Он стеснён в средствах, она была с малым приданым. Теперь, конечно, дела с приданным у неё гораздо лучше, и Лихачевского это немного взбодрило, но вернулся Александр. И Александр в глазах Екатерины гораздо привлекательнее. Не внешне, тут как раз они оба хороши, а если учитывать их состояния.
Сегодня она постаралась ненавязчиво ему себя показать.
Но, кажется, былая привязанность всё ещё не оставила Александра окончательно. Екатерина уловила несколько тревожных взглядов в сторону младшей сестры.
Хотя смотреть там вовсе не на что. Жалкое зрелище эта её сестра Анна. Тоща, бледна, уныла. Кажется, вот-вот подхватит чахотку, и закончатся её мучения на этом свете.
И как только жениха нашла в таком состоянии?
Но это, конечно, матушка похлопотала. Сама Анна и комара бы не поймала, не то что такого толстосума, как господин Усанов.
О!!! Какой же мерзкий старик.
И если подумать и включить воображение, то сестрице можно только посочувствовать. Но… - Екатерина тряхнула локонами, - думать надо о себе!
Подхватив юбки, девушка направилась к матери. Та всегда была на её стороне, что-нибудь сообразит.
Дарья Васильевна сидела в своей комнате тоже перед зеркалом, расчёсывала всё ещё густые, но уже изрядно поседевшие волосы.
- Матушка, позвольте, я, - Катя выхватила гребешок из рук матери и стала старательно елозить по её голове.
- Да, дорогая. Так хорошо. У меня у самой разболелась голова. Ты слыхала эту дерзкую?
- Анну?
- Ну кого же ещё? Столько усилий потрачено, чтобы устроить её брак… В её-то положении польститься не на что. А Григорий Фёдорович вполне достойный человек, а она?
- О, да!
- Она же всё готова разрушить своими руками. Голова у неё, видите ли, болит. Ну давай, раз болит, завтра утром вызовем доктора. Пусть выпишет пилюли.
- Да притворство всё это.
- А я о чём толкую? Конечно, на кровати валяться целыми днями приятнее. Только под лежачий камень вода не течёт. А Григорий Фёдорович… он излишне прямолинеен, конечно. Слышала? Ну что же, в его возрасте да с такими капиталами многое сходит с рук. Вот он и привык. Как говорится, правду-матку в глаза…
- Матушка, но сегодня он уж слишком.
- Дорогая, а кто из нас без греха? Сильные мира сего имеют право… Анна сама виновата, что дошла до такого…
Дарья Васильевна резко замолчала. К досаде дочери. А ей уже давно хотелось знать, что же такого натворила сестра. Да разве матушка просветит?
- На следующей неделе собираемся в деревню.
Катя опустила руку с гребешком. Вот так отыскала жениха! Теперь в деревне будет комаров всё лето кормить.
- Матушка, а мне там что делать? – яснее Екатерина выразиться не могла, но любящее материнское сердце прекрасно уловило тревогу.
- Дорогая, Александр Андреевич, прощаясь, заявил папеньке, что перебирается в деревню в поместье своего покойного деда принимать дела. А я уверена, что эти дела его задержат до самой осени. Это же ведь такое большое хозяйство. За ним глаз нужен. Вот и будет с нами по соседству такой добрый молодой человек.
Это уже другое дело, - обрадовалась Катя.
- А как же бал у Добровестовых?
- На бал мы обязательно попадём. Ещё бы - последний в сезоне. Ты, дочь, на нём должна блистать.
- Маменька, я надену новое голубое платье.
- Конечно, моя дорогая, ведь мы его сшили специально для этого случая.
- Вот только…
- Что, дорогая?
- Да нет… Я так…
- Говори.
- Просто подумала, как кстати смотрелось бы с этим платьем сапфировое ожерелье.
- Бабушкино?
- Ах, зачем бабушка подарила его Анне? Нет, я рада за неё. Но это не честно… Нет.. всё правильно… Так пожелала бабушка. Она Анну любит… Прости меня, мама, я такая гадкая.
Катя села на стул и закрыла лицо ладонями.
Дарья Васильевна задумчиво посмотрела на отражение дочери в зеркале.
- Я что-нибудь придумаю.
Анна с таким трудом вырвалась из дома и теперь боялась, что страшно опаздывает. Свернув в очередной тёмный переулок, она на минуту остановилась, растерянно огляделась по сторонам, точно ли туда свернула? Но, кажется, всё верно. И дальше побежала.
Начался небольшой дождь.
В тёмных местах она всё же задерживала шаги, опасаясь споткнуться на деревянном настиле. Временами же из окон ближайших кабаков вырывался свет, и Анна бросала взгляд на доски под ногами и свою серую юбку, на которой успевали блеснуть капли дождя, прежде чем она снова ныряла в темноту.
«Ах, только бы он дождался…».
- Задерживаетесь, дамочка! - грубая рука вынырнула из какой-то подворотни, грубо схватила её, останавливая бег.
Анна испуганно ахнула, но тут же почувствовала облегчение – успела.
- Принесли?
- Да. А ребёнок?
- Пошли…
И Анну невидимая рука потянула в темноту.
Александр всё больше чувствовал себя глупо – преследует в ночи бедную женщину только потому, что та похожа на его невесту.
Вспомнилось, как часто он видел знакомые черты у европейских девушек, когда был вдалеке от дома. Но тогда хватило ума не гоняться за незнакомками. Теперь вот, кажется, с ним стало всё плохо.
Он пообещал себе, что теперь, раз он зашёл так далеко, то просто доведёт женщину до её лачуги и повернёт обратно. А о своём сумасбродстве никому не расскажет, вот и получится, будто его и не было.
Когда та в очередной раз нырнула в полную тьму, он особо и не напрягся, но тут услышал приглушённый вскрик. А когда поспешил следом, женщины уже не было. Он её упустил.
Расстроенный и растерянный остановился. И что дальше? Возвращаться к экипажу?
Но сердце тревожно заныло. Нет. Если даже в беду попала несчастная бедная незнакомка, он всё же должен попытаться ей помочь.
Замер. Прислушался.
В стороне приглушённые голоса. Шум.
Он бросился туда, теперь уж не скрывая своего присутствия. Хватит прятаться.
- Пустите меня… Как вы смеете? Остав…
Голос прервался, слова перешли в мычание, словно девушке закрыли рот.
Анне. Голос был её.
Александр вихрем налетел на копошащиеся фигуры, обхватил одной рукой тонкую девичью талию, кулаком ударил куда-то вверх. Попал. На ощупь показалось, что в лицо.
Мужчина ругнулся, отпрянул и побежал. Александр несколько мгновений прислушивался к удаляющемуся топоту.
- Не бойтесь… Я не причиню вам вреда…
Торопливо полез в карман за огнивом. Трут вспыхнул и на несколько секунд осветил заплаканное лицо девушки.
- Анна…
- Понимаете… Ах, разве кто-то сможет это понять? Такой ужас… Но с тех пор я ищу своё дитя. Я прохожу мимо нищих и заглядываю в их свёртки. Но как мне узнать теперь? Столько времени прошло. Одна лишь верная примета – золотистое родимое пятнышко. Цветок с тремя лепестками. Один чуть длиннее и загибается в сторону. Повитуха, словно предчувствовала, словно её ангел направил, показала мне его…
Анна уже чуть успокоилась, перестала плакать и дрожать, тихо рассказывала. Всё.
Лошадка медленно брела по ночным улицам, возница временами чуть трогал её хлыстом, когда она уж совсем сбавляла шаг. Вознице Александр приказал просто ехать.
- Я не могу есть. Какое право я имею тянуть свою руку к… еде, когда неизвестно, покормили моего ребёнка или нет? Я не могу спать. А вдруг болезнь? А если нищие изуродовали?.. Я слышала ужасные вещи… Я стала расспрашивать… Один… обещал мне помочь… сегодня вечером… Результат вы знаете…
Анна долго рассказывала. Александр долго слушал. Наконец вздохнул.
- Это жулик. Он воспользовался вашей бедой, попытался обмануть. Анна, ваша мать – женщина, конечно, суровая, но она не могла уготовить такую страшную участь младенцу. Ваши страхи необоснованны.
- Вы думаете?
- Я так думаю.
- А где он может быть?
- Это нам предстоит узнать… Вместе. Скажите, родная, кто у меня есть? Сын или дочь?
- У вас? – она не одна. Тихая радость вошла в сердце. Теперь она не одна. - Дочь…
В этот вечер у Анны появилась надежда, крепкая, как плечо любимого мужчины.
Засыпая, она и не заметила, что её губы тронула лёгкая улыбка.
И это несмотря на то, что она потеряла бабушкино ожерелье из сапфиров.
Анна думала, что тот жулик приведёт её к ребёнку, как обещал. Но он её просто ограбил.
- Поешьте сначала, потом расскажите, - хлопотала бабка вокруг вернувшихся Митьки и Ксени. – Мы тут с девками рыбы наловили – прорву, я, во, её в глине запекла. А то всё уха да уха…
- И Ольга ловила?
- А как же? Рыба как пошла косяками, мы с Марусей только успевали на берег выкидывать. Маруська на удочку ловила, а я в корзину. А Ольга на бережку сидела, рыбку разглядывала да обратно в речку бросала.
Митька хмыкнул, поглядел на девушку. Та, наклонив голову набок, наблюдала за божьей коровкой, которая раскрывала крылышки, пытаясь взлететь, но не взлетала. Видать, никак не решалась.
- Оно и правильно, ежели подумать. Куда нам столько? Это всё от жадности моей. Пропала бы только. Лучше следующий раз свежей наловим. А вы ешьте, ешьте, да рассказывайте. Мы уж так тряслись, пока вас не было… Страшно…
- Чего страшного?
- Боялись, что вы пропадёте, - пояснила Маруся.
Митька взглянул на рыбу, лежащую горкой на зелёных лопухах, потянулся за ближайшей. Маруся с Ксеней потянулись следом. Бабка поставила Ольге на колени миску с уже разломанной на мелкие кусочки рыбой – без костей.
- Не-е, нормально всё, - начал Митька свой рассказ. - Разбойники уже ушли от озера. Бросили свою землянку. Мы их и видели, и слышали. Как раз за кустами сидели, когда они мимо проезжали. Вроде, другое место себе будут искать. Про Ксеню что зря говорили.
- Как это - что зря?
- Как будто какой-то Крутояр клад оставил, и только Ксеня его может найти. Мол, такое заклятие он наложил. Ба, а ты знаешь, кто такой Крутояр? Я, кажется, слышал…
- Да откуда мне знать? Тоже слыхала что-то… был, вроде, разбойник какой-то. А этот ли Крутояр, ай другой какой? Но другого не знаю.
- И он клад прятал?
- Ну, коли разбойник, значит, прятал. Да, наверное, и не один.
- А почему только наша Ксеня его может добыть?
Бабка взглянула на девушку. Ксеня побледнела, положила рыбу назад в общую кучу, опустила виноватую голову, готовая на себя принять громы и молнии.
Но бабуля только тяжко вздохнула.
- Не знаю. А, может, ты что-то не так понял?
- Может, и не понял. Ксень, а ты поняла?
Но девушка замотала головой.
- Да ты ешь, - спохватилась бабка. – Мало ли что дуракам померещилось?
- Ба, а что ты про клады знаешь?
- Да почти ничего. Люди говорят, что есть просто клады, это когда кто-нибудь спрячет на время богатство, и лежит оно в земле, своего часа дожидается. А есть зачарованные. Такие найти мудрено. А ещё мудрёнее самому остаться в живых.
- Как это?
- По-разному, Мить. Например, один закопал и заклял на семь лет. Или на сто. Вот клад и ушёл глубоко в землю, а через семь лет, или через сто, снова поднимется из глубины. И его уже можно взять. Но не лишь бы кому.
- А кому можно? – распахнула Маруся глаза, приготовившись услышать страшные истории.
- Бывает, что простому человеку он сам покажется. Например, в лесу петух красный выйдет навстречу, или девка, или старик, или ребёнок заплачет. Только это на самом деле не петух, не девка и не старик, а сам клад. И коли догадаешься, что это не просто так, да не испугаешься, да толкнёшь легонько этого зверя или человека, тот и рассыплется кубышкой с монетами.
- Так просто? – обрадовалась Маруся, что страшного было лишь чуть.
- А бывает не просто, бывает хозяин клада помудрёнее зачаровывает его, когда хоронит.
- Как?
- Да как захочет. И тут уж, если не знаешь, какое заклинание положено, то лучше за кладом даже не соваться. Потому что нечистая сила его охраняет и человеку просто так не отдаст, а запросто погубить может. Бывает, что заклинают на двенадцать голов. Или на сорок.
- А что это значит?
- А значит, что двенадцать душ, которые тот клад найдут, должны погибнуть, или сорок, а потом уже можно будет взять клад.
- Значит, тринадцатый возьмёт? Или сорок первый? – Митька хорошо умел считать.
- Правильно.
- А ещё какие заклинания бывают?
- Да откуда мне знать? Бывают случаи, когда заговаривают на человека, мол достанется тот клад сиротке, у которой судьба горьше всех на свете, чтобы та сиротка молилась бы о спасении души разбойника. Бывают кровавые заговоры, - но тут Нюра заглянула в огромные Марусины глаза и сама себя перебила, - но об этом я вовсе ничего не знаю.
- А ты когда-нибудь находила клад?
- Я? - ахнула Нюра. – Да где уж мне? Да и не надобен он. Что я с ним буду делать?
- А ты же землянку в лесу хотела? Вот и пригодился бы…
- Да… - глаза бабки затуманились, она надолго замолчала, мысленно любуясь своей воображаемой землянкой. Потом спохватилась. - Да и правда всё это? Так, сказки, может.
- А ещё разбойники сказали, что про Ксеню слух идёт.
Нюра снова взглянула на девушку.
- Ну понятное дело, что слыхали они что-то про Ксеню, раз гоняются за ней. Ты с ними раньше где-нибудь встречалась? – обернулась бабка к девушке.
Но Ксеня так замотала головой, что у Нюры у самой шея заболела.
- Разбойники сказали, что она чужое нутро может разглядеть, - попробовал подсказать Митька.
- И ничего я не разглядываю! - впервые в голосе Ксени послышалось возмущение такой несправедливостью.
Но тут бабка решила подальше отвести от Ксени вопросы про разбойников.
- Так вы нашли душу-птицу?
- Нашли, - кивнул Митька.
- Покажешь? – Марусины глаза теперь распахнулись навстречу девушке.
И Ксеня кивнула, чуть улыбнулась и полезла за пазуху.
Сначала никто ничего не понял. На деревянной подставочке торчал металлический закрытый бутон с зелёными, плотно прижатыми друг к другу лепестками.
Но Ксеня вынула снизу маленький ключик, вставила опять же куда-то внизу, провернула ключик несколько раз и поставила штуку на песок посреди их компании.
Несколько мгновений ничего не происходило. А потом вдруг полилась чистая печальная музыка. И не сразу сообразили, что она раздавалась из этой штуки.
А потом лепестки дрогнули и бутон стал медленно раскрываться. Все с восторгом уставились на это чудо. А там внутри оказалась белая птица – лебедь. Она вскинула свои крылья и закружилась то ли в танце, то ли в полете. А музыка звучала, трогала душу, пела печальную и прекрасную мелодию.
Она услышала зов. Он доносился из-за двери. Она с трудом отвела взгляд от крыльев. Верхние ярко-красные с чёрными точками были гладкие, блестящие, но нижние другие. Нижние чёрно-прозрачные, кружевные. Она долго рассматривала их чудный узор, но звуки отвлекли. Она оглянулась.
Дверь чуть дрогнула. С обратной стороны её что-то толкало. Эти звуки. Эта мелодия. Она её когда-то слышала. Её душа знала, её пальцы зашевелились, словно побежали по невидимым клавишам. На мгновение перед глазами закружились пышные складки голубой кисеи.
Ей захотелось заглянуть за дверь. Она приблизилась, потянулась к блестящей ручке и замерла в ужасе…
Она забыла?
Там – страшно. За дверью плохо. Пока есть дверь, она в безопасности. Если она туда выйдет – она погибнет. Она уже погибала… Когда-то…
Она отпрянула. Надо держаться от двери подальше.
Но смутно-знакомые звуки били в дверь. Всё сильнее и сильнее. И дверь задрожала, и Она испугалась, что доски рассыпятся, и закричала от ужаса.
Крик был пронзительный и отчаянный, он бабке напомнил недавнего зайца. Вот только кричала Ольга.
Сегодня она постаралась ненавязчиво ему себя показать.
Но, кажется, былая привязанность всё ещё не оставила Александра окончательно. Екатерина уловила несколько тревожных взглядов в сторону младшей сестры.
Хотя смотреть там вовсе не на что. Жалкое зрелище эта её сестра Анна. Тоща, бледна, уныла. Кажется, вот-вот подхватит чахотку, и закончатся её мучения на этом свете.
И как только жениха нашла в таком состоянии?
Но это, конечно, матушка похлопотала. Сама Анна и комара бы не поймала, не то что такого толстосума, как господин Усанов.
О!!! Какой же мерзкий старик.
И если подумать и включить воображение, то сестрице можно только посочувствовать. Но… - Екатерина тряхнула локонами, - думать надо о себе!
Подхватив юбки, девушка направилась к матери. Та всегда была на её стороне, что-нибудь сообразит.
Дарья Васильевна сидела в своей комнате тоже перед зеркалом, расчёсывала всё ещё густые, но уже изрядно поседевшие волосы.
- Матушка, позвольте, я, - Катя выхватила гребешок из рук матери и стала старательно елозить по её голове.
- Да, дорогая. Так хорошо. У меня у самой разболелась голова. Ты слыхала эту дерзкую?
- Анну?
- Ну кого же ещё? Столько усилий потрачено, чтобы устроить её брак… В её-то положении польститься не на что. А Григорий Фёдорович вполне достойный человек, а она?
- О, да!
- Она же всё готова разрушить своими руками. Голова у неё, видите ли, болит. Ну давай, раз болит, завтра утром вызовем доктора. Пусть выпишет пилюли.
- Да притворство всё это.
- А я о чём толкую? Конечно, на кровати валяться целыми днями приятнее. Только под лежачий камень вода не течёт. А Григорий Фёдорович… он излишне прямолинеен, конечно. Слышала? Ну что же, в его возрасте да с такими капиталами многое сходит с рук. Вот он и привык. Как говорится, правду-матку в глаза…
- Матушка, но сегодня он уж слишком.
- Дорогая, а кто из нас без греха? Сильные мира сего имеют право… Анна сама виновата, что дошла до такого…
Дарья Васильевна резко замолчала. К досаде дочери. А ей уже давно хотелось знать, что же такого натворила сестра. Да разве матушка просветит?
- На следующей неделе собираемся в деревню.
Катя опустила руку с гребешком. Вот так отыскала жениха! Теперь в деревне будет комаров всё лето кормить.
- Матушка, а мне там что делать? – яснее Екатерина выразиться не могла, но любящее материнское сердце прекрасно уловило тревогу.
- Дорогая, Александр Андреевич, прощаясь, заявил папеньке, что перебирается в деревню в поместье своего покойного деда принимать дела. А я уверена, что эти дела его задержат до самой осени. Это же ведь такое большое хозяйство. За ним глаз нужен. Вот и будет с нами по соседству такой добрый молодой человек.
Это уже другое дело, - обрадовалась Катя.
- А как же бал у Добровестовых?
- На бал мы обязательно попадём. Ещё бы - последний в сезоне. Ты, дочь, на нём должна блистать.
- Маменька, я надену новое голубое платье.
- Конечно, моя дорогая, ведь мы его сшили специально для этого случая.
- Вот только…
- Что, дорогая?
- Да нет… Я так…
- Говори.
- Просто подумала, как кстати смотрелось бы с этим платьем сапфировое ожерелье.
- Бабушкино?
- Ах, зачем бабушка подарила его Анне? Нет, я рада за неё. Но это не честно… Нет.. всё правильно… Так пожелала бабушка. Она Анну любит… Прости меня, мама, я такая гадкая.
Катя села на стул и закрыла лицо ладонями.
Дарья Васильевна задумчиво посмотрела на отражение дочери в зеркале.
- Я что-нибудь придумаю.
Глава 28
Анна с таким трудом вырвалась из дома и теперь боялась, что страшно опаздывает. Свернув в очередной тёмный переулок, она на минуту остановилась, растерянно огляделась по сторонам, точно ли туда свернула? Но, кажется, всё верно. И дальше побежала.
Начался небольшой дождь.
В тёмных местах она всё же задерживала шаги, опасаясь споткнуться на деревянном настиле. Временами же из окон ближайших кабаков вырывался свет, и Анна бросала взгляд на доски под ногами и свою серую юбку, на которой успевали блеснуть капли дождя, прежде чем она снова ныряла в темноту.
«Ах, только бы он дождался…».
- Задерживаетесь, дамочка! - грубая рука вынырнула из какой-то подворотни, грубо схватила её, останавливая бег.
Анна испуганно ахнула, но тут же почувствовала облегчение – успела.
- Принесли?
- Да. А ребёнок?
- Пошли…
И Анну невидимая рука потянула в темноту.
Александр всё больше чувствовал себя глупо – преследует в ночи бедную женщину только потому, что та похожа на его невесту.
Вспомнилось, как часто он видел знакомые черты у европейских девушек, когда был вдалеке от дома. Но тогда хватило ума не гоняться за незнакомками. Теперь вот, кажется, с ним стало всё плохо.
Он пообещал себе, что теперь, раз он зашёл так далеко, то просто доведёт женщину до её лачуги и повернёт обратно. А о своём сумасбродстве никому не расскажет, вот и получится, будто его и не было.
Когда та в очередной раз нырнула в полную тьму, он особо и не напрягся, но тут услышал приглушённый вскрик. А когда поспешил следом, женщины уже не было. Он её упустил.
Расстроенный и растерянный остановился. И что дальше? Возвращаться к экипажу?
Но сердце тревожно заныло. Нет. Если даже в беду попала несчастная бедная незнакомка, он всё же должен попытаться ей помочь.
Замер. Прислушался.
В стороне приглушённые голоса. Шум.
Он бросился туда, теперь уж не скрывая своего присутствия. Хватит прятаться.
- Пустите меня… Как вы смеете? Остав…
Голос прервался, слова перешли в мычание, словно девушке закрыли рот.
Анне. Голос был её.
Александр вихрем налетел на копошащиеся фигуры, обхватил одной рукой тонкую девичью талию, кулаком ударил куда-то вверх. Попал. На ощупь показалось, что в лицо.
Мужчина ругнулся, отпрянул и побежал. Александр несколько мгновений прислушивался к удаляющемуся топоту.
- Не бойтесь… Я не причиню вам вреда…
Торопливо полез в карман за огнивом. Трут вспыхнул и на несколько секунд осветил заплаканное лицо девушки.
- Анна…
- Понимаете… Ах, разве кто-то сможет это понять? Такой ужас… Но с тех пор я ищу своё дитя. Я прохожу мимо нищих и заглядываю в их свёртки. Но как мне узнать теперь? Столько времени прошло. Одна лишь верная примета – золотистое родимое пятнышко. Цветок с тремя лепестками. Один чуть длиннее и загибается в сторону. Повитуха, словно предчувствовала, словно её ангел направил, показала мне его…
Анна уже чуть успокоилась, перестала плакать и дрожать, тихо рассказывала. Всё.
Лошадка медленно брела по ночным улицам, возница временами чуть трогал её хлыстом, когда она уж совсем сбавляла шаг. Вознице Александр приказал просто ехать.
- Я не могу есть. Какое право я имею тянуть свою руку к… еде, когда неизвестно, покормили моего ребёнка или нет? Я не могу спать. А вдруг болезнь? А если нищие изуродовали?.. Я слышала ужасные вещи… Я стала расспрашивать… Один… обещал мне помочь… сегодня вечером… Результат вы знаете…
Анна долго рассказывала. Александр долго слушал. Наконец вздохнул.
- Это жулик. Он воспользовался вашей бедой, попытался обмануть. Анна, ваша мать – женщина, конечно, суровая, но она не могла уготовить такую страшную участь младенцу. Ваши страхи необоснованны.
- Вы думаете?
- Я так думаю.
- А где он может быть?
- Это нам предстоит узнать… Вместе. Скажите, родная, кто у меня есть? Сын или дочь?
- У вас? – она не одна. Тихая радость вошла в сердце. Теперь она не одна. - Дочь…
В этот вечер у Анны появилась надежда, крепкая, как плечо любимого мужчины.
Засыпая, она и не заметила, что её губы тронула лёгкая улыбка.
И это несмотря на то, что она потеряла бабушкино ожерелье из сапфиров.
Анна думала, что тот жулик приведёт её к ребёнку, как обещал. Но он её просто ограбил.
Глава 29
- Поешьте сначала, потом расскажите, - хлопотала бабка вокруг вернувшихся Митьки и Ксени. – Мы тут с девками рыбы наловили – прорву, я, во, её в глине запекла. А то всё уха да уха…
- И Ольга ловила?
- А как же? Рыба как пошла косяками, мы с Марусей только успевали на берег выкидывать. Маруська на удочку ловила, а я в корзину. А Ольга на бережку сидела, рыбку разглядывала да обратно в речку бросала.
Митька хмыкнул, поглядел на девушку. Та, наклонив голову набок, наблюдала за божьей коровкой, которая раскрывала крылышки, пытаясь взлететь, но не взлетала. Видать, никак не решалась.
- Оно и правильно, ежели подумать. Куда нам столько? Это всё от жадности моей. Пропала бы только. Лучше следующий раз свежей наловим. А вы ешьте, ешьте, да рассказывайте. Мы уж так тряслись, пока вас не было… Страшно…
- Чего страшного?
- Боялись, что вы пропадёте, - пояснила Маруся.
Митька взглянул на рыбу, лежащую горкой на зелёных лопухах, потянулся за ближайшей. Маруся с Ксеней потянулись следом. Бабка поставила Ольге на колени миску с уже разломанной на мелкие кусочки рыбой – без костей.
- Не-е, нормально всё, - начал Митька свой рассказ. - Разбойники уже ушли от озера. Бросили свою землянку. Мы их и видели, и слышали. Как раз за кустами сидели, когда они мимо проезжали. Вроде, другое место себе будут искать. Про Ксеню что зря говорили.
- Как это - что зря?
- Как будто какой-то Крутояр клад оставил, и только Ксеня его может найти. Мол, такое заклятие он наложил. Ба, а ты знаешь, кто такой Крутояр? Я, кажется, слышал…
- Да откуда мне знать? Тоже слыхала что-то… был, вроде, разбойник какой-то. А этот ли Крутояр, ай другой какой? Но другого не знаю.
- И он клад прятал?
- Ну, коли разбойник, значит, прятал. Да, наверное, и не один.
- А почему только наша Ксеня его может добыть?
Бабка взглянула на девушку. Ксеня побледнела, положила рыбу назад в общую кучу, опустила виноватую голову, готовая на себя принять громы и молнии.
Но бабуля только тяжко вздохнула.
- Не знаю. А, может, ты что-то не так понял?
- Может, и не понял. Ксень, а ты поняла?
Но девушка замотала головой.
- Да ты ешь, - спохватилась бабка. – Мало ли что дуракам померещилось?
- Ба, а что ты про клады знаешь?
- Да почти ничего. Люди говорят, что есть просто клады, это когда кто-нибудь спрячет на время богатство, и лежит оно в земле, своего часа дожидается. А есть зачарованные. Такие найти мудрено. А ещё мудрёнее самому остаться в живых.
- Как это?
- По-разному, Мить. Например, один закопал и заклял на семь лет. Или на сто. Вот клад и ушёл глубоко в землю, а через семь лет, или через сто, снова поднимется из глубины. И его уже можно взять. Но не лишь бы кому.
- А кому можно? – распахнула Маруся глаза, приготовившись услышать страшные истории.
- Бывает, что простому человеку он сам покажется. Например, в лесу петух красный выйдет навстречу, или девка, или старик, или ребёнок заплачет. Только это на самом деле не петух, не девка и не старик, а сам клад. И коли догадаешься, что это не просто так, да не испугаешься, да толкнёшь легонько этого зверя или человека, тот и рассыплется кубышкой с монетами.
- Так просто? – обрадовалась Маруся, что страшного было лишь чуть.
- А бывает не просто, бывает хозяин клада помудрёнее зачаровывает его, когда хоронит.
- Как?
- Да как захочет. И тут уж, если не знаешь, какое заклинание положено, то лучше за кладом даже не соваться. Потому что нечистая сила его охраняет и человеку просто так не отдаст, а запросто погубить может. Бывает, что заклинают на двенадцать голов. Или на сорок.
- А что это значит?
- А значит, что двенадцать душ, которые тот клад найдут, должны погибнуть, или сорок, а потом уже можно будет взять клад.
- Значит, тринадцатый возьмёт? Или сорок первый? – Митька хорошо умел считать.
- Правильно.
- А ещё какие заклинания бывают?
- Да откуда мне знать? Бывают случаи, когда заговаривают на человека, мол достанется тот клад сиротке, у которой судьба горьше всех на свете, чтобы та сиротка молилась бы о спасении души разбойника. Бывают кровавые заговоры, - но тут Нюра заглянула в огромные Марусины глаза и сама себя перебила, - но об этом я вовсе ничего не знаю.
- А ты когда-нибудь находила клад?
- Я? - ахнула Нюра. – Да где уж мне? Да и не надобен он. Что я с ним буду делать?
- А ты же землянку в лесу хотела? Вот и пригодился бы…
- Да… - глаза бабки затуманились, она надолго замолчала, мысленно любуясь своей воображаемой землянкой. Потом спохватилась. - Да и правда всё это? Так, сказки, может.
- А ещё разбойники сказали, что про Ксеню слух идёт.
Нюра снова взглянула на девушку.
- Ну понятное дело, что слыхали они что-то про Ксеню, раз гоняются за ней. Ты с ними раньше где-нибудь встречалась? – обернулась бабка к девушке.
Но Ксеня так замотала головой, что у Нюры у самой шея заболела.
- Разбойники сказали, что она чужое нутро может разглядеть, - попробовал подсказать Митька.
- И ничего я не разглядываю! - впервые в голосе Ксени послышалось возмущение такой несправедливостью.
Но тут бабка решила подальше отвести от Ксени вопросы про разбойников.
- Так вы нашли душу-птицу?
- Нашли, - кивнул Митька.
- Покажешь? – Марусины глаза теперь распахнулись навстречу девушке.
И Ксеня кивнула, чуть улыбнулась и полезла за пазуху.
Сначала никто ничего не понял. На деревянной подставочке торчал металлический закрытый бутон с зелёными, плотно прижатыми друг к другу лепестками.
Но Ксеня вынула снизу маленький ключик, вставила опять же куда-то внизу, провернула ключик несколько раз и поставила штуку на песок посреди их компании.
Несколько мгновений ничего не происходило. А потом вдруг полилась чистая печальная музыка. И не сразу сообразили, что она раздавалась из этой штуки.
А потом лепестки дрогнули и бутон стал медленно раскрываться. Все с восторгом уставились на это чудо. А там внутри оказалась белая птица – лебедь. Она вскинула свои крылья и закружилась то ли в танце, то ли в полете. А музыка звучала, трогала душу, пела печальную и прекрасную мелодию.
Она услышала зов. Он доносился из-за двери. Она с трудом отвела взгляд от крыльев. Верхние ярко-красные с чёрными точками были гладкие, блестящие, но нижние другие. Нижние чёрно-прозрачные, кружевные. Она долго рассматривала их чудный узор, но звуки отвлекли. Она оглянулась.
Дверь чуть дрогнула. С обратной стороны её что-то толкало. Эти звуки. Эта мелодия. Она её когда-то слышала. Её душа знала, её пальцы зашевелились, словно побежали по невидимым клавишам. На мгновение перед глазами закружились пышные складки голубой кисеи.
Ей захотелось заглянуть за дверь. Она приблизилась, потянулась к блестящей ручке и замерла в ужасе…
Она забыла?
Там – страшно. За дверью плохо. Пока есть дверь, она в безопасности. Если она туда выйдет – она погибнет. Она уже погибала… Когда-то…
Она отпрянула. Надо держаться от двери подальше.
Но смутно-знакомые звуки били в дверь. Всё сильнее и сильнее. И дверь задрожала, и Она испугалась, что доски рассыпятся, и закричала от ужаса.
Глава 30
Крик был пронзительный и отчаянный, он бабке напомнил недавнего зайца. Вот только кричала Ольга.
