? Нет.
Маер понимающе покачал головой.
? Предлагаю тебе выбор. – Он увидел, как забрало Сименона заинтересовано поднялось. – Поможешь нам и останешься жив. Сначала я задам тебе пару вопросов и ты на них ответишь. Потом мы тебя свяжем, и будем спать. Мы очень устали и нам нужно отдохнуть. Когда ночь закончится, мы тебя развяжем, сядем на квадроциклы и поедем в научный комплекс. Твоя задача, провести нас внутрь.
? И как ты себе представляешь, я это сделаю? – Сименон усмехнулся.
? Очень просто. Так, как вошел бы сам. Только с нами.
Луи пару секунд подумал, но согласился.
? Допустим. И что дальше?
? Сколько в комплексе осталось бойцов Первой Эскадрильи, включая командора Фрайда?
? Пятеро.
? Сколько человек составляет персонал комплекса?
? Сорок четыре.
? Хорошо. – Маер снова кивнул. – Поможешь захватить комплекс, и я гарантирую тебе не только жизнь, но и… ? Грек задумался. – Скажем должность командира одного из боевых расчетов Черных Ястребов.
Удивление, поразившее Сименона Луи, прочитать было невозможно. Лицо было скрыто тонировкой забрала. Но удивление было. Было и еще какое.
? Да кто ты вообще такой, чтобы разбрасываться подобными обещаниями? – Внешний динамик прошипел искаженным голосом бойца и тот немного наклонился к собеседнику. – Может сразу главой Первой Эскадрильи меня сделаешь или президентом Колониальной Федерации? – Теперь он говорил с недоверчивой иронией.
? Можно было бы рассмотреть и такие варианты, но боюсь это не возможно. – Сименон хотел его перебить, но Маер этого не допустил. – Пока мы устраиваем разборки на этой сраной планете, твоя Колониальная Федерация прекратила свое существование. Ее больше нет. Нет ни ее, ни Первой Эскадрильи, ни президента Торри. Так что, только Черные Ястребы.
Луи удивленно выпрямился.
? Ты что такое несешь? – В этот момент в проекции его забрала пропала иконка цифровой связи с координатором, но он не очень-то обратил на это внимание. – Совсем из ума выжил? Каким, таким образом, могла перестать существовать Колониальная Федерация?
? Очень просто, Сименон Луи.
И командир Грек Маер, несколько раз коснувшись встроенного в левое предплечье инженерного защитного костюма, экрана, синхронизированного с его делсом, повернул руку экраном к собеседнику.
Тот смотрел где-то минуту. Потом минуту сидел в молчании, не издав ни звука, и размышлял. Маер дал ему такую возможность. Дал время на то, чтобы он сделал выбор. И когда Сименон покачнулся, словно оживший черный глянцевый камень и дал свое согласие, Грек кивнул ему в ответ.
? Фрайд ничего не знает. Никто из ученых в этом научном комплексе ничего не знают. На орбите никто ничего не знает. Но этот крах неизбежен. И он уже произошел. Вы тут остались без командования и поддержки. Вы действуете по собственному усмотрению и на собственный страх и риск, просто пока еще не осознали это. Но это не ваша война. Вы наемники, но тот кто вас нанял больше не будет платить и отвечать за полученные Вами команды.
? Может и так. Но это не касается Фрайда. – Сименон кивнул на труп парня. – Теперь это его война. А я не буду стрелять в тех, с кем провел не один год в одной команде.
? Твоя единственная задача, провести нас в комплекс. Провести, как своих пленников. С Фрайдом выйдешь на связь завтра. Скажешь ему, что все прошло гладко. Задача выполнена и что ты захватил двух выживших и скоро доставишь их. Скажешь, что проблемы со связью и что второй квадроцикл поврежден. Остальные просто отстали, и ты вернешься за ними, после того, как доставишь пленников. Дальше мы будем действовать сами. Когда войдем внутрь, просто отойди в сторону.
В этот момент вернулся Виктор и встал в свете двух шайб, словно исполинский гигант, готовый сразиться с мифическим чудовищем.
? Что делать с этим? – Он кивнул на труп, но трупом не назвал, и было ясно, что все это до сих пор приводит его в некое замешательство и внешнее спокойствие лишь маска.
? Оттащи подальше в темноту пещеры. Потом проверь, чтобы ни у кого из них не осталось оружия и свяжи этого. – Он указал на Луи.
? Хорошо.
? Хорошо?
? Да! Я все сделаю!
Грек не стал наблюдать за тем, что происходило дальше. Не видел он, как Карнеги яростно обыскивал и связывал Сименона, просто напросто вымещая на нем свою ненависть за смерть пятнадцатилетнего подростка. Маер немного успокоил его, внушив тот факт, что племянник Командора Фрайда не чуть не лучше самого Командора Фрайда и его воспитание, что получал он в рядах Первой Эскадрильи, в итоге породило бы в нем хладнокровного убийцу, если уже не превратило его в такового.
Виктор не был знаком с Ильясом Фрайдом, не слышал он о нем как ничего плохого, так и ничего хорошего. Он вообще не когда о нем не слышал до того момента, как снова не встретился с командиром Греком Маером. Он словно верный пес, почти десять лет ждал его возвращения. Ждал не покидая провонявшего фекалиями кемпа и практически не вставая со старого сломанного дивана. Он боялся выйти даже на несколько минут из своей комнаты и даже опорожнялся прямо там, чтобы обещавший вернуться командир, вдруг вернувшись, застал его именно там, где оставил много лет назад. Пусть обросшего и провонявшего алкоголем и дерьмом, пусть не в силах произнести не слова от выпитого спиртного, приносимого каждый день курьером, но на месте. На том же самом месте.
Поэтому он верил Маеру. Если Маер сказал, что Фрайд – животное, психопат и убийца, он будет считать так же. Единственное, что Виктор не мог сложить в своей большой лохматой голове, это то, что он точно помнил на каком квадроцикле уходил от шквального огня Сименон. И он точно помнил, что тот самый шквальный огонь, бесприцельный и хаотичный, обрушил на тот квадр именно он, Виктор Карнеги. Но Маер сказал…
Он точно помнит, что Грек выстрелил лишь один раз по разворачивающему к отступлению квадроциклу Сименону, и пуля его, рикошетом сыграла от блестящей брони транспортного средства. Да и какой урон мог нанести инертный безгильзовый пистолетный снаряд, боевой тактической броне?
Может Карнеги и был не приспособлен к быту и жизни в мирных условиях Земли... Может так и не научился он с самого детства считать, читать и писать, но что касается ведения боя в соответствующих условиях, ни какая малейшая деталь не ускользнет от его внимания и никакой враг не проведет старого война закаленного в десятках военных конфликтах.
Перед тем как снять свой ранец и положить его под голову, как это сделал Маер в другом конце пещеры, только рядом со связанным Сименоном, чтобы сторожить его всю ночь, он еще раз осмотрел тело Карла Фрайда. Увидев в его костюме не одно, а два входных отверстия, Карнеги тяжело вздохнул, помотал головой в тяжелом шлеме и, шоркая сапогами, вернулся к неподвижному Сименону.
Прежде чем лечь на ледяной камень пещеры, он посмотрел повернувшегося к нему спиной, командира Маера. Спал ли Маер? Виктор почему-то подумал, что нет. Виктор вдруг почувствовал мимолетную злость и обиду в сторону своего друга и покровителя. Он ясно осознал, что Грек обманул его. Обманул в том, что взял вместо него на себя вину за смерть парня. Да это был самый настоящий обман. И хоть Карнеги и понимал, что обман его был исключительно во благо, был ради того, чтобы оградить своего друга от новых мук и страданий по поводу его вины в смерти еще одного ребенка в своей жизни, все же это был обман. Карнеги уже пережил это. Он пережил и утопил в себе вину за смерть не в чем неповинной семьи, а значит, может быть и другой обман, а быть может уже и был…
И Виктор почему-то ни сколько не сомневался в том, что еще не один обман прозвучит в его адрес из уст старого и хитрого командира.
А быть может и вовсе все, что слышал Виктор за последние месяцы, с момента их новой встречи, все это ложь? Что вообще это за место и почему командир Грек Маер больше не командир? Почему Колониальная Федерация, на которую он работал и возглавлял команду новейшего магистрального судна, внезапно отказалась от его услуг? Что такого произошло, что даже прежний экипаж отвернулся от него и только глуповатый, но отчаянный техник Марк Ковнер, страдая от безысходности, согласился участвовать в этом не чем ином, как акте месте?
Кто ты новый Грек Маер? Прежний ли ты тот Грек Маер, которого знал Виктор Карнеги десять лет назад?
История насущных времен
Греку Маеру сон не шел. Он лежал, отойдя на десять или пятнадцать шагов от Карнеги и пленника, отвернувшись к ним спиной и подложив под голову ранец жизнеобеспечения. В спину его освещал напольный фонарь, захваченный ими с модуля С-1. Шайбы Сименона он оставил Виктору.
Грек лежал и смотрел в темноту туда, где заканчивалась приютившая их пещера, и начинался снова холодный и каменный мир, окутанный вечным ледяным туманом. Мир Проксима b.
Маер не уснет. Сон в эту ледяную ночь, в пещере на враждебной планете, где все вокруг прячет смертельную опасность для человека ? не позволимая для него роскошь. Он перемывал в своей голове предстоящий день. Он, простой пилот, сирота в детстве, когда-то успешный управленец и новатор, а в старости опальный командир, вынашивает и притворяет в жизнь план настолько безумный и фантастический, что любой здравомыслящий человек, узнав о таком, просто рассмеется в ответ и назовет сумасшедшим.
Грек вдруг подумал, что именно то, что все считают его ненормальным и выжившим из ума, и позволяло его плану притворяться в жизнь все это время и до сегодняшнего дня. Теперь же, зайдя так далеко, он не мог даже подумать о неудаче. Не мог он позволить никому и нечему остановить его, когда практически от финала его сценария отделяет всего лишь один день Беты. В этом дне есть враг. Нет не враг ? соперник. Соперник сильный и опытный, умный и хитрый. И единственное преимущество перед ним это то, что он, как и все остальные, просто недооценивает Грека Маера и понятия не имеет какая цель стоит перед ним. Разве ты, командор Ильяс Фрайд, допустил бы такое развитие событий, если бы знал все в действительности? ? Маер усмехнулся про себя, не дернув ни одной мышцей лица. Ты командор, еще на Атланте отдал бы приказ своим бойцам перебить весь экипаж и командира! ? Маер вздохнул. На душе было не спокойно, но он точно знал, и это его успокаивало, не было в этот момент спокойно и командору Фрайду.
Грек еще раз прокрутил в голове предстоящие события следующего дня. Он не действовал слепо и не полагался только на везение и удачу. Нет, он просчитывал все до мелочей, не упускал и малейшую деталь. И теперь, когда этот спуск и первая встреча с защитниками научного комплекса, случилась и ситуация продолжает оставаться на его стороне, он будет стараться предвидеть все варианты развития событий, чтобы быть готовым к любому повороту и иметь возможность оставить себе путь к отступлению.
И все же Грек не переставал думать. Он был убежден, что если быть расчетливым до мелочей, то и случись так, что пойдет не все по плану, он все равно быстро и точно найдет правильное решение и в крайнем случае если не добьется цели, то с минимальными потерями отступит на шаг назад. Отступит не для того чтобы сдаться, а для того чтобы вновь все обдумать, собраться с силами и выступить вновь еще более подготовившись, и тогда уж точно не позволит случиться тому, что может нарушить его планы.
Командир закрыл глаза и почувствовал усталость. Возраст. Вернуть бы лет десять… хотя бы.
И возможно командир Маер все-таки погрузился в сон, а быть может, это был не сон вовсе, а что-то похожее на забытье? Но и такое сойдет. Голове нужно было отдохнуть. Отключить мозг хотя бы несколько часов. Завтра ему нужен ясный ум. Завтра будет тяжелый день.
Тяжелый будет день? А прошедший день, что не был тяжелым?
Был. И трудным был, и опасным. Да если посмотреть, они вообще должны были погибнуть в этой старинной консервной банке под названием посадочный модуль С-1. Какой же отчаянной глупостью было использовать аэродинамический купол для руления на суборбитальной высоте, а весь запас ракетного топлива, предназначенного для торможения и мягкой посадки, израсходовать на ускорение для перемещения на несколько тысяч километров ближе к экваториальной зоне. Он ведь прекрасно понимал, что без них они просто трупы? Просто напросто, или сгорят в атмосфере или разобьются о поверхность. Знал он это, естественно не зная, что Син оснастил модуль аварийной системой пневмоамортизации. Но что ему оставалось делать? Оказавшись они на другой стороне желтой планеты, сколько бы времени у них ушло на то, чтобы добраться до того самого плато, где сажала Кравец в первый раз взлетно-посадочный модуль С-2 и где сейчас находится научный комплекс? Транспорта у них нет. Точнее не было. Да и климатические условия вечной ночи не позволили бы им пройти и тысячи метров.
У него не было выбора. Он придумал этот маневр еще до отстыковки от Пилона-3000, осознавая, что они или сядут на поверхность, после чего продолжат то, зачем сюда добирались почти четырнадцать месяцев, или смерть. А смерть в любом случае, если сядут не там где нужно. За тридцать часов им не за что не добраться до научного комплекса. Так что, или медленно в гибернации, или быстро, ударом о поверхность планеты.
Но это про него. Его личный выбор. А Виктор тут причем? Только притом, что как верный пес доверился ему? Да. Смерть этого человека, еще одного человека, если бы они погибли, осталась бы на его руках.
Ну да ладно. Все это уже в прошлом. Пускай в совсем недалеком прошлом, но совершенно все. И не так-то просто заставить себя в мыслях перестать обгладывать все эти события последних каких-то десяти часов! Переоценивать. Критиковать. Анализировать, не давая сну прийти в его сознание. Обдумывать, что мог бы он сделать иначе. Обдумывать так тщательно, словно подобное может случиться с ним еще когда-то. И Маер обязательно что-то сделает по-другому. Если представится ему возможность снова падать во взлетно-посадочном модуле сквозь атмосферу при ускорении почти в один g. А еще, неестественное пробуждение среди ошметков пневмоамортизаторов и компрессионной пены, головная боль, голос Виктора, доносящийся до него словно из другой параллельной вселенной, гудение приводов электродвигателей приближающихся квадроциклов, пистолет в его руке, упирающийся в незащищенную часть экзокостюма одного из бойцов Первой Эскадрильи. Выстрелы в человека. Выстрелы, что бы убить! Абсолютно осознанные. Выстрелы без малейшего колебания. Отчетливое представление, что какими-то простейшими движениями указательного пальца, он отнимает у человека жизнь. Он словно сам становится пулей и всем телом чувствует, как разрывая сначала плотный материал костюма, пробивается вперед туда, куда был послан рукой убийцы, легко проходит сквозь мягкую человеческую плоть и наконец, ощущает тепло поврежденных внутренних органов и горячий прилив, вырывающейся из артерии крови, очень быстро заполнившей всю брюшную полость. Человек сначала жив и даже не представляет, что его ждет. Он думает, что переворачивает на спину бездыханное тело, но получает пулю в живот. И вот он встает, пятится назад и падает. Он еще жив. Он понимает, что он еще жив, но он так же и понимает, что это ненадолго. Он понимает что произошло, но ничего не может сделать.
Маер понимающе покачал головой.
? Предлагаю тебе выбор. – Он увидел, как забрало Сименона заинтересовано поднялось. – Поможешь нам и останешься жив. Сначала я задам тебе пару вопросов и ты на них ответишь. Потом мы тебя свяжем, и будем спать. Мы очень устали и нам нужно отдохнуть. Когда ночь закончится, мы тебя развяжем, сядем на квадроциклы и поедем в научный комплекс. Твоя задача, провести нас внутрь.
? И как ты себе представляешь, я это сделаю? – Сименон усмехнулся.
? Очень просто. Так, как вошел бы сам. Только с нами.
Луи пару секунд подумал, но согласился.
? Допустим. И что дальше?
? Сколько в комплексе осталось бойцов Первой Эскадрильи, включая командора Фрайда?
? Пятеро.
? Сколько человек составляет персонал комплекса?
? Сорок четыре.
? Хорошо. – Маер снова кивнул. – Поможешь захватить комплекс, и я гарантирую тебе не только жизнь, но и… ? Грек задумался. – Скажем должность командира одного из боевых расчетов Черных Ястребов.
Удивление, поразившее Сименона Луи, прочитать было невозможно. Лицо было скрыто тонировкой забрала. Но удивление было. Было и еще какое.
? Да кто ты вообще такой, чтобы разбрасываться подобными обещаниями? – Внешний динамик прошипел искаженным голосом бойца и тот немного наклонился к собеседнику. – Может сразу главой Первой Эскадрильи меня сделаешь или президентом Колониальной Федерации? – Теперь он говорил с недоверчивой иронией.
? Можно было бы рассмотреть и такие варианты, но боюсь это не возможно. – Сименон хотел его перебить, но Маер этого не допустил. – Пока мы устраиваем разборки на этой сраной планете, твоя Колониальная Федерация прекратила свое существование. Ее больше нет. Нет ни ее, ни Первой Эскадрильи, ни президента Торри. Так что, только Черные Ястребы.
Луи удивленно выпрямился.
? Ты что такое несешь? – В этот момент в проекции его забрала пропала иконка цифровой связи с координатором, но он не очень-то обратил на это внимание. – Совсем из ума выжил? Каким, таким образом, могла перестать существовать Колониальная Федерация?
? Очень просто, Сименон Луи.
И командир Грек Маер, несколько раз коснувшись встроенного в левое предплечье инженерного защитного костюма, экрана, синхронизированного с его делсом, повернул руку экраном к собеседнику.
Тот смотрел где-то минуту. Потом минуту сидел в молчании, не издав ни звука, и размышлял. Маер дал ему такую возможность. Дал время на то, чтобы он сделал выбор. И когда Сименон покачнулся, словно оживший черный глянцевый камень и дал свое согласие, Грек кивнул ему в ответ.
? Фрайд ничего не знает. Никто из ученых в этом научном комплексе ничего не знают. На орбите никто ничего не знает. Но этот крах неизбежен. И он уже произошел. Вы тут остались без командования и поддержки. Вы действуете по собственному усмотрению и на собственный страх и риск, просто пока еще не осознали это. Но это не ваша война. Вы наемники, но тот кто вас нанял больше не будет платить и отвечать за полученные Вами команды.
? Может и так. Но это не касается Фрайда. – Сименон кивнул на труп парня. – Теперь это его война. А я не буду стрелять в тех, с кем провел не один год в одной команде.
? Твоя единственная задача, провести нас в комплекс. Провести, как своих пленников. С Фрайдом выйдешь на связь завтра. Скажешь ему, что все прошло гладко. Задача выполнена и что ты захватил двух выживших и скоро доставишь их. Скажешь, что проблемы со связью и что второй квадроцикл поврежден. Остальные просто отстали, и ты вернешься за ними, после того, как доставишь пленников. Дальше мы будем действовать сами. Когда войдем внутрь, просто отойди в сторону.
В этот момент вернулся Виктор и встал в свете двух шайб, словно исполинский гигант, готовый сразиться с мифическим чудовищем.
? Что делать с этим? – Он кивнул на труп, но трупом не назвал, и было ясно, что все это до сих пор приводит его в некое замешательство и внешнее спокойствие лишь маска.
? Оттащи подальше в темноту пещеры. Потом проверь, чтобы ни у кого из них не осталось оружия и свяжи этого. – Он указал на Луи.
? Хорошо.
? Хорошо?
? Да! Я все сделаю!
Грек не стал наблюдать за тем, что происходило дальше. Не видел он, как Карнеги яростно обыскивал и связывал Сименона, просто напросто вымещая на нем свою ненависть за смерть пятнадцатилетнего подростка. Маер немного успокоил его, внушив тот факт, что племянник Командора Фрайда не чуть не лучше самого Командора Фрайда и его воспитание, что получал он в рядах Первой Эскадрильи, в итоге породило бы в нем хладнокровного убийцу, если уже не превратило его в такового.
Виктор не был знаком с Ильясом Фрайдом, не слышал он о нем как ничего плохого, так и ничего хорошего. Он вообще не когда о нем не слышал до того момента, как снова не встретился с командиром Греком Маером. Он словно верный пес, почти десять лет ждал его возвращения. Ждал не покидая провонявшего фекалиями кемпа и практически не вставая со старого сломанного дивана. Он боялся выйти даже на несколько минут из своей комнаты и даже опорожнялся прямо там, чтобы обещавший вернуться командир, вдруг вернувшись, застал его именно там, где оставил много лет назад. Пусть обросшего и провонявшего алкоголем и дерьмом, пусть не в силах произнести не слова от выпитого спиртного, приносимого каждый день курьером, но на месте. На том же самом месте.
Поэтому он верил Маеру. Если Маер сказал, что Фрайд – животное, психопат и убийца, он будет считать так же. Единственное, что Виктор не мог сложить в своей большой лохматой голове, это то, что он точно помнил на каком квадроцикле уходил от шквального огня Сименон. И он точно помнил, что тот самый шквальный огонь, бесприцельный и хаотичный, обрушил на тот квадр именно он, Виктор Карнеги. Но Маер сказал…
Он точно помнит, что Грек выстрелил лишь один раз по разворачивающему к отступлению квадроциклу Сименону, и пуля его, рикошетом сыграла от блестящей брони транспортного средства. Да и какой урон мог нанести инертный безгильзовый пистолетный снаряд, боевой тактической броне?
Может Карнеги и был не приспособлен к быту и жизни в мирных условиях Земли... Может так и не научился он с самого детства считать, читать и писать, но что касается ведения боя в соответствующих условиях, ни какая малейшая деталь не ускользнет от его внимания и никакой враг не проведет старого война закаленного в десятках военных конфликтах.
Перед тем как снять свой ранец и положить его под голову, как это сделал Маер в другом конце пещеры, только рядом со связанным Сименоном, чтобы сторожить его всю ночь, он еще раз осмотрел тело Карла Фрайда. Увидев в его костюме не одно, а два входных отверстия, Карнеги тяжело вздохнул, помотал головой в тяжелом шлеме и, шоркая сапогами, вернулся к неподвижному Сименону.
Прежде чем лечь на ледяной камень пещеры, он посмотрел повернувшегося к нему спиной, командира Маера. Спал ли Маер? Виктор почему-то подумал, что нет. Виктор вдруг почувствовал мимолетную злость и обиду в сторону своего друга и покровителя. Он ясно осознал, что Грек обманул его. Обманул в том, что взял вместо него на себя вину за смерть парня. Да это был самый настоящий обман. И хоть Карнеги и понимал, что обман его был исключительно во благо, был ради того, чтобы оградить своего друга от новых мук и страданий по поводу его вины в смерти еще одного ребенка в своей жизни, все же это был обман. Карнеги уже пережил это. Он пережил и утопил в себе вину за смерть не в чем неповинной семьи, а значит, может быть и другой обман, а быть может уже и был…
И Виктор почему-то ни сколько не сомневался в том, что еще не один обман прозвучит в его адрес из уст старого и хитрого командира.
А быть может и вовсе все, что слышал Виктор за последние месяцы, с момента их новой встречи, все это ложь? Что вообще это за место и почему командир Грек Маер больше не командир? Почему Колониальная Федерация, на которую он работал и возглавлял команду новейшего магистрального судна, внезапно отказалась от его услуг? Что такого произошло, что даже прежний экипаж отвернулся от него и только глуповатый, но отчаянный техник Марк Ковнер, страдая от безысходности, согласился участвовать в этом не чем ином, как акте месте?
Кто ты новый Грек Маер? Прежний ли ты тот Грек Маер, которого знал Виктор Карнеги десять лет назад?
Глава 75
История насущных времен
Греку Маеру сон не шел. Он лежал, отойдя на десять или пятнадцать шагов от Карнеги и пленника, отвернувшись к ним спиной и подложив под голову ранец жизнеобеспечения. В спину его освещал напольный фонарь, захваченный ими с модуля С-1. Шайбы Сименона он оставил Виктору.
Грек лежал и смотрел в темноту туда, где заканчивалась приютившая их пещера, и начинался снова холодный и каменный мир, окутанный вечным ледяным туманом. Мир Проксима b.
Маер не уснет. Сон в эту ледяную ночь, в пещере на враждебной планете, где все вокруг прячет смертельную опасность для человека ? не позволимая для него роскошь. Он перемывал в своей голове предстоящий день. Он, простой пилот, сирота в детстве, когда-то успешный управленец и новатор, а в старости опальный командир, вынашивает и притворяет в жизнь план настолько безумный и фантастический, что любой здравомыслящий человек, узнав о таком, просто рассмеется в ответ и назовет сумасшедшим.
Грек вдруг подумал, что именно то, что все считают его ненормальным и выжившим из ума, и позволяло его плану притворяться в жизнь все это время и до сегодняшнего дня. Теперь же, зайдя так далеко, он не мог даже подумать о неудаче. Не мог он позволить никому и нечему остановить его, когда практически от финала его сценария отделяет всего лишь один день Беты. В этом дне есть враг. Нет не враг ? соперник. Соперник сильный и опытный, умный и хитрый. И единственное преимущество перед ним это то, что он, как и все остальные, просто недооценивает Грека Маера и понятия не имеет какая цель стоит перед ним. Разве ты, командор Ильяс Фрайд, допустил бы такое развитие событий, если бы знал все в действительности? ? Маер усмехнулся про себя, не дернув ни одной мышцей лица. Ты командор, еще на Атланте отдал бы приказ своим бойцам перебить весь экипаж и командира! ? Маер вздохнул. На душе было не спокойно, но он точно знал, и это его успокаивало, не было в этот момент спокойно и командору Фрайду.
Грек еще раз прокрутил в голове предстоящие события следующего дня. Он не действовал слепо и не полагался только на везение и удачу. Нет, он просчитывал все до мелочей, не упускал и малейшую деталь. И теперь, когда этот спуск и первая встреча с защитниками научного комплекса, случилась и ситуация продолжает оставаться на его стороне, он будет стараться предвидеть все варианты развития событий, чтобы быть готовым к любому повороту и иметь возможность оставить себе путь к отступлению.
И все же Грек не переставал думать. Он был убежден, что если быть расчетливым до мелочей, то и случись так, что пойдет не все по плану, он все равно быстро и точно найдет правильное решение и в крайнем случае если не добьется цели, то с минимальными потерями отступит на шаг назад. Отступит не для того чтобы сдаться, а для того чтобы вновь все обдумать, собраться с силами и выступить вновь еще более подготовившись, и тогда уж точно не позволит случиться тому, что может нарушить его планы.
Командир закрыл глаза и почувствовал усталость. Возраст. Вернуть бы лет десять… хотя бы.
И возможно командир Маер все-таки погрузился в сон, а быть может, это был не сон вовсе, а что-то похожее на забытье? Но и такое сойдет. Голове нужно было отдохнуть. Отключить мозг хотя бы несколько часов. Завтра ему нужен ясный ум. Завтра будет тяжелый день.
Тяжелый будет день? А прошедший день, что не был тяжелым?
Был. И трудным был, и опасным. Да если посмотреть, они вообще должны были погибнуть в этой старинной консервной банке под названием посадочный модуль С-1. Какой же отчаянной глупостью было использовать аэродинамический купол для руления на суборбитальной высоте, а весь запас ракетного топлива, предназначенного для торможения и мягкой посадки, израсходовать на ускорение для перемещения на несколько тысяч километров ближе к экваториальной зоне. Он ведь прекрасно понимал, что без них они просто трупы? Просто напросто, или сгорят в атмосфере или разобьются о поверхность. Знал он это, естественно не зная, что Син оснастил модуль аварийной системой пневмоамортизации. Но что ему оставалось делать? Оказавшись они на другой стороне желтой планеты, сколько бы времени у них ушло на то, чтобы добраться до того самого плато, где сажала Кравец в первый раз взлетно-посадочный модуль С-2 и где сейчас находится научный комплекс? Транспорта у них нет. Точнее не было. Да и климатические условия вечной ночи не позволили бы им пройти и тысячи метров.
У него не было выбора. Он придумал этот маневр еще до отстыковки от Пилона-3000, осознавая, что они или сядут на поверхность, после чего продолжат то, зачем сюда добирались почти четырнадцать месяцев, или смерть. А смерть в любом случае, если сядут не там где нужно. За тридцать часов им не за что не добраться до научного комплекса. Так что, или медленно в гибернации, или быстро, ударом о поверхность планеты.
Но это про него. Его личный выбор. А Виктор тут причем? Только притом, что как верный пес доверился ему? Да. Смерть этого человека, еще одного человека, если бы они погибли, осталась бы на его руках.
Ну да ладно. Все это уже в прошлом. Пускай в совсем недалеком прошлом, но совершенно все. И не так-то просто заставить себя в мыслях перестать обгладывать все эти события последних каких-то десяти часов! Переоценивать. Критиковать. Анализировать, не давая сну прийти в его сознание. Обдумывать, что мог бы он сделать иначе. Обдумывать так тщательно, словно подобное может случиться с ним еще когда-то. И Маер обязательно что-то сделает по-другому. Если представится ему возможность снова падать во взлетно-посадочном модуле сквозь атмосферу при ускорении почти в один g. А еще, неестественное пробуждение среди ошметков пневмоамортизаторов и компрессионной пены, головная боль, голос Виктора, доносящийся до него словно из другой параллельной вселенной, гудение приводов электродвигателей приближающихся квадроциклов, пистолет в его руке, упирающийся в незащищенную часть экзокостюма одного из бойцов Первой Эскадрильи. Выстрелы в человека. Выстрелы, что бы убить! Абсолютно осознанные. Выстрелы без малейшего колебания. Отчетливое представление, что какими-то простейшими движениями указательного пальца, он отнимает у человека жизнь. Он словно сам становится пулей и всем телом чувствует, как разрывая сначала плотный материал костюма, пробивается вперед туда, куда был послан рукой убийцы, легко проходит сквозь мягкую человеческую плоть и наконец, ощущает тепло поврежденных внутренних органов и горячий прилив, вырывающейся из артерии крови, очень быстро заполнившей всю брюшную полость. Человек сначала жив и даже не представляет, что его ждет. Он думает, что переворачивает на спину бездыханное тело, но получает пулю в живот. И вот он встает, пятится назад и падает. Он еще жив. Он понимает, что он еще жив, но он так же и понимает, что это ненадолго. Он понимает что произошло, но ничего не может сделать.
