Оцениваю расстояние и сразу же замечаю, что у парней тоже возникли свои трудности. Круг падальщиков начинает сжиматься. Твари в угнетающем молчании подбираются все ближе, и серая масса новых существ все появляется и появляется из кустарниковых зарослей.
- Странно. - Котик вытягивает в сторону правую руку и извлекает прямо из воздуха длинную посеребренную биту. - Они и правда собираются напасть.
- А мне казалось, что, кроме жратвы и тухляка, их ничего не интересует. - Ацелестий возвращает себе когти и скребет кончиком одного из них по гладкому подбородку. - Думаешь, их манит беляночка?
- Наверняка. Они всегда были слишком пассивными. Это первый раз, когда они осмеливаются нападать на таких, как мы.
Ветка моего бамбука неожиданно выгибается и пружинит. Сбоку ко мне незаметно подобралась еще одна тварь. Прыжок, и надежная твердь дерева уходит у меня из-под бедер. Оглашая округу визгами, я клонюсь в сторону и заваливаюсь в бок. Каким-то чудом успеваю уцепиться и провисаю вниз головой. Одна согнутая в колене нога обнимает ветку, вторая отогнута в сторону. Вот так и замираю - мокрой маечкой с прищепками на бельевой веревке.
Вопить в таком положении адски трудно, поэтому прекращаю звуковую атаку и перехожу в режим философа. В общем-то, все не так уж плохо. Рубашка у меня облегающая, не задралась, так что нижнее белье местной живности я не демонстрирую. Падение предотвратила, а значит, еще примерно секунд двадцать моя голова, спина, копчик или любое другое место, на которое я умудрюсь приземлиться, останутся целехонькими. А судя по болтовне внизу, моя персона в момент стала всем полезной и нужной. Вон сколько поклонников понабежало.
В любой мелочи надо видеть хоть капельку позитива.
Наблюдаю за тем, как котик одним ударом навешивает люлей сразу трем молчаливым тварям. А затем еще двоим. Ого-ого. Какие движения. Какие взмахи битой. А сколько грации!
Ацелестий от другана не отстает. От его когтей четыре твари улетают исследовать дальний край поляны. Грандиозная у них битва выходит. А как эти двое изящно двигаются на фоне рывков существ. Как стриптизеры на шестах.
Лады, я в эстетическом экстазе. В чьи трусиля пихать деньги?
Ветку вместе со мной в очередной раз основательно встряхивают. Один из падальщиков, истекая слюной, нагибается вперед и тянет ко мне длинную ручищу.
- Спокойно, парень! - Напрягаю пресс, замахиваюсь свободной ногой и ввинчиваю каблуком прямо по одному из подбородков падальщика. Тот всхрапывает и явно что-то себе прикусывает во всех трех пастях. - Чего сразу физический контакт?! А где же пряники, песни под луной? Конфетно-букетный период кто будет обеспечивать, а?!
И почему я решила, что не смогу голосить в таком положении? Болтать то очень даже неплохо получается.
Вдруг мобильный в кармане моих джинсов оживает. Бобби Макферрин исполняет свое флегматичное «Don't worry be happy», и если кто-то из тусовки падальщиков до сих пор уделял внимание только двум красавчикам, то теперь я - единоличная звезда этого дня.
- О… сигнал появился. - С постным лицом выуживаю из закромов мобильный и прижимаю к уху. - Алле?
- Мила, мать твою! - раздается с другой стороны раздраженный голос Григория. - Ни одна папка документов не разобрана! У меня скоро та кошелка с бородавкой припрется, а я еще не в курсе, что у нее там с разделом имущества! И где на компе файл с новым прейскурантом? Ты хоть изменения внесла?! Помнишь, что я тебе говорил неделю назад? Мы бесплатных консультаций не даем! Даже, тля, той «бабулечке с квитком за коммуналку»! Алле?! Слышишь меня? Где тебя носит?!
- Ну… - оглядываю обращенные ко мне морды падальщиков. - Я тут на тусовке… зависаю.
Полагаю, я приглянулась тому падальщику. И вон тому тоже. И той группе в кожистых купальниках. По-моему, они все тут ко мне неравнодушны.
- Издеваешься? – По тону несложно догадаться, что Григорий вне себя. Прямо представляю, как его слоистое лицо багровеет, а щеки расплываются по плечам, словно истаивая, как куски масла под солнечными лучами. – Тусовка? Какая еще тусовка?
- С падальщиками, - говорю чистую правду.
- Это еще что за фрукты? – злобно шипит Григорий. – Какие-то больные фанаты металла?
Фокусируюсь на отдельных экземплярах из живой серой массы внизу. Подробностей не знаю, но на здоровых фанатов металла эти прожорливые гомункулы точно не тянут.
За бортом – полный штиль. На меня периодически капает слюна. Букет чудных ароматов «вонито-вонька» рождает в голове одну ассоциативную цепочку за другой. Где-то на фоне занудно журчит Григорий.
Почти катарсис.
- Ты слушаешь? – с подозрением вопрошает мой неофициальный начальник. Григорию важно знать, что его старания не исчезают в никуда, и критика в должной мере корябает чужое восприятие. – Я не приемлю безответственность! Пулей сюда!
- У меня возникли некоторые трудности…
- Это у меня трудности! Чертовы проблемы. Из-за тебя, между прочим. Ноги в руки, и сейчас же дуй в офис! И захвати мне минералочки.
Погружаюсь в размышления, пока второй, избежавший моего каблука, падальщик раскачивает ветку. Моя нога, честно говоря, уже слегка онемела, а от беспрестанных рывков и вовсе грозится оторваться.
- Григорий Павлович, я тут немного сдохла. Так что в ближайшие дни вряд ли доберусь до офиса.
- Все мы немного сдохли, девочка. Это нормальное состояние современного гомо храпиенса.
- Хомо сапиенса?
- И этого тоже, - буркает Григорий. – Короче, о дохлости. Ты бы рожу мою сегодня утром видела, с визгами бы из кабинета вылетела. Щас тоже не лучше. Так что кончай мусолить мне мозги и тащи минералку. Две бутыли. Нет, давай сразу три.
По-моему, я набрала уже достаточно опыта и пора кончать с этим фарсом.
- Григорий Павлович.
- Чего?
- Я неофициально увольняюсь с этой неофициальной должности.
- Чего?!
- Я говорю вам «досвидули», Григорий Павлович.
- Чего-чего?!
- В общем, подробности узнайте у моего секретаря. Евгений! – приподнимаюсь и перекидываю мобильный прямо в когтистую лапу трясущего меня падальщика. – Евгений, вежливо скажите дяде идти в большой и пухлый тыл.
«Евгений» в один присест сжирает мой мобильник. Диалог завершен. Лучшего секретаря и с фонариком не найти.
Целых три секунды чувствую свое превосходство. Еще две секунды корю себя за несдержанность. Взяла и скормила тварюге единственное средство связи!
В последующие секунды вспоминаю, что у меня талант к благозвучным трелям. Мои визги – произведение искусства. Не зря же слышащие их зажмуриваются и закрывают уши. Это, конечно же, для того, чтобы хорошенько сосредоточиться на ощущениях и кожей почувствовать вибрации воздуха.
Падальщик, слопавший мой мобильник, щупает меня за коленку, но при первых звуках моего ора отшатывается и обалдело вылупляет молочно-белые глазищи.
- Держись! – указывает мне котик, сплющивая битой голову одному из падальщиков. Его и Ацелестия атакуют целые толпы тварей. С моего угла обзора кажется, что на парней обрушиваются грязевые волны. – Продержись еще немного, бесхозяйная душа!
Лучше бы он продолжал звать меня «белянкой».
Падальщик, получивший моего пинка, очухивается и немедленно присоединяется к собрату, откушавшему экзотики в виде моего гаджета. От их общего веса ветка гнется в сторону земли, приближая меня к другим тварям. Мое тело - или то, что осталось от него - неведомая сила раскачивает из стороны в сторону и трясет, как маракасы в руках озорного мучачо.
- А-а-а! - ору я. В переводе «сейчас шлепнусь - ловите!»
Ацелестий дергается в сторону места моей предполагаемой посадки. И так усердствует, что буквально грудью сносит не вовремя оказавшегося на его пути падальщика. А мальчики - не слабачки. Да и в действиях их ни намека на панику.
Чего нельзя сказать обо мне. Да, я паникую. Имею моральное право, в конце-то концов! Меня хотят сожрать. И это после того, как я только что вылезла из желудка здоровенной зверюги. Дайте отдышаться. И раз уж я осуществляю трудовую деятельность в качестве корма, то требую отпуск, отгулы и премиальные выплаты.
Подо мной собираются штук пятнадцать падальщиков. Видимо, тоже решили ловить. Пожарные недоделанные. Хоть бы пожарный батут развернули.
Когти падальщика продирают ткань джинсов на коленке. Снова визжу. Перевожу дыхание, и тут вдруг ощущаю на спине давление. Поворачиваю голову и неожиданно зарываюсь носом в скопище белых перьев.
Крылья. У меня. За спиной. Торчат.
Кажется, я ощипала какого-то лебедя. Не идентифицированная птаха, пардон, я не нарочно.
Вот это номер!
Пялюсь на ближайший ко мне ворох перьев. Пушистенькие, белоснежные, отборные – так и зовут набить подушку и завалиться спатеньки. Вид у меня при этом любовании, полагаю, максимально одухотворенный. Как у карикатурного человечка с радужными водопадами вместо слюней.
Падальщиков на нижнем и верхнем уровнях мой новый перьевой аксессуар приводит в бурный восторг.
Возможно.
Вообще-то понятия не имею, что означают их беспорядочные взмахи конечностями а-ля «я мельницей расчищу небосвод». Траекторию их скачков и до этого невозможно было предугадать, но теперь обстановка вокруг превращается в сущий хаос. Падальщики напрыгивают друг на друга, строя этакую лесенку, чтобы добраться до меня. При этом давят ближних и отпинывают дальних.
Мое логическое умозаключение: минуту назад я была чертовски хороша, но с перьевыми насадками на лопатках я стала и вовсе неотразима. Поклонники прямо обезумели от любви. Как бы ни растащили по кусочкам на сувенирную атрибутику. Кому-то неотразимый нос, кому – неотразимое ухо, а кому неотразимый ноготок с неотразимого мизинца левой неотразимой ноги.
В создавшейся кутерьме падальщики напрочь забывают о настоящих противниках. Ацелестий и котик остаются без внимания, тумаков и когтистых объятий. Но, по всей видимости, эпичная битва для парней тоже уходит на второй план.
Ацелестий надолго замирает с неприглядно оттопыренной челюстью и с выпученными глазами, да и вообще выглядит так, будто услышал от одной из статуй моаи с острова Пасхи что-то вроде: «Чего стоишь? Подгребай ближе, будем фотаться».
У сияющего вид, конечно, не сияющий, но он, по крайней мере, удерживает свою челюсть на месте. Честно говоря, котик и удивленным не кажется. Разве что серые глазищи расширены чуть больше нормы.
Все это я замечаю буквально за секунду. А затем мощный толчок воздуха переворачивает меня с головы на ноги, возвращая в правильное состояние благовоспитанного прямоходящего гражданина.
Вот только мои подошвы так и не нащупывают твердь земли. Я зависаю на фоне небес и в панике дергаю ногами, будто пытаясь запинать ветер. Чистосердечно сознаюсь, обучение по пилотированию крылатых причиндалов я не проходила и никаких соответствующих свидетельств не получала. Поэтому…
- Кто-нибудь, спустите шарик имени меня на ровную поверхность! - кричу я, содрогаясь от взмахов крыльев за спиной.
Сущая подстава запускать в открытый космос рожденного дефилировать по земле. Меня, то бишь.
И помощь приходит. Только не совсем в том виде, в каком ее ожидаю. Один из падальщиков – особо ретивый – подскакивает ввысь и жадно вцепляется длинными пальцами в мои штанины. Ледяные когти прорезают джинсовую ткань и вжимаются в кожу бедер. Благо, что не острием.
Вес твари действительно тянет меня к земле. Вот только мягкой посадки мне явно не обеспечат. Да и в полете ко мне что-то не спешат длинноногие стюардессы. Стоп, ошибочка. Длинноногих тут как раз завались..
Но ваш авиаперевозчик все равно фуфло!
Пытаюсь сбросить с себя падальщика, однако тот впивается в мои джинсы намертво. Наверное, обладай я знаниями о том, как рулить этими перьевыми куриными лопастями, у меня получилось бы удрать. Но, увы.
Серая голодная масса все ближе. Длинные пальцы гнутся под немыслимыми углами, тонкие конечности тянутся ко мне, будто желая коснуться великого мессии, всего лишь на мгновение спустившегося с далекого небосклона.
Тут явно не хватает взрывчатки. И огнемета. Да сейчас я и деревянному молотку обрадовалась бы как выигрышу в лотерее.
Со всей дури лягаю падальщика из «масс», пытающегося оттяпать мне полступни.
Внезапно на голову твари, болтающейся на мне, со свистом опускается бита. Падальщик издает булькающий звук, откидывается назад, но не отцепляется.
Рядом со мной в воздухе зависает котик. У него откуда-то тоже отросли лебяжьи крылья, и каждое перышко в них сияет, будто кусочек чистого света.
Будь у меня время, я бы присвистнула от такого расклада.
- Сбрось его, - сухо командует он мне.
Послушно ударяю коленом в кожистый участок между двумя пастями падальщика, но и это не помогает. Чудище хрипит, булькает, хрюкает и по-прежнему очень хочет кушать.
- Не могу!
Кто-то мерзкий внизу уже скребет по подошвам моих ботильонов.
Сияющий пропадает из виду, а несколько секунд спустя зависает прямо надо мной, протягивает руку и хватает меня за запястье.
Ух, молнии, искры, фейерверки. Меня аж встряхивает от макушки до пят от такого прикосновения. Это круче, чем электрошокер!
- Давай выше. - Парень с крыльями тянет меня за собой в небеса. - Они твари земли. Высота разбудит в них страх.
- Оу, оу, я тоже тварь земли, братан. - Старательно выдираю руку из его хватки, не забывая при этом лупасить вцепившегося в меня падальщика. - И во мне высота будит писк.
Глаза парня вспыхивают серебром. Он хмурится, быстро смотрит ввысь, затем обхватывает мое запястье и второй рукой.
- Приготовься.
Но-но, какие команды пошли.
- К чему? - наивно интересуюсь я, отодвигая коленку от зубастой пасти падальщика.
Котик не отвечает.
И тут бросает меня. Буквально.
Подбрасывает на несколько десятков метров к грязевым облакам. Меня и моего оголодавшего пассажира.
Дыхание прерывается, воздух застревает в горле.
- Ма-ма-ня!!
Ясное дело, что орать можно и что-то более осмысленное. Но моя фантазия подтупляет, когда меня куда-то там швыряют.
Неожиданно совсем рядом проносится белоснежная молния. Падальщика отрывает от меня, а сама я от рывка разок переворачиваюсь в воздухе.
Далеко внизу котик с силой зашвыривает падальщика к его собратьям на земле.
Фух. Спасена.
Спина вдруг перестает ощущать давление. Вмиг понимаю, что белоснежные аксессуары не оглаживают воздушные потоки. А все потому, что гладить больше нечего.
Крылья пропали.
Вопросов у меня не меньше миллиарда. И тот, что касается крыльев и причин их появления, на вершине пирамиды. Но я с удовольствием оставлю все вопросы на потом и смирюсь с необходимостью прорезать платья и блузки на спине…
Только вернитесь, перьевые гады! Вернитесь, я все прощу!
Но мои мысленные мольбы так и не были услышаны. А потому смиренно лечу камнем вниз.
Ну, как смиренно? Почти. Безысходность и гравитация, против которой не попрешь, делают свое дело. А я, в свою очередь, выражаю протест единственным доступным мне способом.
Воодушевленно визжу.
В мыслях проскакивают еще и крепкие словечки, но на язык не выпрыгивают. Попросту не успевают. Воздух сбивает их в горле на подлете.
Неожиданно яркий свет вспыхивает прямо перед лицом, заставляя зажмуриться.
- Странно. - Котик вытягивает в сторону правую руку и извлекает прямо из воздуха длинную посеребренную биту. - Они и правда собираются напасть.
- А мне казалось, что, кроме жратвы и тухляка, их ничего не интересует. - Ацелестий возвращает себе когти и скребет кончиком одного из них по гладкому подбородку. - Думаешь, их манит беляночка?
- Наверняка. Они всегда были слишком пассивными. Это первый раз, когда они осмеливаются нападать на таких, как мы.
Ветка моего бамбука неожиданно выгибается и пружинит. Сбоку ко мне незаметно подобралась еще одна тварь. Прыжок, и надежная твердь дерева уходит у меня из-под бедер. Оглашая округу визгами, я клонюсь в сторону и заваливаюсь в бок. Каким-то чудом успеваю уцепиться и провисаю вниз головой. Одна согнутая в колене нога обнимает ветку, вторая отогнута в сторону. Вот так и замираю - мокрой маечкой с прищепками на бельевой веревке.
Вопить в таком положении адски трудно, поэтому прекращаю звуковую атаку и перехожу в режим философа. В общем-то, все не так уж плохо. Рубашка у меня облегающая, не задралась, так что нижнее белье местной живности я не демонстрирую. Падение предотвратила, а значит, еще примерно секунд двадцать моя голова, спина, копчик или любое другое место, на которое я умудрюсь приземлиться, останутся целехонькими. А судя по болтовне внизу, моя персона в момент стала всем полезной и нужной. Вон сколько поклонников понабежало.
В любой мелочи надо видеть хоть капельку позитива.
Наблюдаю за тем, как котик одним ударом навешивает люлей сразу трем молчаливым тварям. А затем еще двоим. Ого-ого. Какие движения. Какие взмахи битой. А сколько грации!
Ацелестий от другана не отстает. От его когтей четыре твари улетают исследовать дальний край поляны. Грандиозная у них битва выходит. А как эти двое изящно двигаются на фоне рывков существ. Как стриптизеры на шестах.
Лады, я в эстетическом экстазе. В чьи трусиля пихать деньги?
Ветку вместе со мной в очередной раз основательно встряхивают. Один из падальщиков, истекая слюной, нагибается вперед и тянет ко мне длинную ручищу.
- Спокойно, парень! - Напрягаю пресс, замахиваюсь свободной ногой и ввинчиваю каблуком прямо по одному из подбородков падальщика. Тот всхрапывает и явно что-то себе прикусывает во всех трех пастях. - Чего сразу физический контакт?! А где же пряники, песни под луной? Конфетно-букетный период кто будет обеспечивать, а?!
И почему я решила, что не смогу голосить в таком положении? Болтать то очень даже неплохо получается.
Вдруг мобильный в кармане моих джинсов оживает. Бобби Макферрин исполняет свое флегматичное «Don't worry be happy», и если кто-то из тусовки падальщиков до сих пор уделял внимание только двум красавчикам, то теперь я - единоличная звезда этого дня.
- О… сигнал появился. - С постным лицом выуживаю из закромов мобильный и прижимаю к уху. - Алле?
- Мила, мать твою! - раздается с другой стороны раздраженный голос Григория. - Ни одна папка документов не разобрана! У меня скоро та кошелка с бородавкой припрется, а я еще не в курсе, что у нее там с разделом имущества! И где на компе файл с новым прейскурантом? Ты хоть изменения внесла?! Помнишь, что я тебе говорил неделю назад? Мы бесплатных консультаций не даем! Даже, тля, той «бабулечке с квитком за коммуналку»! Алле?! Слышишь меня? Где тебя носит?!
- Ну… - оглядываю обращенные ко мне морды падальщиков. - Я тут на тусовке… зависаю.
Глава 9. КРИТИКА И КАТАРСИС
Полагаю, я приглянулась тому падальщику. И вон тому тоже. И той группе в кожистых купальниках. По-моему, они все тут ко мне неравнодушны.
- Издеваешься? – По тону несложно догадаться, что Григорий вне себя. Прямо представляю, как его слоистое лицо багровеет, а щеки расплываются по плечам, словно истаивая, как куски масла под солнечными лучами. – Тусовка? Какая еще тусовка?
- С падальщиками, - говорю чистую правду.
- Это еще что за фрукты? – злобно шипит Григорий. – Какие-то больные фанаты металла?
Фокусируюсь на отдельных экземплярах из живой серой массы внизу. Подробностей не знаю, но на здоровых фанатов металла эти прожорливые гомункулы точно не тянут.
За бортом – полный штиль. На меня периодически капает слюна. Букет чудных ароматов «вонито-вонька» рождает в голове одну ассоциативную цепочку за другой. Где-то на фоне занудно журчит Григорий.
Почти катарсис.
- Ты слушаешь? – с подозрением вопрошает мой неофициальный начальник. Григорию важно знать, что его старания не исчезают в никуда, и критика в должной мере корябает чужое восприятие. – Я не приемлю безответственность! Пулей сюда!
- У меня возникли некоторые трудности…
- Это у меня трудности! Чертовы проблемы. Из-за тебя, между прочим. Ноги в руки, и сейчас же дуй в офис! И захвати мне минералочки.
Погружаюсь в размышления, пока второй, избежавший моего каблука, падальщик раскачивает ветку. Моя нога, честно говоря, уже слегка онемела, а от беспрестанных рывков и вовсе грозится оторваться.
- Григорий Павлович, я тут немного сдохла. Так что в ближайшие дни вряд ли доберусь до офиса.
- Все мы немного сдохли, девочка. Это нормальное состояние современного гомо храпиенса.
- Хомо сапиенса?
- И этого тоже, - буркает Григорий. – Короче, о дохлости. Ты бы рожу мою сегодня утром видела, с визгами бы из кабинета вылетела. Щас тоже не лучше. Так что кончай мусолить мне мозги и тащи минералку. Две бутыли. Нет, давай сразу три.
По-моему, я набрала уже достаточно опыта и пора кончать с этим фарсом.
- Григорий Павлович.
- Чего?
- Я неофициально увольняюсь с этой неофициальной должности.
- Чего?!
- Я говорю вам «досвидули», Григорий Павлович.
- Чего-чего?!
- В общем, подробности узнайте у моего секретаря. Евгений! – приподнимаюсь и перекидываю мобильный прямо в когтистую лапу трясущего меня падальщика. – Евгений, вежливо скажите дяде идти в большой и пухлый тыл.
«Евгений» в один присест сжирает мой мобильник. Диалог завершен. Лучшего секретаря и с фонариком не найти.
Целых три секунды чувствую свое превосходство. Еще две секунды корю себя за несдержанность. Взяла и скормила тварюге единственное средство связи!
В последующие секунды вспоминаю, что у меня талант к благозвучным трелям. Мои визги – произведение искусства. Не зря же слышащие их зажмуриваются и закрывают уши. Это, конечно же, для того, чтобы хорошенько сосредоточиться на ощущениях и кожей почувствовать вибрации воздуха.
Падальщик, слопавший мой мобильник, щупает меня за коленку, но при первых звуках моего ора отшатывается и обалдело вылупляет молочно-белые глазищи.
- Держись! – указывает мне котик, сплющивая битой голову одному из падальщиков. Его и Ацелестия атакуют целые толпы тварей. С моего угла обзора кажется, что на парней обрушиваются грязевые волны. – Продержись еще немного, бесхозяйная душа!
Лучше бы он продолжал звать меня «белянкой».
Падальщик, получивший моего пинка, очухивается и немедленно присоединяется к собрату, откушавшему экзотики в виде моего гаджета. От их общего веса ветка гнется в сторону земли, приближая меня к другим тварям. Мое тело - или то, что осталось от него - неведомая сила раскачивает из стороны в сторону и трясет, как маракасы в руках озорного мучачо.
- А-а-а! - ору я. В переводе «сейчас шлепнусь - ловите!»
Ацелестий дергается в сторону места моей предполагаемой посадки. И так усердствует, что буквально грудью сносит не вовремя оказавшегося на его пути падальщика. А мальчики - не слабачки. Да и в действиях их ни намека на панику.
Чего нельзя сказать обо мне. Да, я паникую. Имею моральное право, в конце-то концов! Меня хотят сожрать. И это после того, как я только что вылезла из желудка здоровенной зверюги. Дайте отдышаться. И раз уж я осуществляю трудовую деятельность в качестве корма, то требую отпуск, отгулы и премиальные выплаты.
Подо мной собираются штук пятнадцать падальщиков. Видимо, тоже решили ловить. Пожарные недоделанные. Хоть бы пожарный батут развернули.
Когти падальщика продирают ткань джинсов на коленке. Снова визжу. Перевожу дыхание, и тут вдруг ощущаю на спине давление. Поворачиваю голову и неожиданно зарываюсь носом в скопище белых перьев.
Крылья. У меня. За спиной. Торчат.
Кажется, я ощипала какого-то лебедя. Не идентифицированная птаха, пардон, я не нарочно.
Глава 10. НЕОТРАЗИМОСТЬ И ХАОС
Вот это номер!
Пялюсь на ближайший ко мне ворох перьев. Пушистенькие, белоснежные, отборные – так и зовут набить подушку и завалиться спатеньки. Вид у меня при этом любовании, полагаю, максимально одухотворенный. Как у карикатурного человечка с радужными водопадами вместо слюней.
Падальщиков на нижнем и верхнем уровнях мой новый перьевой аксессуар приводит в бурный восторг.
Возможно.
Вообще-то понятия не имею, что означают их беспорядочные взмахи конечностями а-ля «я мельницей расчищу небосвод». Траекторию их скачков и до этого невозможно было предугадать, но теперь обстановка вокруг превращается в сущий хаос. Падальщики напрыгивают друг на друга, строя этакую лесенку, чтобы добраться до меня. При этом давят ближних и отпинывают дальних.
Мое логическое умозаключение: минуту назад я была чертовски хороша, но с перьевыми насадками на лопатках я стала и вовсе неотразима. Поклонники прямо обезумели от любви. Как бы ни растащили по кусочкам на сувенирную атрибутику. Кому-то неотразимый нос, кому – неотразимое ухо, а кому неотразимый ноготок с неотразимого мизинца левой неотразимой ноги.
В создавшейся кутерьме падальщики напрочь забывают о настоящих противниках. Ацелестий и котик остаются без внимания, тумаков и когтистых объятий. Но, по всей видимости, эпичная битва для парней тоже уходит на второй план.
Ацелестий надолго замирает с неприглядно оттопыренной челюстью и с выпученными глазами, да и вообще выглядит так, будто услышал от одной из статуй моаи с острова Пасхи что-то вроде: «Чего стоишь? Подгребай ближе, будем фотаться».
У сияющего вид, конечно, не сияющий, но он, по крайней мере, удерживает свою челюсть на месте. Честно говоря, котик и удивленным не кажется. Разве что серые глазищи расширены чуть больше нормы.
Все это я замечаю буквально за секунду. А затем мощный толчок воздуха переворачивает меня с головы на ноги, возвращая в правильное состояние благовоспитанного прямоходящего гражданина.
Вот только мои подошвы так и не нащупывают твердь земли. Я зависаю на фоне небес и в панике дергаю ногами, будто пытаясь запинать ветер. Чистосердечно сознаюсь, обучение по пилотированию крылатых причиндалов я не проходила и никаких соответствующих свидетельств не получала. Поэтому…
- Кто-нибудь, спустите шарик имени меня на ровную поверхность! - кричу я, содрогаясь от взмахов крыльев за спиной.
Сущая подстава запускать в открытый космос рожденного дефилировать по земле. Меня, то бишь.
И помощь приходит. Только не совсем в том виде, в каком ее ожидаю. Один из падальщиков – особо ретивый – подскакивает ввысь и жадно вцепляется длинными пальцами в мои штанины. Ледяные когти прорезают джинсовую ткань и вжимаются в кожу бедер. Благо, что не острием.
Вес твари действительно тянет меня к земле. Вот только мягкой посадки мне явно не обеспечат. Да и в полете ко мне что-то не спешат длинноногие стюардессы. Стоп, ошибочка. Длинноногих тут как раз завались..
Но ваш авиаперевозчик все равно фуфло!
Пытаюсь сбросить с себя падальщика, однако тот впивается в мои джинсы намертво. Наверное, обладай я знаниями о том, как рулить этими перьевыми куриными лопастями, у меня получилось бы удрать. Но, увы.
Серая голодная масса все ближе. Длинные пальцы гнутся под немыслимыми углами, тонкие конечности тянутся ко мне, будто желая коснуться великого мессии, всего лишь на мгновение спустившегося с далекого небосклона.
Тут явно не хватает взрывчатки. И огнемета. Да сейчас я и деревянному молотку обрадовалась бы как выигрышу в лотерее.
Со всей дури лягаю падальщика из «масс», пытающегося оттяпать мне полступни.
Внезапно на голову твари, болтающейся на мне, со свистом опускается бита. Падальщик издает булькающий звук, откидывается назад, но не отцепляется.
Рядом со мной в воздухе зависает котик. У него откуда-то тоже отросли лебяжьи крылья, и каждое перышко в них сияет, будто кусочек чистого света.
Будь у меня время, я бы присвистнула от такого расклада.
- Сбрось его, - сухо командует он мне.
Послушно ударяю коленом в кожистый участок между двумя пастями падальщика, но и это не помогает. Чудище хрипит, булькает, хрюкает и по-прежнему очень хочет кушать.
- Не могу!
Кто-то мерзкий внизу уже скребет по подошвам моих ботильонов.
Сияющий пропадает из виду, а несколько секунд спустя зависает прямо надо мной, протягивает руку и хватает меня за запястье.
Ух, молнии, искры, фейерверки. Меня аж встряхивает от макушки до пят от такого прикосновения. Это круче, чем электрошокер!
- Давай выше. - Парень с крыльями тянет меня за собой в небеса. - Они твари земли. Высота разбудит в них страх.
- Оу, оу, я тоже тварь земли, братан. - Старательно выдираю руку из его хватки, не забывая при этом лупасить вцепившегося в меня падальщика. - И во мне высота будит писк.
Глаза парня вспыхивают серебром. Он хмурится, быстро смотрит ввысь, затем обхватывает мое запястье и второй рукой.
- Приготовься.
Но-но, какие команды пошли.
- К чему? - наивно интересуюсь я, отодвигая коленку от зубастой пасти падальщика.
Котик не отвечает.
И тут бросает меня. Буквально.
Подбрасывает на несколько десятков метров к грязевым облакам. Меня и моего оголодавшего пассажира.
Дыхание прерывается, воздух застревает в горле.
- Ма-ма-ня!!
Ясное дело, что орать можно и что-то более осмысленное. Но моя фантазия подтупляет, когда меня куда-то там швыряют.
Неожиданно совсем рядом проносится белоснежная молния. Падальщика отрывает от меня, а сама я от рывка разок переворачиваюсь в воздухе.
Далеко внизу котик с силой зашвыривает падальщика к его собратьям на земле.
Фух. Спасена.
Спина вдруг перестает ощущать давление. Вмиг понимаю, что белоснежные аксессуары не оглаживают воздушные потоки. А все потому, что гладить больше нечего.
Крылья пропали.
Глава 11. ГРАВИТАЦИЯ И ТАЛИСМАН
Вопросов у меня не меньше миллиарда. И тот, что касается крыльев и причин их появления, на вершине пирамиды. Но я с удовольствием оставлю все вопросы на потом и смирюсь с необходимостью прорезать платья и блузки на спине…
Только вернитесь, перьевые гады! Вернитесь, я все прощу!
Но мои мысленные мольбы так и не были услышаны. А потому смиренно лечу камнем вниз.
Ну, как смиренно? Почти. Безысходность и гравитация, против которой не попрешь, делают свое дело. А я, в свою очередь, выражаю протест единственным доступным мне способом.
Воодушевленно визжу.
В мыслях проскакивают еще и крепкие словечки, но на язык не выпрыгивают. Попросту не успевают. Воздух сбивает их в горле на подлете.
Неожиданно яркий свет вспыхивает прямо перед лицом, заставляя зажмуриться.
