- Он, насколько я помню, сказал, что код диктовал хозяин дома?
- Да. И описал Кирсанова. Даже костюм и портфель. Кто ему сообщил? Кирсанов в больнице, без сознания. Дом зарегистрирован на него.
- А жена?
- Дымов не велел бежать впереди паровоза. И потом, эта девушка…
- Установили личность? Как она?
- Установили. Некая Маргарита Лагина. Ничего примечательного. Пришла в себя. Молчит.
- Да уж…
- Так-то нет никакого состава преступления. Кирсанов с этой девушкой мог просто встречаться. И, наверное, не в его интересах об этом жене сообщать.
- Логично. Но получается, если бы не Мартынов, участь этой Лагиной была бы незавидная.
- Верно. Находилась в винной погребе. Предположительно, запертая. Погреб оборудован шикарно, но оттуда она бы не выбралась.
- Есть какие-то подтверждения, что была заперта извне?
- Только со вчерашних слов Мартынова. Да и обычная логика подтверждает. С чего бы она торчала в этом месте до изнеможения. Телефона у неё не было.
- Кирсанов в таком случае выглядит некрасиво.
- Это уже не нам решать. Он мог, допустим, выскочить на пару минут за какой-нибудь надобностью и попасть в больницу.
- Ага. Выскочил, не забыв запереть девушку. Вдруг не дождётся?
Зазвонил телефон.
Пока молоденький полицейский разговаривал, бабуля пыталась сообразить, о её ли парне идёт речь. Полицейские называют своего задержанного Мартынов. А тот – Мартын. Нестыковка какая-то.
- Похоже, за нас решили, - повесил трубку молодой полицейский.
- Мартынова на выход?
- Всё верно. Девушка не предъявила никаких претензий. По всей вероятности, Кирсанов, прежде чем попасть в больницу, обратился к первому встречному, а им оказался этот тип. Попросил помочь девушке. Назвал свой код от дома.
- Назвал код первому встречному?
- Значит, не хотел брать грех на душу. Возможно, понял, что его состояние серьёзное.
- И как же он в таком состоянии консультировал алкаша?
- Ты меня спрашиваешь?
- Да нет… Просто размышляю.
- Ну тогда я тебе подкину ещё пару поводов. Как этот алкаш запомнил сложный код? И где он шлялся неделю? Кирсанов уже неделю в реанимации.
- И к нему, естественно, никого не пускают?
- К Кирсанову? Естественно. Даже жену.
Нет. Всё верно. Это был её Мартын. Полицейские привели его из камеры, вернули какую-то мелочь и заставили расписаться. И тут уж бабуля не выдержала, вытянула шею.
Думала, как обычно, без очков ничего не разглядит, но всё читалось удивительно ясно.
- Мартынов Станислав Игоревич, - прошептала в недоумении. Поморгала в знакомый чёрный затылок:
- А как же… во имя Марса?
Но никто не ответил. Вот так она и осталась с Мартыновой загадкой.
Через несколько минут из полицейского участка вышли двое. Черноволосый потрёпанный мужчина с опухшим синеватым носом и бабушка в белом платочке.
Мужчина постоял несколько мгновений, щурясь на солнце, бабушка постояла рядом.
Мужчина повернулся и пошёл скорым шагом в сторону метро. Бабушка осталась на месте.
- Прощай, Мартын! – немного печально сказала она.
Но мужчина ничего не ответил.
Ульяна долго смотрела вслед уходящему мужчине. И тот, должно быть, почувствовал это, оглянулся. Потом снова оглянулся. Даже остановился. Посмотрел на неё, а может, на что-то другое - издалека не разобрать. Неуверенно поднял руку. Сжал кулак, потом растопырил пальцы. Будто разминал затёкшую кисть. А может, прощался…
Бабуля на всякий случай тоже подняла руку.
- А как же Рита? – забеспокоилась вдруг по другому поводу и тут же оказалась в больнице.
Впереди за стеклом та же палата, но мониторы не пищали. И кровать была пуста.
- Умер? – ахнула бабуля.
- Типун тебе на язык, - отозвался голос Сергея Владимировича сбоку.
Опять рядышком на лавочке сидят.
- А как же?.. – кивнула бабуля в сторону палаты.
Но начальник, похоже, не понял, о чём она.
- Тебя дожидался… Ухожу.
- Куда?
- Куда дорога открылась, туда и пойду. Видишь? Вон… Не туда смотришь.
Но бабуля не видела.
- Твоя дорога, ты и смотри.
Помолчали.
- А что Рита?
- Цела Рита... В соседней палате. К выписке готовят… Ничего ей не сделалось, - опять в голосе послышалась недоброжелательность. – Вон, мужик уже какой-то ею интересуется.
Бабуля обернулась к окну.
По больничной дорожке к их корпусу направлялся мужчина. Ничего примечательного, бабуля уже хотела отвернуться, как вдруг прищурилась:
- А я его где-то видела!..
И открыла глаза.
Лежит… На земле. По бокам дед Матвей и Артём. Смотрят на неё встревожено.
Бабуля поспешно стала подниматься:
- Чего это я?
- Очухалась? – обрадовался дед.
- Очухалась… А я долго?.. Того?.. Лежала?
- Долго. Куда вскочила? Полежи, а то опять свалишься.
- Да не… Нормально… Не свалюсь… Ты скажи! Что за напасть на нас навалилась? Да ещё привиделась ерунда какая-то!
- Что привиделось? – живо заинтересовался Артём.
Но видение быстро стиралось в памяти:
- Начальник пузатый с портфелем.
- И что он?
А бабуля уже торопливо гремела чугунком:
- Да ничего. Противный, говорю. Всё не по его. Всё буровил что-то. Вы ели что-нибудь?
Вечером, измученные дежурством у бабулиных рук, мужчины рано улеглись спать. И тут же уснули. Легла за компанию и Ульяна, да не спалось – выспалась уже.
Смутно вспомнилось вчерашнее привидение. А Артём ещё раньше что-то подобное видел. Может, это какая-то галлюцинация?
Видать, что-то вредное попадает в организм, вот им и мерещится всякая гадость.
Заскулил щенок. Бабуля подняла голову. Ах, ты, неслух! Выкарабкался из спальника деда и покосолапил в темноту.
«Пропадёт!» - забеспокоилась бабуля и тоже полезла из своего мешка.
Как была, в носках, поспешила за барбосом, пока далеко не удрал. А тот, почуяв погоню, заработал лапками шустрее. Но и бабуля была не лыком шита - на цыплятах натренированная, засеменила мелкой рысью на полусогнутых, одновременно наклоняясь и вытягивая руки вперёд, и поймала беглеца.
- Ах ты, карапуз непослуш…
Не успела выпрямиться - замерла в ужасе.
Стоит. Начальник вчерашний стоит. Опять с портфелем, опять при пузе, опять недовольный и снова чёрно-белый.
Ульяна раскрыла рот.
И начальник тоже. Сказал что-то. Бабуля не услышала, не разобрала.
Тогда он полез в портфель, вынул какую-то небольшую штучку и протянул.
Но бабуля не собиралась ничего брать из рук незнакомца. Тем более, такого…
Тогда дядька бросил штучку под ноги Ульяны и повернул восвояси.
Та подождала, пока тот не скрылся за кустами, потом поглядела вниз.
- Что это? Не видно…
Подняла. Сердце дрогнуло. Кажется…
Поспешила к костру. И в свете огня рассмотрела.
Это же её… Она же совсем забыла про эту вещицу. Про эту игрушку самодельную. А между тем, каждая трещинка-извилинка знакома и дорога.
Откуда она у этого начальника?
Бабуля прижала игрушку к животу и улеглась. Щенка тоже к себе под бок сунула. И вспоминала-вспоминала. Себя маленькую. Мальчика соседского. Как они с ним дружили! Это же он ей подарил! А она потеряла. Ревела!!! Страшно! И вот нашлась! Как это понимать? Или она уже с ума сходит?
Но на сердце была такая радость, что так, кажется, с ума не сходят.
Анютка поняла, что у Мыши внутри!
Пока Баюн рассказывал не очень понятные сказки, она тихонько копошилась с молнией у Мыши на животе. И докопошилась до победы. Молния в последний раз зацепилась за торчащую нитку и проехала её.
Анютка живо запустила руку внутрь. Пальчики приятно встретились с гладкой поверхностью маленьких фигур, и память тут же подсказала что это. Это любимые игрушки - сказочные герои.
Ай, да мама! Это она специально их сюда сунула, чтобы Анютка не растеряла. Правильно, мамочка! А Мыша их сберегла, тоже молодец.
Анютка стала трогать фигурки, мысленно здороваясь с ними.
Вот Иван-царевич. Анютка его узнала по остреньким стрелам, торчащим из специальной сумки на боку, и съёмному луку. Лук совсем настоящий, с тонкой упругой нитью. Если её тронуть пальчиком, она чуть слышно зазвенит. Но теперь Анютка не стала звенеть – Баюн может услышать. Ох, и хитрый же этот дедушка-кот.
А Иван-царевич тоже настоящий. Только застыл на время. Анютка догадалась, что он притворяется игрушкой, когда рядом люди.
Торопливо пробежала пальчиками по другим фигуркам.
Все здесь – и Серый Волк, и Сивка-Бурка, и Алёнушка, и Царевна-Лягушка, и злая мачеха, и Емеля на печке, и беленький козлик в красной рубашке, и маленький шарик – колобок в кепочке…
А колобка-птенчика, которым бабушка Яга угостила, Анютка упустила, пока спала. Заснула с ним, проснулась, его уже не было. Наверное, он побежал к маме-птичке.
Анютка уже устала лежать, бок совсем замлел, так и хотелось повернуться. Но если повернётся, лесные волшебники увидят, что она проснулась, и снова станет страшно. Снова придётся притворяться, как Ивану-царевичу. Только он притворялся игрушкой, а она – дурочкой.
А ещё она увидит змей, на которых лежит.
Правда, Анютка поняла, что вот змеи как раз и не настоящие. А сделанные из мягких тряпочек. И теперь стали неподвижными. Пошевелились, попугали и успокоились. Она не видела, но поняла, что теперь они разноцветные, длинные и приятные жгутики. И никакие не змеи. Обманула бабушка.
- Глянь-ка! Дурка бежит! – раздался хриплый голос деда, и Анютка снова замерла. Нельзя пока поворачиваться на другой бок.
- Тащит что-то.
- Кулёк какой-то…
- Ай ларец?..
- Ой, а вы всё сказками забавляетесь? – издалека фальшиво запела Кира. – А я нынче весь день в хлопотах да в делах. Гостей, во, встречала.
- Ну рассказывай, как встретила? Как гости?
- Ой! Не поверите! Такие ласковые! Такие приветливые! Такие речи задушевные послушала… Чаи пили. А потом мне новую хату поставили. Сказали: «Хватит тебе, тётушка, ютиться в старой халупе. Мы тебе новую соорудим». Без продыху сердечные старались, - в голосе послышались плаксивые нотки. – Сказали, что без сестрицы своей любезной не уйдут восвояси.
- Ишь ты, не уйдут! А можа, мы их ещё не выпустим?
- Ой, надо бы выпустить!
- У тебя забыли спросить, как надо.
Но Кира продолжала, словно не слышала:
- Такие ловкие да шустрые! Кого угодно вокруг пальцев обведут.
- А коли колдовством на них? Не забоятся?
- Не забоятся. Я ведь и сама попервости напустила на них страху. А им хоть бы хны. Ничего не боятся. Весь лес пометили своими знаками.
- Какими ещё знаками?
- А не ведаю. Не открылось то мне. Только поняла, что у них своего колдовства хватает. Так что девку лучше им отдать.
- У тебя забыли спросить, как лучше, - заворчал дед.
- А что это ты держишь? – мягко поинтересовался Баюн.
- Одарили гости дорогие инструментом диковинным. Всё сам делает. Только знай за ручку держись. Я с таким драгоценным подарком хоть что теперь построю... А девку надо вернуть.
- У тебя забыли спросить, как надо, - бурчал своё дед.
- Ну как хотите! Только чует моё сердце, что с ними нам не справиться!
- Чего?! Ты соображалку-то включай временами, - но голос старика чуть дрогнул.
- А чего я сказала? Всю, как есть, правду. Нигде не закосила. Они как только в лес вошли, всё пошло кувырком. Игошу освободили на раз. Матку евоную закляли на два, девкам глаза отвели – на четыре…
- На три, - прошептала Анютка Мыше.
- Весь лес гудит. Того и гляди, твари новые из-за пеньков поползут. Оно нам надо? Нехай бы забирали своё и убирались на все четыре стороны.
Наступила тишина. Анютка попыталась понять, что она означает. Может, её правда отпустят? С ребятами? Это наверняка Лёша и Петька за ней пришли.
- Ладно… - после долгого раздумья принял решение дед. – Поглядим сначала на силу эту… человеческую! Давненько не приходилось меряться. Пора вспомнить, как оно бывало…
- Куда ты? – всполошилась бабушка.
- Туда…
- Уа-а… уа-а…
Лёшка тупо заморгал в новый потолок с дверочкой.
- Кто это? Ребёнок?
Петя спросонья тоже никак не мог сообразить.
- Кажется, да…
Ребята, не сговариваясь, вскочили.
- А где Кира?
Киры нигде не было видно.
Ребята схватили свои рюкзаки и выскочили из домика.
Было утро. «Уа-а» прекратилось. Воздух был наполнен приятными птичьими трелями. Солнце золотило редкие кусты и деревья на поляне. Дальше темнел лес. Снова входить в него не было желания, но и другого выхода тоже не было. Ребятам пора продолжать путь. Но после непонятного плача тревога ещё не улеглась.
- Наверное, птица какая-то…
- Может, и птица. Но точь-в-точь, как младенец.
- Ну да… Да ну! Откуда ему взяться?
Не успел Петька договорить, как вновь послышался плач. Жалобный, обиженный, мимо такого не пройти. Ребята, не сговариваясь, повернулись в разные стороны.
- Там! – указал Лёша туда, откуда они накануне пришли.
- Ты что? Послушай… Это там! – Петя кивнул за старую хижину Киры.
Ребята в недоумении уставились друг на друга. Как так получается? Плач раздаётся в одной стороне? Почему тогда мерещатся разные?
Между тем невидимый младенец продолжал надрываться.
- Это шутки такие! – догадался Лёша.
- Ты думаешь, нет никого?
- Думаю, нет. И Кира куда-то подевалась.
- Слушай… Как-то жалко… А вдруг ещё какой-нибудь игоша?
Задумались… Оставлять ребёнка в беде – это уж совсем… Но ведь нет никакого ребёнка. Это почти ясно. Почти… Всё дело в «почти».
- Что делать будем?
- Надо идти…
- Куда?
- Надо проверить…
Просто так отмахнуться от беспомощного плача было невозможно. Уж лучше рискнуть.
- Тогда пойдём сначала зачерпнёт целые горсти золотинок…
- Ага. Чтобы дорогу помечать…
Петька повернул к тёмным деревьям. Где-то там их последняя метка.
- Ты не помнишь, какое дерево?.. Хотя, как их тут запомнить? Все одинаковые… Когда мы выходили из леса, Кирина хижина смотрела на нас боком… Ну, в смысле, повёрнута была наискосок. Значит, надо по ней ориентироваться. Правда, я что-то забыл, какой бок…
Петька остановился и закрыл глаза. Попытался в памяти вызвать вчерашний день и своё первое впечатление о лесной хибаре.
- Блин… Не помню. Лёш, ты… А что так темно?
Оглянулся…
- Лёш! Лё-ош! Лёш-ка-а-а-а!
Не было Лёши. Не было лесной лачуги. Да и поляны не было. Сзади темнели нехоженные зелёные заросли.
И тишина…
Петька глазам не верил. Как так? Ведь только что, минуту назад, всё было по-другому. За эту минуту он сделал всего несколько шагов да закрыл глаза.
Что теперь? Куда?
Бежать! Бежать назад в кусты. Где-то за ними должна быть пропавшая поляна, там и Лёша.
И Петя помчался.
Ветки обрушились на его голову, плечи, руки, норовя больно хлестнуть. Петя прикрыл лицо согнутой в локте рукой, выглядывая прищуренным глазом из ненадёжного укрытия, чтобы хоть чуть видеть дорогу.
А какая дорога? Ветки, ветки, ветки.
Но когда-то же они должны закончиться?
Ветки… ветки… ветки…
Петя бежал долго. Поляна уже давным-давно должна была появиться. Сил не осталось. Он перешёл на скорый шаг, потом и вовсе остановился.
Куда он прибежал? Слева, справа, впереди, сзади зелёные заросли.
Хотелось плакать…
Так… нужно подумать. Кусты не могут расти бесконечно. За ними обязательно должно быть что-то другое. Надо продвигаться. Через не могу. Хоть ползком, но вперёд.
Но обязательно ли они закончатся?
Почему-то вспомнились картинки на экране компьютера с двигающимся, но бесконечно повторяющимся узором. Они создавали иллюзию, что скоро всё изменится, что впереди выход, но выхода не было, и конец однообразного движения никогда не наступал.
- Да. И описал Кирсанова. Даже костюм и портфель. Кто ему сообщил? Кирсанов в больнице, без сознания. Дом зарегистрирован на него.
- А жена?
- Дымов не велел бежать впереди паровоза. И потом, эта девушка…
- Установили личность? Как она?
- Установили. Некая Маргарита Лагина. Ничего примечательного. Пришла в себя. Молчит.
- Да уж…
- Так-то нет никакого состава преступления. Кирсанов с этой девушкой мог просто встречаться. И, наверное, не в его интересах об этом жене сообщать.
- Логично. Но получается, если бы не Мартынов, участь этой Лагиной была бы незавидная.
- Верно. Находилась в винной погребе. Предположительно, запертая. Погреб оборудован шикарно, но оттуда она бы не выбралась.
- Есть какие-то подтверждения, что была заперта извне?
- Только со вчерашних слов Мартынова. Да и обычная логика подтверждает. С чего бы она торчала в этом месте до изнеможения. Телефона у неё не было.
- Кирсанов в таком случае выглядит некрасиво.
- Это уже не нам решать. Он мог, допустим, выскочить на пару минут за какой-нибудь надобностью и попасть в больницу.
- Ага. Выскочил, не забыв запереть девушку. Вдруг не дождётся?
Зазвонил телефон.
Пока молоденький полицейский разговаривал, бабуля пыталась сообразить, о её ли парне идёт речь. Полицейские называют своего задержанного Мартынов. А тот – Мартын. Нестыковка какая-то.
- Похоже, за нас решили, - повесил трубку молодой полицейский.
- Мартынова на выход?
- Всё верно. Девушка не предъявила никаких претензий. По всей вероятности, Кирсанов, прежде чем попасть в больницу, обратился к первому встречному, а им оказался этот тип. Попросил помочь девушке. Назвал свой код от дома.
- Назвал код первому встречному?
- Значит, не хотел брать грех на душу. Возможно, понял, что его состояние серьёзное.
- И как же он в таком состоянии консультировал алкаша?
- Ты меня спрашиваешь?
- Да нет… Просто размышляю.
- Ну тогда я тебе подкину ещё пару поводов. Как этот алкаш запомнил сложный код? И где он шлялся неделю? Кирсанов уже неделю в реанимации.
- И к нему, естественно, никого не пускают?
- К Кирсанову? Естественно. Даже жену.
Нет. Всё верно. Это был её Мартын. Полицейские привели его из камеры, вернули какую-то мелочь и заставили расписаться. И тут уж бабуля не выдержала, вытянула шею.
Думала, как обычно, без очков ничего не разглядит, но всё читалось удивительно ясно.
- Мартынов Станислав Игоревич, - прошептала в недоумении. Поморгала в знакомый чёрный затылок:
- А как же… во имя Марса?
Но никто не ответил. Вот так она и осталась с Мартыновой загадкой.
Через несколько минут из полицейского участка вышли двое. Черноволосый потрёпанный мужчина с опухшим синеватым носом и бабушка в белом платочке.
Мужчина постоял несколько мгновений, щурясь на солнце, бабушка постояла рядом.
Мужчина повернулся и пошёл скорым шагом в сторону метро. Бабушка осталась на месте.
- Прощай, Мартын! – немного печально сказала она.
Но мужчина ничего не ответил.
Глава 177
Ульяна долго смотрела вслед уходящему мужчине. И тот, должно быть, почувствовал это, оглянулся. Потом снова оглянулся. Даже остановился. Посмотрел на неё, а может, на что-то другое - издалека не разобрать. Неуверенно поднял руку. Сжал кулак, потом растопырил пальцы. Будто разминал затёкшую кисть. А может, прощался…
Бабуля на всякий случай тоже подняла руку.
- А как же Рита? – забеспокоилась вдруг по другому поводу и тут же оказалась в больнице.
Впереди за стеклом та же палата, но мониторы не пищали. И кровать была пуста.
- Умер? – ахнула бабуля.
- Типун тебе на язык, - отозвался голос Сергея Владимировича сбоку.
Опять рядышком на лавочке сидят.
- А как же?.. – кивнула бабуля в сторону палаты.
Но начальник, похоже, не понял, о чём она.
- Тебя дожидался… Ухожу.
- Куда?
- Куда дорога открылась, туда и пойду. Видишь? Вон… Не туда смотришь.
Но бабуля не видела.
- Твоя дорога, ты и смотри.
Помолчали.
- А что Рита?
- Цела Рита... В соседней палате. К выписке готовят… Ничего ей не сделалось, - опять в голосе послышалась недоброжелательность. – Вон, мужик уже какой-то ею интересуется.
Бабуля обернулась к окну.
По больничной дорожке к их корпусу направлялся мужчина. Ничего примечательного, бабуля уже хотела отвернуться, как вдруг прищурилась:
- А я его где-то видела!..
И открыла глаза.
Лежит… На земле. По бокам дед Матвей и Артём. Смотрят на неё встревожено.
Бабуля поспешно стала подниматься:
- Чего это я?
- Очухалась? – обрадовался дед.
- Очухалась… А я долго?.. Того?.. Лежала?
- Долго. Куда вскочила? Полежи, а то опять свалишься.
- Да не… Нормально… Не свалюсь… Ты скажи! Что за напасть на нас навалилась? Да ещё привиделась ерунда какая-то!
- Что привиделось? – живо заинтересовался Артём.
Но видение быстро стиралось в памяти:
- Начальник пузатый с портфелем.
- И что он?
А бабуля уже торопливо гремела чугунком:
- Да ничего. Противный, говорю. Всё не по его. Всё буровил что-то. Вы ели что-нибудь?
Вечером, измученные дежурством у бабулиных рук, мужчины рано улеглись спать. И тут же уснули. Легла за компанию и Ульяна, да не спалось – выспалась уже.
Смутно вспомнилось вчерашнее привидение. А Артём ещё раньше что-то подобное видел. Может, это какая-то галлюцинация?
Видать, что-то вредное попадает в организм, вот им и мерещится всякая гадость.
Заскулил щенок. Бабуля подняла голову. Ах, ты, неслух! Выкарабкался из спальника деда и покосолапил в темноту.
«Пропадёт!» - забеспокоилась бабуля и тоже полезла из своего мешка.
Как была, в носках, поспешила за барбосом, пока далеко не удрал. А тот, почуяв погоню, заработал лапками шустрее. Но и бабуля была не лыком шита - на цыплятах натренированная, засеменила мелкой рысью на полусогнутых, одновременно наклоняясь и вытягивая руки вперёд, и поймала беглеца.
- Ах ты, карапуз непослуш…
Не успела выпрямиться - замерла в ужасе.
Стоит. Начальник вчерашний стоит. Опять с портфелем, опять при пузе, опять недовольный и снова чёрно-белый.
Ульяна раскрыла рот.
И начальник тоже. Сказал что-то. Бабуля не услышала, не разобрала.
Тогда он полез в портфель, вынул какую-то небольшую штучку и протянул.
Но бабуля не собиралась ничего брать из рук незнакомца. Тем более, такого…
Тогда дядька бросил штучку под ноги Ульяны и повернул восвояси.
Та подождала, пока тот не скрылся за кустами, потом поглядела вниз.
- Что это? Не видно…
Подняла. Сердце дрогнуло. Кажется…
Поспешила к костру. И в свете огня рассмотрела.
Это же её… Она же совсем забыла про эту вещицу. Про эту игрушку самодельную. А между тем, каждая трещинка-извилинка знакома и дорога.
Откуда она у этого начальника?
Бабуля прижала игрушку к животу и улеглась. Щенка тоже к себе под бок сунула. И вспоминала-вспоминала. Себя маленькую. Мальчика соседского. Как они с ним дружили! Это же он ей подарил! А она потеряла. Ревела!!! Страшно! И вот нашлась! Как это понимать? Или она уже с ума сходит?
Но на сердце была такая радость, что так, кажется, с ума не сходят.
Глава 178
Анютка поняла, что у Мыши внутри!
Пока Баюн рассказывал не очень понятные сказки, она тихонько копошилась с молнией у Мыши на животе. И докопошилась до победы. Молния в последний раз зацепилась за торчащую нитку и проехала её.
Анютка живо запустила руку внутрь. Пальчики приятно встретились с гладкой поверхностью маленьких фигур, и память тут же подсказала что это. Это любимые игрушки - сказочные герои.
Ай, да мама! Это она специально их сюда сунула, чтобы Анютка не растеряла. Правильно, мамочка! А Мыша их сберегла, тоже молодец.
Анютка стала трогать фигурки, мысленно здороваясь с ними.
Вот Иван-царевич. Анютка его узнала по остреньким стрелам, торчащим из специальной сумки на боку, и съёмному луку. Лук совсем настоящий, с тонкой упругой нитью. Если её тронуть пальчиком, она чуть слышно зазвенит. Но теперь Анютка не стала звенеть – Баюн может услышать. Ох, и хитрый же этот дедушка-кот.
А Иван-царевич тоже настоящий. Только застыл на время. Анютка догадалась, что он притворяется игрушкой, когда рядом люди.
Торопливо пробежала пальчиками по другим фигуркам.
Все здесь – и Серый Волк, и Сивка-Бурка, и Алёнушка, и Царевна-Лягушка, и злая мачеха, и Емеля на печке, и беленький козлик в красной рубашке, и маленький шарик – колобок в кепочке…
А колобка-птенчика, которым бабушка Яга угостила, Анютка упустила, пока спала. Заснула с ним, проснулась, его уже не было. Наверное, он побежал к маме-птичке.
Анютка уже устала лежать, бок совсем замлел, так и хотелось повернуться. Но если повернётся, лесные волшебники увидят, что она проснулась, и снова станет страшно. Снова придётся притворяться, как Ивану-царевичу. Только он притворялся игрушкой, а она – дурочкой.
А ещё она увидит змей, на которых лежит.
Правда, Анютка поняла, что вот змеи как раз и не настоящие. А сделанные из мягких тряпочек. И теперь стали неподвижными. Пошевелились, попугали и успокоились. Она не видела, но поняла, что теперь они разноцветные, длинные и приятные жгутики. И никакие не змеи. Обманула бабушка.
- Глянь-ка! Дурка бежит! – раздался хриплый голос деда, и Анютка снова замерла. Нельзя пока поворачиваться на другой бок.
- Тащит что-то.
- Кулёк какой-то…
- Ай ларец?..
- Ой, а вы всё сказками забавляетесь? – издалека фальшиво запела Кира. – А я нынче весь день в хлопотах да в делах. Гостей, во, встречала.
- Ну рассказывай, как встретила? Как гости?
- Ой! Не поверите! Такие ласковые! Такие приветливые! Такие речи задушевные послушала… Чаи пили. А потом мне новую хату поставили. Сказали: «Хватит тебе, тётушка, ютиться в старой халупе. Мы тебе новую соорудим». Без продыху сердечные старались, - в голосе послышались плаксивые нотки. – Сказали, что без сестрицы своей любезной не уйдут восвояси.
- Ишь ты, не уйдут! А можа, мы их ещё не выпустим?
- Ой, надо бы выпустить!
- У тебя забыли спросить, как надо.
Но Кира продолжала, словно не слышала:
- Такие ловкие да шустрые! Кого угодно вокруг пальцев обведут.
- А коли колдовством на них? Не забоятся?
- Не забоятся. Я ведь и сама попервости напустила на них страху. А им хоть бы хны. Ничего не боятся. Весь лес пометили своими знаками.
- Какими ещё знаками?
- А не ведаю. Не открылось то мне. Только поняла, что у них своего колдовства хватает. Так что девку лучше им отдать.
- У тебя забыли спросить, как лучше, - заворчал дед.
- А что это ты держишь? – мягко поинтересовался Баюн.
- Одарили гости дорогие инструментом диковинным. Всё сам делает. Только знай за ручку держись. Я с таким драгоценным подарком хоть что теперь построю... А девку надо вернуть.
- У тебя забыли спросить, как надо, - бурчал своё дед.
- Ну как хотите! Только чует моё сердце, что с ними нам не справиться!
- Чего?! Ты соображалку-то включай временами, - но голос старика чуть дрогнул.
- А чего я сказала? Всю, как есть, правду. Нигде не закосила. Они как только в лес вошли, всё пошло кувырком. Игошу освободили на раз. Матку евоную закляли на два, девкам глаза отвели – на четыре…
- На три, - прошептала Анютка Мыше.
- Весь лес гудит. Того и гляди, твари новые из-за пеньков поползут. Оно нам надо? Нехай бы забирали своё и убирались на все четыре стороны.
Наступила тишина. Анютка попыталась понять, что она означает. Может, её правда отпустят? С ребятами? Это наверняка Лёша и Петька за ней пришли.
- Ладно… - после долгого раздумья принял решение дед. – Поглядим сначала на силу эту… человеческую! Давненько не приходилось меряться. Пора вспомнить, как оно бывало…
- Куда ты? – всполошилась бабушка.
- Туда…
Глава 179
- Уа-а… уа-а…
Лёшка тупо заморгал в новый потолок с дверочкой.
- Кто это? Ребёнок?
Петя спросонья тоже никак не мог сообразить.
- Кажется, да…
Ребята, не сговариваясь, вскочили.
- А где Кира?
Киры нигде не было видно.
Ребята схватили свои рюкзаки и выскочили из домика.
Было утро. «Уа-а» прекратилось. Воздух был наполнен приятными птичьими трелями. Солнце золотило редкие кусты и деревья на поляне. Дальше темнел лес. Снова входить в него не было желания, но и другого выхода тоже не было. Ребятам пора продолжать путь. Но после непонятного плача тревога ещё не улеглась.
- Наверное, птица какая-то…
- Может, и птица. Но точь-в-точь, как младенец.
- Ну да… Да ну! Откуда ему взяться?
Не успел Петька договорить, как вновь послышался плач. Жалобный, обиженный, мимо такого не пройти. Ребята, не сговариваясь, повернулись в разные стороны.
- Там! – указал Лёша туда, откуда они накануне пришли.
- Ты что? Послушай… Это там! – Петя кивнул за старую хижину Киры.
Ребята в недоумении уставились друг на друга. Как так получается? Плач раздаётся в одной стороне? Почему тогда мерещатся разные?
Между тем невидимый младенец продолжал надрываться.
- Это шутки такие! – догадался Лёша.
- Ты думаешь, нет никого?
- Думаю, нет. И Кира куда-то подевалась.
- Слушай… Как-то жалко… А вдруг ещё какой-нибудь игоша?
Задумались… Оставлять ребёнка в беде – это уж совсем… Но ведь нет никакого ребёнка. Это почти ясно. Почти… Всё дело в «почти».
- Что делать будем?
- Надо идти…
- Куда?
- Надо проверить…
Просто так отмахнуться от беспомощного плача было невозможно. Уж лучше рискнуть.
- Тогда пойдём сначала зачерпнёт целые горсти золотинок…
- Ага. Чтобы дорогу помечать…
Петька повернул к тёмным деревьям. Где-то там их последняя метка.
- Ты не помнишь, какое дерево?.. Хотя, как их тут запомнить? Все одинаковые… Когда мы выходили из леса, Кирина хижина смотрела на нас боком… Ну, в смысле, повёрнута была наискосок. Значит, надо по ней ориентироваться. Правда, я что-то забыл, какой бок…
Петька остановился и закрыл глаза. Попытался в памяти вызвать вчерашний день и своё первое впечатление о лесной хибаре.
- Блин… Не помню. Лёш, ты… А что так темно?
Оглянулся…
- Лёш! Лё-ош! Лёш-ка-а-а-а!
Не было Лёши. Не было лесной лачуги. Да и поляны не было. Сзади темнели нехоженные зелёные заросли.
И тишина…
Глава 180
Петька глазам не верил. Как так? Ведь только что, минуту назад, всё было по-другому. За эту минуту он сделал всего несколько шагов да закрыл глаза.
Что теперь? Куда?
Бежать! Бежать назад в кусты. Где-то за ними должна быть пропавшая поляна, там и Лёша.
И Петя помчался.
Ветки обрушились на его голову, плечи, руки, норовя больно хлестнуть. Петя прикрыл лицо согнутой в локте рукой, выглядывая прищуренным глазом из ненадёжного укрытия, чтобы хоть чуть видеть дорогу.
А какая дорога? Ветки, ветки, ветки.
Но когда-то же они должны закончиться?
Ветки… ветки… ветки…
Петя бежал долго. Поляна уже давным-давно должна была появиться. Сил не осталось. Он перешёл на скорый шаг, потом и вовсе остановился.
Куда он прибежал? Слева, справа, впереди, сзади зелёные заросли.
Хотелось плакать…
Так… нужно подумать. Кусты не могут расти бесконечно. За ними обязательно должно быть что-то другое. Надо продвигаться. Через не могу. Хоть ползком, но вперёд.
Но обязательно ли они закончатся?
Почему-то вспомнились картинки на экране компьютера с двигающимся, но бесконечно повторяющимся узором. Они создавали иллюзию, что скоро всё изменится, что впереди выход, но выхода не было, и конец однообразного движения никогда не наступал.
