И вот после этих слов он действительно испугался. Что-то надломилось. Сломалось. Он действительно в этот момент ощутил неизбежное приближение смерти! Понял, что Маер не шутит. Он действительно собирается задушить его, откачав из шлюзовой камеры воздух. Нет спасения. Последний довод в пользу себя и того, что командир лишь пугает его, рассыпался в пух и прах, ударившись и разбившись о погашенный делс Маера. О его прощальный жест рукой, о жужжащие рециркуляторы, стремительно откачивающие воздух. А тут еще и вдох, который в какой-то момент стало так трудно сделать! А точнее слишком легко. Горсть мечущейся по камере воздушной смеси, так резко ворвалась внутрь человеческого тела, что на самом деле много усилий пришлось приложить, чтобы, наоборот, выдохнуть ее назад.
И Марк, больше ведомый животными инстинктами сохранения жизни, чем разумом, сорвался с места и бросился к сенсорной панели, на которой отсчет времени до окончания процедуры шлюзования перескочил с пятнадцатой секунды на четырнадцатую. Он хаотично забарабанил по нему уже онемевшими пальцами, пытаясь вызвать хоть какую-то активность кроме спешащих к нулю цифр таймера. Но управление изнутри было отключено. Полный контроль шлюзованием, замыкался на служебный делс командира экипажа. И на пяти секундах, убедившись в этом, Марк оставил эту затею и принялся пытаться отжать пальцами его герметичный край люка шлюзовой камеры. Бесполезно. Шлюз был крепок и надежен, хоть и построен почти сто пятьдесят лет назад.
К моменту перехода на ноль, Ковнер успел что-то молчаливо прокричать одними только побелевшими губами, моментально покрывшимися сухими трещинами и несколько раз простучать кулаками по ферросплаву. Когда над камерой засветилась надпись, шлюзование завершено, он выгибал спину, лежа на полу и ему казалось, что его легкие разрывают на части реберную решетку и грудную клетку. Потом сознание покинуло его, а Маер, надеясь, что его техник все же не полный идиот, что еще не окончательно разложил свой мозг действиями нейронаркотиков и додумался как можно сильнее выдохнуть в последний момент, зажег делс и запустил обратный процесс шлюзования.
Когда давление в камере сравнялось с давлением в модуле, на что ушло почти двадцать секунд, Маер открыл люк и, подняв лежащий неподалеку от него инъектор, зашел внутрь. Сев рядом с Марком, он ввел ему в подключичную артерию синтетический коктейль из препаратов, содержащих высокую озоновую концентрацию и адреналин.
Спустя несколько секунд его сердце забилось. Легкие совершили усилие и раскрылись для неглубокого, но необходимого вдоха. Техник был жив. Задышал, но не пришел в себя. Очнулся он только через месяц. Выйдя из гибернации соты. Очнулся и удивился. Как новое рождение. Действительно почувствовав себя другим человеком.
* * *
Сегодня, все трое закупорились в темноте первого бытового модуля. Только маленький фонарик в руках Карнеги не давал всем им остаться в полном мраке. Во всех остальных модулях кроме этого и модуля управления, уже царил вакуум. Регенерационная станция работала на последней автономной подзарядке и снабжала дыхательной смесью лишь два модуля. В перспективе был переход в кабину пилотов и закупорка там, но они еще держались в надежде на то, что система жизнеобеспечения все же чудесным образом, вдруг в какой-то момент оживет, поймав в паруса, солнечный ветер Проксима Центавры и запитает теплом все обитаемые ранее пространства судна. Но этого не происходило.
– Нужно надеть защитные костюмы. – Марк стучал зубами, из-за чего его речь была совершенно не разборчива.
– Их можно будет потом зарядить?
– От чего? – Он зло посмотрел на командира. – Вы еще всерьез думаете, что мы долетим до света звезды?
– Даже если мы сбились с курса, Марк, то в систему мы все равно войдем. Как бы ни была нарушена геометрия судна, какая не требовалась бы корректировка, мы не могли уйти с курса настолько, чтобы не достичь света одной из трех звезд! А одна из этих звезд почти в полтора раза больше Солнца!
– Значит, нас что-то тормозит. – Марк вытер рукавом нос. – Значит, мы летим медленнее, чем думаем. Только что и как… – Больше всего Марк жалел сейчас, что не может запустить навигационную систему и считать все показатели курса. Без наличия заряженных батарей или внешнего источника энергии это было невозможно.
В космосе все было точно. Космос, это обычная математика! Если знать расстояние от Порта до Проксимы, а точнее до гравитационного рубежа звезды, и знать скорость с какой предстоит судну преодолеть это расстояние, то он с помощью простейшего уравнения рассчитает время, затраченное на этот полет.
С гравитацией все сложнее. Марк нахмурил брови и представил, что если он где-то ошибся и скажем, Пилон достигнет гравитационного рубежа Альфа Центавры, к примеру, только через пять дней… что будет. Понятно, что им всем жить осталось часов семьдесят не больше, но все же, что будет с Пилоном?
? Ничего нас не тормозит. – Маер сильнее завернулся в термоодеяло. – Тебя часто что-то тормозило в экранированных полетах?
Ну да. Набранная скорость вполне позволяла не думать о гравитации звезд, даже при очень близком перигелии в пролете. Скорость или не даст сгореть или Пилон «лизнет» мантию и растворится в пространстве, став пучком нейтронов.
– А как мы узнаем, что добрались до этой Проксимы? Ведь ничего не работает, а витражей нет. – Карнеги натянул свое термоодеяло на голову.
– Система запустится автоматически. ? Марк принялся раздирать отросшими и почерневшими ногтями лохматую засаленную голову. – Как только свет попадет на паруса, мы сразу это поймем. Как минимум зажжется освещение модулей.
– Марк, ты уверен, что будет именно так? – Маер снова выдохнул клуб густого пара.
– Да… – Техник пожал плечами.
Но все же принимая во внимание возраст судна вдруг сам подумал о том, что система автоматического запуска могла просто замерзнуть или вовсе не сработать.
Выждав немного времени, чтобы не вызвать лишних подозрений Марк отстегнул ремень удерживающий его в кресле, взял фонарик Карнеги стоящий на полу и сильнее натянув на голову и плечи термоодеяло поплыл в сторону кабины пилотов.
– Ты куда? – Маер стиснул зубы от холода.
– Проверить нужно кое-что. – Он повернул запорный механизм и потянул на себя сферический тяжелый люк.
Изнутри кабины тут же повеяло новым потоком ледяной волны.
– Марк, давай тащи скафандры, я пальцы ног уже не чувствую. – Маер говорил, не разжимая зубов.
– Может, разведем огонь? – Голос Виктора тоже дрожал, он ногой толкнул в центр модуля какой-то хлам, который судя по всему, мог гореть и выделять тем самым тепло, но хлам тут же взметнулся вверх в нулевой гравитации.
– И сожжем последний кислород. – Маер через силу усмехнулся.
– Не думал, что будет вот именно так. – Карнеги вздохнул.
– Никто не думал. – Командир похлопал его по колену.
Марк проплыл проход и осветил кабину пилотов тусклым лучом света, излучаемым от фонаря Карнеги. Все было покрыто блестящим напылением инея. Витраж, обе консоли, панель управления, навигационный блок, кресла с поднятыми вверх парками, потолок и пол, все оборудование. Все что после отключения вентиляции сначала покрылось незаметным слоем конденсата, теперь было покрыто серебристым слоем инея. По замерзшему телу пробежала дрожь. Пилон был мертвее мертвого. Ничего больше не препятствовало космическому холоду, что несло реликтовое излучение какого-то, так и неизвестного человеку, доисторического события.
Он посветил на витраж в надежде увидеть в нем россыпь звезд, среди которых будет одна самая большая, излучающая жизненно необходимый свет. Но витраж был непрогляден. Сквозь него не возможно было рассмотреть совершенно ничего. Он, так же как и все вокруг был покрыт слоем серебристого блестящего инея, и луч фонаря только сильнее заставлял его блестеть.
Марк подплыл к панели навигационного блока и несколько раз надавил пальцем на сенсор включения. Потом подышал на палец и снова несколько раз надавил. Все было безрезультатно. Только обжег кожу о лед. Тогда он подплыл к витражу, забрался ногами на консоль и, упершись в малую дугу каркаса плечом, стал тереть прозрачный сплав рукавом. Иней не поддавался. Слой оказался намного толще и плотнее чем он ожидал. Марк начал соскабливать его рукояткой фонарика, но и тут результата было мало. Нужен был какой-то источник тепла. Точно! Он стал шарить по карманам. Вот! миниатюрный брелок с зажигательным элементом. Подарок Самары с Агольфа! Вот он и пригодился. Только бы не зря. Стоит нажать на сенсор и в его основании от энергии встроенного элемента питания раскалялся докрасна маленький круглый спиральный элемент накаливания.
Он зажег брелок и хотел поднести к витражу, но вдруг подумал о том, что по законам физики, резкий перепад температур может привезти к разрушению поверхности и нагрев немного рукоятку фонаря, приложил ее к витражу. Когда убрал, то увидел, что маленькая область всего в сантиметр диаметром оттаяла и, хотел было уже повторить действия с брелком и фонариком, но тот больше не зажегся. Стоило оставить его на минуту не в кармане и, элемент питания замерз. Марк выругался и прилип одним глазом к чистому пятну на поверхности витража, пытаясь увидеть хоть что-то.
Несколько раз невесомость уносила его он каркаса и консоли, но он снова возвращался, чтобы рассмотреть хоть что-то, хоть какую-то звезду и быть может, ему показалось на фоне огромного желания жить, а может и в самом деле, но он что-то увидел. Нет, конечно, это была не Проксима Центавра и не одна из сестер Альфы. Но это была какая-то звезда, попавшая в видимый человеческим взглядом визуальный спектр благодаря нахождению в относительной близости источника света. Но какой источник света мог располагаться к ним ближе всего, кроме Проксима Центавры?
Так получается Пилон уже в ее досягаемости?
Значит, паруса попросту не могут запустить себя извне? Значит, система или замерзла или ей не хватает мощности, ведь они еще так далеко!
Но это-то все меняет!
Если бы сейчас на борту Пилона работало бы полимагнитное ядро, Марк запрыгал бы от радости! Каких-то десять минут назад все они были в полном отчаянии и морально готовили себя к тому, что их дни сочтены!
Нужно было любой ценой запустить паруса. Нужен был источник энергии. Скафандр! Только там осталась батарея, мощности которой может хватить для запуска. Но как адаптировать ее под слот для батарей Пилона? Они совершенно разные.
Марк уже вовсе забыл о холоде. Адреналин, что появился в его крови и надежда на спасение отодвинули температурные условия на второй план. Он бросился в бытовой модуль и, на секунду замер, осветив неподвижных, облокотившихся друг на друга Карнеги и Маера.
– Эй! Командир! – Он стал трясти его за плечи. – Виктор! Твою Мать! Очнитесь оба! – Марк ухватил Карнеги за бороду и задергал что было сил. – Дышать! Дышать!
Сначала закряхтел Карнеги и открыл глаза, потом задергались губы Маера.
– Марк… – Командир был уже очень слаб, и любое промедление могло стоить им жизней. – Марк…
– Я тут, сейчас все будет нормально!
– Марк! – Он нащупал рукой его куртку и зажал в кулак – Нужен скафандр… неси скафандр!
– Да, да сейчас…
Марк проплыл к гермошкафу, распахнул его и стал выкидывать в свободное плавание по модулю все, что там было, включая и скафандры. Один он бросил Карнеги, который, уже кое-как придя в себя, стал, дрожа и хрипя натягивать его на свое огромное тело. Маеру пришлось помогать. Марк сначала засунул ему ноги, пристегнул сапоги, потом рукава и шлем. Пара кликов по планшету и костюм наполнился воздухом, а потом и нагрел его до необходимой телу температуры. Марк обернулся и увидел расслабленного Виктора, глотающего под шлемом теплый воздух открытым ртом.
– Ты почему не одеваешь? – Маер сел удобнее и немного завалился на бок.
– Я видел звезду командир!
– Звезду?
– Да я видел в витраже звезду!
То место на лице Маера, где не было седых порослей, а виднелись глубокие морщины на бледно-желтой коже, озарила улыбка надежды.
– Мы долетели? Марк? Долетели?
? Да! Командир, мы долетели.
? А Пилон? Что с ним? Почему нет энергии?
– Он не может запуститься извне. Ему или не хватает мощности, так как мы еще слишком далеко, или он слишком долго был не активен и просто замерз!
Марк поймал проплывающий мимо скафандр для выхода в открытый космос и, перевернув его спиной, стал быстро и ловко разбирать ранец жизнеобеспечения. Через минуту в его руках был вырванный с корнем элемент питания.
– Что ты хочешь делать?
– Нужно запустить систему парусов отсюда, но для этого нужен источник энергии, а у меня есть только этот. – Он показал командиру зажатую в руке батарею.
Потом он подхватил одну из пустых биметаллических батарей и принялся соединять контакты двух элементов питания между кусками каких-то проводов, стал кусками проводов соединять контакты двух батарей.
– Должно получиться.
Когда все было сделано, и Марк убедился в надежности конструкции, он откинул крышку в полу и вставил батарею в слот.
– Ничего не происходит, Марк. – Маер печально усмехнулся.
– Нужно подождать! Нужно ждать пока энергия из батареи скафандра запитает сначала батарею Пилона, а только потом начнет поступать в систему!
– Ты в этом уверен?
– Нет!
Он вскочил, забыв об отсутствии гравитации и, ударился головой о верхний каркас модуля, потом хотел броситься снова в кабину пилотов, но весь его адреналин, что поддерживал в нем жизнь и предавал активность, тоже замерз, и кровь его стала густеть. Он не смог проплыть и двух метров, как почувствовал, что просто теряет сознание.
– Виктор! Помоги ему! – Маер закричал, а Карнеги отстегнувшись, поплыл к Марку. – Глупец! Как теперь эту батарею вернуть в костюм!
– Никак… – Марк улыбнулся. – Все равно умирать.
– Глупец! – Командир поднялся и стал собирать все термоодеяла. – Давай его сюда! – Он разложил кресло и постелил одно покрывало, вторым собирался его накрыть. Виктор аккуратно положил техника в кресло и пристегнул ремнями.
– Там есть звезда…
– Тебе показалось.
От покрывал становилось немного легче. Их нужно было периодически тереть и мять, и они издавали противный шуршащий звук, постоянно уплывали в невесомости, но становились теплее.
– Командир!
– Что!
– Идите в кабину пилотов и включите общее питание судовых систем на консоле второго пилота.
– Я знаю, где это включается.
– Если запустится, значит, следом запустятся и все остальные.
– Ты придурок, Марк! Испоганил костюм, который мог бы тебя еще сорок часов спасать!
– Я знаю…
Командир поднялся и, подхватив фонарик, поплыл в модуль управления. Когда он нашел консоль второго пилота, и надавил пальцем на нужный сенсор, то вдруг замелил, что сенсор под ним на долю секунды загорелся и тут же погас. Что это? Системы Пилона пытаются запуститься после многих суток застоя или многочисленные устройства и аппараты судна, просто всосали в себя всю энергию маленькой батареи скафандра и сообщили об этом лишь коротким миганием красной точки?
Он нажал еще раз и еще раз. Потом еще множество раз и из этого множества раз сенсор моргнул раз десять, а когда он нажал еще множество раз, то он загорелся и больше не погас.
Это была победа. Победа техника Марка Ковнера над вселенским холодом реликтового межзвездного космоса.
И Марк, больше ведомый животными инстинктами сохранения жизни, чем разумом, сорвался с места и бросился к сенсорной панели, на которой отсчет времени до окончания процедуры шлюзования перескочил с пятнадцатой секунды на четырнадцатую. Он хаотично забарабанил по нему уже онемевшими пальцами, пытаясь вызвать хоть какую-то активность кроме спешащих к нулю цифр таймера. Но управление изнутри было отключено. Полный контроль шлюзованием, замыкался на служебный делс командира экипажа. И на пяти секундах, убедившись в этом, Марк оставил эту затею и принялся пытаться отжать пальцами его герметичный край люка шлюзовой камеры. Бесполезно. Шлюз был крепок и надежен, хоть и построен почти сто пятьдесят лет назад.
К моменту перехода на ноль, Ковнер успел что-то молчаливо прокричать одними только побелевшими губами, моментально покрывшимися сухими трещинами и несколько раз простучать кулаками по ферросплаву. Когда над камерой засветилась надпись, шлюзование завершено, он выгибал спину, лежа на полу и ему казалось, что его легкие разрывают на части реберную решетку и грудную клетку. Потом сознание покинуло его, а Маер, надеясь, что его техник все же не полный идиот, что еще не окончательно разложил свой мозг действиями нейронаркотиков и додумался как можно сильнее выдохнуть в последний момент, зажег делс и запустил обратный процесс шлюзования.
Когда давление в камере сравнялось с давлением в модуле, на что ушло почти двадцать секунд, Маер открыл люк и, подняв лежащий неподалеку от него инъектор, зашел внутрь. Сев рядом с Марком, он ввел ему в подключичную артерию синтетический коктейль из препаратов, содержащих высокую озоновую концентрацию и адреналин.
Спустя несколько секунд его сердце забилось. Легкие совершили усилие и раскрылись для неглубокого, но необходимого вдоха. Техник был жив. Задышал, но не пришел в себя. Очнулся он только через месяц. Выйдя из гибернации соты. Очнулся и удивился. Как новое рождение. Действительно почувствовав себя другим человеком.
* * *
Сегодня, все трое закупорились в темноте первого бытового модуля. Только маленький фонарик в руках Карнеги не давал всем им остаться в полном мраке. Во всех остальных модулях кроме этого и модуля управления, уже царил вакуум. Регенерационная станция работала на последней автономной подзарядке и снабжала дыхательной смесью лишь два модуля. В перспективе был переход в кабину пилотов и закупорка там, но они еще держались в надежде на то, что система жизнеобеспечения все же чудесным образом, вдруг в какой-то момент оживет, поймав в паруса, солнечный ветер Проксима Центавры и запитает теплом все обитаемые ранее пространства судна. Но этого не происходило.
– Нужно надеть защитные костюмы. – Марк стучал зубами, из-за чего его речь была совершенно не разборчива.
– Их можно будет потом зарядить?
– От чего? – Он зло посмотрел на командира. – Вы еще всерьез думаете, что мы долетим до света звезды?
– Даже если мы сбились с курса, Марк, то в систему мы все равно войдем. Как бы ни была нарушена геометрия судна, какая не требовалась бы корректировка, мы не могли уйти с курса настолько, чтобы не достичь света одной из трех звезд! А одна из этих звезд почти в полтора раза больше Солнца!
– Значит, нас что-то тормозит. – Марк вытер рукавом нос. – Значит, мы летим медленнее, чем думаем. Только что и как… – Больше всего Марк жалел сейчас, что не может запустить навигационную систему и считать все показатели курса. Без наличия заряженных батарей или внешнего источника энергии это было невозможно.
В космосе все было точно. Космос, это обычная математика! Если знать расстояние от Порта до Проксимы, а точнее до гравитационного рубежа звезды, и знать скорость с какой предстоит судну преодолеть это расстояние, то он с помощью простейшего уравнения рассчитает время, затраченное на этот полет.
С гравитацией все сложнее. Марк нахмурил брови и представил, что если он где-то ошибся и скажем, Пилон достигнет гравитационного рубежа Альфа Центавры, к примеру, только через пять дней… что будет. Понятно, что им всем жить осталось часов семьдесят не больше, но все же, что будет с Пилоном?
? Ничего нас не тормозит. – Маер сильнее завернулся в термоодеяло. – Тебя часто что-то тормозило в экранированных полетах?
Ну да. Набранная скорость вполне позволяла не думать о гравитации звезд, даже при очень близком перигелии в пролете. Скорость или не даст сгореть или Пилон «лизнет» мантию и растворится в пространстве, став пучком нейтронов.
– А как мы узнаем, что добрались до этой Проксимы? Ведь ничего не работает, а витражей нет. – Карнеги натянул свое термоодеяло на голову.
– Система запустится автоматически. ? Марк принялся раздирать отросшими и почерневшими ногтями лохматую засаленную голову. – Как только свет попадет на паруса, мы сразу это поймем. Как минимум зажжется освещение модулей.
– Марк, ты уверен, что будет именно так? – Маер снова выдохнул клуб густого пара.
– Да… – Техник пожал плечами.
Но все же принимая во внимание возраст судна вдруг сам подумал о том, что система автоматического запуска могла просто замерзнуть или вовсе не сработать.
Выждав немного времени, чтобы не вызвать лишних подозрений Марк отстегнул ремень удерживающий его в кресле, взял фонарик Карнеги стоящий на полу и сильнее натянув на голову и плечи термоодеяло поплыл в сторону кабины пилотов.
– Ты куда? – Маер стиснул зубы от холода.
– Проверить нужно кое-что. – Он повернул запорный механизм и потянул на себя сферический тяжелый люк.
Изнутри кабины тут же повеяло новым потоком ледяной волны.
– Марк, давай тащи скафандры, я пальцы ног уже не чувствую. – Маер говорил, не разжимая зубов.
– Может, разведем огонь? – Голос Виктора тоже дрожал, он ногой толкнул в центр модуля какой-то хлам, который судя по всему, мог гореть и выделять тем самым тепло, но хлам тут же взметнулся вверх в нулевой гравитации.
– И сожжем последний кислород. – Маер через силу усмехнулся.
– Не думал, что будет вот именно так. – Карнеги вздохнул.
– Никто не думал. – Командир похлопал его по колену.
Марк проплыл проход и осветил кабину пилотов тусклым лучом света, излучаемым от фонаря Карнеги. Все было покрыто блестящим напылением инея. Витраж, обе консоли, панель управления, навигационный блок, кресла с поднятыми вверх парками, потолок и пол, все оборудование. Все что после отключения вентиляции сначала покрылось незаметным слоем конденсата, теперь было покрыто серебристым слоем инея. По замерзшему телу пробежала дрожь. Пилон был мертвее мертвого. Ничего больше не препятствовало космическому холоду, что несло реликтовое излучение какого-то, так и неизвестного человеку, доисторического события.
Он посветил на витраж в надежде увидеть в нем россыпь звезд, среди которых будет одна самая большая, излучающая жизненно необходимый свет. Но витраж был непрогляден. Сквозь него не возможно было рассмотреть совершенно ничего. Он, так же как и все вокруг был покрыт слоем серебристого блестящего инея, и луч фонаря только сильнее заставлял его блестеть.
Марк подплыл к панели навигационного блока и несколько раз надавил пальцем на сенсор включения. Потом подышал на палец и снова несколько раз надавил. Все было безрезультатно. Только обжег кожу о лед. Тогда он подплыл к витражу, забрался ногами на консоль и, упершись в малую дугу каркаса плечом, стал тереть прозрачный сплав рукавом. Иней не поддавался. Слой оказался намного толще и плотнее чем он ожидал. Марк начал соскабливать его рукояткой фонарика, но и тут результата было мало. Нужен был какой-то источник тепла. Точно! Он стал шарить по карманам. Вот! миниатюрный брелок с зажигательным элементом. Подарок Самары с Агольфа! Вот он и пригодился. Только бы не зря. Стоит нажать на сенсор и в его основании от энергии встроенного элемента питания раскалялся докрасна маленький круглый спиральный элемент накаливания.
Он зажег брелок и хотел поднести к витражу, но вдруг подумал о том, что по законам физики, резкий перепад температур может привезти к разрушению поверхности и нагрев немного рукоятку фонаря, приложил ее к витражу. Когда убрал, то увидел, что маленькая область всего в сантиметр диаметром оттаяла и, хотел было уже повторить действия с брелком и фонариком, но тот больше не зажегся. Стоило оставить его на минуту не в кармане и, элемент питания замерз. Марк выругался и прилип одним глазом к чистому пятну на поверхности витража, пытаясь увидеть хоть что-то.
Несколько раз невесомость уносила его он каркаса и консоли, но он снова возвращался, чтобы рассмотреть хоть что-то, хоть какую-то звезду и быть может, ему показалось на фоне огромного желания жить, а может и в самом деле, но он что-то увидел. Нет, конечно, это была не Проксима Центавра и не одна из сестер Альфы. Но это была какая-то звезда, попавшая в видимый человеческим взглядом визуальный спектр благодаря нахождению в относительной близости источника света. Но какой источник света мог располагаться к ним ближе всего, кроме Проксима Центавры?
Так получается Пилон уже в ее досягаемости?
Значит, паруса попросту не могут запустить себя извне? Значит, система или замерзла или ей не хватает мощности, ведь они еще так далеко!
Но это-то все меняет!
Если бы сейчас на борту Пилона работало бы полимагнитное ядро, Марк запрыгал бы от радости! Каких-то десять минут назад все они были в полном отчаянии и морально готовили себя к тому, что их дни сочтены!
Нужно было любой ценой запустить паруса. Нужен был источник энергии. Скафандр! Только там осталась батарея, мощности которой может хватить для запуска. Но как адаптировать ее под слот для батарей Пилона? Они совершенно разные.
Марк уже вовсе забыл о холоде. Адреналин, что появился в его крови и надежда на спасение отодвинули температурные условия на второй план. Он бросился в бытовой модуль и, на секунду замер, осветив неподвижных, облокотившихся друг на друга Карнеги и Маера.
– Эй! Командир! – Он стал трясти его за плечи. – Виктор! Твою Мать! Очнитесь оба! – Марк ухватил Карнеги за бороду и задергал что было сил. – Дышать! Дышать!
Сначала закряхтел Карнеги и открыл глаза, потом задергались губы Маера.
– Марк… – Командир был уже очень слаб, и любое промедление могло стоить им жизней. – Марк…
– Я тут, сейчас все будет нормально!
– Марк! – Он нащупал рукой его куртку и зажал в кулак – Нужен скафандр… неси скафандр!
– Да, да сейчас…
Марк проплыл к гермошкафу, распахнул его и стал выкидывать в свободное плавание по модулю все, что там было, включая и скафандры. Один он бросил Карнеги, который, уже кое-как придя в себя, стал, дрожа и хрипя натягивать его на свое огромное тело. Маеру пришлось помогать. Марк сначала засунул ему ноги, пристегнул сапоги, потом рукава и шлем. Пара кликов по планшету и костюм наполнился воздухом, а потом и нагрел его до необходимой телу температуры. Марк обернулся и увидел расслабленного Виктора, глотающего под шлемом теплый воздух открытым ртом.
– Ты почему не одеваешь? – Маер сел удобнее и немного завалился на бок.
– Я видел звезду командир!
– Звезду?
– Да я видел в витраже звезду!
То место на лице Маера, где не было седых порослей, а виднелись глубокие морщины на бледно-желтой коже, озарила улыбка надежды.
– Мы долетели? Марк? Долетели?
? Да! Командир, мы долетели.
? А Пилон? Что с ним? Почему нет энергии?
– Он не может запуститься извне. Ему или не хватает мощности, так как мы еще слишком далеко, или он слишком долго был не активен и просто замерз!
Марк поймал проплывающий мимо скафандр для выхода в открытый космос и, перевернув его спиной, стал быстро и ловко разбирать ранец жизнеобеспечения. Через минуту в его руках был вырванный с корнем элемент питания.
– Что ты хочешь делать?
– Нужно запустить систему парусов отсюда, но для этого нужен источник энергии, а у меня есть только этот. – Он показал командиру зажатую в руке батарею.
Потом он подхватил одну из пустых биметаллических батарей и принялся соединять контакты двух элементов питания между кусками каких-то проводов, стал кусками проводов соединять контакты двух батарей.
– Должно получиться.
Когда все было сделано, и Марк убедился в надежности конструкции, он откинул крышку в полу и вставил батарею в слот.
– Ничего не происходит, Марк. – Маер печально усмехнулся.
– Нужно подождать! Нужно ждать пока энергия из батареи скафандра запитает сначала батарею Пилона, а только потом начнет поступать в систему!
– Ты в этом уверен?
– Нет!
Он вскочил, забыв об отсутствии гравитации и, ударился головой о верхний каркас модуля, потом хотел броситься снова в кабину пилотов, но весь его адреналин, что поддерживал в нем жизнь и предавал активность, тоже замерз, и кровь его стала густеть. Он не смог проплыть и двух метров, как почувствовал, что просто теряет сознание.
– Виктор! Помоги ему! – Маер закричал, а Карнеги отстегнувшись, поплыл к Марку. – Глупец! Как теперь эту батарею вернуть в костюм!
– Никак… – Марк улыбнулся. – Все равно умирать.
– Глупец! – Командир поднялся и стал собирать все термоодеяла. – Давай его сюда! – Он разложил кресло и постелил одно покрывало, вторым собирался его накрыть. Виктор аккуратно положил техника в кресло и пристегнул ремнями.
– Там есть звезда…
– Тебе показалось.
От покрывал становилось немного легче. Их нужно было периодически тереть и мять, и они издавали противный шуршащий звук, постоянно уплывали в невесомости, но становились теплее.
– Командир!
– Что!
– Идите в кабину пилотов и включите общее питание судовых систем на консоле второго пилота.
– Я знаю, где это включается.
– Если запустится, значит, следом запустятся и все остальные.
– Ты придурок, Марк! Испоганил костюм, который мог бы тебя еще сорок часов спасать!
– Я знаю…
Командир поднялся и, подхватив фонарик, поплыл в модуль управления. Когда он нашел консоль второго пилота, и надавил пальцем на нужный сенсор, то вдруг замелил, что сенсор под ним на долю секунды загорелся и тут же погас. Что это? Системы Пилона пытаются запуститься после многих суток застоя или многочисленные устройства и аппараты судна, просто всосали в себя всю энергию маленькой батареи скафандра и сообщили об этом лишь коротким миганием красной точки?
Он нажал еще раз и еще раз. Потом еще множество раз и из этого множества раз сенсор моргнул раз десять, а когда он нажал еще множество раз, то он загорелся и больше не погас.
Это была победа. Победа техника Марка Ковнера над вселенским холодом реликтового межзвездного космоса.
