Митька с Марусей её убеждали, что ничего страшного не случится. Надо просто смотреть во все глаза и, если что, убегать без оглядки.
Но бабуле такой вариант не казался надёжным, поэтому со дня на день откладывала поход. Но откладывай – не откладывай, а девки скоро голыми коленями сверкать будут – до того одежда прохудилась, а заплаток не из чего нарезать, ничего лишнего уже нет.
Вот она и решилась отпроситься у хозяина, заодно и Митьку с Ксеней отпросить, чтобы всем вместе идти.
Маруся с Митькой ждут не дождутся этого дня. Правда, за день вернуться не получится. За день только туда дойдут. Там, где-нибудь возле города переночуют, с утра на базар, а потом домой.
Митька никогда в городе не был, и Маруся в подробностях ему обо всём рассказала. И про большие дома. И про дороги, покрытые камнями. И про извозчиков. И про свою хозяйку.
Она многое знала про город, одного только не могла понять – это тот самый, где она раньше жила или другой? Но спросить не у кого.
Девочка выглянула в сад – где Ольга?
Окна маленькие, волоковые, расположенные высоко. Марусе пришлось лезть на лавку, а так не доставала.
Через дыру в лицо приятно ударило тёплым воздухом, светом и ароматом лета. Ольги не было видно.
Бабуля теперь не разрешала ей сидеть на улице. Вся деревня, как с ума посходила. Все идут и идут мимо девки. Кто на красоту необыкновенную посмотреть, кто подразнить и посмеяться.
Маруся бросила ложки, выскочила во двор. Где Ольга?
Вот она. Сидит. Ветер играет с берёзовыми листьями, тени пляшутся по земле, Ольга любуется.
Ну раз уж Маруся выскочила во двор, то теперь надо поглядеть, что Стеша за забором делает.
В одном месте девочки продырявили щель, чтобы сквозь неё смотреть друг на друга. Вот Маруся в неё и заглянула.
Стеша сидела с сестрами под своей яблоней. Она так часто сидела. Мать с отцом уходили на барщину, а Стеша оставалась с детьми дома.
- Стеша, - порадовалась Маруся, позвала в дырку.
- Маруся, ты уже всё? – обрадовалась и Стеша. Ещё бы! Со вчерашнего вечера не виделись.
- Почти… - оглянулась Маруся. – Осталось только в избе подмести да посуду вымыть и вытереть.
Теперь до обеда Маруся свободна. Позже надо будет похлёбку варить.
- Потом ко мне прибегай.
- Ага.
У Стеши тоже забот хватает. Но с малыми девками ей одной трудно. А теперь, когда подружка рядом, у них всё быстро получается. Пока Маруся за детьми смотрит, она кормит кур, рвёт траву для свиньи и вычищает сарай после Зорьки.
- Давай сегодня опять на озеро сходим.
Бедной Стеше до того дома надоело сидеть, что теперь, когда появилась возможность гулять по деревне и вокруг, она и дня не может дома быть.
Девочки приспособились гулять вместе с малышами. Маруся брала на руки одну, Стеша другую, звали за собой Ольгу и шли.
Но с Ольгой нужно гулять подальше от людей, вот и выбирали малохоженые тропки.
А недавно побывали на озере. Так себе, конечно, озеро. Скорее большая лужа, грязная и облюбованная гусями. Но гусей не трудно прогнать.
Зато в этом озере можно покупаться. Воды, правда, чуть выше колен, но это если ногами ходить. А если руками – то получалось очень даже глубоко.
И ещё в этом озере было множество головастиков, маленьких и приятных во всех отношениях.
- Пойдём, - согласилась Маруся.
На озере и ей было хорошо. Там кусты с прохладными тенями и лёгким ветром. Там крупная ароматная земляника прямо под ногами. Девочки оттуда никогда не возвращались с пустыми руками. Приносили зверобоя – чай заваривать, землянику – в чай добавлять, щавелю – похлёбку варить. Сложно перечислить, сколько от озеро получалось пользы.
- Ты кого сегодня понесёшь?
Маруся посмотрела на малышек. Обе хороши. Присела на корточки между девочками, позвала пальчиками. В ответ потянулись маленькие ручки.
- Маньшу, - обрадовалась Маруся, что и её выбрали.
- Тогда я Глаю. Пошли.
Самое трудное было позвать за собой Ольгу. Обычно, чтобы куда-то идти, её брали за руку и слегка тянули. Она сначала перебирала ногами нехотя, спотыкалась, потом приноравливалась и уже шла сама.
Но теперь руки у девочек были заняты, приходилось звать. А это дело нескорое.
- Ольга, пошли! - Стеша пыталась поймать взгляд девушки. – Почему она никогда в глаза не смотрит?
- Не знаю, - вздохнула Маруся. – Оля, вставай. Поднимайся. Давай-давай.
- Пошли!!! Пошли!!
- Меня она всегда плохо слушается. А вот Митьку хорошо.
Наконец Ольга, кажется, поняла приказ, неохотно встала и сделала неуверенный шаг.
- За нами… За нами, - подсказала Маруся, и компания повернула к лесу. Там, у самой опушке гоготали гуси. Пусть гогочут и плавают, пока они идут, потом будет их черёд бултыхаться в грязной воде.
Правда, девочки делали это тоже по очереди. Кто-то всё время должен был сидеть с детьми на берегу. А как же? Они не дурочки, понимали, что даже такой лягушатник может быть опасен.
- А почему Ольга какая-то не такая? Она чья дочка? Бабки Нюры?
- Мы вообще ничьи. Каждый сам по себе… Просто нашлись по дороге… А про Ольгу совсем всё непонятно. Бабуля говорит, что на ней лежит какой-то глаз.
- Может, сглаз?
- Точно. И какая-то порча.
Стеше приходилось слышать такие страшные слова. Она с новым интересом поглядела на красавицу. Та сидела, смотрела на хрупкий колокольчик.
- Она вовсе не похожа на обычных девок.
- Ага. Она больше похожа на заколдованную царевну.
И то ли ветер слишком сильно дунул, то ли страх пробежал по спинам мурашками, обе девочки зябко поёжились.
- Маруся, а ведь у нас в лесу живёт одна ведьма…
- У вас?
- Ну… не совсем у нас. Далеко, в колдыбани. Может, она смогла бы расколдовать Ольгу?
- Правда? – Маруся первым делом обрадовалась, а потом задумалась. Страшно. – Страшно, - сказала вслух.
- Конечно, страшно.
- А ты дорогу знаешь?
- До колдыбани знаю. А дальше нет.
- А сможешь узнать?
- Ты бы пошла?
- Одна? – ахнула Маруся.
- Ну, может, со мной. Только надо дождаться, когда мамка с барщины придёт. Она меня, правда, не отпустит. Но я не отпрашиваясь убегу. Только тогда придётся вечером идти.
- А тебе ж попадёт, - по соседству было слышно, как тётка Дуня орёт по вечерам на свою старшую дочь.
- Попадёт, - согласилась Стеша. – Только… только ты мне каждый день помогаешь. Что ж я тебя одну брошу? А ты не забоишься?
И среди белого дня, при светлом солнышке Маруся стала озираться. Мир как будто изменился. Стал немного приглушённый и потускневший. Словно что-то невидимое окутало место, где они сидели. Невидимое… жуткое… враждебное…
Но тут послышались голоса, и наваждение пропало.
- Глянь… Едет кто-то.
- Это наш барин.
- И правда, - теперь и Маруся узнала господина Валенского верхом на коне. – С кем это он?
- Наверное, с бароном. К нему какой-то барон приехал.
- Принц, что ли?
- Не… Наверное, просто барон.
- А… Глянь, к нам, кажется, поворачивают?
Девчонки встали, приветствуя господ, неловко поклонились.
- … про эту я вам рассказывал, - услышали они обрывок разговора.
Подъехавшие господа на девочек взглянули лишь мельком, на малышек, сидящих под кустом на Стешином платке, вовсе не обратили внимания, а уставились на Ольгу.
- Что скажите? – поинтересовался Николай Гаврилыч у своего спутника.
- Я… её знаю… Кажется…
- Что? Знаете? Кто же она?
- Нет… показалось… Не пойму.
Барон спешился, отпустил узду, и конь тут же наклонил морду за травой. Мужчина подошёл чуть ближе к Ольге.
- Впечатлён… Нет, эту девушку я, кажется, не видел… Или…
- Да, мой друг, я вижу ваше впечатление, - засмеялся Николай Гаврилыч. – Сам то же чувствовал. Потому и не смог упустить такую красоту. Заодно и этих приобрёл, - кивнул он на девочек. – Хотя нет… Эта, кажется, моя и была, - задержал он недолго свой взгляд на Стеше. – Ну-ка, девки, брысьте отсюда.
Маруся и Стеша растерянно переглянулись. Как это брысьте?
- Мне бабка Нюра не велела Ольгу бросать, - робко возразила Маруся.
- Слыхал? Ольга!
- А откуда она? – барон всё ещё хмурил брови, пытаясь понять, почему лицо девушки ему кажется смутно-знакомым.
- Сказали, что подобрали в лесу. Вместе с золотым червонцем, кстати, - засмеялся Валенский. – Что-то мне ничего похожего в лесу не попадалось.
Мужчины, не сговариваясь, уселись по обе стороны от Ольги.
- Девки, - оглянулся Николай Гаврилыч на девочек. – Вы ещё тут? Ну-ка, ягоды вон под теми кустами соберите. Бегом, пока косы не выбрал. Да малышню свою забирайте, - чуть брезгливо покосился на детей.
Делать нечего… С тяжёлым сердцем Маруся взяла на руки Маньшу, Стеша- Глаю, отошли на несколько шагов и оттуда с тревогой уставились на господ.
Ольга теперь не смотрела на колокольчик. Она напряглась, побледнела, уставилась перед собой и часто-часто заморгала.
«Сейчас закричит!» - догадалась Маруся.
- Почему Оленька, вы такая грустная? Неужели заскуча…
И Ольга закричала, заплакала. Да так горько, что у жалостливых Маруси и Стеши слёзы градом покатились по щекам, а малые сёстры поглядели на своих нянек, скривились и заревели, уже не стесняясь, на всю округу.
- Вот ... – с досадой выругались господа помещики, подхватились, сели на коней и поскакали восвояси.
Когда немного погодя возвращались домой, Маруся сказала подружке:
- Разузнай, как до вашей ведьмы добраться…
- Пойдём? – ахнула та.
- Пойдём… Вот вернёмся из города и сразу пойдём.
Вечером Нюра пошла на поклон к хозяину. К её удивлению, он легко отпустил на три дня и Нюру, и Ксеню, и Митьку.
Ольгу и Марусю Нюра не отпрашивала – ведь они же не работают, значит, хозяину не интересны. Потому и застигло Николая Гаврилыча разочарование, когда проезжая следующим вечером мимо крайней хаты, заметил крепко-накрепко воткнутую в щеколду толстую палку.
А на барона Лихачевского напала бессонница. По ночам стал долго ворочаться на мягкой перине, не находя себе удобного положения. А всё потому, что перед глазами стояло прекрасное девичье лицо. А в голове крутился вопрос: «Где я мог её видеть?»
- Дорогая, я не сильно вас потеснил?
- Что?
- Лидия, я чувствую, что вас что-то тревожит. Опять голова болит?
- А нет, я просто задумалась. Такие красивые луга.
- Давайте остановимся, и я нарву вам ромашек с колокольчиками.
Лидия Ивановна с благодарностью улыбнулась своему доброму мужу.
- Может, на обратном пути?
- Конечно. А то, пока будем в гостях, цветы завянут. Но мне и без букета понятно, что самый красивый цветок в округе сидит рядом со мной.
Лидия засмеялась такому неуклюжему, но милому комплименту, хотя ей было не до смеха.
Этим днём чуть ранее у неё снова был приступ. Страшное видение. А началось всё так неожиданно.
Она сидела на террасе с книгой в руках, но читать вовсе не хотелось. Хотелось смотреть и наслаждаться тёплым солнечным деньком.
На садовой дорожке показалась мадмуазель Эмили. Татьяна уснула, и француженка чуть ранее просила разрешения нарвать ландышей, чтобы украсить свою комнату. И вот, кажется, идёт к ней показать букет.
Цветы она поместила в корзину. Получилось довольно много. Лидия удивилась – зачем столько? Но промолчала.
- Мадам, разрешите с вами поговорить.
Мадмуазель выглядела взволнованной. Она краснела, бледнела и дрожала.
- Да, конечно… - Лидия вмиг забыла обо всех прелестях лета и о своей жалости к ландышам.
Эмили установила корзинку на деревянном ограждении напротив Лидии, потом долго копалась в ней.
«Волнуется, - догадалась Лидия. - Да что же случилось?»
Наконец девушка оставила цветы, села чуть сбоку.
- Нет… Я просто… Какая хорошая погода… А мадмуазель Татьяна делает заметные успехи в учении. Особенно хорошо усваивает французский язык и рисование…
Мадмуазель болтала и болтала, а Лидия слушала и недоумевала. Что с ней? Откуда такая словоохотливость не о чём? Почему она волнуется?
Постепенно и догадка пришла.
Не хочет терять место. Вероятно сообразила, что её могут уволить. И хотя Лидия о своём желании никому ещё не говорила, та, возможно, почувствовала свою вину. И предположила следствие. А может, Сергей Дмитриевич выказал своё недовольство. Вот теперь и пытается вернуть былое расположение.
Лидии стало неприятно. Если бы дело не касалось дочери, она бы подумала. Но в этом вопросе она не имеет право рисковать. С девочкой должна быть нравственно устойчивая женщина. Дочка и так косвенно пострадала от болезней родственников.
Но Лидия постарается что-нибудь придумать. Всё-таки, мадмуазель добрая девушка и заслуживает второй шанс. Каждый может ошибаться.
Внезапно шорох в корзине привлёк внимание. Лидия с недоумением взглянула на ландыши. Они шевелятся?
Из корзины показалась змеиная головка.
Что помогло Лидии сохранить хоть немного самообладания и не завизжать на весь сад? А всего лишь резко вздохнуть, вздрогнуть и замереть. Догадка. Мгновенная мысленная вспышка – началось. Это снова ей видится.
Но так чётко! Серая, почти милая головка с глазками-бусинками. Чёрный узор.
Змея быстро выбрала направление и скользнула из корзины, скрылась с глаз за перилами террасы.
Лидия быстро взглянула на мадмуазель. Была та испугана. Лидия даже засомневалась, а точно ли причиной её бледности было возможное увольнение? Уж не видела ли и она змею?
Но… глупость, конечно. Вряд ли молоденькая девушка выдержала бы такое соседство. Да и поместить аспида вместе с ландышами в корзину – это из области невероятного.
- Мне кажется, Татьяна должна вот-вот проснуться, - Лидия снова повернулась к собеседнице.
- Да-да, - гувернантка вскочила и почти побежала по дорожке.
- Мадмуазель Эмили!
Девушка оглянулась, глаза её были круглые от ужаса.
«Да не уволю я тебя прямо сейчас», - досадливо поморщилась Лидия, а вслух спокойно произнесла:
- Ландыши забыли.
После ухода девушки Лидия прошлась вокруг террасы, но змей больше не было видно. А вскоре Сергей позвал. Вечером они должны были навестить помещицу Горчакову. Она через несколько дней даёт первый званый ужин в этом сезоне, на именины съедется вся округа, и они с Сергеем решили повидать её перед праздничным вечером.
- Дорогая, после именин у Гончаковой я поеду на пару дней в город по делам. Вы не будете скучать?
- Буду, - улыбнулась Лидия.
Но причиной её улыбки было не только тёплое чувство к мужу.
После случая со змеёй Лидия долго сидела в своей комнате. Размышляла. А что, если она навестит того молодого доктора, который лечил её мать? Из поместья к нему можно добраться за пару часов. Нужно только дождаться удобного случая.
Вот он и подвернулся.
Лидия почувствовала облегчение. Неужели в скором времени можно будет хоть кому-то рассказать о своих бедах? Мужу нельзя, Сергей слишком сильно за неё переживает. А с доктором поговорить о болезни – это то, что нужно. Только бы о её поездке никто не узнал.
- Как вы думаете, не пригласить ли к нам Александру Ильиничну на несколько дней? Общение с подругой вас несомненно порадовало бы.
С подругой?
- Конечно, дорогой. Я напишу ей и пошлю с нарочным.
- Не стоит. Я лично передам письмо.
Но бабуле такой вариант не казался надёжным, поэтому со дня на день откладывала поход. Но откладывай – не откладывай, а девки скоро голыми коленями сверкать будут – до того одежда прохудилась, а заплаток не из чего нарезать, ничего лишнего уже нет.
Вот она и решилась отпроситься у хозяина, заодно и Митьку с Ксеней отпросить, чтобы всем вместе идти.
Маруся с Митькой ждут не дождутся этого дня. Правда, за день вернуться не получится. За день только туда дойдут. Там, где-нибудь возле города переночуют, с утра на базар, а потом домой.
Митька никогда в городе не был, и Маруся в подробностях ему обо всём рассказала. И про большие дома. И про дороги, покрытые камнями. И про извозчиков. И про свою хозяйку.
Она многое знала про город, одного только не могла понять – это тот самый, где она раньше жила или другой? Но спросить не у кого.
Девочка выглянула в сад – где Ольга?
Окна маленькие, волоковые, расположенные высоко. Марусе пришлось лезть на лавку, а так не доставала.
Через дыру в лицо приятно ударило тёплым воздухом, светом и ароматом лета. Ольги не было видно.
Бабуля теперь не разрешала ей сидеть на улице. Вся деревня, как с ума посходила. Все идут и идут мимо девки. Кто на красоту необыкновенную посмотреть, кто подразнить и посмеяться.
Маруся бросила ложки, выскочила во двор. Где Ольга?
Вот она. Сидит. Ветер играет с берёзовыми листьями, тени пляшутся по земле, Ольга любуется.
Ну раз уж Маруся выскочила во двор, то теперь надо поглядеть, что Стеша за забором делает.
В одном месте девочки продырявили щель, чтобы сквозь неё смотреть друг на друга. Вот Маруся в неё и заглянула.
Стеша сидела с сестрами под своей яблоней. Она так часто сидела. Мать с отцом уходили на барщину, а Стеша оставалась с детьми дома.
- Стеша, - порадовалась Маруся, позвала в дырку.
- Маруся, ты уже всё? – обрадовалась и Стеша. Ещё бы! Со вчерашнего вечера не виделись.
- Почти… - оглянулась Маруся. – Осталось только в избе подмести да посуду вымыть и вытереть.
Теперь до обеда Маруся свободна. Позже надо будет похлёбку варить.
- Потом ко мне прибегай.
- Ага.
У Стеши тоже забот хватает. Но с малыми девками ей одной трудно. А теперь, когда подружка рядом, у них всё быстро получается. Пока Маруся за детьми смотрит, она кормит кур, рвёт траву для свиньи и вычищает сарай после Зорьки.
- Давай сегодня опять на озеро сходим.
Бедной Стеше до того дома надоело сидеть, что теперь, когда появилась возможность гулять по деревне и вокруг, она и дня не может дома быть.
Девочки приспособились гулять вместе с малышами. Маруся брала на руки одну, Стеша другую, звали за собой Ольгу и шли.
Но с Ольгой нужно гулять подальше от людей, вот и выбирали малохоженые тропки.
А недавно побывали на озере. Так себе, конечно, озеро. Скорее большая лужа, грязная и облюбованная гусями. Но гусей не трудно прогнать.
Зато в этом озере можно покупаться. Воды, правда, чуть выше колен, но это если ногами ходить. А если руками – то получалось очень даже глубоко.
И ещё в этом озере было множество головастиков, маленьких и приятных во всех отношениях.
- Пойдём, - согласилась Маруся.
На озере и ей было хорошо. Там кусты с прохладными тенями и лёгким ветром. Там крупная ароматная земляника прямо под ногами. Девочки оттуда никогда не возвращались с пустыми руками. Приносили зверобоя – чай заваривать, землянику – в чай добавлять, щавелю – похлёбку варить. Сложно перечислить, сколько от озеро получалось пользы.
- Ты кого сегодня понесёшь?
Маруся посмотрела на малышек. Обе хороши. Присела на корточки между девочками, позвала пальчиками. В ответ потянулись маленькие ручки.
- Маньшу, - обрадовалась Маруся, что и её выбрали.
- Тогда я Глаю. Пошли.
Самое трудное было позвать за собой Ольгу. Обычно, чтобы куда-то идти, её брали за руку и слегка тянули. Она сначала перебирала ногами нехотя, спотыкалась, потом приноравливалась и уже шла сама.
Но теперь руки у девочек были заняты, приходилось звать. А это дело нескорое.
- Ольга, пошли! - Стеша пыталась поймать взгляд девушки. – Почему она никогда в глаза не смотрит?
- Не знаю, - вздохнула Маруся. – Оля, вставай. Поднимайся. Давай-давай.
- Пошли!!! Пошли!!
- Меня она всегда плохо слушается. А вот Митьку хорошо.
Наконец Ольга, кажется, поняла приказ, неохотно встала и сделала неуверенный шаг.
- За нами… За нами, - подсказала Маруся, и компания повернула к лесу. Там, у самой опушке гоготали гуси. Пусть гогочут и плавают, пока они идут, потом будет их черёд бултыхаться в грязной воде.
Правда, девочки делали это тоже по очереди. Кто-то всё время должен был сидеть с детьми на берегу. А как же? Они не дурочки, понимали, что даже такой лягушатник может быть опасен.
Глава 46
- А почему Ольга какая-то не такая? Она чья дочка? Бабки Нюры?
- Мы вообще ничьи. Каждый сам по себе… Просто нашлись по дороге… А про Ольгу совсем всё непонятно. Бабуля говорит, что на ней лежит какой-то глаз.
- Может, сглаз?
- Точно. И какая-то порча.
Стеше приходилось слышать такие страшные слова. Она с новым интересом поглядела на красавицу. Та сидела, смотрела на хрупкий колокольчик.
- Она вовсе не похожа на обычных девок.
- Ага. Она больше похожа на заколдованную царевну.
И то ли ветер слишком сильно дунул, то ли страх пробежал по спинам мурашками, обе девочки зябко поёжились.
- Маруся, а ведь у нас в лесу живёт одна ведьма…
- У вас?
- Ну… не совсем у нас. Далеко, в колдыбани. Может, она смогла бы расколдовать Ольгу?
- Правда? – Маруся первым делом обрадовалась, а потом задумалась. Страшно. – Страшно, - сказала вслух.
- Конечно, страшно.
- А ты дорогу знаешь?
- До колдыбани знаю. А дальше нет.
- А сможешь узнать?
- Ты бы пошла?
- Одна? – ахнула Маруся.
- Ну, может, со мной. Только надо дождаться, когда мамка с барщины придёт. Она меня, правда, не отпустит. Но я не отпрашиваясь убегу. Только тогда придётся вечером идти.
- А тебе ж попадёт, - по соседству было слышно, как тётка Дуня орёт по вечерам на свою старшую дочь.
- Попадёт, - согласилась Стеша. – Только… только ты мне каждый день помогаешь. Что ж я тебя одну брошу? А ты не забоишься?
И среди белого дня, при светлом солнышке Маруся стала озираться. Мир как будто изменился. Стал немного приглушённый и потускневший. Словно что-то невидимое окутало место, где они сидели. Невидимое… жуткое… враждебное…
Но тут послышались голоса, и наваждение пропало.
- Глянь… Едет кто-то.
- Это наш барин.
- И правда, - теперь и Маруся узнала господина Валенского верхом на коне. – С кем это он?
- Наверное, с бароном. К нему какой-то барон приехал.
- Принц, что ли?
- Не… Наверное, просто барон.
- А… Глянь, к нам, кажется, поворачивают?
Девчонки встали, приветствуя господ, неловко поклонились.
- … про эту я вам рассказывал, - услышали они обрывок разговора.
Подъехавшие господа на девочек взглянули лишь мельком, на малышек, сидящих под кустом на Стешином платке, вовсе не обратили внимания, а уставились на Ольгу.
- Что скажите? – поинтересовался Николай Гаврилыч у своего спутника.
- Я… её знаю… Кажется…
- Что? Знаете? Кто же она?
- Нет… показалось… Не пойму.
Барон спешился, отпустил узду, и конь тут же наклонил морду за травой. Мужчина подошёл чуть ближе к Ольге.
- Впечатлён… Нет, эту девушку я, кажется, не видел… Или…
- Да, мой друг, я вижу ваше впечатление, - засмеялся Николай Гаврилыч. – Сам то же чувствовал. Потому и не смог упустить такую красоту. Заодно и этих приобрёл, - кивнул он на девочек. – Хотя нет… Эта, кажется, моя и была, - задержал он недолго свой взгляд на Стеше. – Ну-ка, девки, брысьте отсюда.
Маруся и Стеша растерянно переглянулись. Как это брысьте?
- Мне бабка Нюра не велела Ольгу бросать, - робко возразила Маруся.
- Слыхал? Ольга!
- А откуда она? – барон всё ещё хмурил брови, пытаясь понять, почему лицо девушки ему кажется смутно-знакомым.
- Сказали, что подобрали в лесу. Вместе с золотым червонцем, кстати, - засмеялся Валенский. – Что-то мне ничего похожего в лесу не попадалось.
Мужчины, не сговариваясь, уселись по обе стороны от Ольги.
- Девки, - оглянулся Николай Гаврилыч на девочек. – Вы ещё тут? Ну-ка, ягоды вон под теми кустами соберите. Бегом, пока косы не выбрал. Да малышню свою забирайте, - чуть брезгливо покосился на детей.
Делать нечего… С тяжёлым сердцем Маруся взяла на руки Маньшу, Стеша- Глаю, отошли на несколько шагов и оттуда с тревогой уставились на господ.
Ольга теперь не смотрела на колокольчик. Она напряглась, побледнела, уставилась перед собой и часто-часто заморгала.
«Сейчас закричит!» - догадалась Маруся.
- Почему Оленька, вы такая грустная? Неужели заскуча…
И Ольга закричала, заплакала. Да так горько, что у жалостливых Маруси и Стеши слёзы градом покатились по щекам, а малые сёстры поглядели на своих нянек, скривились и заревели, уже не стесняясь, на всю округу.
- Вот ... – с досадой выругались господа помещики, подхватились, сели на коней и поскакали восвояси.
Когда немного погодя возвращались домой, Маруся сказала подружке:
- Разузнай, как до вашей ведьмы добраться…
- Пойдём? – ахнула та.
- Пойдём… Вот вернёмся из города и сразу пойдём.
Вечером Нюра пошла на поклон к хозяину. К её удивлению, он легко отпустил на три дня и Нюру, и Ксеню, и Митьку.
Ольгу и Марусю Нюра не отпрашивала – ведь они же не работают, значит, хозяину не интересны. Потому и застигло Николая Гаврилыча разочарование, когда проезжая следующим вечером мимо крайней хаты, заметил крепко-накрепко воткнутую в щеколду толстую палку.
А на барона Лихачевского напала бессонница. По ночам стал долго ворочаться на мягкой перине, не находя себе удобного положения. А всё потому, что перед глазами стояло прекрасное девичье лицо. А в голове крутился вопрос: «Где я мог её видеть?»
гЛАВА 47
- Дорогая, я не сильно вас потеснил?
- Что?
- Лидия, я чувствую, что вас что-то тревожит. Опять голова болит?
- А нет, я просто задумалась. Такие красивые луга.
- Давайте остановимся, и я нарву вам ромашек с колокольчиками.
Лидия Ивановна с благодарностью улыбнулась своему доброму мужу.
- Может, на обратном пути?
- Конечно. А то, пока будем в гостях, цветы завянут. Но мне и без букета понятно, что самый красивый цветок в округе сидит рядом со мной.
Лидия засмеялась такому неуклюжему, но милому комплименту, хотя ей было не до смеха.
Этим днём чуть ранее у неё снова был приступ. Страшное видение. А началось всё так неожиданно.
Она сидела на террасе с книгой в руках, но читать вовсе не хотелось. Хотелось смотреть и наслаждаться тёплым солнечным деньком.
На садовой дорожке показалась мадмуазель Эмили. Татьяна уснула, и француженка чуть ранее просила разрешения нарвать ландышей, чтобы украсить свою комнату. И вот, кажется, идёт к ней показать букет.
Цветы она поместила в корзину. Получилось довольно много. Лидия удивилась – зачем столько? Но промолчала.
- Мадам, разрешите с вами поговорить.
Мадмуазель выглядела взволнованной. Она краснела, бледнела и дрожала.
- Да, конечно… - Лидия вмиг забыла обо всех прелестях лета и о своей жалости к ландышам.
Эмили установила корзинку на деревянном ограждении напротив Лидии, потом долго копалась в ней.
«Волнуется, - догадалась Лидия. - Да что же случилось?»
Наконец девушка оставила цветы, села чуть сбоку.
- Нет… Я просто… Какая хорошая погода… А мадмуазель Татьяна делает заметные успехи в учении. Особенно хорошо усваивает французский язык и рисование…
Мадмуазель болтала и болтала, а Лидия слушала и недоумевала. Что с ней? Откуда такая словоохотливость не о чём? Почему она волнуется?
Постепенно и догадка пришла.
Не хочет терять место. Вероятно сообразила, что её могут уволить. И хотя Лидия о своём желании никому ещё не говорила, та, возможно, почувствовала свою вину. И предположила следствие. А может, Сергей Дмитриевич выказал своё недовольство. Вот теперь и пытается вернуть былое расположение.
Лидии стало неприятно. Если бы дело не касалось дочери, она бы подумала. Но в этом вопросе она не имеет право рисковать. С девочкой должна быть нравственно устойчивая женщина. Дочка и так косвенно пострадала от болезней родственников.
Но Лидия постарается что-нибудь придумать. Всё-таки, мадмуазель добрая девушка и заслуживает второй шанс. Каждый может ошибаться.
Внезапно шорох в корзине привлёк внимание. Лидия с недоумением взглянула на ландыши. Они шевелятся?
Из корзины показалась змеиная головка.
Что помогло Лидии сохранить хоть немного самообладания и не завизжать на весь сад? А всего лишь резко вздохнуть, вздрогнуть и замереть. Догадка. Мгновенная мысленная вспышка – началось. Это снова ей видится.
Но так чётко! Серая, почти милая головка с глазками-бусинками. Чёрный узор.
Змея быстро выбрала направление и скользнула из корзины, скрылась с глаз за перилами террасы.
Лидия быстро взглянула на мадмуазель. Была та испугана. Лидия даже засомневалась, а точно ли причиной её бледности было возможное увольнение? Уж не видела ли и она змею?
Но… глупость, конечно. Вряд ли молоденькая девушка выдержала бы такое соседство. Да и поместить аспида вместе с ландышами в корзину – это из области невероятного.
- Мне кажется, Татьяна должна вот-вот проснуться, - Лидия снова повернулась к собеседнице.
- Да-да, - гувернантка вскочила и почти побежала по дорожке.
- Мадмуазель Эмили!
Девушка оглянулась, глаза её были круглые от ужаса.
«Да не уволю я тебя прямо сейчас», - досадливо поморщилась Лидия, а вслух спокойно произнесла:
- Ландыши забыли.
После ухода девушки Лидия прошлась вокруг террасы, но змей больше не было видно. А вскоре Сергей позвал. Вечером они должны были навестить помещицу Горчакову. Она через несколько дней даёт первый званый ужин в этом сезоне, на именины съедется вся округа, и они с Сергеем решили повидать её перед праздничным вечером.
- Дорогая, после именин у Гончаковой я поеду на пару дней в город по делам. Вы не будете скучать?
- Буду, - улыбнулась Лидия.
Но причиной её улыбки было не только тёплое чувство к мужу.
После случая со змеёй Лидия долго сидела в своей комнате. Размышляла. А что, если она навестит того молодого доктора, который лечил её мать? Из поместья к нему можно добраться за пару часов. Нужно только дождаться удобного случая.
Вот он и подвернулся.
Лидия почувствовала облегчение. Неужели в скором времени можно будет хоть кому-то рассказать о своих бедах? Мужу нельзя, Сергей слишком сильно за неё переживает. А с доктором поговорить о болезни – это то, что нужно. Только бы о её поездке никто не узнал.
- Как вы думаете, не пригласить ли к нам Александру Ильиничну на несколько дней? Общение с подругой вас несомненно порадовало бы.
С подругой?
- Конечно, дорогой. Я напишу ей и пошлю с нарочным.
- Не стоит. Я лично передам письмо.
