К облегчению Лёши, Петька, похоже, пришёл к аналогичному выводу. Остановился.
Теперь оба мальчика сидели на земле. Петька в своих заколдованных кустах, Лёша на поляне, неподалёку от хижины Киры. Надо думать. Но мешало беспокойство о друге. Лёша поминутно поднимал голову и проверял, что тот? Только бы вновь не побежал.
Но Петька полез в рюкзак. Лёша чуть успокоился, Петька, видимо, что-то задумал. Тут же и к Лёше пришла идея.
Золотинки! Они выручали на всём безумном пути. Они помогут и теперь. Во всяком случае, попробовать стоит.
Лёша вскочил, ругая себя, что раньше не вспомнил про них, и побежал к деревьям. Потом заставил себя остановиться и действовать не спеша. Не терять ориентиры. Если надо, двигаться хоть задом наперёд.
Но вчерашние, оставленные на деревьях, отметины были хорошо различимы. Двигаясь от одного позолоченного дерева к другому, Лёша добрался до светящейся дорожки, набрал целые горсти золотого добра и поспешил назад.
С тревогой огляделся. Как тут?
Всё на месте. Уже неплохо. Вновь промелькнула мысль о пропавшей Кире. Она, наверное, могла бы помочь. Но раз нет…
Лёша направился к Петькиной «банке». Не успел подойти к невидимой, но уже понятной ему границе, как вновь откуда-то навалил туман, в ушах зазвенело, мир стал ненастоящим, словно наэлектризованным. Противным. Нестерпимо захотелось выскользнуть обратно. Долго здесь находиться было невозможно. Лёша мазнул по единственной знакомой опоре – земле золотую полосу и отпрыгнул назад. Так… Теперь отдышаться, и снова в бой с «банкой».
Петька долго рылся в рюкзаке, не понимая, что ему могло бы пригодиться.
Крошки… Какая-нибудь мелочь, чтобы помечать дорогу. Чтобы понимать, куда он движется.
Вынул синтезатор. Что выбрать? Хлеб? Но как-то рука не поднимается…
К хлебу бабушка с детства приучала относиться с уважением. Их семья когда-то, давным-давно, пережила блокаду. Это были то ли пра… может, прапрародственники. Но им досталось. Он хорошо помнил рассказы об ужасах голода. Нет, хлеб нельзя.
Подумал… Даже сейчас? Ведь теперь речь идёт о его жизни.
И сообразил! Хлеб нельзя, а вот конфеты вполне можно. Стал выбирать подходящий картридж. Какие-нибудь яркие, без фантиков. Драже ассорти, самое то.
Насыпал полные карманы.
Всё. Теперь вперёд. Теперь не спеша.
Первая конфета упала на землю. За ней вторая. Петя оглядел результат. Яркие шарики пестрели на лесной подстилке. Правда, как только он делал шаг в кусты, они тут же скрывались из виду за зелёными листьями, но он будет идти вперёд и смотреть под ноги. Если в этих кустах он двигается по кругу, то рано или поздно, шарики встретятся.
Конечно, если их не успеют сожрать какие-нибудь зверьки.
И тут услышал крик. Далёкий-далёкий. Как будто из какого-то колодца. Но Лёшин! И он радостно закричал в ответ.
- Лёх! Лё-оша! – Петька шёл, кричал, радовался, что голос друга становится с каждой минутой ближе, едва не плакал от бури в душе, которая поднялась от смены отчаянного одиночества на надежду, но не забывал бросать конфеты. Пусть. Раз уж так решил. И внезапно врезался в туман.
Туман ударил каким-то неприятным звоном и окутал дурнотой.
- Лёш!
- Я здесь!
Теперь голос был близко, но раздавался со всех сторон. Куда идти?
- Не заходи в туман! Я сам к тебе выйду. Только ты говори всё время, - Лёша кричал, но уже не так далеко.
- О чём говорить?
Петька задумался. Хотелось рассказать о своих. Недавнее воспоминание о хлебе и блокаде всё ещё теплилось в душе. Но вот может ли он? У Лёшки беда с родителями. Ему, наверное, будет неприятно. Но потом подумал, что, если уж им суждено дальше идти по жизни рядом, то лучше уж, если между ними не будет белых пятен.
- А я тут вспомнил бабушку. Она у меня старенькая была. Умерла недавно. Хотя и не недавно, получается. Научила меня хлеб беречь. Теперь даже чёрствую корку не могу выбросить. Хотел здесь попробовать. А теперь не буду. Пусть так. Пусть память о бабушке и той страшной блокаде сюда доберётся. Ты что думаешь про это?
- Я здесь, - отозвался Лёша невпопад. Наверное, не слышал.
- Теперь мои мама и папа одни, - продолжил тише. – Может, не стоило мне соглашаться сюда приезжать? Я тогда прямо загорелся от этой идеи. Думал, что в будущем полечу в далёкий космос. В галактику Андромеды планировал. А на деле родителей одних оставил…
- Я думаю… - голос друга был рядом. Но пока только голос. Потом в тумане мутно засветилась светлая полоска. - …что во всех семьях бывают свои традиции. Давай и мы свои заводить. И начнём с хлеба. – Теперь Лёша целиком показался из тумана. Он шёл, согнувшись в три погибели, потому что руку тянул по земле. А от руки тянулась золотая дорожка. – Анютке ещё скажем… Нет, скажем всем, но кто захочет, тот пусть с нами. Как считаешь? Фу-у-у. Наконец. Меня сейчас стошнит. И что это за туман такой? Дай хоть отдышаться в твоих кустах.
- Петь, смотри! – зашептал перепугано Лёша.
Ребята остановились.
Недалеко от их тропы стоял седой благообразный старик. Тёмные длинные одежды его были подпоясаны и полностью скрывали ноги. Одной рукой старик опирался на кривое дерево, в другой держал длинный посох. Широкие рукава немного задрались, открывая тонкие запястья. Белая борода трепалась ветром по груди.
Открытая часть лица была худой и угловатой. Он хмуро глядел на ребят.
У ног старика сидели звери. Ближе всех – волки. Они жались к его ногам, заглядывали в лицо, словно надеясь и ожидая ответного взгляда. Чуть дальше сидели лисы и зайцы. Ещё дальше лежали олени и лоси.
Со зверями было что-то не так. Это ребята отметили. Сначала подумали, что они больны. Но неподалёку сидел бурый мишка, и ребятам на мгновение удалось заглянуть в его глаза. Медведь скоро отвернулся, но жалость успела ранить что-то там внутри. Взгляд его был...
- Да они же старые! – первым сообразил Петька.
- Кто? – отозвался Лёша и тут же понял. Звери.
Они были такими же старыми, как и сам пастух. Но только тот, в отличии от своих подопечных, имел твёрдый взгляд.
«Это он! Леший!», - понял Петя, но не сказал. Лишь сжал руку другу. И почувствовал, как Лёшины пальцы сжались в ответ.
- Мы пришли за Анюткой, - Петька наклонил голову и сощурил глаза. Теперь его лицо было таким же непреклонным и твёрдым, как лицо старика.
Лёша смотрел прямо и открыто. И спокойно.
Кажется, ситуация немного прояснялась.
Это существо, кем бы оно ни было, старик он или только кажется, был им явно не рад. Может потому, то он не любил людей, а может, не желал никаких перемен. Он приспособился к тому, что есть.
А есть лес, где он полный хозяин, есть другие существа, есть звери. Его устраивала та неизменность, которая образовалась после взрыва. Ребята это смутно почувствовали. И даже немного были с ним согласны. Но…
- Теперь мы здесь… Не в этом лесу, я имею в виду, а вообще…
- На земле, - помог Петька. – И Анютка будет с нами.
- А мы тебя не трогаем. И твоих зверей. И твой лес. Мы сюда и не придём даже… - Лёша почувствовал, что последние слова были лишними. И ложными. Как он может это обещать? Мало ли каким боком повернётся жизнь? Ведь пришли же они сюда спустя несколько дней после того, как проснулись.
И старик, похоже, подумал так же. Растянул губы в недоброй ухмылке. И поднял чуть-чуть голову. И тут же пелена поплыла у ребят перед глазами, закрывая старика, открывая другие картины…
Мужик скачет на коне. Радостно и азартно гикает, машет кнутом, на скаку перевешивается на бок и хлещет кнутом по земле. Нет, не по земле. По зайцу пытается попасть. Бежит косой рядом с лошадью, отпрыгнуть в сторону не хватает сил или духу, того и гляди попадёт то ли под копыта коня, то ли под хлыст.
И лицо мужика приблизилось. Приблизился искривлённый в напряжении рот, а в нём слабо шевелился мокрый язык. Глаза приблизились. За их внешним весёлым блеском показалась мутное малоумие.
Не успели ребята сообразить, что за мужик, и где он скачет, как тот пропал и с зайцем, и с конём. А на смену пришла другая картинка. И из другого времени.
Мужик с похмелья ищет что-то в доме, матюкается. Нашёл! Скотч нашёл. Завалялся случайно в хозяйстве. Вышел во двор. Там, в дальнем углу, собачья будка и пёс на цепи. Увидел хозяина, завизжал радостно, хвостом завилял. Второй день ни крошки в пустом брюхе. Но это ещё терпимо. А вот пить страшно хочется! У хозяина в руках что-то есть. Неужто воду несёт? Собака от предвкушения подпрыгивает на передних лапах.
А хозяин с матами и ненавистью обматывает собачью пасть липкой лентой.
- Повой теперь, сучоныш.
Повернулся в дом, пошёл искать чем бы опохмелиться. Но зацепился глазом за чайник на плите, схватился за ручку, стал жадно пить из носика.
Пёс выл всю ночь. Спать не давал соседям. Те пришли ругаться. Пьяница их послал куда подальше, а потом озлился на пса. За тупость его и упрямство. За то, что его, хозяина, не слушает и не затыкается. Вот и решил наказать. Он же хозяин! Он же главный!
А пёс пить хотел.
И снова в дальнее прошлое…
То ли весна, то ли осень. Грязи по колено. Жалкая кляча пытается вытянуть телегу. Провалилась она колесом в яму почти по самую ось. Всё… Не выбраться теперь. Не хватает у клячи сил. Зато у мужика хватает. Но не хочется ему слезать с телеги, не хочется лезть в грязь. Так помогает лошади. С телеги. Кнутом и бранью.
И рвётся, и рвётся, и рвётся кобылка. И что-то больно ёкает внутри. Что-то рвётся и там…
Пропали картинки. Снова лес. Снова старик. И волки заглядывают ему в лицо.
- А у нас в детдоме Настя Качанова была, - вдруг начал Лёша. – Так она шла один раз возле речки. Зима была. Правда, не слишком морозная. Лёд на реке где был, где его не было. Такая вот зима была. И увидела Настя котят. В реке. И полезла туда… За котятами… Потом почти год в больнице лежала. Говорили, что кости простудила. Ребята говорили, что уколы прямо в колени ей делали… Кости протыкали… А котят тогда спасла… Вот такая ещё история была…
Старик и на это долго молчал, потом повернулся и пошёл. И вскоре скрылся из глаз в зелёных зарослях.
Давно скрылся из глаз благообразный пастух, остались позади и лесные старики-звери, а ребята шли и молчали. Под впечатлением от тяжёлых сцен.
- Так-то если подумать, то конечно… - вздохнул непонятно Петя.
Но Лёша его понял. Тоже вздохнул.
- Мы… ну, я про всех людей говорю, немало дел натворили. И про животных он правильно нам показал.
- Ну да… Видишь… я как думаю… Если он заступник всех зверей, то с чего бы ему нас любить? От людей пакостей немало было. Это мы ещё в школе изучали.
- Да не только в школе. Я и сам видел… всякое.
- Мы для него… враги. Поэтому он и не хочет, чтобы мы снова по земле… это… размножились.
- А звери… Видел, волки какие? И не страшные вовсе.
- Не страшные, потому что бессильные.
- Я понял! Это к нему собрались те звери, которым умирать пора.
- А молодые?
- А молодые, наверное, по лесам бегают.
Теперь стало немного тревожно.
- Звери на людей не нападают просто так, - попытался отогнать от себя и от друга страхи Лёша. – Особенно летом.
- И у нас оружие.
- Ага. Только если стрельнём, лесовик нас вовсе со света сживёт.
- Он и хотел уже сжить... Когда я по кустам бегал. Жуть, конечно. Я уж подумал, что теперь до конца жизни будет так. Что сроду не выйду оттуда. Чуть с ума не сошёл.
Лёша взглянул на друга с сочувствием. Но вновь обратился мыслями к делам настоящим:
- Но знаешь, нравится ему или нет, а мы себя зверям на расправу не отдадим.
- Не отдадим, - кивнул Петя и поправил на поясе автомат. С паралитическими пулями. – Только кто он такой, этот леший?
- Сказки…
- Ага… Хороши сказки. Я чуть в одной из них навсегда не остался.
- Тогда не знаю. Люди придумывали всякое, когда не могли объяснить явления природы. Нам так на уроках говорили.
- Не-е, про это я знаю. Я про другое. Кто такой леший? Чем он занимался?
- Понял… Не… знаю. В лесу жил. Лес и зверей сторожил. Маты не любил. Драки и шумы всякие не любил.
- Вот ты говоришь как про человека. А это человек?
- Нет, конечно.
- Тогда кто?
- Может, животное?
- Ты ещё скажи, что растение.
- А кто? Дух?
- А разве у духа есть тело?
- А разве то, что мы видели, его тело? Мало ли как он нам мог показаться? Хотя этот старик выглядел прикольно… Благородно. Но как-то не вяжется тогда его благородство с подлостью. Нехорошо как-то он меня погонял. И потом игоша… И та девушка с ожогом…
- Ну, игошу не лесовик обидел, если уж честно сказать, а игошина мать. И девушку не лесовик изувечил, а помещица какая-то…
- Правда твоя… Опять, выходит, мы виноваты. В смысле, люди.
- Выходит, мы. Слушай…
- Слушаю… Чего замолчал?
- А, может, это, как с голосами?
- Не понял.
- Вот мы прошлись по лесу и появились непонятные существа. Эти существа - пока лишь голоса. Но мы с тобой поняли, что сами их нечаянно создали.
- Ну может, и не мы. Это просто такое предположение.
- Вот! И у меня предположение. Как мы их создали? Может, энергия какая-то? Мы в школе проходили, что энергия никуда не девается. Вот и наша не делась, а превратилась во… что-то…
И тут голоса, словно ждали своего часа, заговорили во множестве и со всех сторон:
- Гений!
- Ума палата!
- Это ведь они нас создали!
- Родители!!!
Ребята смущённо переглянулись.
- Нет, есть, конечно, ещё вариант, что это леший над нами издевается. Но я хочу досказать… Этот лес не берём в пример. Здесь как-то всё быстро получилось. В жизни так не бывает. А бывает всё намного медленней. Вот люди тысячелетиями жили рядом с лесом, например, или с речкой. И общими усилиями… своими страхами, дурью, жестокостью, или наоборот… блин, не знаю, как сказать.
- Я, кажется, понял. Одной в лесу что-нибудь померещилось… Другой что-то сказал или сделал…
- И каждый внёс немного своей энергии, а потом из общей кучи получилось что-то. Как считаешь?
- И в этой куче энергии было и благородство, и подлость, и справедливость, и жестокость.
- Ну да. Каждый намешал своего. Только до взрыва я с лешими не встречался.
- Потому что ты в них не верил. И никто толком не верил. Кира же рассказывала, что они от этого почти исчезли.
- А древние люди хотели, чтобы везде был хозяин. Вот и сотворили его.
- Ага. Только давай про эту догадку никому больше не говорить. А то засмеют.
- А как не говорить? Нашим надо сказать. Чтобы сюда не ходили.
- Хорошо, нашим скажем. Пусть уж лучше посмеются над нами, только в этот лес не ходят… А ты правду рассказал про ту девчонку?
- Про Настю? У-у! Она знаешь какая? Я, честно говоря, девочек не очень уважаю… Ну, Анютка наша не в счёт. Я вообще про девочек… А вот Настя… Она такая… Её можно уважать. Она как-то свою руку дверью прищемила и даже не пискнула. Бледная стояла, а терпела… И с котятами тоже. Не каждый бы в ледяную реку полез, даже если бы пожалел. Себя оно жальче…
- Да-а, - не то согласился, не то о себе подумал Петька.
- У нас учитель был… Трудовик. Так он рассказывал, как в старые времена определяли, что за человек с тобой рядом.
- Как?
- А представляли, пошёл бы ты с этим человеком в разведку. Вот тут тебе и ответ. Я бы с Настей пошёл…
Петька задумался, а с кем бы он пошёл? Ну, с Лёшкой – само собой. С ним он и теперь, как в разведке. А ещё с кем?
Теперь оба мальчика сидели на земле. Петька в своих заколдованных кустах, Лёша на поляне, неподалёку от хижины Киры. Надо думать. Но мешало беспокойство о друге. Лёша поминутно поднимал голову и проверял, что тот? Только бы вновь не побежал.
Но Петька полез в рюкзак. Лёша чуть успокоился, Петька, видимо, что-то задумал. Тут же и к Лёше пришла идея.
Золотинки! Они выручали на всём безумном пути. Они помогут и теперь. Во всяком случае, попробовать стоит.
Лёша вскочил, ругая себя, что раньше не вспомнил про них, и побежал к деревьям. Потом заставил себя остановиться и действовать не спеша. Не терять ориентиры. Если надо, двигаться хоть задом наперёд.
Но вчерашние, оставленные на деревьях, отметины были хорошо различимы. Двигаясь от одного позолоченного дерева к другому, Лёша добрался до светящейся дорожки, набрал целые горсти золотого добра и поспешил назад.
С тревогой огляделся. Как тут?
Всё на месте. Уже неплохо. Вновь промелькнула мысль о пропавшей Кире. Она, наверное, могла бы помочь. Но раз нет…
Лёша направился к Петькиной «банке». Не успел подойти к невидимой, но уже понятной ему границе, как вновь откуда-то навалил туман, в ушах зазвенело, мир стал ненастоящим, словно наэлектризованным. Противным. Нестерпимо захотелось выскользнуть обратно. Долго здесь находиться было невозможно. Лёша мазнул по единственной знакомой опоре – земле золотую полосу и отпрыгнул назад. Так… Теперь отдышаться, и снова в бой с «банкой».
Петька долго рылся в рюкзаке, не понимая, что ему могло бы пригодиться.
Крошки… Какая-нибудь мелочь, чтобы помечать дорогу. Чтобы понимать, куда он движется.
Вынул синтезатор. Что выбрать? Хлеб? Но как-то рука не поднимается…
К хлебу бабушка с детства приучала относиться с уважением. Их семья когда-то, давным-давно, пережила блокаду. Это были то ли пра… может, прапрародственники. Но им досталось. Он хорошо помнил рассказы об ужасах голода. Нет, хлеб нельзя.
Подумал… Даже сейчас? Ведь теперь речь идёт о его жизни.
И сообразил! Хлеб нельзя, а вот конфеты вполне можно. Стал выбирать подходящий картридж. Какие-нибудь яркие, без фантиков. Драже ассорти, самое то.
Насыпал полные карманы.
Всё. Теперь вперёд. Теперь не спеша.
Первая конфета упала на землю. За ней вторая. Петя оглядел результат. Яркие шарики пестрели на лесной подстилке. Правда, как только он делал шаг в кусты, они тут же скрывались из виду за зелёными листьями, но он будет идти вперёд и смотреть под ноги. Если в этих кустах он двигается по кругу, то рано или поздно, шарики встретятся.
Конечно, если их не успеют сожрать какие-нибудь зверьки.
И тут услышал крик. Далёкий-далёкий. Как будто из какого-то колодца. Но Лёшин! И он радостно закричал в ответ.
Глава 181
- Лёх! Лё-оша! – Петька шёл, кричал, радовался, что голос друга становится с каждой минутой ближе, едва не плакал от бури в душе, которая поднялась от смены отчаянного одиночества на надежду, но не забывал бросать конфеты. Пусть. Раз уж так решил. И внезапно врезался в туман.
Туман ударил каким-то неприятным звоном и окутал дурнотой.
- Лёш!
- Я здесь!
Теперь голос был близко, но раздавался со всех сторон. Куда идти?
- Не заходи в туман! Я сам к тебе выйду. Только ты говори всё время, - Лёша кричал, но уже не так далеко.
- О чём говорить?
Петька задумался. Хотелось рассказать о своих. Недавнее воспоминание о хлебе и блокаде всё ещё теплилось в душе. Но вот может ли он? У Лёшки беда с родителями. Ему, наверное, будет неприятно. Но потом подумал, что, если уж им суждено дальше идти по жизни рядом, то лучше уж, если между ними не будет белых пятен.
- А я тут вспомнил бабушку. Она у меня старенькая была. Умерла недавно. Хотя и не недавно, получается. Научила меня хлеб беречь. Теперь даже чёрствую корку не могу выбросить. Хотел здесь попробовать. А теперь не буду. Пусть так. Пусть память о бабушке и той страшной блокаде сюда доберётся. Ты что думаешь про это?
- Я здесь, - отозвался Лёша невпопад. Наверное, не слышал.
- Теперь мои мама и папа одни, - продолжил тише. – Может, не стоило мне соглашаться сюда приезжать? Я тогда прямо загорелся от этой идеи. Думал, что в будущем полечу в далёкий космос. В галактику Андромеды планировал. А на деле родителей одних оставил…
- Я думаю… - голос друга был рядом. Но пока только голос. Потом в тумане мутно засветилась светлая полоска. - …что во всех семьях бывают свои традиции. Давай и мы свои заводить. И начнём с хлеба. – Теперь Лёша целиком показался из тумана. Он шёл, согнувшись в три погибели, потому что руку тянул по земле. А от руки тянулась золотая дорожка. – Анютке ещё скажем… Нет, скажем всем, но кто захочет, тот пусть с нами. Как считаешь? Фу-у-у. Наконец. Меня сейчас стошнит. И что это за туман такой? Дай хоть отдышаться в твоих кустах.
Глава 182
- Петь, смотри! – зашептал перепугано Лёша.
Ребята остановились.
Недалеко от их тропы стоял седой благообразный старик. Тёмные длинные одежды его были подпоясаны и полностью скрывали ноги. Одной рукой старик опирался на кривое дерево, в другой держал длинный посох. Широкие рукава немного задрались, открывая тонкие запястья. Белая борода трепалась ветром по груди.
Открытая часть лица была худой и угловатой. Он хмуро глядел на ребят.
У ног старика сидели звери. Ближе всех – волки. Они жались к его ногам, заглядывали в лицо, словно надеясь и ожидая ответного взгляда. Чуть дальше сидели лисы и зайцы. Ещё дальше лежали олени и лоси.
Со зверями было что-то не так. Это ребята отметили. Сначала подумали, что они больны. Но неподалёку сидел бурый мишка, и ребятам на мгновение удалось заглянуть в его глаза. Медведь скоро отвернулся, но жалость успела ранить что-то там внутри. Взгляд его был...
- Да они же старые! – первым сообразил Петька.
- Кто? – отозвался Лёша и тут же понял. Звери.
Они были такими же старыми, как и сам пастух. Но только тот, в отличии от своих подопечных, имел твёрдый взгляд.
«Это он! Леший!», - понял Петя, но не сказал. Лишь сжал руку другу. И почувствовал, как Лёшины пальцы сжались в ответ.
- Мы пришли за Анюткой, - Петька наклонил голову и сощурил глаза. Теперь его лицо было таким же непреклонным и твёрдым, как лицо старика.
Лёша смотрел прямо и открыто. И спокойно.
Кажется, ситуация немного прояснялась.
Это существо, кем бы оно ни было, старик он или только кажется, был им явно не рад. Может потому, то он не любил людей, а может, не желал никаких перемен. Он приспособился к тому, что есть.
А есть лес, где он полный хозяин, есть другие существа, есть звери. Его устраивала та неизменность, которая образовалась после взрыва. Ребята это смутно почувствовали. И даже немного были с ним согласны. Но…
- Теперь мы здесь… Не в этом лесу, я имею в виду, а вообще…
- На земле, - помог Петька. – И Анютка будет с нами.
- А мы тебя не трогаем. И твоих зверей. И твой лес. Мы сюда и не придём даже… - Лёша почувствовал, что последние слова были лишними. И ложными. Как он может это обещать? Мало ли каким боком повернётся жизнь? Ведь пришли же они сюда спустя несколько дней после того, как проснулись.
И старик, похоже, подумал так же. Растянул губы в недоброй ухмылке. И поднял чуть-чуть голову. И тут же пелена поплыла у ребят перед глазами, закрывая старика, открывая другие картины…
Мужик скачет на коне. Радостно и азартно гикает, машет кнутом, на скаку перевешивается на бок и хлещет кнутом по земле. Нет, не по земле. По зайцу пытается попасть. Бежит косой рядом с лошадью, отпрыгнуть в сторону не хватает сил или духу, того и гляди попадёт то ли под копыта коня, то ли под хлыст.
И лицо мужика приблизилось. Приблизился искривлённый в напряжении рот, а в нём слабо шевелился мокрый язык. Глаза приблизились. За их внешним весёлым блеском показалась мутное малоумие.
Не успели ребята сообразить, что за мужик, и где он скачет, как тот пропал и с зайцем, и с конём. А на смену пришла другая картинка. И из другого времени.
Мужик с похмелья ищет что-то в доме, матюкается. Нашёл! Скотч нашёл. Завалялся случайно в хозяйстве. Вышел во двор. Там, в дальнем углу, собачья будка и пёс на цепи. Увидел хозяина, завизжал радостно, хвостом завилял. Второй день ни крошки в пустом брюхе. Но это ещё терпимо. А вот пить страшно хочется! У хозяина в руках что-то есть. Неужто воду несёт? Собака от предвкушения подпрыгивает на передних лапах.
А хозяин с матами и ненавистью обматывает собачью пасть липкой лентой.
- Повой теперь, сучоныш.
Повернулся в дом, пошёл искать чем бы опохмелиться. Но зацепился глазом за чайник на плите, схватился за ручку, стал жадно пить из носика.
Пёс выл всю ночь. Спать не давал соседям. Те пришли ругаться. Пьяница их послал куда подальше, а потом озлился на пса. За тупость его и упрямство. За то, что его, хозяина, не слушает и не затыкается. Вот и решил наказать. Он же хозяин! Он же главный!
А пёс пить хотел.
И снова в дальнее прошлое…
То ли весна, то ли осень. Грязи по колено. Жалкая кляча пытается вытянуть телегу. Провалилась она колесом в яму почти по самую ось. Всё… Не выбраться теперь. Не хватает у клячи сил. Зато у мужика хватает. Но не хочется ему слезать с телеги, не хочется лезть в грязь. Так помогает лошади. С телеги. Кнутом и бранью.
И рвётся, и рвётся, и рвётся кобылка. И что-то больно ёкает внутри. Что-то рвётся и там…
Пропали картинки. Снова лес. Снова старик. И волки заглядывают ему в лицо.
- А у нас в детдоме Настя Качанова была, - вдруг начал Лёша. – Так она шла один раз возле речки. Зима была. Правда, не слишком морозная. Лёд на реке где был, где его не было. Такая вот зима была. И увидела Настя котят. В реке. И полезла туда… За котятами… Потом почти год в больнице лежала. Говорили, что кости простудила. Ребята говорили, что уколы прямо в колени ей делали… Кости протыкали… А котят тогда спасла… Вот такая ещё история была…
Старик и на это долго молчал, потом повернулся и пошёл. И вскоре скрылся из глаз в зелёных зарослях.
Глава 183
Давно скрылся из глаз благообразный пастух, остались позади и лесные старики-звери, а ребята шли и молчали. Под впечатлением от тяжёлых сцен.
- Так-то если подумать, то конечно… - вздохнул непонятно Петя.
Но Лёша его понял. Тоже вздохнул.
- Мы… ну, я про всех людей говорю, немало дел натворили. И про животных он правильно нам показал.
- Ну да… Видишь… я как думаю… Если он заступник всех зверей, то с чего бы ему нас любить? От людей пакостей немало было. Это мы ещё в школе изучали.
- Да не только в школе. Я и сам видел… всякое.
- Мы для него… враги. Поэтому он и не хочет, чтобы мы снова по земле… это… размножились.
- А звери… Видел, волки какие? И не страшные вовсе.
- Не страшные, потому что бессильные.
- Я понял! Это к нему собрались те звери, которым умирать пора.
- А молодые?
- А молодые, наверное, по лесам бегают.
Теперь стало немного тревожно.
- Звери на людей не нападают просто так, - попытался отогнать от себя и от друга страхи Лёша. – Особенно летом.
- И у нас оружие.
- Ага. Только если стрельнём, лесовик нас вовсе со света сживёт.
- Он и хотел уже сжить... Когда я по кустам бегал. Жуть, конечно. Я уж подумал, что теперь до конца жизни будет так. Что сроду не выйду оттуда. Чуть с ума не сошёл.
Лёша взглянул на друга с сочувствием. Но вновь обратился мыслями к делам настоящим:
- Но знаешь, нравится ему или нет, а мы себя зверям на расправу не отдадим.
- Не отдадим, - кивнул Петя и поправил на поясе автомат. С паралитическими пулями. – Только кто он такой, этот леший?
- Сказки…
- Ага… Хороши сказки. Я чуть в одной из них навсегда не остался.
- Тогда не знаю. Люди придумывали всякое, когда не могли объяснить явления природы. Нам так на уроках говорили.
- Не-е, про это я знаю. Я про другое. Кто такой леший? Чем он занимался?
- Понял… Не… знаю. В лесу жил. Лес и зверей сторожил. Маты не любил. Драки и шумы всякие не любил.
- Вот ты говоришь как про человека. А это человек?
- Нет, конечно.
- Тогда кто?
- Может, животное?
- Ты ещё скажи, что растение.
- А кто? Дух?
- А разве у духа есть тело?
- А разве то, что мы видели, его тело? Мало ли как он нам мог показаться? Хотя этот старик выглядел прикольно… Благородно. Но как-то не вяжется тогда его благородство с подлостью. Нехорошо как-то он меня погонял. И потом игоша… И та девушка с ожогом…
- Ну, игошу не лесовик обидел, если уж честно сказать, а игошина мать. И девушку не лесовик изувечил, а помещица какая-то…
- Правда твоя… Опять, выходит, мы виноваты. В смысле, люди.
- Выходит, мы. Слушай…
- Слушаю… Чего замолчал?
- А, может, это, как с голосами?
- Не понял.
- Вот мы прошлись по лесу и появились непонятные существа. Эти существа - пока лишь голоса. Но мы с тобой поняли, что сами их нечаянно создали.
- Ну может, и не мы. Это просто такое предположение.
- Вот! И у меня предположение. Как мы их создали? Может, энергия какая-то? Мы в школе проходили, что энергия никуда не девается. Вот и наша не делась, а превратилась во… что-то…
И тут голоса, словно ждали своего часа, заговорили во множестве и со всех сторон:
- Гений!
- Ума палата!
- Это ведь они нас создали!
- Родители!!!
Ребята смущённо переглянулись.
- Нет, есть, конечно, ещё вариант, что это леший над нами издевается. Но я хочу досказать… Этот лес не берём в пример. Здесь как-то всё быстро получилось. В жизни так не бывает. А бывает всё намного медленней. Вот люди тысячелетиями жили рядом с лесом, например, или с речкой. И общими усилиями… своими страхами, дурью, жестокостью, или наоборот… блин, не знаю, как сказать.
- Я, кажется, понял. Одной в лесу что-нибудь померещилось… Другой что-то сказал или сделал…
- И каждый внёс немного своей энергии, а потом из общей кучи получилось что-то. Как считаешь?
- И в этой куче энергии было и благородство, и подлость, и справедливость, и жестокость.
- Ну да. Каждый намешал своего. Только до взрыва я с лешими не встречался.
- Потому что ты в них не верил. И никто толком не верил. Кира же рассказывала, что они от этого почти исчезли.
- А древние люди хотели, чтобы везде был хозяин. Вот и сотворили его.
- Ага. Только давай про эту догадку никому больше не говорить. А то засмеют.
- А как не говорить? Нашим надо сказать. Чтобы сюда не ходили.
- Хорошо, нашим скажем. Пусть уж лучше посмеются над нами, только в этот лес не ходят… А ты правду рассказал про ту девчонку?
- Про Настю? У-у! Она знаешь какая? Я, честно говоря, девочек не очень уважаю… Ну, Анютка наша не в счёт. Я вообще про девочек… А вот Настя… Она такая… Её можно уважать. Она как-то свою руку дверью прищемила и даже не пискнула. Бледная стояла, а терпела… И с котятами тоже. Не каждый бы в ледяную реку полез, даже если бы пожалел. Себя оно жальче…
- Да-а, - не то согласился, не то о себе подумал Петька.
- У нас учитель был… Трудовик. Так он рассказывал, как в старые времена определяли, что за человек с тобой рядом.
- Как?
- А представляли, пошёл бы ты с этим человеком в разведку. Вот тут тебе и ответ. Я бы с Настей пошёл…
Петька задумался, а с кем бы он пошёл? Ну, с Лёшкой – само собой. С ним он и теперь, как в разведке. А ещё с кем?
