Сименон Луи считал себя хорошим бойцом и хорошим солдатом, и именно поэтому, считал, что такое наказание будет правильным и такое наказание он примет от руки своего командора.
Парень лежал сейчас мертвый перед ним и в тусклом свете шайбовых фонарей. Сименон отчетливо видел минимум, два миниатюрных отверстия на его экзокостюме. Они были проделаны сверхпрочной картечью, выпущенной из какого-то громкого и бронебойного оружия. Одно в феростекле забрала, а другое в левом боку на пластине панциря. Пробита броня! Еще можно было различить несколько небольших вмятин в нагрудной части панциря, предплечье и шлеме. В этих местах, судя по всему, броня костюма выдержала, но и этих двух повреждений, виде миниатюрных пробоин было достаточно, чтобы если не убить сразу, то впустить в дыхательную систему ядовитую атмосферу этой планеты.
За пределами пещеры, до которой Сименон гнал свой квадроцикл с того момента когда понял, что Карл Фрайд мертв, воздух желтой планеты под влиянием ночи, стал кристаллизоваться. Тут же, на бугристой и неровной поверхности бесформенного дугообразного пола пещеры, по которой Луи протащил от низкого, но широкого входа тело парня метров сто, он устроил привал и положил рядом два напольных фонаря. Световые химические шайбы, которые тусклым светом освещали в серо-желтую мглу, давая видимость лишь на расстояние двух вытянутых рук.
Он сидел сверху на ранце жизнеобеспечения, рядом с окоченелым телом пятнадцатилетнего парня, уперев винтовку стволом в каменный пол и, обхватив голову руками думал о том, что делать дальше. А дальше следовало бы найти проклятого Маера и того кто с ним был и убить их. Отомстить за Карла. Потом можно будет вернуться назад в комплекс и принять наказание от рук командора Фрайда со спокойным сердцем и чистой совестью.
Но искать их тогда, сразу после того как все произошло, было невозможно. Нужно было отступить, чтобы оценить ситуацию и подготовиться. Теперь же, начинается ночь. А значит, ждать придется до утра. Утро наступит через шесть часов, потому что эта сраная планета в приливном захвате звезды, но все же не обездвижена по оси и к тому же имеет осевой наклон. Да, ее части, ее стороны, полушария, все же находятся в постоянной дневной или ночной фазе. Но есть области, в том числе и экваториальные, где как раз и расположено, то плато, на котором разместился мобильный научный комплекс Проксима-1, и которые благодаря осевым колебаниям планеты, затрагиваются фазовыми сменами. Ненадолго. На шесть-семь часов такие дневные области окутывает мрак ночи, а в таких же областях, но в другом полушарии, на такое же время, лишь на немного кромешная тьма сменяется сумерками.
Когда приходит ночь, температура окружающей среды падает до ста тридцать градусов по Цельсию ниже нулевой отметки, что заставляет нитридо-водородные соединения в атмосфере Проксима b, из туманной пелены превращаться в микрокристаллические образования, парящие в воздухе, из-за них становящимся похожим на желе.
Так что, эти двое, или идут по его следу и скоро будут тут, или нашли себе другое место, вроде этой пещеры, каких по границе перешейка довольно много и пережидают ночь там.
Пещера хорошее место, чтобы пересидеть ночь. Как не странно, в пещерах температура воздуха всегда немного выше, чем снаружи, и этого достаточно чтобы превратить нитрид-водорода в туман, но недостаточно для образования из него кристаллического желе.
Как только Сименон подумал о своих врагах, во мраке со стороны входа в пещеру что-то промелькнуло. Может, показалось. А может, и нет. Он всмотрелся внимательнее в плотный туман, в свет напольных фонарей-шайб, который только усиливал туманную пелену, делая просто черную мглу, белой, но такой же совершенно непроглядной.
Через какое-то время, внешний микшер его экзокостюма донес до него звук неаккуратно задетого чьей-то ногой камня. Камень отскочил, шаркнув по неровному полу пещеры, и на этот раз Луи уже точно понимал, что он в этой пещере не один. Теперь он медленно и не спеша, имея боевой опыт и зная, что противник, учитывая особенности местности, окружающей среды и видимость, увидит сначала озаренную светом шайб белую часть пространства и только потом, подойдя ближе, сможет рассмотреть в этой пелене его самого, вскинул винтовку и привел ее в боевой режим. Синхронизацию с тактической системой боевого костюма он не запускал, а просто внимательно водил прицел от одной стене к другой выискивая цель и прислушиваясь, чтобы противник не начал обходить со стороны. Он даже не поднялся с ранца. Он не стал занимать перед боем более выгодную позицию, не отступил в темноту пещеры от света шайб. Он почему-то чувствовал что боя не будет, хотя даже если он и произойдет, то Сименону с учетом произошедшего терять будет нечего, по крайней мере если его убьют и он падет рядом с телом того за кого отвечает головой. И если так, то пусть в глазах командора он хотя бы выглядеть будет героем.
? Опусти! – Эхом раздался из мрака искаженный внешним динамиком голос противника. – Опусти винтовку!
? Ты под прицелом боец! – Немного левее раздался более грубый голос. – Считаю до трех, и открываю огонь!
Враг знал, что Сименон не видит его. В свете же фонарей Сименона враг видел достаточно, чтобы держать на прицеле и если это необходимо, то одним точным выстрелом раз и навсегда прервать его итак уже сомнительную жизнь. А у них оружие пробивающее броню тактического экзокостюма специального назначения. Это не простое оружие. Не кинетическая винтовка или пистолет. Такое можно достать только в регулярных войсках.
Удивляясь сам себе, Сименон опустил винтовку и снова упер ее ствол в шершавую каменную поверхность.
Он сделал это не из страха перед врагом. Не из желания прожить на несколько секунд дольше. Ему просто было интересно. Что же дальше? Они его не убили сразу. Значит им от него что-то да нужно! Умереть, всегда можно успеть.
Через несколько секунд в свет фонарей вошли две фигуры. Оба были в серых инженерных костюмах. Без брони, без боевых разгрузок и снаряжения. Два обычных человека, но с оружием в руках. Один из них был едва ли не на две головы выше другого, в руках он держал армейский дробовик и Сименон безошибочно угадал в нем солдата, а в дробовике оружие способное на малой дистанции пробивать легкую броню. Второй немного ссутулившись, смотрел на него сквозь тонировку забрала, слегка наклонив голову в шлеме на правое плечо, и в руках он держал обычную инертную винтовку старого образца. Винтовка не была даже приведена в боевую готовность, и держал он ее дулом вниз.
Все трое замерли и молчали на несколько секунд. Все смотрели на мертвое тело в тактическом экзокостюме.
Вот тебе и дилетанты. Сименон усмехнулся. Командор, отправляя его во главе поискового отряда к месту падения спускового аппарата, не знал и не понимал, что ошибается. Да и он сам, отдавая приказы, уже достигнув цели поиска, не оценил объективно ситуацию с безопасного расстояния, прежде чем приблизится к обломкам модуля. Допустил самую распространенную ошибку, ставшую самой распространенной причиной провала множества военных операций. Они попросту недооценили противника. Посчитали его неспособным противостоять непобедимой силе и мощи бойцов Первой Эскадрильи. А противник знал это. Ведь знал! И был готов к этому. Был готов, и был уверен в своей победе, не имея преимущества в численности, потому что именно на это он и рассчитывал! Тактическая ошибка Сименона, привела и к смерти племянника Ильяса Фрайда, за которого он отвечал головой, Бека и еще одного бойца. И разве есть способ преподнести теперь эти ошибки командору так, чтобы тот не пристрелил бы его, а оставил в живых?
Посмотрим, что они скажут на это!
Сименон наклонился, не вставая с ранца и, отщелкнул замок забрала шлема скафандра лежащего в его ногах тела парня. Черное непрозрачное с внешней стороны забрало тут же отскочило вверх, обнажив еще юношеское лицо с открытыми застывшими, полными ужаса глазами и раскрытым ртом, исказившим губы от мучительной предсмертной боли.
Серое окоченелое лицо тут же потемнело и покрылось инеем под воздействием ядовитой атмосферы и низкой температуры окружающей среды. Сказать от чего он умер было все же невозможно. Входное отверстие картечи было где-то сбоку на забрале шлемы и если пробило голову парня, то в районе его левого виска, но побелевшая от инея копна волос, не давала увидеть след огнестрельного ранения.
Сименон поднял взгляд на обоих гостей, пытаясь увидеть их реакцию. Смотрите, смотрите! Вы не меньше виновны в его смерти и вам Фрайд тем более не простит убийства племянника.
Виктора передернуло всем телом и он, едва удержав в руках оружие, повернул голову в сторону Маера, но еще молчал.
Грек мельком посмотрел в его сторону и, сделав несколько шагов вперед, присел, рассматривая труп почти в упор.
? Это кто? – Он посмотрел на Сименона.
? Это? – Сименон небрежно ткнул убитого в бок стволом винтовки – Пацан, племянник командора, сын его родной сестры! Кто из Вас в него стрелял? Ты? – Он поднял голову в сторону стоящего в стороне Виктора. – Или ты? ? Он усмехнулся. – С кого первого из вас Фрайд будет живьем снимать кожу?
Речь была эффектной, и Луи был собой доволен. Ему нужно было, как можно больше нагнать страху на этих двоих, он еще не знал как именно, но точно понимал, что они его единственный шанс остаться в живых после предстоящей встречи с командором. А умирать ему уже не хотелось. Не зная почему, но он видел в них какое-то спасение, какую-то надежду.
Маер протянул руку и закрыл забрало шлема черного скафандра, раздутого от компрессионного давления, из-за несоответствующего размера мальчика- подростка и взрослого костюма.
Грек еще раз взглянул на Сименона и, поднявшись с колена, сделал два шага назад и поравнялся снова с Карнеги.
? Грек, кто это? Это что ребенок? Грек? – Он схватил его за плечо и стал трясти. – Это правда, Грек? Правда, ребенок? – Его хватка была мертвой и, Маеру пришлось буквально выдергивать свое плечо из его руки. – Грек! Я что застрелил ребенка?
? Успокойся! – Он встал напротив и несколько раз ударил обратной стороной перчатки по тонеру забрала, чтобы привести Виктора в чувства. – Ты ни кого не застрелил! По нему стрелял я, понял? Я стрелял! – Он снова постучал по его шлему, видя, что тот не смотрит на него, а всячески пытается разглядеть мертвое тело в черном костюме. – Понял?
Виктор наконец-то оторвал взгляд от трупа и уставился на Маера.
? Ты меня понял? Его застрелил не ты. Его застрелил я. И это не ребенок, он племянник командора Ильяса Фрайда, психопата и убийцы. И воспитывал его Фрайд подобно себе, как психопата и убийцу. Он так же заслуживал смерти, как и его дядя. Он не ребенок, далеко не ребенок и не важно, сколько ему лет. Он ехал к месту нашей посадки со всеми остальными, чтобы нас убить! Он, не моргнув глазом, всадил бы тебе пулю в живот и с улыбкой на лице смотрел, как ты подыхаешь! Ты меня понял?
Карнеги несколько секунд приводил мысли в порядок и собирался с духом. Видеть перед собой труп пятнадцатилетнего подростка, да еще и понимать, что убил его он, было сравни опуститься в колодец прошлого, когда именно за такое же убийство его судил трибунал Неополиса. Тогда он тоже, когда стрелял и подумать не мог, что стреляет не по мятежным рабочим, а по семье, где были дети. Это было для него ударом тогда. Может стать ударом и сейчас. И удара этого допустить было никак нельзя.
? Да, Грек. – Но Виктор вдруг взял себя в руки, видимо оценив разницу между безоружным и невинным подростком и тем, что идет убивать других людей. Уже не ребенком. И пусть, может быть, еще не мужчиной, но идет убивать, с оружием в руках. И убьет не колеблясь. Так разве он не такой же враг, как тот, что всего на пару лет может быть старше, но уже достигший совершеннолетия? – Да! Да!
? Точно?
? Да.
? Кивни!
Карнеги кивнул и снова повторил «да».
? Я не сколько не жалею, что стрелял в него и попал! Ты меня понял?
Карнеги снова кивнул.
? А теперь. ? Маер повернулся снова к безмятежно сидящему на ранце Сименону и слушающего весь их разговор, потому что ни Маер, ни Карнеги не позаботились, поддавшись панике, переключиться на приватный канал связи.
Тот поднял голову и посмотрел на командира. На его лице, спрятанном под забралом, все еще была усмешка.
? Как тебя зовут? – Его голос прозвучал так спокойно, что боец Первой Эскадрильи, даже не поверил своим ушам, понимая весь серьезный настрой этого небольшого роста, немолодого и даже, можно сказать, пожилого человека и то, что он действительно не жалеет ни о чем случившимся.
? Сименон Луи. Первый оперативный расчет Первой Эскадрильи. Внутреннее ведомственное подразделение Колониальной Федерации. – Боец назвал стандартное представление, словно спрашивал его старший по званию или должности.
? Значит так, Сименон Луи, ? Маер отцепил свой ранец, поставил его напротив Сименона и сел на него так, чтобы тот оказался прямо напротив его, а труп племянника командора Фрайда лежал, как и лежал, только теперь разделял границу между ними. – Если ты сейчас пытаешься переложить вину смерти доверенного тебе пацана на нас, считая меня и его, – он кивнул через плечо на стоящего в двух шагах от них и молчавшего Виктора, – настолько глупыми, что тотчас признаем это, то ты глубоко ошибаешься. Не на мне и не на нем не лежит вина его смерти и ты, – он ткнул пальцем в грудь Сименону, – прекрасно это понимаешь. Ты лучше нас знаешь что такое война, военное положение, военная ситуация и условия боевой операции. Для нас он такой же враг, как и ты. – Маер небрежно ткнул носком сапога мертвое тело. – Для тебя враги мы. Я и он. – Маер опять кивнул на Виктора. – Я так понимаю, тебе было поручено опекать этого пацана, и ты не справился с поставленной задачей, которая имеет не только боевую установку, но и личную заинтересованность твоего командора! Врубаешься, Сименон?
Сименон сглотнул и медленно убрал с лица усмешку. Пусть так. Пусть этот человек и говорит правильно и по делу. Пусть эта правда ущипнула его за живое. Но то, как он небрежно ткнул мертвое тело пятнадцатилетнего подростка и как он говорит о нем… да он ни чем не лучше самого Ильяса Фрайда!
? Теперь дальше, Сименон Луи. – Маер повторил свое обращение, и усмешка на лице теперь была у него. – Твой квадроцикл. Где он?
? Закатил внутрь. Недалеко от выхода.
? Хорошо. – Маер повернулся к Карнеги, одновременно включая внутренний канал с ним и отключая внешние динамики. – Пойди, найди его квадроцикл и выруби треккер локации. Отключи цифровой ретранслятор, но сначала просмотри логи. Узнай, когда он последний раз связывался с базой. Потом вырубай, чтобы они не могли с нами связаться. То есть, сделай все то же самое, что сделал с первым квадром.
Карнеги ничего не ответив, затопал в темноту пещеры, включив наплечный фонарь, а Грек Маер снова повернулся к Сименону, включил внешние динамики и наконец, забрал у него винтовку.
? Ты сообщил Фрайду, где ты?
Первое что хотел закричать Луи, было «да, он и другие бойцы уже на пути сюда и скоро они не оставят от вас и мокрого места!» Но он снова посмотрел на труп Карла и сказал правду. К тому же, этот здоровенный амбал все равно, наверное, пошел искать его квадр, отключит скорее всего системы связи и навигации и конечно узнает, когда ретранслятор последний раз связывал кого-то из членов поисковой группы с координатором.
Парень лежал сейчас мертвый перед ним и в тусклом свете шайбовых фонарей. Сименон отчетливо видел минимум, два миниатюрных отверстия на его экзокостюме. Они были проделаны сверхпрочной картечью, выпущенной из какого-то громкого и бронебойного оружия. Одно в феростекле забрала, а другое в левом боку на пластине панциря. Пробита броня! Еще можно было различить несколько небольших вмятин в нагрудной части панциря, предплечье и шлеме. В этих местах, судя по всему, броня костюма выдержала, но и этих двух повреждений, виде миниатюрных пробоин было достаточно, чтобы если не убить сразу, то впустить в дыхательную систему ядовитую атмосферу этой планеты.
За пределами пещеры, до которой Сименон гнал свой квадроцикл с того момента когда понял, что Карл Фрайд мертв, воздух желтой планеты под влиянием ночи, стал кристаллизоваться. Тут же, на бугристой и неровной поверхности бесформенного дугообразного пола пещеры, по которой Луи протащил от низкого, но широкого входа тело парня метров сто, он устроил привал и положил рядом два напольных фонаря. Световые химические шайбы, которые тусклым светом освещали в серо-желтую мглу, давая видимость лишь на расстояние двух вытянутых рук.
Он сидел сверху на ранце жизнеобеспечения, рядом с окоченелым телом пятнадцатилетнего парня, уперев винтовку стволом в каменный пол и, обхватив голову руками думал о том, что делать дальше. А дальше следовало бы найти проклятого Маера и того кто с ним был и убить их. Отомстить за Карла. Потом можно будет вернуться назад в комплекс и принять наказание от рук командора Фрайда со спокойным сердцем и чистой совестью.
Но искать их тогда, сразу после того как все произошло, было невозможно. Нужно было отступить, чтобы оценить ситуацию и подготовиться. Теперь же, начинается ночь. А значит, ждать придется до утра. Утро наступит через шесть часов, потому что эта сраная планета в приливном захвате звезды, но все же не обездвижена по оси и к тому же имеет осевой наклон. Да, ее части, ее стороны, полушария, все же находятся в постоянной дневной или ночной фазе. Но есть области, в том числе и экваториальные, где как раз и расположено, то плато, на котором разместился мобильный научный комплекс Проксима-1, и которые благодаря осевым колебаниям планеты, затрагиваются фазовыми сменами. Ненадолго. На шесть-семь часов такие дневные области окутывает мрак ночи, а в таких же областях, но в другом полушарии, на такое же время, лишь на немного кромешная тьма сменяется сумерками.
Когда приходит ночь, температура окружающей среды падает до ста тридцать градусов по Цельсию ниже нулевой отметки, что заставляет нитридо-водородные соединения в атмосфере Проксима b, из туманной пелены превращаться в микрокристаллические образования, парящие в воздухе, из-за них становящимся похожим на желе.
Так что, эти двое, или идут по его следу и скоро будут тут, или нашли себе другое место, вроде этой пещеры, каких по границе перешейка довольно много и пережидают ночь там.
Пещера хорошее место, чтобы пересидеть ночь. Как не странно, в пещерах температура воздуха всегда немного выше, чем снаружи, и этого достаточно чтобы превратить нитрид-водорода в туман, но недостаточно для образования из него кристаллического желе.
Как только Сименон подумал о своих врагах, во мраке со стороны входа в пещеру что-то промелькнуло. Может, показалось. А может, и нет. Он всмотрелся внимательнее в плотный туман, в свет напольных фонарей-шайб, который только усиливал туманную пелену, делая просто черную мглу, белой, но такой же совершенно непроглядной.
Через какое-то время, внешний микшер его экзокостюма донес до него звук неаккуратно задетого чьей-то ногой камня. Камень отскочил, шаркнув по неровному полу пещеры, и на этот раз Луи уже точно понимал, что он в этой пещере не один. Теперь он медленно и не спеша, имея боевой опыт и зная, что противник, учитывая особенности местности, окружающей среды и видимость, увидит сначала озаренную светом шайб белую часть пространства и только потом, подойдя ближе, сможет рассмотреть в этой пелене его самого, вскинул винтовку и привел ее в боевой режим. Синхронизацию с тактической системой боевого костюма он не запускал, а просто внимательно водил прицел от одной стене к другой выискивая цель и прислушиваясь, чтобы противник не начал обходить со стороны. Он даже не поднялся с ранца. Он не стал занимать перед боем более выгодную позицию, не отступил в темноту пещеры от света шайб. Он почему-то чувствовал что боя не будет, хотя даже если он и произойдет, то Сименону с учетом произошедшего терять будет нечего, по крайней мере если его убьют и он падет рядом с телом того за кого отвечает головой. И если так, то пусть в глазах командора он хотя бы выглядеть будет героем.
? Опусти! – Эхом раздался из мрака искаженный внешним динамиком голос противника. – Опусти винтовку!
? Ты под прицелом боец! – Немного левее раздался более грубый голос. – Считаю до трех, и открываю огонь!
Враг знал, что Сименон не видит его. В свете же фонарей Сименона враг видел достаточно, чтобы держать на прицеле и если это необходимо, то одним точным выстрелом раз и навсегда прервать его итак уже сомнительную жизнь. А у них оружие пробивающее броню тактического экзокостюма специального назначения. Это не простое оружие. Не кинетическая винтовка или пистолет. Такое можно достать только в регулярных войсках.
Удивляясь сам себе, Сименон опустил винтовку и снова упер ее ствол в шершавую каменную поверхность.
Он сделал это не из страха перед врагом. Не из желания прожить на несколько секунд дольше. Ему просто было интересно. Что же дальше? Они его не убили сразу. Значит им от него что-то да нужно! Умереть, всегда можно успеть.
Через несколько секунд в свет фонарей вошли две фигуры. Оба были в серых инженерных костюмах. Без брони, без боевых разгрузок и снаряжения. Два обычных человека, но с оружием в руках. Один из них был едва ли не на две головы выше другого, в руках он держал армейский дробовик и Сименон безошибочно угадал в нем солдата, а в дробовике оружие способное на малой дистанции пробивать легкую броню. Второй немного ссутулившись, смотрел на него сквозь тонировку забрала, слегка наклонив голову в шлеме на правое плечо, и в руках он держал обычную инертную винтовку старого образца. Винтовка не была даже приведена в боевую готовность, и держал он ее дулом вниз.
Все трое замерли и молчали на несколько секунд. Все смотрели на мертвое тело в тактическом экзокостюме.
Вот тебе и дилетанты. Сименон усмехнулся. Командор, отправляя его во главе поискового отряда к месту падения спускового аппарата, не знал и не понимал, что ошибается. Да и он сам, отдавая приказы, уже достигнув цели поиска, не оценил объективно ситуацию с безопасного расстояния, прежде чем приблизится к обломкам модуля. Допустил самую распространенную ошибку, ставшую самой распространенной причиной провала множества военных операций. Они попросту недооценили противника. Посчитали его неспособным противостоять непобедимой силе и мощи бойцов Первой Эскадрильи. А противник знал это. Ведь знал! И был готов к этому. Был готов, и был уверен в своей победе, не имея преимущества в численности, потому что именно на это он и рассчитывал! Тактическая ошибка Сименона, привела и к смерти племянника Ильяса Фрайда, за которого он отвечал головой, Бека и еще одного бойца. И разве есть способ преподнести теперь эти ошибки командору так, чтобы тот не пристрелил бы его, а оставил в живых?
Посмотрим, что они скажут на это!
Сименон наклонился, не вставая с ранца и, отщелкнул замок забрала шлема скафандра лежащего в его ногах тела парня. Черное непрозрачное с внешней стороны забрало тут же отскочило вверх, обнажив еще юношеское лицо с открытыми застывшими, полными ужаса глазами и раскрытым ртом, исказившим губы от мучительной предсмертной боли.
Серое окоченелое лицо тут же потемнело и покрылось инеем под воздействием ядовитой атмосферы и низкой температуры окружающей среды. Сказать от чего он умер было все же невозможно. Входное отверстие картечи было где-то сбоку на забрале шлемы и если пробило голову парня, то в районе его левого виска, но побелевшая от инея копна волос, не давала увидеть след огнестрельного ранения.
Сименон поднял взгляд на обоих гостей, пытаясь увидеть их реакцию. Смотрите, смотрите! Вы не меньше виновны в его смерти и вам Фрайд тем более не простит убийства племянника.
Виктора передернуло всем телом и он, едва удержав в руках оружие, повернул голову в сторону Маера, но еще молчал.
Грек мельком посмотрел в его сторону и, сделав несколько шагов вперед, присел, рассматривая труп почти в упор.
? Это кто? – Он посмотрел на Сименона.
? Это? – Сименон небрежно ткнул убитого в бок стволом винтовки – Пацан, племянник командора, сын его родной сестры! Кто из Вас в него стрелял? Ты? – Он поднял голову в сторону стоящего в стороне Виктора. – Или ты? ? Он усмехнулся. – С кого первого из вас Фрайд будет живьем снимать кожу?
Речь была эффектной, и Луи был собой доволен. Ему нужно было, как можно больше нагнать страху на этих двоих, он еще не знал как именно, но точно понимал, что они его единственный шанс остаться в живых после предстоящей встречи с командором. А умирать ему уже не хотелось. Не зная почему, но он видел в них какое-то спасение, какую-то надежду.
Маер протянул руку и закрыл забрало шлема черного скафандра, раздутого от компрессионного давления, из-за несоответствующего размера мальчика- подростка и взрослого костюма.
Грек еще раз взглянул на Сименона и, поднявшись с колена, сделал два шага назад и поравнялся снова с Карнеги.
? Грек, кто это? Это что ребенок? Грек? – Он схватил его за плечо и стал трясти. – Это правда, Грек? Правда, ребенок? – Его хватка была мертвой и, Маеру пришлось буквально выдергивать свое плечо из его руки. – Грек! Я что застрелил ребенка?
? Успокойся! – Он встал напротив и несколько раз ударил обратной стороной перчатки по тонеру забрала, чтобы привести Виктора в чувства. – Ты ни кого не застрелил! По нему стрелял я, понял? Я стрелял! – Он снова постучал по его шлему, видя, что тот не смотрит на него, а всячески пытается разглядеть мертвое тело в черном костюме. – Понял?
Виктор наконец-то оторвал взгляд от трупа и уставился на Маера.
? Ты меня понял? Его застрелил не ты. Его застрелил я. И это не ребенок, он племянник командора Ильяса Фрайда, психопата и убийцы. И воспитывал его Фрайд подобно себе, как психопата и убийцу. Он так же заслуживал смерти, как и его дядя. Он не ребенок, далеко не ребенок и не важно, сколько ему лет. Он ехал к месту нашей посадки со всеми остальными, чтобы нас убить! Он, не моргнув глазом, всадил бы тебе пулю в живот и с улыбкой на лице смотрел, как ты подыхаешь! Ты меня понял?
Карнеги несколько секунд приводил мысли в порядок и собирался с духом. Видеть перед собой труп пятнадцатилетнего подростка, да еще и понимать, что убил его он, было сравни опуститься в колодец прошлого, когда именно за такое же убийство его судил трибунал Неополиса. Тогда он тоже, когда стрелял и подумать не мог, что стреляет не по мятежным рабочим, а по семье, где были дети. Это было для него ударом тогда. Может стать ударом и сейчас. И удара этого допустить было никак нельзя.
? Да, Грек. – Но Виктор вдруг взял себя в руки, видимо оценив разницу между безоружным и невинным подростком и тем, что идет убивать других людей. Уже не ребенком. И пусть, может быть, еще не мужчиной, но идет убивать, с оружием в руках. И убьет не колеблясь. Так разве он не такой же враг, как тот, что всего на пару лет может быть старше, но уже достигший совершеннолетия? – Да! Да!
? Точно?
? Да.
? Кивни!
Карнеги кивнул и снова повторил «да».
? Я не сколько не жалею, что стрелял в него и попал! Ты меня понял?
Карнеги снова кивнул.
? А теперь. ? Маер повернулся снова к безмятежно сидящему на ранце Сименону и слушающего весь их разговор, потому что ни Маер, ни Карнеги не позаботились, поддавшись панике, переключиться на приватный канал связи.
Тот поднял голову и посмотрел на командира. На его лице, спрятанном под забралом, все еще была усмешка.
? Как тебя зовут? – Его голос прозвучал так спокойно, что боец Первой Эскадрильи, даже не поверил своим ушам, понимая весь серьезный настрой этого небольшого роста, немолодого и даже, можно сказать, пожилого человека и то, что он действительно не жалеет ни о чем случившимся.
? Сименон Луи. Первый оперативный расчет Первой Эскадрильи. Внутреннее ведомственное подразделение Колониальной Федерации. – Боец назвал стандартное представление, словно спрашивал его старший по званию или должности.
? Значит так, Сименон Луи, ? Маер отцепил свой ранец, поставил его напротив Сименона и сел на него так, чтобы тот оказался прямо напротив его, а труп племянника командора Фрайда лежал, как и лежал, только теперь разделял границу между ними. – Если ты сейчас пытаешься переложить вину смерти доверенного тебе пацана на нас, считая меня и его, – он кивнул через плечо на стоящего в двух шагах от них и молчавшего Виктора, – настолько глупыми, что тотчас признаем это, то ты глубоко ошибаешься. Не на мне и не на нем не лежит вина его смерти и ты, – он ткнул пальцем в грудь Сименону, – прекрасно это понимаешь. Ты лучше нас знаешь что такое война, военное положение, военная ситуация и условия боевой операции. Для нас он такой же враг, как и ты. – Маер небрежно ткнул носком сапога мертвое тело. – Для тебя враги мы. Я и он. – Маер опять кивнул на Виктора. – Я так понимаю, тебе было поручено опекать этого пацана, и ты не справился с поставленной задачей, которая имеет не только боевую установку, но и личную заинтересованность твоего командора! Врубаешься, Сименон?
Сименон сглотнул и медленно убрал с лица усмешку. Пусть так. Пусть этот человек и говорит правильно и по делу. Пусть эта правда ущипнула его за живое. Но то, как он небрежно ткнул мертвое тело пятнадцатилетнего подростка и как он говорит о нем… да он ни чем не лучше самого Ильяса Фрайда!
? Теперь дальше, Сименон Луи. – Маер повторил свое обращение, и усмешка на лице теперь была у него. – Твой квадроцикл. Где он?
? Закатил внутрь. Недалеко от выхода.
? Хорошо. – Маер повернулся к Карнеги, одновременно включая внутренний канал с ним и отключая внешние динамики. – Пойди, найди его квадроцикл и выруби треккер локации. Отключи цифровой ретранслятор, но сначала просмотри логи. Узнай, когда он последний раз связывался с базой. Потом вырубай, чтобы они не могли с нами связаться. То есть, сделай все то же самое, что сделал с первым квадром.
Карнеги ничего не ответив, затопал в темноту пещеры, включив наплечный фонарь, а Грек Маер снова повернулся к Сименону, включил внешние динамики и наконец, забрал у него винтовку.
? Ты сообщил Фрайду, где ты?
Первое что хотел закричать Луи, было «да, он и другие бойцы уже на пути сюда и скоро они не оставят от вас и мокрого места!» Но он снова посмотрел на труп Карла и сказал правду. К тому же, этот здоровенный амбал все равно, наверное, пошел искать его квадр, отключит скорее всего системы связи и навигации и конечно узнает, когда ретранслятор последний раз связывал кого-то из членов поисковой группы с координатором.
