расходуется не зря. Однако это вовсе не повод игнорировать выступающих.
Вообще, положа руку на сердце, Ксан вынуждена была признать, что выступление певцов и музыкантов было организовано весьма скучно. Девушки выступали с одной и тоже программой: вначале играли на арфе, затем пели несколько заунывных песен на эльфийском под аккомпанемент оркестра. Внешне все эльфийки в своих роскошных нарядах казались на одно лицо, да и голоса их отличались мало, учитывая их узкий диапазон. Чем больше Ксан всё это наблюдала, тем больше в ней зрело желание разбавить эту унылую атмосферу и заставить, наконец, этих высоких во всех смыслах гостей, слушать.
А потому, после выступления одного барда-ученика, которого звали то ли Элиэль, то ли Элилиэль, девушка перехватила того за кулисами и попросила у него инструмент. Парень удивился, но гитару отдал – благо та ему не принадлежала, а являлась собственностью школы. Свой инструмент музыкант вряд ли отдал бы. Ксан бы предпочла свою укулеле, но гитара была магически настроена на выступление в зале, а укулеле – нет, да и не идти же за нею к себе в комнату? С минуты на минуту объявят её выход.
Наконец её объявили. По счастью, Ксан была избавлена от необходимости играть на арфе, поскольку ещё не освоила в полной мере этот инструмент, но петь эльфийские баллады её всё равно пришлось. Едва девушка запела, как принц с другом прервали разговор и посмотрели на сцену, привлечённые необычным для эльфийского уха звучанием голоса. Однако через несколько минут, в течение которых Ксан старательно выводила слова чужого языка, мужчины снова продолжили беседу. И это стало последней каплей в чаше терпения Саши. Как пацанке, что провела три года своей жизни в детдоме, ей просто хотелось врезать по наглым физиономиям, но как стендап-комик и бард, она намеревалась немного подшутить.
Закончив очередную заунывную балладу, девушка взяла в руки гитару, которую вынесла с собой на сцену – и та ждала своего часа на специальной подставке. Сыграв несколько пробных аккордов, Ксан проверила настройку инструмента, а затем заиграла знакомый мотив. Эту песню из "Акустического альбома" незабвенного КиШа девушка часто пела на внутренних тусовках комиков: та даже была её визитной карточкой, поскольку Ксан сама исполняла и партию девушки, и партию графа. На разные голоса, как вы понимаете. И вот сейчас ей показалось, что спеть эту песню будет весьма в тему.
Девушка и Граф. (Партия девушки – (Д), партия графа – (Г))
С прекрасной дамой граф разгуливал по парку,
Во мгле виднелись очертания замка,
Где у ворот собака грустно завывала,
Девица графа очень нежно обнимала.
(Д):
- Какая ночь, мой милый граф, луна так ярко светит.
И шёпот листьев, шелест трав усиливает ветер.
Навеки вашей стать мечтаю я, и в этот час
Пускай моя любовь коснётся вас!
(Г):
- В подвалах замка у меня сокровища хранятся,
К твоим ногам, любовь моя, сложу я все богатства,
Моей ты станешь госпожой, тебе я вечность подарю.
Поверь, всё будет так, как говорю!
Припев:
Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь!
Мы одни в огромном тёмном мире…
– Кровь закипает в сердце!
– Я смогу тебе помочь!
Небеса становятся все шире.
(Д):
- Какой у вас глубокий взгляд, как он влечёт и манит.
Я не могу себя понять: меня к вам сильно тянет.
Вы так таинственны, заворожили вы меня
И в вашей власти плоть и кровь моя!
(Г):
- О, сколько их, готовых кровь отдать за наслажденье!
В них есть блаженство и любовь, как сон и пробужденье.
Но граф всегда один под леденящим сводом тьмы.
О смерти обожает видеть сны.
Припев:
Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь!
Мы одни в огромном тёмном мире…
— Кровь закипает в сердце!
— Я смогу тебе помочь!
Небеса становятся все шире.
Небеса становятся все шире.
Небеса становятся все шире…
(Песня группы «Король и Шут»)
Едва отзвучали последние аккорды, как в зале раздался лёгкий серебристый смех, который в полнейшей тишине звучал особенно громко. Ксан не сразу поняла, что смеётся вампир. Мужчина лениво поднялся и сделал несколько хлопков, после чего весь зал встал и аплодировал девушке стоя. Ксан не очень поняла, что это было, и сочла за лучшее удалиться со сцены, гадая, чем ей аукнется такая выходка. По крайней мере, вампир, кажется, не в обиде. А вот глаза распорядителя концерта метали молнии: ещё бы, Ксан же выступила не по программе. Однако подходить к ней и говорить что-либо не стал: вероятно, понял по лицу девушки, что, пристань он к ней с претензиями – и будет послан далеко и надолго.
***
А потом всё завертелось. Ксан приходилось теперь работать намного, намного больше. Уроки, репетиции, выступления. Теперь она пела на публику едва ли не каждую неделю, и практически каждое её выступление посещали какие-нибудь высокопоставленные гости.
