Вот из-за этого куска и остались у переселенцев сомнения – уж не был ли переброс представителя крупного рогатого скота из крепостного права в их мир частью коварного бабулиного плана.
Но она так охала, ахала и сокрушалась, что сомнения так и не переросли в уверенность.
- А как же Сенька? – испугалась Мара. – Ему же достанется от барыни.
- Нет… От барыни уже никому не достанется. - Лука рано утром ходил прощаться с Иваном Сергеевичем и узнал новости про болезнь Акулины Гавриловны. - А молодой помещик, уверен, не будет с пастушком слишком строг. Тем более, он прекрасно знает, что у них в лесу завелись разбойники.
Переселенцы тихонько хмыкнули. Действительно! Разбойники! Не думали, а получилось.
Но бабулю это не очень утешило. Она была смущена и молчалива. Теперь сомнения нашли приют и у неё в душе. Но дело сделано! Назад пути не было.
- Домой? – спросил Жора.
- Домой…
- А может… - Мара неуверенно оглянулась на Андрея. – Где-то здесь наша «звёздочка». Мы посадили её в древнеславянскую землю. Может, посмотрим, что теперь на том месте получилось?
Это было заманчиво. Но…
- С конями и коровой будет сложновато искать. Давайте сначала забросим наше приобретение в деревню.
- Да. Так будет правильно. Пошли в деревню.
Но сначала надо было выйти из леса. Дорога через дебри была такой же сложной, как и только что пройденная. Пробивались с огромным трудом. Но теперь бросить своё имущество в голову никому не приходило. Теперь это их.
К вечеру выбрались на луг.
- Всё! Привал!
Мальчики вгляделись в далёкий леший лес. Его можно было безошибочно узнать по могучему дубу, который одиноко тянулся к самым облакам.
- Как думаешь, теперь там уже нет той русалки?
- Думаю, нет…
- Когда-нибудь надо туда сбегать - проверить.
- Ага. И ещё, знаешь, что я думаю?
- Что?
- Надо бы ту маманю освободить…
- Игошину?
- Да. Как ты считаешь?
- Так же. Ну её. Пусть чешет на все четыре стороны.
- Ага.
Вечером, когда костёр весело плясал оранжевыми языками, бабуля торжественно несла целый котелок парного молока.
- Ой, и корова нам досталась! Прямо, золото, а не корова! Где Борька? Сейчас будем молоко пробовать.
Стали смотреть Борьку, а его нет. Кинулись искать…
- Стойте, стойте, - закричала Мара. – Не ищите. Ушёл он…
Девушка не выдержала, заплакала.
- Как ушёл?
- Ушёл дальше… Искать свой дом…
Это был удар.
- А как же молоко? Так и не попробовал…
- Может, потому и не попробовал, что тогда бы уже никуда не ушёл.
- И даже не попрощался…
Без Борьки было скучно. И сиротливо. Все оглядывались по сторонам, а вдруг передумал. Вдруг покажется круглый глаз из-за зелёного кустика. Но так и не показался. Зато в золотистый круг от пылающего костра вошла другая фигура.
- А я гляжу – вы это или не вы? Огонь увидела и бегом сюда.
- Мошка? Мошка, привет!
Действительно, Мошка. Она стояла, освещённая костром, такая же лохматая, в грязно-розовом Анюткином костюме, страшненькая, как и всегда. Но своя. Родная.
Переселенцы вскочили, окружили девчонку.
- А где Анютка? – недовольно отбилась она от объятий и оглядывалась по сторонам.
- А вот мы тебе объясним, где Анютка, и где мы теперь будем жить. Во всяком случае, первое время. А ты приходи к нам в гости когда-нибудь.
- Приду… Таша, я твой мешок принесла, - девочка скинула с плеч камуфляжный рюкзак.
- Спасибо, - глаза Таша вспыхнули от нечаянной радости. Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть его сразу. Там альбом. Как она переживала, что потеряла его. Но теперь, может, пора получить ответы и на другие вопросы.
- Артём, можно с тобой поговорить?
- Пойдём.
Далеко не отходили. Просто сели чуть поодаль. И пока переселенцы накинулись с вопросами на Мошку, Таша задумчиво смотрела на своего бывшего жениха. Если, конечно, верить ему, что их родители были настолько глухи к чувствам своих детей, что решили соединить их браком, вопреки их воле. Как монархов. Союз между высокопоставленными семьями ради высоких целей. Которые не стоили выеденного яйца. Она Артёму верила.
- Как меня зовут?
- Наташа.
- Наташа… - девушке понравилось. Потом вспомнила, - но ведь в списках не было этого имени.
- Верно, не было. И поэтому я подумал, что агент – это ты. Ничего не помнишь, в списках не значишься.
- А может, и вправду агент?
- Нет… Тут другое. Скорее ты сбежала от отца. И…
- Что?
Артём колебался. Молчал.
- Говори. Что же ты не продолжаешь?
- Из… больницы тоже.
- Из больницы? Я болела?
- Нет… Не знаю…
- Из психушки? – Таше стало дурно. И Артём молча кивнул.
- Я псих?
- Ну какой ты псих? – Артём с досадой махнул рукой. – Просто… Я не знаю почти ничего. От меня это тоже скрывали. Я случайно подслушал разговор наших отцов. У тебя были… как их?
- Глюки?
- Не знаю. Может, видения, может, глюки. Это раньше я думал, что ты… больная.
- А теперь?
- А теперь знаю, что мир чуть-чуть сложнее, чем мне тогда казалось.
- Ты думаешь, я нормальная?
- Я уверен, что ты нормальная и самая классная. Зря я тогда на тебя злился. Прости меня.
- Да я и не помню. А что с моей памятью?
- Я бы посоветовал тебе подойти к Ивану Павловичу. Тот, может, и знает. Может, твою память специально… Что там с ней делают? Удалили, что ли? Чтобы ты начала с чистого листа. Может, это была часть лечения. Не знаю.
Таша задумалась. Артём тоже замолчал. До них донёсся чуть писклявый голос Мошки:
- Оказывается Лада хотела отравить Ташу. Она что-то добавила в чай. А Рушка узнала и не дала. Вот Лада и захотела отомстить. Они на кухне поссорились, Лада и ударила Рушку, а потом ушла. Хотела, чтобы подумали на Ташу. И снова не получилась по её. А камень я тогда отдала Рушке. И теперь она снова красивая. Адуляр прямо глаз с неё не сводит. А Тюря злится. И чего она Рушку невзлюбила?
Ночь ласкала, убаюкивала, успокаивала, залечивала раны, которые днём люди друг другу щедро нанесли.
- Ладно… Будем жить.
Но она так охала, ахала и сокрушалась, что сомнения так и не переросли в уверенность.
- А как же Сенька? – испугалась Мара. – Ему же достанется от барыни.
- Нет… От барыни уже никому не достанется. - Лука рано утром ходил прощаться с Иваном Сергеевичем и узнал новости про болезнь Акулины Гавриловны. - А молодой помещик, уверен, не будет с пастушком слишком строг. Тем более, он прекрасно знает, что у них в лесу завелись разбойники.
Переселенцы тихонько хмыкнули. Действительно! Разбойники! Не думали, а получилось.
Но бабулю это не очень утешило. Она была смущена и молчалива. Теперь сомнения нашли приют и у неё в душе. Но дело сделано! Назад пути не было.
- Домой? – спросил Жора.
- Домой…
- А может… - Мара неуверенно оглянулась на Андрея. – Где-то здесь наша «звёздочка». Мы посадили её в древнеславянскую землю. Может, посмотрим, что теперь на том месте получилось?
Это было заманчиво. Но…
- С конями и коровой будет сложновато искать. Давайте сначала забросим наше приобретение в деревню.
- Да. Так будет правильно. Пошли в деревню.
Но сначала надо было выйти из леса. Дорога через дебри была такой же сложной, как и только что пройденная. Пробивались с огромным трудом. Но теперь бросить своё имущество в голову никому не приходило. Теперь это их.
К вечеру выбрались на луг.
- Всё! Привал!
Мальчики вгляделись в далёкий леший лес. Его можно было безошибочно узнать по могучему дубу, который одиноко тянулся к самым облакам.
- Как думаешь, теперь там уже нет той русалки?
- Думаю, нет…
- Когда-нибудь надо туда сбегать - проверить.
- Ага. И ещё, знаешь, что я думаю?
- Что?
- Надо бы ту маманю освободить…
- Игошину?
- Да. Как ты считаешь?
- Так же. Ну её. Пусть чешет на все четыре стороны.
- Ага.
Вечером, когда костёр весело плясал оранжевыми языками, бабуля торжественно несла целый котелок парного молока.
- Ой, и корова нам досталась! Прямо, золото, а не корова! Где Борька? Сейчас будем молоко пробовать.
Стали смотреть Борьку, а его нет. Кинулись искать…
- Стойте, стойте, - закричала Мара. – Не ищите. Ушёл он…
Девушка не выдержала, заплакала.
- Как ушёл?
- Ушёл дальше… Искать свой дом…
Это был удар.
- А как же молоко? Так и не попробовал…
- Может, потому и не попробовал, что тогда бы уже никуда не ушёл.
- И даже не попрощался…
Без Борьки было скучно. И сиротливо. Все оглядывались по сторонам, а вдруг передумал. Вдруг покажется круглый глаз из-за зелёного кустика. Но так и не показался. Зато в золотистый круг от пылающего костра вошла другая фигура.
- А я гляжу – вы это или не вы? Огонь увидела и бегом сюда.
- Мошка? Мошка, привет!
Действительно, Мошка. Она стояла, освещённая костром, такая же лохматая, в грязно-розовом Анюткином костюме, страшненькая, как и всегда. Но своя. Родная.
Переселенцы вскочили, окружили девчонку.
- А где Анютка? – недовольно отбилась она от объятий и оглядывалась по сторонам.
- А вот мы тебе объясним, где Анютка, и где мы теперь будем жить. Во всяком случае, первое время. А ты приходи к нам в гости когда-нибудь.
- Приду… Таша, я твой мешок принесла, - девочка скинула с плеч камуфляжный рюкзак.
- Спасибо, - глаза Таша вспыхнули от нечаянной радости. Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть его сразу. Там альбом. Как она переживала, что потеряла его. Но теперь, может, пора получить ответы и на другие вопросы.
- Артём, можно с тобой поговорить?
- Пойдём.
Далеко не отходили. Просто сели чуть поодаль. И пока переселенцы накинулись с вопросами на Мошку, Таша задумчиво смотрела на своего бывшего жениха. Если, конечно, верить ему, что их родители были настолько глухи к чувствам своих детей, что решили соединить их браком, вопреки их воле. Как монархов. Союз между высокопоставленными семьями ради высоких целей. Которые не стоили выеденного яйца. Она Артёму верила.
- Как меня зовут?
- Наташа.
- Наташа… - девушке понравилось. Потом вспомнила, - но ведь в списках не было этого имени.
- Верно, не было. И поэтому я подумал, что агент – это ты. Ничего не помнишь, в списках не значишься.
- А может, и вправду агент?
- Нет… Тут другое. Скорее ты сбежала от отца. И…
- Что?
Артём колебался. Молчал.
- Говори. Что же ты не продолжаешь?
- Из… больницы тоже.
- Из больницы? Я болела?
- Нет… Не знаю…
- Из психушки? – Таше стало дурно. И Артём молча кивнул.
- Я псих?
- Ну какой ты псих? – Артём с досадой махнул рукой. – Просто… Я не знаю почти ничего. От меня это тоже скрывали. Я случайно подслушал разговор наших отцов. У тебя были… как их?
- Глюки?
- Не знаю. Может, видения, может, глюки. Это раньше я думал, что ты… больная.
- А теперь?
- А теперь знаю, что мир чуть-чуть сложнее, чем мне тогда казалось.
- Ты думаешь, я нормальная?
- Я уверен, что ты нормальная и самая классная. Зря я тогда на тебя злился. Прости меня.
- Да я и не помню. А что с моей памятью?
- Я бы посоветовал тебе подойти к Ивану Павловичу. Тот, может, и знает. Может, твою память специально… Что там с ней делают? Удалили, что ли? Чтобы ты начала с чистого листа. Может, это была часть лечения. Не знаю.
Таша задумалась. Артём тоже замолчал. До них донёсся чуть писклявый голос Мошки:
- Оказывается Лада хотела отравить Ташу. Она что-то добавила в чай. А Рушка узнала и не дала. Вот Лада и захотела отомстить. Они на кухне поссорились, Лада и ударила Рушку, а потом ушла. Хотела, чтобы подумали на Ташу. И снова не получилась по её. А камень я тогда отдала Рушке. И теперь она снова красивая. Адуляр прямо глаз с неё не сводит. А Тюря злится. И чего она Рушку невзлюбила?
Ночь ласкала, убаюкивала, успокаивала, залечивала раны, которые днём люди друг другу щедро нанесли.
- Ладно… Будем жить.
