Если нет, выпрямить один целый шарнир, вернув его в прежнее положение. Ничего! Продержится! На орбите и этого будет достаточно.
Потом нужно будет оценить состояние энергошлейфов, и если они повреждены – произвести замену. Этого дерьма в ремонтных шкафах, в техническом модуле, полно.
? Так что? – Он снова задал сам себе вопрос. – Сдаемся или чиним парус?
? Ну, вообще-то мы с самого начала собирались ждать двое суток, а ты хочешь сдаться уже через четыре часа?
? Ладно, ладно! Не нуди. Буду чинить парус. – Он свайпнул по экрану сверху вниз, погасив проекцию и, поднявшись, отправился в технический модуль готовиться к выходу в космическое пространство.
– Надейся, чтобы они не успели вычислить нашу новую орбиту и пустить по нам очередную болванку, пока будем болтаться на фале.
? Да не должны. На то, чтобы вычислить нас в первый раз у них ушло не меньше суток. Так что явно процедура не быстрая. – Перейдя в бытовой модуль, он подобрал скомканный вакуумный костюм, брошенный между капсулами соты, шлем и прошел в следующий переход между модулями. – Успеем!
* * *
Карабин зафиксировал страховочный фал, в несколько десятков раз, обернутый вокруг тела, внутри поясного отдела защитного костюма, предназначенного для работы в космическом пространстве и на поверхностях безатмосферных планетарных тел, на специальной петле внутри шлюзовой камеры.
Вот угол, в который он упирался головой, когда проснулся после последнего своего наркотического забытья. Так было насрать на все, что его не смутило даже присутствие не спящего в соте Маера на борту судна. Теперь он испытывал чувство стыда, хотя в глубине души, наверное, понимал, что верни время назад к тому моменту, когда он в полном отчаянии первый раз ужалил импульсом десну он бы, наверное, сделал то же самое. Не изменил бы все настолько, чтобы отказаться от употребления нейронаркотика вообще. Слишком сильно было его отчаяние, чувство безысходности, злость и обида на всю жизнь в целом, за то, что получилось именно так, а не иначе. За то, что он оказался на борту этого судна. За то, что не хватило смелости выпрямить спину и встретиться со всеми трудностями лицом к лицу. За то, что не смог отказать Маеру и за то, что при первой же сложности, поджав хвост, прибежал сам к нему, просить дать ему работу.
Нет. Он не отказался бы от наркотика. Он бы просто сделал так, чтобы об этом не узнал Маер. Был бы более расчетливым и умнее. А когда импульсы закончились, он бы залег в соту на целый месяц, как впрочем, и получилось, чтобы организм очистился от этого дерьма. Очистился ведь.
? Правда, теперь я разговариваю сам с собой, но это ничего, это даже лучше.
? Твой мозг некоторое время был без кислорода, а такие обстоятельства, даже незначительные по времени, бесследно не проходят.
? Ага.
Убеждаясь в надежности сцепления, Марк подергал за фал, и с трудом повернувшись в раздувшемся от нагнетания давления костюме, на металлическом полу тесного шлюза, повернул ручку декомпрессии. Тут же за его спиной закрылся круглый люк, а через секунду такой же круглый люк под ним резко открылся и, прежде чем его словно пушинку выбросило в космос, он успел увидеть, как резко в один момент покрылось инеем маленькое окошко на внутреннем люке.
Он не запускал шлюзование. С этим процессом связано не очень приятное воспоминание в его жизни, к тому же сэкономил почти минуту времени.
Теперь он болтался на фале и пытался, взмахивая руками и ногами, выровнять свое положение и перестать крутиться. Не сразу ему это удалось, но когда вращения прекратились, и он немного развернулся в сторону поврежденного паруса, то вдруг вспомнил свой последний выход в космос.
Сколько же много времени прошло с тех пор? Больше двух лет! А ведь кажется, словно это было только вчера.
? Это так кажется, потому что в твоей жизни ничего особенного не происходило за это время.
? Да заткнись ты.
? Как скажешь.
А еще, кажется, что это было вовсе не тут. Совершенно в другом месте и даже на орбите другой планеты. Но это не так. Планета та же. А место, то есть координаты, да, немного другие. В этот раз звезда не слепила своими лучами, а была полная и кромешная темнота, в которой Марк мог ориентироваться по данным гироскопа и навигационным данным, которые выдавались на забрало шлема и дублировались на экран, встроенный в левое предплечье. То есть, когда он выровнялся с помощью реверсов и больше не крутился, он мог понимать, что вот в той стороне Пилон, а в той Бета.
О да, судно тогда было другое. Как же он скучает по СИД. По его просторным модулям, по белоснежным дизайнерским отделкам модулей, по кубикулам, по лобби. По совершенно другому восприятию действия полимагнитного ядра. По минимализму блока управления, в котором лишь навигационная панель, главная консоль управления и консоль второго пилота. И этого абсолютно достаточно чтобы контролировать все сложнейшие процессы в работе судна и в полной мере управлять им.
Потом он вспомнил, как они с Мартой заворожено смотрели на волнительную и неспокойную атмосферу Беты. И Марта была рядом. Где она теперь? Что с ней? Выжила ли она после того, как устроила вооруженное нападение на кого-то из шишек Колониальной Федерации? Или ее убили отряды правопорядка? Если выжила то, скорее всего ее приговорят или уже приговорили к ссылке на Луну, а там, Марк знал точно, нет ничего живого. Только смерть. Бутафория. Никаких куполов и тоннелей. Обман, которым власти пичкают общество, чтобы оправдать миллиарды инвестиций в неудавшийся лунный проект.
? Естественно мертва.
? Скорее всего.
Провисев так в своих мыслях еще с минуту, он стал подтягивать фал, приближая себя к судну. Нужно было работать как можно скорее. Возможно, времени нет вообще и кто-то на другой стороне планеты, уже получив новые координаты Пилона, занес палец над кнопкой запуска нового такого снаряда-болванки.
Марк стал перебираться от выступа к выступу. К основанию паруса туда, где система диагностики увидела пробоину. Отталкиваясь где ногой, где коленом, он руками цеплялся за технологические выступы, специально устроенные так, чтобы вышедшему инженеру или пилоту для ремонта или с иной целью, было удобнее достигать того места, где требуется его присутствие.
Единственным источником света был наплечный фонарь, который в полнейшем мраке космоса, попадая на технологические конструкции модулей, сплошь покрытые светоотражающими панелями, казался ярким словно Солнце.
Вот он уже над вторым бытовым модулем. Толчок и он плывет дальше. Еще не много и его руки вцепились в выступ в самом начале модуля. Еще метров двадцать. Рывок и ошибка. В открытом космосе, когда нужно куда-то плыть, нужно четко точными толчками посылать свое тело в нужном направлении. Приходится учитывать и силу толчка, от которой напрямую зависит скорость полета. Чем выше скорость, тем жестче будет удар о цель, которой необходимо достичь. Важно понимать, что при отталкивании, в ту самую секунду, когда руки или ноги прикладывают усилие к опоре, любое неверное движение может нарушить задуманную траекторию полета и направить человека совсем не туда, куда он планировал.
В академии таким деталям учатся многие месяцы, вырабатывая в курсантах навыки владения своим телом в вакуумном костюме и в условиях нулевой гравитации. И все же ошибаются все.
Выправить ситуацию помогают реверсные ускорители, встроенные в костюм, по разные стороны от ранца жизнеобеспечения. Вот и сейчас, зацепившись ногой за поручень, Марк вместо того чтобы плыть вдоль корпуса модуля, стал отдаляться от Пилона. Несколько коротких нажатий и вот его уже снова стукнуло о блестящую поверхность. Рука в перчатке нащупала выступ и, все повторилось вновь.
Марк выдохнул. Выступивший на лбу от волнения пот тут же испарился благодаря системе кондиционирования. Оставалось совсем немного. Еще несколько переходов, и он уже держался руками за металлические опоры стоек, на которых крепятся шарниры паруса.
А вот и сам парус. Как и предполагал Марк, ударившись и немного соскользнув по краю модуля, он противоположным концом попал под выступ вентиляционной магистрали и, отскочив, ударился об нее, отколов кусок хрупкого материала от угла, но оставшись в таком положении. Пока чертил по корпусу модуля, вспорол несколько светоотражающих панелей, но это было не страшно. Лишь поверхностное повреждение.
Визуально оценив ситуацию, Марк перевернулся на другую сторону, оказавшись за парусом, зацепился за технологический выступ ногами и принялся подтягивать двадцатиметровую панель по краю модуля в обратную сторону, выводя из-за вентиляционной магистрали. Как раз, ему удалось его схватить за оба боковых ребра, расставив широко руки в стороны.
Как не странно, но усилий много не потребовалось. Парус, изготовленный из очень легкого материала, какого, Марк даже понятия не имел, но явно актуального в орбитальном судостроительстве сто лет назад, поддался быстро и, освободив его из плена, он стал поднимать парус вверх на выгнутом единственном шарнире. Остальные два шарнира болтались прямо между его расставленных и зафиксированных ног.
Больше усилий потребовалось наоборот, чтобы остановить его в вертикальном положении, в каком он и должен был находиться. Пришлось привстать и навалиться всем телом. А потом назад. И так несколько раз, пока тот не оказался в прямом положении.
Оба сломанных шарнира было не восстановить. Они сломались, оставив в своих креплениях куски материала паруса, словно откусив его, а третий остался цел, но был надломан с другой стороны там, где он крепился к приводной системе, сворачивающей и разворачивающей парус.
Марк обхватил ногами один из креплений паруса, чтобы принять наиболее удобное положение и снял с пояса специальное устройство похожее на пистолет и свернутую в трубочку гибкую материю, которая и используется в подобных условиях для устранения брешей. Сейчас было не до восстановления полного функционала. Чтобы вернуть приводу все его возможности, его придется демонтировать и затащить на судно где, может быть, удастся произвести ремонт. Но времени не было. Целью Марка было лишь закрепить парус в нужном положении и заменить испорченный энергошлейф.
Что он и принялся делать. Он стал набивать похожий на обычную тряпку, материал в образовавшейся от деформации промежуток между шарниром и отверстием. В приводном механизме оказалось достаточно места, что бы набить туда довольно большое количество этого волокна. Потом используя устройство, похожее на пистолет он начал сверкать плазменными разрядами внутрь всего того что у него получилось и тряпка начала плавиться и принимать форму деформационного отверстия. Скоро она застынет, и парус будет держаться так, как Марк его установил. То есть прямо в перпендикулярном положении относительно шарнирного крепления и самого судна. Останется только шлейф.
Когда дело было почти закончено, Марк на секунду оторвался от своего занятия, чтобы немного привстать и поменять затекшие в неудобной позе ноги местами. Его взор привлекла странная светящаяся точка справа и вдалеке.
Звезда? Нет. Не может быть. С той стороны, где он ее видит, звезды скрыты Бетой. Но эта точка явно отражала свет Проксимы, и явно еще была на том расстоянии, когда могла этот свет отражать. Она необычно выделялась из общей картины, словно где-то вдалеке, в ночи, кто-то шел Марку навстречу и светил себе дорогу диодным фонарем. Шел на встречу…
Техник в панике бросил плазменный фен, который все равно никуда не улетит, крепясь к поясу специальным тросом, и повернул к себе планшетом левое предплечье.
– Соединиться с системой навигации! – Он выбрал голосовое управление, и компьютер тут же вывел на дисплей предплечья и на забрало шлема всю ту же информацию, что была бы перед ним в кабине пилотов на навигационной панели.
– Локация в зоне доступности!
Планшет подтвердил команду и локация по выявлению всех тел в радиусе доступном для систем Пилона, передала информацию о выполненной работе на навигационную панель, а та в свою очередь Марку.
Марк посмотрел туда, где была видна точка.
Однако сейчас видно ее не было. Она уже пропала, преодолев достаточное расстояние, чтобы скрыться за темным полушарием и не отражать свет звезды. Но она никуда не делась. Она была там и система внешнего локационного сканирования ее видела. Снова сближение с неопознанным объектом, траектория движения которого, проходит четко на перехват орбиты Пилона-3000.
А еще, он понял, что этот объект несколько другой. Он меньше и быстрее. Приближается настолько быстро, словно ускорение ему задавали ракетные двигатели, а не артиллерийское орудие головного судна. К тому же, кривая его курса, была слишком кривой, чтобы не усомниться в том, что у этой очередной болванки есть так же и маневровые двигатели. Чтобы точно не промазать!
Компьютер сообщил Марку, что до столкновения оставалось немногим меньше пяти минут.
Во рту резко пересохло. Сомнений не было. Эта точно собьет. Все что успел Марк сообразить это то, что чтобы выжить и прожить еще несколько часов в открытом космосе, ему нужно было как можно дальше оказаться от судна.
? А я ведь так и знал, что все будет плохо! Очень плохо! И не Маера ни этого тупого Карнеги тут нет! А я говорил им! Говорил! Все это предприятие изначально было обречено на провал! Все это было чистым самоубийством! Сидели бы сейчас на Земле, Маер тратил бы свои деньги, а я, работал в каких-нибудь доках! Никто бы не задумывался о том, что придется выживать или как сейчас вот… смириться с тем, что все, что я могу сделать, это лишь отсрочить на какое-то время свою смерть! За что! – Марк кричал, а из его глаз потекли слезы, которые тут же высыхали под воздействием системы кондиционирования костюма, не успев намочить и сантиметра кожи.
? Хватит ныть, слабак! – Он набрался мужества ответить самому себе. – Сигнал бедствия может подать и вакуумный костюм! Так что давай, делай то, что должен сделать!
В отчаянии он развернулся спиной к Пилону, оттолкнулся, отплыл от него немного, натянув фал, поднял голову и снова увидел приближающейся предмет, который теперь светился очень и очень тускло, отражая свет Пилона, подсветки фала и наплечного фонаря Марка. Он стал похож на какую-то блестящую шпильку, но что он летит или вообще находится в движении, визуально видно не было. Не было как на Земле характерных признаков перемещения тела. Просто, объект очень быстро увеличивался в размерах. А когда он стал настолько большим, насколько он должен им быть, и когда его размеры перестали увеличиваться, вот тогда было ясно, что смертоносный предмет стремительно приближается.
Марк, что было сил, сжал джойстик управления реверсом и размещенные на спине двигатели, резко стали выплескивать в пространство сжатую газовую смесь повышенной плотности, придавая ему ускорение.
Столкновение артиллерийского снаряда и космического судна произошло через секунду после момента полного натяжения фала, позволившего технику удалиться от пилона на пятьдесят метров. То, что Пилона больше нет, Марк понял лишь по тому, что натяжение резко исчезло, а вдавленная кнопка форсирования на джойстике управления реверсами и резкий обрыв фала, придали ему дополнительную инерцию.
Пилон же лопнул как мыльный пузырь.
Потом нужно будет оценить состояние энергошлейфов, и если они повреждены – произвести замену. Этого дерьма в ремонтных шкафах, в техническом модуле, полно.
? Так что? – Он снова задал сам себе вопрос. – Сдаемся или чиним парус?
? Ну, вообще-то мы с самого начала собирались ждать двое суток, а ты хочешь сдаться уже через четыре часа?
? Ладно, ладно! Не нуди. Буду чинить парус. – Он свайпнул по экрану сверху вниз, погасив проекцию и, поднявшись, отправился в технический модуль готовиться к выходу в космическое пространство.
– Надейся, чтобы они не успели вычислить нашу новую орбиту и пустить по нам очередную болванку, пока будем болтаться на фале.
? Да не должны. На то, чтобы вычислить нас в первый раз у них ушло не меньше суток. Так что явно процедура не быстрая. – Перейдя в бытовой модуль, он подобрал скомканный вакуумный костюм, брошенный между капсулами соты, шлем и прошел в следующий переход между модулями. – Успеем!
* * *
Карабин зафиксировал страховочный фал, в несколько десятков раз, обернутый вокруг тела, внутри поясного отдела защитного костюма, предназначенного для работы в космическом пространстве и на поверхностях безатмосферных планетарных тел, на специальной петле внутри шлюзовой камеры.
Вот угол, в который он упирался головой, когда проснулся после последнего своего наркотического забытья. Так было насрать на все, что его не смутило даже присутствие не спящего в соте Маера на борту судна. Теперь он испытывал чувство стыда, хотя в глубине души, наверное, понимал, что верни время назад к тому моменту, когда он в полном отчаянии первый раз ужалил импульсом десну он бы, наверное, сделал то же самое. Не изменил бы все настолько, чтобы отказаться от употребления нейронаркотика вообще. Слишком сильно было его отчаяние, чувство безысходности, злость и обида на всю жизнь в целом, за то, что получилось именно так, а не иначе. За то, что он оказался на борту этого судна. За то, что не хватило смелости выпрямить спину и встретиться со всеми трудностями лицом к лицу. За то, что не смог отказать Маеру и за то, что при первой же сложности, поджав хвост, прибежал сам к нему, просить дать ему работу.
Нет. Он не отказался бы от наркотика. Он бы просто сделал так, чтобы об этом не узнал Маер. Был бы более расчетливым и умнее. А когда импульсы закончились, он бы залег в соту на целый месяц, как впрочем, и получилось, чтобы организм очистился от этого дерьма. Очистился ведь.
? Правда, теперь я разговариваю сам с собой, но это ничего, это даже лучше.
? Твой мозг некоторое время был без кислорода, а такие обстоятельства, даже незначительные по времени, бесследно не проходят.
? Ага.
Убеждаясь в надежности сцепления, Марк подергал за фал, и с трудом повернувшись в раздувшемся от нагнетания давления костюме, на металлическом полу тесного шлюза, повернул ручку декомпрессии. Тут же за его спиной закрылся круглый люк, а через секунду такой же круглый люк под ним резко открылся и, прежде чем его словно пушинку выбросило в космос, он успел увидеть, как резко в один момент покрылось инеем маленькое окошко на внутреннем люке.
Он не запускал шлюзование. С этим процессом связано не очень приятное воспоминание в его жизни, к тому же сэкономил почти минуту времени.
Теперь он болтался на фале и пытался, взмахивая руками и ногами, выровнять свое положение и перестать крутиться. Не сразу ему это удалось, но когда вращения прекратились, и он немного развернулся в сторону поврежденного паруса, то вдруг вспомнил свой последний выход в космос.
Сколько же много времени прошло с тех пор? Больше двух лет! А ведь кажется, словно это было только вчера.
? Это так кажется, потому что в твоей жизни ничего особенного не происходило за это время.
? Да заткнись ты.
? Как скажешь.
А еще, кажется, что это было вовсе не тут. Совершенно в другом месте и даже на орбите другой планеты. Но это не так. Планета та же. А место, то есть координаты, да, немного другие. В этот раз звезда не слепила своими лучами, а была полная и кромешная темнота, в которой Марк мог ориентироваться по данным гироскопа и навигационным данным, которые выдавались на забрало шлема и дублировались на экран, встроенный в левое предплечье. То есть, когда он выровнялся с помощью реверсов и больше не крутился, он мог понимать, что вот в той стороне Пилон, а в той Бета.
О да, судно тогда было другое. Как же он скучает по СИД. По его просторным модулям, по белоснежным дизайнерским отделкам модулей, по кубикулам, по лобби. По совершенно другому восприятию действия полимагнитного ядра. По минимализму блока управления, в котором лишь навигационная панель, главная консоль управления и консоль второго пилота. И этого абсолютно достаточно чтобы контролировать все сложнейшие процессы в работе судна и в полной мере управлять им.
Потом он вспомнил, как они с Мартой заворожено смотрели на волнительную и неспокойную атмосферу Беты. И Марта была рядом. Где она теперь? Что с ней? Выжила ли она после того, как устроила вооруженное нападение на кого-то из шишек Колониальной Федерации? Или ее убили отряды правопорядка? Если выжила то, скорее всего ее приговорят или уже приговорили к ссылке на Луну, а там, Марк знал точно, нет ничего живого. Только смерть. Бутафория. Никаких куполов и тоннелей. Обман, которым власти пичкают общество, чтобы оправдать миллиарды инвестиций в неудавшийся лунный проект.
? Естественно мертва.
? Скорее всего.
Провисев так в своих мыслях еще с минуту, он стал подтягивать фал, приближая себя к судну. Нужно было работать как можно скорее. Возможно, времени нет вообще и кто-то на другой стороне планеты, уже получив новые координаты Пилона, занес палец над кнопкой запуска нового такого снаряда-болванки.
Марк стал перебираться от выступа к выступу. К основанию паруса туда, где система диагностики увидела пробоину. Отталкиваясь где ногой, где коленом, он руками цеплялся за технологические выступы, специально устроенные так, чтобы вышедшему инженеру или пилоту для ремонта или с иной целью, было удобнее достигать того места, где требуется его присутствие.
Единственным источником света был наплечный фонарь, который в полнейшем мраке космоса, попадая на технологические конструкции модулей, сплошь покрытые светоотражающими панелями, казался ярким словно Солнце.
Вот он уже над вторым бытовым модулем. Толчок и он плывет дальше. Еще не много и его руки вцепились в выступ в самом начале модуля. Еще метров двадцать. Рывок и ошибка. В открытом космосе, когда нужно куда-то плыть, нужно четко точными толчками посылать свое тело в нужном направлении. Приходится учитывать и силу толчка, от которой напрямую зависит скорость полета. Чем выше скорость, тем жестче будет удар о цель, которой необходимо достичь. Важно понимать, что при отталкивании, в ту самую секунду, когда руки или ноги прикладывают усилие к опоре, любое неверное движение может нарушить задуманную траекторию полета и направить человека совсем не туда, куда он планировал.
В академии таким деталям учатся многие месяцы, вырабатывая в курсантах навыки владения своим телом в вакуумном костюме и в условиях нулевой гравитации. И все же ошибаются все.
Выправить ситуацию помогают реверсные ускорители, встроенные в костюм, по разные стороны от ранца жизнеобеспечения. Вот и сейчас, зацепившись ногой за поручень, Марк вместо того чтобы плыть вдоль корпуса модуля, стал отдаляться от Пилона. Несколько коротких нажатий и вот его уже снова стукнуло о блестящую поверхность. Рука в перчатке нащупала выступ и, все повторилось вновь.
Марк выдохнул. Выступивший на лбу от волнения пот тут же испарился благодаря системе кондиционирования. Оставалось совсем немного. Еще несколько переходов, и он уже держался руками за металлические опоры стоек, на которых крепятся шарниры паруса.
А вот и сам парус. Как и предполагал Марк, ударившись и немного соскользнув по краю модуля, он противоположным концом попал под выступ вентиляционной магистрали и, отскочив, ударился об нее, отколов кусок хрупкого материала от угла, но оставшись в таком положении. Пока чертил по корпусу модуля, вспорол несколько светоотражающих панелей, но это было не страшно. Лишь поверхностное повреждение.
Визуально оценив ситуацию, Марк перевернулся на другую сторону, оказавшись за парусом, зацепился за технологический выступ ногами и принялся подтягивать двадцатиметровую панель по краю модуля в обратную сторону, выводя из-за вентиляционной магистрали. Как раз, ему удалось его схватить за оба боковых ребра, расставив широко руки в стороны.
Как не странно, но усилий много не потребовалось. Парус, изготовленный из очень легкого материала, какого, Марк даже понятия не имел, но явно актуального в орбитальном судостроительстве сто лет назад, поддался быстро и, освободив его из плена, он стал поднимать парус вверх на выгнутом единственном шарнире. Остальные два шарнира болтались прямо между его расставленных и зафиксированных ног.
Больше усилий потребовалось наоборот, чтобы остановить его в вертикальном положении, в каком он и должен был находиться. Пришлось привстать и навалиться всем телом. А потом назад. И так несколько раз, пока тот не оказался в прямом положении.
Оба сломанных шарнира было не восстановить. Они сломались, оставив в своих креплениях куски материала паруса, словно откусив его, а третий остался цел, но был надломан с другой стороны там, где он крепился к приводной системе, сворачивающей и разворачивающей парус.
Марк обхватил ногами один из креплений паруса, чтобы принять наиболее удобное положение и снял с пояса специальное устройство похожее на пистолет и свернутую в трубочку гибкую материю, которая и используется в подобных условиях для устранения брешей. Сейчас было не до восстановления полного функционала. Чтобы вернуть приводу все его возможности, его придется демонтировать и затащить на судно где, может быть, удастся произвести ремонт. Но времени не было. Целью Марка было лишь закрепить парус в нужном положении и заменить испорченный энергошлейф.
Что он и принялся делать. Он стал набивать похожий на обычную тряпку, материал в образовавшейся от деформации промежуток между шарниром и отверстием. В приводном механизме оказалось достаточно места, что бы набить туда довольно большое количество этого волокна. Потом используя устройство, похожее на пистолет он начал сверкать плазменными разрядами внутрь всего того что у него получилось и тряпка начала плавиться и принимать форму деформационного отверстия. Скоро она застынет, и парус будет держаться так, как Марк его установил. То есть прямо в перпендикулярном положении относительно шарнирного крепления и самого судна. Останется только шлейф.
Когда дело было почти закончено, Марк на секунду оторвался от своего занятия, чтобы немного привстать и поменять затекшие в неудобной позе ноги местами. Его взор привлекла странная светящаяся точка справа и вдалеке.
Звезда? Нет. Не может быть. С той стороны, где он ее видит, звезды скрыты Бетой. Но эта точка явно отражала свет Проксимы, и явно еще была на том расстоянии, когда могла этот свет отражать. Она необычно выделялась из общей картины, словно где-то вдалеке, в ночи, кто-то шел Марку навстречу и светил себе дорогу диодным фонарем. Шел на встречу…
Техник в панике бросил плазменный фен, который все равно никуда не улетит, крепясь к поясу специальным тросом, и повернул к себе планшетом левое предплечье.
– Соединиться с системой навигации! – Он выбрал голосовое управление, и компьютер тут же вывел на дисплей предплечья и на забрало шлема всю ту же информацию, что была бы перед ним в кабине пилотов на навигационной панели.
– Локация в зоне доступности!
Планшет подтвердил команду и локация по выявлению всех тел в радиусе доступном для систем Пилона, передала информацию о выполненной работе на навигационную панель, а та в свою очередь Марку.
Марк посмотрел туда, где была видна точка.
Однако сейчас видно ее не было. Она уже пропала, преодолев достаточное расстояние, чтобы скрыться за темным полушарием и не отражать свет звезды. Но она никуда не делась. Она была там и система внешнего локационного сканирования ее видела. Снова сближение с неопознанным объектом, траектория движения которого, проходит четко на перехват орбиты Пилона-3000.
А еще, он понял, что этот объект несколько другой. Он меньше и быстрее. Приближается настолько быстро, словно ускорение ему задавали ракетные двигатели, а не артиллерийское орудие головного судна. К тому же, кривая его курса, была слишком кривой, чтобы не усомниться в том, что у этой очередной болванки есть так же и маневровые двигатели. Чтобы точно не промазать!
Компьютер сообщил Марку, что до столкновения оставалось немногим меньше пяти минут.
Во рту резко пересохло. Сомнений не было. Эта точно собьет. Все что успел Марк сообразить это то, что чтобы выжить и прожить еще несколько часов в открытом космосе, ему нужно было как можно дальше оказаться от судна.
? А я ведь так и знал, что все будет плохо! Очень плохо! И не Маера ни этого тупого Карнеги тут нет! А я говорил им! Говорил! Все это предприятие изначально было обречено на провал! Все это было чистым самоубийством! Сидели бы сейчас на Земле, Маер тратил бы свои деньги, а я, работал в каких-нибудь доках! Никто бы не задумывался о том, что придется выживать или как сейчас вот… смириться с тем, что все, что я могу сделать, это лишь отсрочить на какое-то время свою смерть! За что! – Марк кричал, а из его глаз потекли слезы, которые тут же высыхали под воздействием системы кондиционирования костюма, не успев намочить и сантиметра кожи.
? Хватит ныть, слабак! – Он набрался мужества ответить самому себе. – Сигнал бедствия может подать и вакуумный костюм! Так что давай, делай то, что должен сделать!
В отчаянии он развернулся спиной к Пилону, оттолкнулся, отплыл от него немного, натянув фал, поднял голову и снова увидел приближающейся предмет, который теперь светился очень и очень тускло, отражая свет Пилона, подсветки фала и наплечного фонаря Марка. Он стал похож на какую-то блестящую шпильку, но что он летит или вообще находится в движении, визуально видно не было. Не было как на Земле характерных признаков перемещения тела. Просто, объект очень быстро увеличивался в размерах. А когда он стал настолько большим, насколько он должен им быть, и когда его размеры перестали увеличиваться, вот тогда было ясно, что смертоносный предмет стремительно приближается.
Марк, что было сил, сжал джойстик управления реверсом и размещенные на спине двигатели, резко стали выплескивать в пространство сжатую газовую смесь повышенной плотности, придавая ему ускорение.
Столкновение артиллерийского снаряда и космического судна произошло через секунду после момента полного натяжения фала, позволившего технику удалиться от пилона на пятьдесят метров. То, что Пилона больше нет, Марк понял лишь по тому, что натяжение резко исчезло, а вдавленная кнопка форсирования на джойстике управления реверсами и резкий обрыв фала, придали ему дополнительную инерцию.
Пилон же лопнул как мыльный пузырь.
