В эпоху ядерного синтеза, она стала просто частью человеческой истории. Корпорациям выгодно чтобы Деприоритет воевал между собой, и они всячески подстегивали их к этому, а отец Амина просто был связующим звеном между ними, через которого они стравливали арабов между собой. Амин хорошо рисует. В нашей комнате на стене висят его картины. Он рисует лошадей.
– Пять лет спустя, та же дата, то же время.
– Пилигрим! Я техник первого класса, за день до старта получил повышение квалификации. Судно под управлением первого пилота и командира Макса Дарвина держит курс на Ио, спутник Юпитера. Там колония. Грузовой модуль до верха забит провиантом и посылками для рабочих от их семей. Назад мы должны загрузиться обогащенным стронцием.
– Корин, еще три года спустя, та же дата, то же время. – Доктор потер ладони, а вот теперь будет самое интересное.
– Я второй пилот на судне класса СИД «Атлант», я горжусь тем, чего добился. После этой экспедиции я обязательно впервые за восемь лет вернусь домой. Я хочу, чтобы мой отец увидел меня. Хочу, чтобы он понял, что я стал успешным и уважаемым человеком. Хочу, чтобы он гордился мной. Конечно, за все, что я теперь имею, я должен благодарить одного только человека – командира Грека Маера. Это он три года назад дал мне работу на Пилигриме и это он сделал меня из мусорщика на техническом пирсе Порта пилотом. Теперь я летаю под его руководством на борту самого современного буксира, когда-либо созданного человеком. Через одиннадцать часов я проснусь в соте. Начнется моя вахта. До системы Проксима Центавра и нашей точки назначения планеты Проксима b лететь еще двенадцать недель и трое суток. Мы тащим за собой восемь траулеров отработанного плутония и стронция, для сброса на эту планету и каждый член экипажа несет сорока восьми часовую вахту по очереди, кроме одной ученой, приставленной к нам Компанией для изучения Проксима b. Если бы не соты, перенести столь длительный перелет было бы очень трудно. Экипаж просто начал бы сходить с ума.
– Корин, как зовут эту ученую?
– Марта, Марта Штеер. Она красивая. Не понимаю, почему она никому не нравиться. Командир и Лена Кравец ненавидят ее, а Марк говорит, что она не человек, а запрограммированный синбиот. Она не с кем не общается, старается держаться обособленно, но мне кажется, что она просто чувствует негативное отношение к себе и потому так себя ведет.
– Опиши ее Корин, как она выглядит?
– Она немного ниже меня, худая и у нее прямые белые волосы до плеч.
– Достаточно. Теперь скажи последнее, что ты помнишь?
– Я в воде. Точнее это не вода, а скорее какая-то жидкость неземного происхождения по своим физическим свойствам похожая на воду. Я могу ей дышать. Словно воздух я ее вдыхаю и выдыхаю ее из своих легких. Это сложнее чем воздух. Она тяжелее, но мои легкие каким-то образом могут фильтровать из этой жидкости кислород. Когда я чувствую голод, то пью ее, и голод отступает. Я не чувствую боли, хотя должен. В моей груди дыра размером с монету, и я пальцем через нее могу дотронуться до легкого. Моя правая рука изуродована и на ней не хватает трех пальцев, но раны затягиваются, и дыра в груди становится меньше. Если всплыть на поверхность, то можно выбраться из резервуара с этой жидкостью, но там совершенно темно и холод такой, что мокрое тело за долю секунды покрывает корка льда. А еще, вне этой жидкости начинают болеть раны. Я взаперти.
– Как ты попал в этот… резервуар?
– Я не смог добраться до взлетно-посадочного модуля С-2, после того как проводил удаленные от места высадки работы по установки метки, необходимой для сброса траулеров с орбиты Проксима b. Я был атакован неизвестной формой жизни и потерял квадроцикл. Без транспорта я просто не успел вернуться до обозначенного времени к старту. Связи не было и я не смог подать сигнал бедствия. Что-то глушило цифровой сигнал, а в условиях отсутствия связи, команда высадки действует по жесткому протоколу. Кто не успел к обозначенному времени, считается погибшим. Я видел, как они взлетают. Мне оставалась всего тысяча метров до них, но я их не виню, мы все знали на что шли. Хотя и очень обидно. Такая наша работа. С минуту на минуту на поверхность должны были свалиться траулеры с плутонием и стронцием, а я был в зоне радиоактивного поражения. Я знаю, что такое облучение. Я видел людей, смертельную дозу радиации. Я не хотел так умирать, и решил, что лучше отстегнуть шлем костюма и погибнуть от паров нитрида водорода и обморожения в минус сто градусов по Цельсию, но тут передо мной оказалось это существо. Оно издавало странный треск и напоминало своим видом оживший камень. А я не поверил Марку. Все время, что я шел к модулю, оно преследовало меня. Каким-то образом оно могло метать мелкие камни с такой силой, что один попал мне в грудь и пробил дыру в защитном костюме, а так же повредил грудную клетку. Я задыхался. Я чувствовал ядовитую атмосферу и кровь у себя во рту! А когда оно оказалось совсем рядом и собралось нанести последний удар, я сумел снять с пояса пиропатрон и ударил им в него. Взрывом мне разорвало кисть руки, но последнее что я увидел это то, что и я нанес ему достаточно серьезный урон. У него не было крови, только белая плоть в ране от взрыва. Потом восемь траулеров с радиоактивными отходами упали на Бету в заранее подготовленный нами кратер. Я думал что умер, но очнулся в этой воде, которая непонятным образом поддерживает во мне жизнь.
– Что дальше?
– Дальше я увидел свет. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я первый раз очнулся в этой воде, месяц или два, может больше, но я увидел, как будто мелькнуло что-то на поверхности, потом снова мелькнуло. Я подумал, что это все же спасательная операция и команда вернулась за мной. Я всплыл. Когда всплыл, то первым делом задержал дыхание, чтобы в легких осталась жидкость. Дышать можно было только ей, воздух на Бете насыщен нитридом водорода и два вдоха убивают человека. Я чувствовал, как кожа сдавливается под натиском холода и покрывается коркой льда. На меня смотрели два ярких фонаря, и я ясно различил контуры человеческих тел, облаченных в черные боевые костюмы. Они выключили внешние динамики, увидев меня, чтобы я не услышал их. А потом один из них направил на меня оружие и выстрелил. Я почувствовал удар в голову и потерял сознание.
– Что потом? Что дальше Корин?
– Ничего. Пустота.
– Как же так, давай вчера Корин, вчера, полдень. Где ты? Что ты делаешь?
– Ничего нет, пустота.
– Тогда сегодня. Утро! Ты помнишь, как проснулся? У тебя были кошмары?
– Нет, не помню. Ничего не было. – Внезапно, на мониторинговых проекциях, и без того возбужденные показатели и графики нейронной активности заходили ходуном, резко дергаясь и перемещаясь в красную зону.
Доктор сделал помощнику жест и тот снова погрузил пациента в сон. Мониторы успокоились и стали равномерными.
– Что скажете профессор? – Бенефициарис улыбнулся.
– Что все это было? – Келлер покачал головой и недоверчиво развел руками.
– Этот молодой человек обратился ко мне с жалобой на ночные кошмары. – Доктор заходил по кругу. – Ему каждую ночь сниться, что он умирает в космосе при жутких и страшных обстоятельствах, но он никогда не был в космосе. Он всю свою жизнь прожил на ферме под Варной, он имеет двоих детей и жену, которую зовут Марта! – Он щелкнул пальцами. – Она сидит сейчас в холле. И эта Марта, точно подходит под описание той ученой из его параллельного прошлого!
– Параллельного прошлого? – Профессор вздернул брови.
– Корин Ройа всегда мечтал стать пилотом, но в реальности… нашей реальности, его отец никогда не изменял его матери. Ну, или она не узнала об этом и потому, он не позволил сыну учиться и стать пилотом. Корин стал как его отец и дед фермером.
– Ну и что?
– А то, что он этого не помнит! – Доктор просто взвизгнул от восторга. – Этого вообще с ним никогда не происходило! Его воспоминания полностью занимает совершенно другая жизнь! Это противоречит всем научным понятиям о головном мозге! Он помнит, какая картина висела над его кроватью в Высшей Летной Академии, в которой он никогда не учился, но не помнит, что было с ним вчера! Словно этого с ним и не было никогда!
– Да он просто страдает шизофренией. – Келлер усмехнулся и махнул рукой, однако в душе начал интересоваться ситуацией уже не меньше самого Бенефициариса. – Он сам создал себе параллельные воспоминания в точности до мелочей из-за того, что не может смириться с несбывшейся мечтой стать пилотом.
– Тогда где его настоящая жизнь? – Доктор наклонился в странную позу и замер.
Воцарилась пауза.
– Получается, что он живет не в настоящем?
– Его нужно изучать, профессор Келлер! Нужно изучать! Я не могу пока что дать такому феномену объяснение, но Вы сами видите, что здесь что-то серьезное. А может кто-то просто стер его воспоминания и внушил ему новую жизнь?
– Помилуйте, доктор! – Профессор махнул рукой. – Это уж совсем, даже для Вас!
– А Вы только представьте, если все что он рассказал нам тут, правда! Эти данные должны быть засекречены как минимум! Планета другой солнечной системы, агрессивная форма жизни, спасательная операция, пришедшая не спасти, а добить!
– Это все Ваше богатое воображение. ? Келлер нахмурился в душе желая повторить опыт главного врача этой клиники в своей лаборатории, чтобы исключить обман, на который тот легко мог пойти ради получения гранта. – И его. – Он кивнул на пациента, все еще прибывающего в медикаментозном сне.
– Его нужно изучать!
– Чтобы его изучать нужно согласие! – Келлер поднялся, и его ассистент отодвинул кресло.
– Нужно объяснить его жене, что ее муж болен и что один сеанс тут не поможет. Я дам ему препарат для сна, будет спать как младенец, а мы пока проанализируем результаты транслокации и потом снова вызовем его на прием и повторим, только уже более тщательно к этому подготовимся.
– Хорошо, действуйте, но помните, вся ответственность будет на Вас. – Он погрозил ему пальцем. – В случае конечно провала и разоблачения. – Не прощаясь, он выскочил из лаборатории и, пройдя мимо Марты, детально рассмотрел ее, сравнивая со словесным описанием Марты Штеер из рассказа пациента в кресле за дверью.
– Разбудите его. – Доктор махнул рукой и вышел, предстояло непростое общение с госпожой Ройа, нужно было все сделать правильно и быстро, ведь ответственность за провал он принимал на себя.
Вот что удивительно, если провала не будет, а будет победа, то кто будет снимать сливки? Разве он? На ком будет лежать ответственность за победу? На профессоре Келлере?
Когда Бенефициарис вернулся в приемный покой и с важным видом уселся за свой стол напротив Марты, то ее уже трясло от волнения. Волнение усилилось еще и от того, что доктор вернулся назад один. Без Корина.
? Что с моим мужем? – Она сверкнула глазами.
? С Корином все в полном порядке, госпожа Ройа. – Он надул щеки. – Мой ассистент выводит его из транслокального состояния. Нужно немного времени, чтобы он пришел в себя.
Марта расслабилась.
? Ну, так… Вы ему смогли помочь? Его больше не будут мучить кошмары?
? Думаю, с негативными сновидениями мы справились, но…
? Что но, доктор? – Марта снова насторожилась, но волнения в ней уже не было.
? Проблема оказалась намного глубже, чем я ожидал.
? И?
? Я назначу медикаментозный курс препаратов, но нам придется, примерно через неделю, повторить сеанс транслокационного гипноза. – Бенифициарис постучал пальцами по столу.
Марта усмехнулась. Все ясно. Обычная политика частных элитарных медицинских клиник – выжать из клиента, который может платить, по максимуму.
? Я не уверена, что мы готовы оплатить повторный курс.
? Нет, нет, нет! Вы не поняли. – Он перебил ее. – Это все уже входит в оплату. Вы уже заплатили за лечение, а не за курсы. И моя задача решить проблему. Не важно, сколько курсов потребуется. – Он дружелюбно улыбнулся.
Марта удивилась, но вида не показала. В любом случае, после нескольких дней приема этих препаратов, которые он назначит, будет ясно и понятно, нужны ли Корину еще какие-то дополнительные курсы. Если что, можно будет и отказаться.
? Ну, тогда хорошо.
В дверях показался Корин в сопровождении молодого человека в белой одежде лаборанта. Он шел неуверенными шагами, словно страдал похмельем, а глаза едва мог открыть.
Марта, улыбнувшись, помахала ему рукой, давая понять, что разговаривает с врачом и не может подойти к нему в этот момент.
? Я сейчас сделаю необходимое назначение, и вы получите его на рецепции. – Он зажег настольный делс. – Госпожа, Ройа, а Вы не могли бы мне сказать Вашу фамилию до замужества?
? Это еще зачем? – Она усмехнулась странному вопросу, но не предала ему особого значения, желая поскорее уже взять мужа под руку и уйти из этой клиники.
Бенефициарис, старался получить ответ до того как его пациент присоединится к ним за столом, и продолжал говорить, не отрываясь от контекстного меню перед собой.
? Проблема Корина с отцом относится к тому периоду жизни, когда Вы еще не были женаты. Я мог бы использовать…
? Ладно, доктор, не объясняйте, я поняла. Штеер. Моя фамилия была Штеер.
История насущных времен
Марк проводил взглядом Виктора Карнеги до кухни номера кемпинга. Почесывая спину и переваливаясь с ноги на ногу, тот распахнул холодильную камеру и начал вытаскивать оттуда все, что только было съедобным и более-менее свежим. Впрочем, еда за эти две недели, что они втроем арендовали кемпинг, в холодильной камере не залеживалась. Виктор поглощал все. Его животный аппетит, позволял ему не отказываться ни от какой пищи. Казалось, он не видел разницы между мясом и рисом, овощами и хлебом. Не делал он различий между субституратами и настоящей едой. Он ел все и вкус ему был совершенно чужд. Вся его цель поедания пищи заключалась в том, чтобы попросту набить желудок и чувствовать насыщение. Насытившись, лечь на диван, закинуть ногу на ногу и ковыряясь неподстриженным ногтем в зубах, периодически сплевывать и отрыгивать, источая сияние вездесущей лени и блаженства.
Он бесил Марка. Бесил всем своим видом человека, которому совершенно наплевать на все происходящее вокруг. Он бесил его своим чавканьем. Прямо сейчас он бесил его, сидя на протертом диване перед небольшим столиком, закидывая себе в рот куски еды. Он бесил его тем, что командир доверяет ему. Ему! Какому-то обезьяноподобному существу, способному только прислуживать, сидеть на короткой цепи и выполнять любую прихоть хозяина. Где вообще Маер откопал это чудовище?
– Как Вы познакомились с Маером? – Марк оторвался от какой-то трансляции, которую он делал вид, что смотрел через делс и сел напротив, показывая Карнеги, что пытается начать непринужденный разговор.
– Что? – Виктор поднял на него взгляд и перестал жевать.
– Я спрашиваю, как Вы с командиром первый раз встретились?
– Тебе это и в самом деле интересно? – Виктор удивленно вскинул густые брови и вытер бороду.
За все эти дни, что они стали командой Маера, они не разговаривали просто так. Все их общение сводилось лишь к колкостям и сарказму, преимущественно со стороны Марка.
– Нет. – Марк покачал головой. – Совершенно не интересно.
– Тогда почему спрашиваешь? – Виктор сделал еще более удивленное лицо и, казалось, забыл о подносе с едой перед ним, что бывает крайне редко.
– Пять лет спустя, та же дата, то же время.
– Пилигрим! Я техник первого класса, за день до старта получил повышение квалификации. Судно под управлением первого пилота и командира Макса Дарвина держит курс на Ио, спутник Юпитера. Там колония. Грузовой модуль до верха забит провиантом и посылками для рабочих от их семей. Назад мы должны загрузиться обогащенным стронцием.
– Корин, еще три года спустя, та же дата, то же время. – Доктор потер ладони, а вот теперь будет самое интересное.
– Я второй пилот на судне класса СИД «Атлант», я горжусь тем, чего добился. После этой экспедиции я обязательно впервые за восемь лет вернусь домой. Я хочу, чтобы мой отец увидел меня. Хочу, чтобы он понял, что я стал успешным и уважаемым человеком. Хочу, чтобы он гордился мной. Конечно, за все, что я теперь имею, я должен благодарить одного только человека – командира Грека Маера. Это он три года назад дал мне работу на Пилигриме и это он сделал меня из мусорщика на техническом пирсе Порта пилотом. Теперь я летаю под его руководством на борту самого современного буксира, когда-либо созданного человеком. Через одиннадцать часов я проснусь в соте. Начнется моя вахта. До системы Проксима Центавра и нашей точки назначения планеты Проксима b лететь еще двенадцать недель и трое суток. Мы тащим за собой восемь траулеров отработанного плутония и стронция, для сброса на эту планету и каждый член экипажа несет сорока восьми часовую вахту по очереди, кроме одной ученой, приставленной к нам Компанией для изучения Проксима b. Если бы не соты, перенести столь длительный перелет было бы очень трудно. Экипаж просто начал бы сходить с ума.
– Корин, как зовут эту ученую?
– Марта, Марта Штеер. Она красивая. Не понимаю, почему она никому не нравиться. Командир и Лена Кравец ненавидят ее, а Марк говорит, что она не человек, а запрограммированный синбиот. Она не с кем не общается, старается держаться обособленно, но мне кажется, что она просто чувствует негативное отношение к себе и потому так себя ведет.
– Опиши ее Корин, как она выглядит?
– Она немного ниже меня, худая и у нее прямые белые волосы до плеч.
– Достаточно. Теперь скажи последнее, что ты помнишь?
– Я в воде. Точнее это не вода, а скорее какая-то жидкость неземного происхождения по своим физическим свойствам похожая на воду. Я могу ей дышать. Словно воздух я ее вдыхаю и выдыхаю ее из своих легких. Это сложнее чем воздух. Она тяжелее, но мои легкие каким-то образом могут фильтровать из этой жидкости кислород. Когда я чувствую голод, то пью ее, и голод отступает. Я не чувствую боли, хотя должен. В моей груди дыра размером с монету, и я пальцем через нее могу дотронуться до легкого. Моя правая рука изуродована и на ней не хватает трех пальцев, но раны затягиваются, и дыра в груди становится меньше. Если всплыть на поверхность, то можно выбраться из резервуара с этой жидкостью, но там совершенно темно и холод такой, что мокрое тело за долю секунды покрывает корка льда. А еще, вне этой жидкости начинают болеть раны. Я взаперти.
– Как ты попал в этот… резервуар?
– Я не смог добраться до взлетно-посадочного модуля С-2, после того как проводил удаленные от места высадки работы по установки метки, необходимой для сброса траулеров с орбиты Проксима b. Я был атакован неизвестной формой жизни и потерял квадроцикл. Без транспорта я просто не успел вернуться до обозначенного времени к старту. Связи не было и я не смог подать сигнал бедствия. Что-то глушило цифровой сигнал, а в условиях отсутствия связи, команда высадки действует по жесткому протоколу. Кто не успел к обозначенному времени, считается погибшим. Я видел, как они взлетают. Мне оставалась всего тысяча метров до них, но я их не виню, мы все знали на что шли. Хотя и очень обидно. Такая наша работа. С минуту на минуту на поверхность должны были свалиться траулеры с плутонием и стронцием, а я был в зоне радиоактивного поражения. Я знаю, что такое облучение. Я видел людей, смертельную дозу радиации. Я не хотел так умирать, и решил, что лучше отстегнуть шлем костюма и погибнуть от паров нитрида водорода и обморожения в минус сто градусов по Цельсию, но тут передо мной оказалось это существо. Оно издавало странный треск и напоминало своим видом оживший камень. А я не поверил Марку. Все время, что я шел к модулю, оно преследовало меня. Каким-то образом оно могло метать мелкие камни с такой силой, что один попал мне в грудь и пробил дыру в защитном костюме, а так же повредил грудную клетку. Я задыхался. Я чувствовал ядовитую атмосферу и кровь у себя во рту! А когда оно оказалось совсем рядом и собралось нанести последний удар, я сумел снять с пояса пиропатрон и ударил им в него. Взрывом мне разорвало кисть руки, но последнее что я увидел это то, что и я нанес ему достаточно серьезный урон. У него не было крови, только белая плоть в ране от взрыва. Потом восемь траулеров с радиоактивными отходами упали на Бету в заранее подготовленный нами кратер. Я думал что умер, но очнулся в этой воде, которая непонятным образом поддерживает во мне жизнь.
– Что дальше?
– Дальше я увидел свет. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я первый раз очнулся в этой воде, месяц или два, может больше, но я увидел, как будто мелькнуло что-то на поверхности, потом снова мелькнуло. Я подумал, что это все же спасательная операция и команда вернулась за мной. Я всплыл. Когда всплыл, то первым делом задержал дыхание, чтобы в легких осталась жидкость. Дышать можно было только ей, воздух на Бете насыщен нитридом водорода и два вдоха убивают человека. Я чувствовал, как кожа сдавливается под натиском холода и покрывается коркой льда. На меня смотрели два ярких фонаря, и я ясно различил контуры человеческих тел, облаченных в черные боевые костюмы. Они выключили внешние динамики, увидев меня, чтобы я не услышал их. А потом один из них направил на меня оружие и выстрелил. Я почувствовал удар в голову и потерял сознание.
– Что потом? Что дальше Корин?
– Ничего. Пустота.
– Как же так, давай вчера Корин, вчера, полдень. Где ты? Что ты делаешь?
– Ничего нет, пустота.
– Тогда сегодня. Утро! Ты помнишь, как проснулся? У тебя были кошмары?
– Нет, не помню. Ничего не было. – Внезапно, на мониторинговых проекциях, и без того возбужденные показатели и графики нейронной активности заходили ходуном, резко дергаясь и перемещаясь в красную зону.
Доктор сделал помощнику жест и тот снова погрузил пациента в сон. Мониторы успокоились и стали равномерными.
– Что скажете профессор? – Бенефициарис улыбнулся.
– Что все это было? – Келлер покачал головой и недоверчиво развел руками.
– Этот молодой человек обратился ко мне с жалобой на ночные кошмары. – Доктор заходил по кругу. – Ему каждую ночь сниться, что он умирает в космосе при жутких и страшных обстоятельствах, но он никогда не был в космосе. Он всю свою жизнь прожил на ферме под Варной, он имеет двоих детей и жену, которую зовут Марта! – Он щелкнул пальцами. – Она сидит сейчас в холле. И эта Марта, точно подходит под описание той ученой из его параллельного прошлого!
– Параллельного прошлого? – Профессор вздернул брови.
– Корин Ройа всегда мечтал стать пилотом, но в реальности… нашей реальности, его отец никогда не изменял его матери. Ну, или она не узнала об этом и потому, он не позволил сыну учиться и стать пилотом. Корин стал как его отец и дед фермером.
– Ну и что?
– А то, что он этого не помнит! – Доктор просто взвизгнул от восторга. – Этого вообще с ним никогда не происходило! Его воспоминания полностью занимает совершенно другая жизнь! Это противоречит всем научным понятиям о головном мозге! Он помнит, какая картина висела над его кроватью в Высшей Летной Академии, в которой он никогда не учился, но не помнит, что было с ним вчера! Словно этого с ним и не было никогда!
– Да он просто страдает шизофренией. – Келлер усмехнулся и махнул рукой, однако в душе начал интересоваться ситуацией уже не меньше самого Бенефициариса. – Он сам создал себе параллельные воспоминания в точности до мелочей из-за того, что не может смириться с несбывшейся мечтой стать пилотом.
– Тогда где его настоящая жизнь? – Доктор наклонился в странную позу и замер.
Воцарилась пауза.
– Получается, что он живет не в настоящем?
– Его нужно изучать, профессор Келлер! Нужно изучать! Я не могу пока что дать такому феномену объяснение, но Вы сами видите, что здесь что-то серьезное. А может кто-то просто стер его воспоминания и внушил ему новую жизнь?
– Помилуйте, доктор! – Профессор махнул рукой. – Это уж совсем, даже для Вас!
– А Вы только представьте, если все что он рассказал нам тут, правда! Эти данные должны быть засекречены как минимум! Планета другой солнечной системы, агрессивная форма жизни, спасательная операция, пришедшая не спасти, а добить!
– Это все Ваше богатое воображение. ? Келлер нахмурился в душе желая повторить опыт главного врача этой клиники в своей лаборатории, чтобы исключить обман, на который тот легко мог пойти ради получения гранта. – И его. – Он кивнул на пациента, все еще прибывающего в медикаментозном сне.
– Его нужно изучать!
– Чтобы его изучать нужно согласие! – Келлер поднялся, и его ассистент отодвинул кресло.
– Нужно объяснить его жене, что ее муж болен и что один сеанс тут не поможет. Я дам ему препарат для сна, будет спать как младенец, а мы пока проанализируем результаты транслокации и потом снова вызовем его на прием и повторим, только уже более тщательно к этому подготовимся.
– Хорошо, действуйте, но помните, вся ответственность будет на Вас. – Он погрозил ему пальцем. – В случае конечно провала и разоблачения. – Не прощаясь, он выскочил из лаборатории и, пройдя мимо Марты, детально рассмотрел ее, сравнивая со словесным описанием Марты Штеер из рассказа пациента в кресле за дверью.
– Разбудите его. – Доктор махнул рукой и вышел, предстояло непростое общение с госпожой Ройа, нужно было все сделать правильно и быстро, ведь ответственность за провал он принимал на себя.
Вот что удивительно, если провала не будет, а будет победа, то кто будет снимать сливки? Разве он? На ком будет лежать ответственность за победу? На профессоре Келлере?
Когда Бенефициарис вернулся в приемный покой и с важным видом уселся за свой стол напротив Марты, то ее уже трясло от волнения. Волнение усилилось еще и от того, что доктор вернулся назад один. Без Корина.
? Что с моим мужем? – Она сверкнула глазами.
? С Корином все в полном порядке, госпожа Ройа. – Он надул щеки. – Мой ассистент выводит его из транслокального состояния. Нужно немного времени, чтобы он пришел в себя.
Марта расслабилась.
? Ну, так… Вы ему смогли помочь? Его больше не будут мучить кошмары?
? Думаю, с негативными сновидениями мы справились, но…
? Что но, доктор? – Марта снова насторожилась, но волнения в ней уже не было.
? Проблема оказалась намного глубже, чем я ожидал.
? И?
? Я назначу медикаментозный курс препаратов, но нам придется, примерно через неделю, повторить сеанс транслокационного гипноза. – Бенифициарис постучал пальцами по столу.
Марта усмехнулась. Все ясно. Обычная политика частных элитарных медицинских клиник – выжать из клиента, который может платить, по максимуму.
? Я не уверена, что мы готовы оплатить повторный курс.
? Нет, нет, нет! Вы не поняли. – Он перебил ее. – Это все уже входит в оплату. Вы уже заплатили за лечение, а не за курсы. И моя задача решить проблему. Не важно, сколько курсов потребуется. – Он дружелюбно улыбнулся.
Марта удивилась, но вида не показала. В любом случае, после нескольких дней приема этих препаратов, которые он назначит, будет ясно и понятно, нужны ли Корину еще какие-то дополнительные курсы. Если что, можно будет и отказаться.
? Ну, тогда хорошо.
В дверях показался Корин в сопровождении молодого человека в белой одежде лаборанта. Он шел неуверенными шагами, словно страдал похмельем, а глаза едва мог открыть.
Марта, улыбнувшись, помахала ему рукой, давая понять, что разговаривает с врачом и не может подойти к нему в этот момент.
? Я сейчас сделаю необходимое назначение, и вы получите его на рецепции. – Он зажег настольный делс. – Госпожа, Ройа, а Вы не могли бы мне сказать Вашу фамилию до замужества?
? Это еще зачем? – Она усмехнулась странному вопросу, но не предала ему особого значения, желая поскорее уже взять мужа под руку и уйти из этой клиники.
Бенефициарис, старался получить ответ до того как его пациент присоединится к ним за столом, и продолжал говорить, не отрываясь от контекстного меню перед собой.
? Проблема Корина с отцом относится к тому периоду жизни, когда Вы еще не были женаты. Я мог бы использовать…
? Ладно, доктор, не объясняйте, я поняла. Штеер. Моя фамилия была Штеер.
Глава 56
История насущных времен
Марк проводил взглядом Виктора Карнеги до кухни номера кемпинга. Почесывая спину и переваливаясь с ноги на ногу, тот распахнул холодильную камеру и начал вытаскивать оттуда все, что только было съедобным и более-менее свежим. Впрочем, еда за эти две недели, что они втроем арендовали кемпинг, в холодильной камере не залеживалась. Виктор поглощал все. Его животный аппетит, позволял ему не отказываться ни от какой пищи. Казалось, он не видел разницы между мясом и рисом, овощами и хлебом. Не делал он различий между субституратами и настоящей едой. Он ел все и вкус ему был совершенно чужд. Вся его цель поедания пищи заключалась в том, чтобы попросту набить желудок и чувствовать насыщение. Насытившись, лечь на диван, закинуть ногу на ногу и ковыряясь неподстриженным ногтем в зубах, периодически сплевывать и отрыгивать, источая сияние вездесущей лени и блаженства.
Он бесил Марка. Бесил всем своим видом человека, которому совершенно наплевать на все происходящее вокруг. Он бесил его своим чавканьем. Прямо сейчас он бесил его, сидя на протертом диване перед небольшим столиком, закидывая себе в рот куски еды. Он бесил его тем, что командир доверяет ему. Ему! Какому-то обезьяноподобному существу, способному только прислуживать, сидеть на короткой цепи и выполнять любую прихоть хозяина. Где вообще Маер откопал это чудовище?
– Как Вы познакомились с Маером? – Марк оторвался от какой-то трансляции, которую он делал вид, что смотрел через делс и сел напротив, показывая Карнеги, что пытается начать непринужденный разговор.
– Что? – Виктор поднял на него взгляд и перестал жевать.
– Я спрашиваю, как Вы с командиром первый раз встретились?
– Тебе это и в самом деле интересно? – Виктор удивленно вскинул густые брови и вытер бороду.
За все эти дни, что они стали командой Маера, они не разговаривали просто так. Все их общение сводилось лишь к колкостям и сарказму, преимущественно со стороны Марка.
– Нет. – Марк покачал головой. – Совершенно не интересно.
– Тогда почему спрашиваешь? – Виктор сделал еще более удивленное лицо и, казалось, забыл о подносе с едой перед ним, что бывает крайне редко.
