И умирает. Неизвестно от чего быстрее. От кровопотери или от попавшей в систему дыхания атмосферы. Но умирает. И вот, все. Он мертв. Следом, Виктор убивает еще одного. Но там все иначе. Для него пусть смерть и стала такой же неожиданностью, как и для первого, но была точно мгновенной. Маер успел заметить, как бронебойная картечь вмяла забрало его шлемы внутрь. Да, именно вмяла. Не расколола, не разбила. Вмяла. Потом беспорядочная стрельба и удаляющийся в туманную пелену квадроцикл.
Они с Виктором некоторое время держали оборону, подозревая, что он вернется и нападет на них. Потом аккуратно выглянули из котлована, убедились, что угрозы нет и, вышли. Следы скрывшегося транспорта были видны очень даже отчетливо и, оседлав, оставшийся без хозяев квадр, они без труда нашли в этой пещере и Сименона и убитого Карла Фрайда.
Подвел Маер итог тем, что сегодня удача снова ему улыбнулась. Желтая планета, или не заметила еще одних гостей или приняла их без капризов в свое ядовитое лоно.
На этом Грек, наконец, остановил поток льющихся, словно водопад, мыслей и уснул. Теперь, после столь длительного времени, когда много месяцев с ним совершенно ничего не происходило, удовлетворившись самоанализом и решив, что все было сделано правильно, он практически моментально провалился в сон и какое-то время спал. Спал, пока не услышал громкий и резкий треск, мгновенно разбудивший его и заставивший вернуться в реальность с такой молниеносностью, словно и не было никакого сна.
Резко открыв глаза, он схватил с пола фонарь, поднялся на ноги и повернулся в сторону разбудившего его звука, доносившегося из темноты пещеры. Луч белого света ударил из его рук в неизвестную бездну, уходящую темнотою в недра желтой планеты.
Он светил, но ничего не видел. Свет фонаря рассеивался далеко в пустоту заставляя поблескивать застывшие в воздухе кристаллы нитрида водорода, редкие тут, но добравшиеся сюда с поверхности, где их сейчас ночью такое количество, что кажется, воздух превращается в желе.
А треск все не прекращался и только становился тише, когда видимо его источник, отдалялся и, приближаясь снова. Потом возвращал его, делая громче, надрывая внешние микшеры его инженерного защитного костюма.
По спине пробежала дрожь. Такой нужный и долгожданный сон пропал в одно мгновение. Командир на некоторое время поддался подступившему ужасу перед неизвестным источником звука и сглотнул скопившуюся во рту липкую слюну. Такого поворота событий он точно предугадать не мог. Что это там? Что или кто может издавать такой сводящий с ума звук. Этот треск, он резко и дико врезался в мозг, вызывая такой ужас, перед которым не могло сравниться ничего, что создал когда-то человек или природа. Хотелось убавить восприятие микшера, чтобы треск не врезался в мозг так яростно, но он не решился сделать это, понимая, что тогда он не сможет точно определить насколько близко или далеко находится от него то, что его издает. Хотя, он и сейчас не мог этого определить.
Грек даже не заметил, как за его спиной уже во весь рост стоял Виктор Карнеги и сжимал в руках дробовик, готовый отразить нападение. Интересно Виктору страшно?
? Это что, Грек? ? Голос Виктора не дрожал, но в интонации старого солдата, страх все же был.
Маер сделал шаг назад, уперся в Карнеги и обернулся, стараясь не сводить глаз с уходящего под уклоном вниз, коридора пещеры.
? Природное явление… ? Кого он больше этим успокаивал себя или Виктора, он и сам не знал, но прекрасно понимал, что никакое это не природное явление.
Хотя ему очень хотелось, чтобы это было именно оно.
? Это тоже явление? ? Виктор вытянул вперед дробовик, показывая им в свет фонаря.
Маер повернулся и сначала подумал, что это дрожит его рука, держащая нелегкое устройство, но приглядевшись, отчетливо увидел, что дрожит не луч света, а то на что этот луч света падает. Что-то определенно там было. Увидеть что именно, было не возможно. Но это что-то, судя по тому, насколько далеко в него упирался свет и как он дрожал, точно было не маленького размера. Треск же, который становился все невыносимей, явно свидетельствовал не о мирных настроениях нежданного ночного гостя, поднявшегося к ним из глубины бесконечных пещер.
Какое-то время, может пару минут, он и его спутник просто молчали, боясь вообще что-либо предположить. Делать поспешные выводы и произносить их вслух никто не спешил. Все что приходило на ум, под гнетом невыносимого треска, казалось полным бредом и глупостью. И они, молча вытаращив под забралами шлемов ошарашенные глаза с неясными чувствами страха и удивления, смотрели вглубь пещерного коридора.
Туда где, судя по всему, коридор разветвлялся и, наверное, резко уходил вверх или вниз, Маер уже светил своим раскладным напольным фонарем, осматривая место их пещерного ночлега. И там, вдалеке, была такая же точно как и повсюду бесформенная стена из рыхлого камня. Теперь там было что-то еще и это что-то еще, как минимум обладало способностью перемещаться.
? Ты видишь то же самое, что и я? ? Карнеги перехватил дробовик в другую руку, готовый в любую секунду открыть огонь.
Маер не ответил и только на секунду, обернувшись на него вдруг неожиданно и уверенно, словно каждый день встречается лицом к лицу с подобными явлениями, быстро зашагал по углубляющемуся коридору прямо на встречу трещащему и вибрирующему в свете фонаря неизвестному объекту.
Что удивительно, уже через несколько шагов он почувствовал, что страх пропал, оставив лишь любопытство и интерес.
? Ты серьезно? ? Виктор Карнеги от удивления безрассудной смелости старого командира закашлял, догоняя друга.
Через несколько шагов, когда спина Грека оказалась от него совсем близко он, оторвал взгляд от пола, куда только и смотрел, чтобы на ходу не налететь на яму или выпирающий кусок скальной породы. Замедлил шаг и посмотрел на все еще чернеющее и не перестающее трещать, что-то. Он не мог назвать его существом, не существом, и вообще каким либо иным словом, наделяющим любое создание природы Вселенной, жизнью. Нет других планет, кроме планеты Земля, по крайней мере, в известных человечеству системах, изучаемых с помощью мощных орбитальных или размещенных на Ганимеде магниферов, где существует жизнь. Так же как и в систему Проксима Центавра, Всемирное Научное Сообщество изыскивало возможности направления беспилотных исследовательских аппаратов в систему звезды Бернарда, в обитаемой зоне которой уже давно была обнаружена экзопланета. Но, они ничего там не нашли. Лишь лишенный атмосферы булыжник размером чуть больше Земли и покрытый слоем реголита, поверх сотен тысяч различного размера, ударных кратеров. В пределах пятидесяти световых лет от Солнца жизни нет. Такова официальная позиция Всемирного Научного Сообщества.
Да, конечно считается, что Великая эпидемия, властвовавшая на Земле больше двухсот лет назад, и сократившая ее население за какой-то год почти на тридцать процентов, случилась по вине первых колонистов-старателей, которые из недр спутника Юпитера, завезли вместе с рудой на Землю, спящую миллионы лет под ледяной углеродно-метановой корой Каллисто, бактерию. Та, оголодав после сна и почувствовав ласковую среду солнечного тепла и воды, пробудилась и стала насыщаться людскими жизнями. Насыщалась она, пока или снова не уснула еще на миллионы лет, или просто решила остановиться, дав своей двуногой пище снова расплодиться, чтобы… кто знает, в какой-то момент вновь наброситься на нее, как нищий на чудом возникшего перед ним аппетитного и сочного жареного барашка.
Но эту теорию подтверждает только тот факт, что первые случаи инфицирования были зарегистрированы в тех областях Земли, где в то время располагались транзитные базы первичной обработки и сортировки доставленного с колоний обогащенного урана и стронция. Регистрировались эти вспышки, причем с одинаковой мощностью и сразу в нескольких местах. Хотя, быть может это уже преувеличенные и перевернутые с ног на голову, голосами средств массовой информации, факты, тогда после и теперь спустя столько лет, бытующие в народах планеты, как единственные способные хоть что-то объяснить.
Но суть не в этом. Суть в том, в самом деле, что ученые, вирусологи и эпидемиологи, врачи и разного рода профессионалы в этой области, так и не смогли выделить ни из одной зараженной ткани эту самую бактерию-убийцу. О ней нет ни единого сведения, и по сей день! Единственное что удалось понять, лишь то, что у зараженного человека на третьи сутки полностью отказывает иммунная система и организм убивает сам себя. И если даже зараженного на четвертый или пятый день не убьет банальный насморк, если даже поместить его в стерильную комнату, то на шестой или седьмой день его пищеварительную систему начнут уничтожать, до этого совершенно безвредные и даже полезные, бактерии, существующие в его организме с рождения. Такие эксперименты позволяли продлить жизнь на какое-то время, но взбушевавшиеся микроорганизмы, словно потерявшие биосферный контроль и начавшие плодиться без каких либо естественных ограничений, впоследствии вызывали заражение крови. Человека убивал сепсис. А уж перед ним беззащитный организм не мог устоять и суток.
Кошмар, несравнимый даже с эпидемиями бубонной чумы в четырнадцатом и семнадцатом веках нашей эры и эпидемией испанского гриппа в начале двадцатого века, закончился внезапно, оставив в истории, человеческих поколениях и памяти, неизгладимые следы. Счет погибших шел не на миллионы. На миллиарды! Это был настоящий апокалипсис. Единственный период, когда человечество действительно поверило в свой конец. В свое полное вымирание. Закат человеческой цивилизации. Мор заставил людей в прямом смысле стереть политические границы. Забыть разногласия и прекратить войны. Людям было просто не до этого. Они умирали. А когда болезнь отступила, то наполненный эхом пустоты и загнивающими трупами мир, открыл человечеству, как это ни странно, новые возможности. Как ни странно, именно благодаря истреблению миллиардов, человечество смогло вступить в новую эру своего развития. На смену вымершим закоренелым и старым политическим устоям, пришли совершенно новые, амбициозные, молодые и не скованные принципами и обещаниями прошлого, правители. Именно тогда был создан Неополис, ставший единственным центром орбитальной архитектуры, а потом объединивший вокруг такие же молодые страны Нового Европейского Содружества.
Что-то подобное, только намного проще, короче и не так пафасно, насколько позволял воспринять мозг Карнеги, но с тем же смыслом и итогом, пронеслось в одну секунду в его голове, когда он догоняя командира посмотрел снова сквозь трясущийся луч фонаря в руках Маера, на черное вибрирующее очертание неизвестного объекта.
Вторая секунда наполнила его голову новой мыслью в тот момент, когда он едва не расшибся о выступ в стене, на несколько метров сузивший проход по коридору. Он подумал о том, что ему все еще страшно и о том, какого хрена нужно было идти в эту темноту и ради чего? Понятно, что там кто-то есть… или что-то есть, но почему бы не остаться у места их ночлега? Может эта тварь потрещала бы на них из темноты и убралась к себе в недра пещер!
Да, ему было страшно. Так, как не было еще никогда. Ему, не раз смотревшему в лицо смерти и бесчисленное количество раз отнимавшему жизнь других, тому, кто давно оставил это противное чувство еще в далеком детстве, было страшно. И страшно было, потому что это был не человек. Не один человек не способен был внушить страх Виктору Карнеги. Не смог ему внушить страх даже председатель трибунальной комиссии, объявивший в качестве наказания ссылку на Луну, но в последний момент, заменивший это наказание на условное. Но он чувствовал страх перед неизведанным инопланетным существом!
Внезапно Маер остановился так же неожиданно как зашагал вперед. Пройдя до разветвления немного больше половины пути, он замер и Виктор едва успел затормозить грузное тело, чтобы не сбить его с ног. Впереди не было никого, только стена.
? Где оно? ? Виктор хрипел, пытаясь отдышаться.
? Ушел. ? Маер скользил лучом фонаря по пустой стене, выискивая то, навстречу чему стремился.
? Может, ничего и не было? ? Карнеги согнулся, оперев руки о колени.
? Он ушел. ? Грек повторил дрожащим то ли от страха то ли от быстрого шага в тяжелом костюме, голосом и сделал несколько шагов вперед, только уже осторожно и медленно.
? Куда ушел? Кто ушел?
Маер повернулся и, хотя через забрало не было видно его лица, но Карнеги понял, что тот усмехается.
Безумный старик!
? Туда! ? Он показал рукой влево.
? И что дальше? Зачем туда идти? Может, вернемся?
? Тихо! ? Маер махнул на Карнеги рукой, усиливая внешний микшер. ? Слушай! Он там.
Карнеги усилил звуковой прием и услышал все тот же треск. Только он был уже не рядом, а учитывая его силу, довольно уже далеко.
? Пошли! ? Больше не оборачиваясь, Маер снова зашагал вперед.
? Грек у нас там эскадрилец…
? Ты его связал? Связь ему вырубил? Пусть отдыхает. ? Командир отвечал, не сбавляя шага и, от усталости его голос дрожал еще сильнее. ? Куда он денется.
Когда они дошли до той стены, которая образовывала разветвление коридора на два противоположных направления, Маер чувствуя полное изнемогание, свалился на каменный шероховатый серый пол и тяжело дыша, прислонился спиной к стене. Карнеги, не думая и свистя с каждым вдохом, чувствуя, как быстро бьется перегруженное сердце, сделал то же самое.
? Грек, объясни… Почему мы… Туда идем? ? Виктор немного отдышался, понимая, что за годы беспробудного пьянства в грязном номере самого отвратного и дешевого кемпа Неополиса, растерял не только физическую форму, но и здоровье.
? А ты вернешься назад и ляжешь спать? ? Маер не сразу ответил.
Карнеги пожал плечами, желая только одного ? именно вернуться назад. О том, что может быть дальше, он даже не думал.
? Уснешь? Крепко уснешь? ? Он устало тихо посмеялся и посмотрел в ту сторону, куда исчез черный силуэт и откуда еле слышно доносится его треск.
? Ты тут уже был! ? Карнеги словно воспрянул духом, вспомнив, что Маер тут не в первый раз. ? Ты знаешь что это? Видел его уже?
? Это «Хозяин пещер»! ? Грек, старчески кряхтя, поднялся на ноги и потянул внутри костюма спину. ? Мы вторглись в его дом.
? Так он кто? Он живой? Как человек… Как зверь? ? Виктор не всегда мог понять, когда Маер говорит серьезно, а когда его слова наполнены лишь сарказмом и иронией, и сейчас был именно тот момент. ? Его можно убить?
? Виктор, я начинаю думать, что ты его боишься. ? Грек поднял фонарь и, осветив новый коридор, который теперь резко под двадцатиградусным уклоном уходил вглубь подземелья Беты. ? Идешь?
Виктор кивнул, решив, что на первый вопрос можно не отвечать и двинулся за ним.
? Если честно, ? Маер решил немного подбодрить Карнеги, ? я уже хотел было сам на половине пути повернуться и бежать к выходу на поверхность, но потом понял, что это мы идем по его следу, мы его догоняем, а он, развернулся и ушел, убегает от нас.
Карнеги впитал слова Грека, который еще и дал ему минуту тишины, чтобы осмыслить полученную информацию, и вроде бы начинал понимать его. Ведь если представить, что «Хозяин пещер» враг, то Виктор отступил бы без боя, оценив преимущество противника, только для того, чтобы лучше подготовиться к схватке и выбрать для нее место, где у него было бы преимущество.
Они с Виктором некоторое время держали оборону, подозревая, что он вернется и нападет на них. Потом аккуратно выглянули из котлована, убедились, что угрозы нет и, вышли. Следы скрывшегося транспорта были видны очень даже отчетливо и, оседлав, оставшийся без хозяев квадр, они без труда нашли в этой пещере и Сименона и убитого Карла Фрайда.
Подвел Маер итог тем, что сегодня удача снова ему улыбнулась. Желтая планета, или не заметила еще одних гостей или приняла их без капризов в свое ядовитое лоно.
На этом Грек, наконец, остановил поток льющихся, словно водопад, мыслей и уснул. Теперь, после столь длительного времени, когда много месяцев с ним совершенно ничего не происходило, удовлетворившись самоанализом и решив, что все было сделано правильно, он практически моментально провалился в сон и какое-то время спал. Спал, пока не услышал громкий и резкий треск, мгновенно разбудивший его и заставивший вернуться в реальность с такой молниеносностью, словно и не было никакого сна.
Резко открыв глаза, он схватил с пола фонарь, поднялся на ноги и повернулся в сторону разбудившего его звука, доносившегося из темноты пещеры. Луч белого света ударил из его рук в неизвестную бездну, уходящую темнотою в недра желтой планеты.
Он светил, но ничего не видел. Свет фонаря рассеивался далеко в пустоту заставляя поблескивать застывшие в воздухе кристаллы нитрида водорода, редкие тут, но добравшиеся сюда с поверхности, где их сейчас ночью такое количество, что кажется, воздух превращается в желе.
А треск все не прекращался и только становился тише, когда видимо его источник, отдалялся и, приближаясь снова. Потом возвращал его, делая громче, надрывая внешние микшеры его инженерного защитного костюма.
По спине пробежала дрожь. Такой нужный и долгожданный сон пропал в одно мгновение. Командир на некоторое время поддался подступившему ужасу перед неизвестным источником звука и сглотнул скопившуюся во рту липкую слюну. Такого поворота событий он точно предугадать не мог. Что это там? Что или кто может издавать такой сводящий с ума звук. Этот треск, он резко и дико врезался в мозг, вызывая такой ужас, перед которым не могло сравниться ничего, что создал когда-то человек или природа. Хотелось убавить восприятие микшера, чтобы треск не врезался в мозг так яростно, но он не решился сделать это, понимая, что тогда он не сможет точно определить насколько близко или далеко находится от него то, что его издает. Хотя, он и сейчас не мог этого определить.
Грек даже не заметил, как за его спиной уже во весь рост стоял Виктор Карнеги и сжимал в руках дробовик, готовый отразить нападение. Интересно Виктору страшно?
? Это что, Грек? ? Голос Виктора не дрожал, но в интонации старого солдата, страх все же был.
Маер сделал шаг назад, уперся в Карнеги и обернулся, стараясь не сводить глаз с уходящего под уклоном вниз, коридора пещеры.
? Природное явление… ? Кого он больше этим успокаивал себя или Виктора, он и сам не знал, но прекрасно понимал, что никакое это не природное явление.
Хотя ему очень хотелось, чтобы это было именно оно.
? Это тоже явление? ? Виктор вытянул вперед дробовик, показывая им в свет фонаря.
Маер повернулся и сначала подумал, что это дрожит его рука, держащая нелегкое устройство, но приглядевшись, отчетливо увидел, что дрожит не луч света, а то на что этот луч света падает. Что-то определенно там было. Увидеть что именно, было не возможно. Но это что-то, судя по тому, насколько далеко в него упирался свет и как он дрожал, точно было не маленького размера. Треск же, который становился все невыносимей, явно свидетельствовал не о мирных настроениях нежданного ночного гостя, поднявшегося к ним из глубины бесконечных пещер.
Какое-то время, может пару минут, он и его спутник просто молчали, боясь вообще что-либо предположить. Делать поспешные выводы и произносить их вслух никто не спешил. Все что приходило на ум, под гнетом невыносимого треска, казалось полным бредом и глупостью. И они, молча вытаращив под забралами шлемов ошарашенные глаза с неясными чувствами страха и удивления, смотрели вглубь пещерного коридора.
Туда где, судя по всему, коридор разветвлялся и, наверное, резко уходил вверх или вниз, Маер уже светил своим раскладным напольным фонарем, осматривая место их пещерного ночлега. И там, вдалеке, была такая же точно как и повсюду бесформенная стена из рыхлого камня. Теперь там было что-то еще и это что-то еще, как минимум обладало способностью перемещаться.
? Ты видишь то же самое, что и я? ? Карнеги перехватил дробовик в другую руку, готовый в любую секунду открыть огонь.
Маер не ответил и только на секунду, обернувшись на него вдруг неожиданно и уверенно, словно каждый день встречается лицом к лицу с подобными явлениями, быстро зашагал по углубляющемуся коридору прямо на встречу трещащему и вибрирующему в свете фонаря неизвестному объекту.
Что удивительно, уже через несколько шагов он почувствовал, что страх пропал, оставив лишь любопытство и интерес.
? Ты серьезно? ? Виктор Карнеги от удивления безрассудной смелости старого командира закашлял, догоняя друга.
Через несколько шагов, когда спина Грека оказалась от него совсем близко он, оторвал взгляд от пола, куда только и смотрел, чтобы на ходу не налететь на яму или выпирающий кусок скальной породы. Замедлил шаг и посмотрел на все еще чернеющее и не перестающее трещать, что-то. Он не мог назвать его существом, не существом, и вообще каким либо иным словом, наделяющим любое создание природы Вселенной, жизнью. Нет других планет, кроме планеты Земля, по крайней мере, в известных человечеству системах, изучаемых с помощью мощных орбитальных или размещенных на Ганимеде магниферов, где существует жизнь. Так же как и в систему Проксима Центавра, Всемирное Научное Сообщество изыскивало возможности направления беспилотных исследовательских аппаратов в систему звезды Бернарда, в обитаемой зоне которой уже давно была обнаружена экзопланета. Но, они ничего там не нашли. Лишь лишенный атмосферы булыжник размером чуть больше Земли и покрытый слоем реголита, поверх сотен тысяч различного размера, ударных кратеров. В пределах пятидесяти световых лет от Солнца жизни нет. Такова официальная позиция Всемирного Научного Сообщества.
Да, конечно считается, что Великая эпидемия, властвовавшая на Земле больше двухсот лет назад, и сократившая ее население за какой-то год почти на тридцать процентов, случилась по вине первых колонистов-старателей, которые из недр спутника Юпитера, завезли вместе с рудой на Землю, спящую миллионы лет под ледяной углеродно-метановой корой Каллисто, бактерию. Та, оголодав после сна и почувствовав ласковую среду солнечного тепла и воды, пробудилась и стала насыщаться людскими жизнями. Насыщалась она, пока или снова не уснула еще на миллионы лет, или просто решила остановиться, дав своей двуногой пище снова расплодиться, чтобы… кто знает, в какой-то момент вновь наброситься на нее, как нищий на чудом возникшего перед ним аппетитного и сочного жареного барашка.
Но эту теорию подтверждает только тот факт, что первые случаи инфицирования были зарегистрированы в тех областях Земли, где в то время располагались транзитные базы первичной обработки и сортировки доставленного с колоний обогащенного урана и стронция. Регистрировались эти вспышки, причем с одинаковой мощностью и сразу в нескольких местах. Хотя, быть может это уже преувеличенные и перевернутые с ног на голову, голосами средств массовой информации, факты, тогда после и теперь спустя столько лет, бытующие в народах планеты, как единственные способные хоть что-то объяснить.
Но суть не в этом. Суть в том, в самом деле, что ученые, вирусологи и эпидемиологи, врачи и разного рода профессионалы в этой области, так и не смогли выделить ни из одной зараженной ткани эту самую бактерию-убийцу. О ней нет ни единого сведения, и по сей день! Единственное что удалось понять, лишь то, что у зараженного человека на третьи сутки полностью отказывает иммунная система и организм убивает сам себя. И если даже зараженного на четвертый или пятый день не убьет банальный насморк, если даже поместить его в стерильную комнату, то на шестой или седьмой день его пищеварительную систему начнут уничтожать, до этого совершенно безвредные и даже полезные, бактерии, существующие в его организме с рождения. Такие эксперименты позволяли продлить жизнь на какое-то время, но взбушевавшиеся микроорганизмы, словно потерявшие биосферный контроль и начавшие плодиться без каких либо естественных ограничений, впоследствии вызывали заражение крови. Человека убивал сепсис. А уж перед ним беззащитный организм не мог устоять и суток.
Кошмар, несравнимый даже с эпидемиями бубонной чумы в четырнадцатом и семнадцатом веках нашей эры и эпидемией испанского гриппа в начале двадцатого века, закончился внезапно, оставив в истории, человеческих поколениях и памяти, неизгладимые следы. Счет погибших шел не на миллионы. На миллиарды! Это был настоящий апокалипсис. Единственный период, когда человечество действительно поверило в свой конец. В свое полное вымирание. Закат человеческой цивилизации. Мор заставил людей в прямом смысле стереть политические границы. Забыть разногласия и прекратить войны. Людям было просто не до этого. Они умирали. А когда болезнь отступила, то наполненный эхом пустоты и загнивающими трупами мир, открыл человечеству, как это ни странно, новые возможности. Как ни странно, именно благодаря истреблению миллиардов, человечество смогло вступить в новую эру своего развития. На смену вымершим закоренелым и старым политическим устоям, пришли совершенно новые, амбициозные, молодые и не скованные принципами и обещаниями прошлого, правители. Именно тогда был создан Неополис, ставший единственным центром орбитальной архитектуры, а потом объединивший вокруг такие же молодые страны Нового Европейского Содружества.
Что-то подобное, только намного проще, короче и не так пафасно, насколько позволял воспринять мозг Карнеги, но с тем же смыслом и итогом, пронеслось в одну секунду в его голове, когда он догоняя командира посмотрел снова сквозь трясущийся луч фонаря в руках Маера, на черное вибрирующее очертание неизвестного объекта.
Вторая секунда наполнила его голову новой мыслью в тот момент, когда он едва не расшибся о выступ в стене, на несколько метров сузивший проход по коридору. Он подумал о том, что ему все еще страшно и о том, какого хрена нужно было идти в эту темноту и ради чего? Понятно, что там кто-то есть… или что-то есть, но почему бы не остаться у места их ночлега? Может эта тварь потрещала бы на них из темноты и убралась к себе в недра пещер!
Да, ему было страшно. Так, как не было еще никогда. Ему, не раз смотревшему в лицо смерти и бесчисленное количество раз отнимавшему жизнь других, тому, кто давно оставил это противное чувство еще в далеком детстве, было страшно. И страшно было, потому что это был не человек. Не один человек не способен был внушить страх Виктору Карнеги. Не смог ему внушить страх даже председатель трибунальной комиссии, объявивший в качестве наказания ссылку на Луну, но в последний момент, заменивший это наказание на условное. Но он чувствовал страх перед неизведанным инопланетным существом!
Внезапно Маер остановился так же неожиданно как зашагал вперед. Пройдя до разветвления немного больше половины пути, он замер и Виктор едва успел затормозить грузное тело, чтобы не сбить его с ног. Впереди не было никого, только стена.
? Где оно? ? Виктор хрипел, пытаясь отдышаться.
? Ушел. ? Маер скользил лучом фонаря по пустой стене, выискивая то, навстречу чему стремился.
? Может, ничего и не было? ? Карнеги согнулся, оперев руки о колени.
? Он ушел. ? Грек повторил дрожащим то ли от страха то ли от быстрого шага в тяжелом костюме, голосом и сделал несколько шагов вперед, только уже осторожно и медленно.
? Куда ушел? Кто ушел?
Маер повернулся и, хотя через забрало не было видно его лица, но Карнеги понял, что тот усмехается.
Безумный старик!
? Туда! ? Он показал рукой влево.
? И что дальше? Зачем туда идти? Может, вернемся?
? Тихо! ? Маер махнул на Карнеги рукой, усиливая внешний микшер. ? Слушай! Он там.
Карнеги усилил звуковой прием и услышал все тот же треск. Только он был уже не рядом, а учитывая его силу, довольно уже далеко.
? Пошли! ? Больше не оборачиваясь, Маер снова зашагал вперед.
? Грек у нас там эскадрилец…
? Ты его связал? Связь ему вырубил? Пусть отдыхает. ? Командир отвечал, не сбавляя шага и, от усталости его голос дрожал еще сильнее. ? Куда он денется.
Когда они дошли до той стены, которая образовывала разветвление коридора на два противоположных направления, Маер чувствуя полное изнемогание, свалился на каменный шероховатый серый пол и тяжело дыша, прислонился спиной к стене. Карнеги, не думая и свистя с каждым вдохом, чувствуя, как быстро бьется перегруженное сердце, сделал то же самое.
? Грек, объясни… Почему мы… Туда идем? ? Виктор немного отдышался, понимая, что за годы беспробудного пьянства в грязном номере самого отвратного и дешевого кемпа Неополиса, растерял не только физическую форму, но и здоровье.
? А ты вернешься назад и ляжешь спать? ? Маер не сразу ответил.
Карнеги пожал плечами, желая только одного ? именно вернуться назад. О том, что может быть дальше, он даже не думал.
? Уснешь? Крепко уснешь? ? Он устало тихо посмеялся и посмотрел в ту сторону, куда исчез черный силуэт и откуда еле слышно доносится его треск.
? Ты тут уже был! ? Карнеги словно воспрянул духом, вспомнив, что Маер тут не в первый раз. ? Ты знаешь что это? Видел его уже?
? Это «Хозяин пещер»! ? Грек, старчески кряхтя, поднялся на ноги и потянул внутри костюма спину. ? Мы вторглись в его дом.
? Так он кто? Он живой? Как человек… Как зверь? ? Виктор не всегда мог понять, когда Маер говорит серьезно, а когда его слова наполнены лишь сарказмом и иронией, и сейчас был именно тот момент. ? Его можно убить?
? Виктор, я начинаю думать, что ты его боишься. ? Грек поднял фонарь и, осветив новый коридор, который теперь резко под двадцатиградусным уклоном уходил вглубь подземелья Беты. ? Идешь?
Виктор кивнул, решив, что на первый вопрос можно не отвечать и двинулся за ним.
? Если честно, ? Маер решил немного подбодрить Карнеги, ? я уже хотел было сам на половине пути повернуться и бежать к выходу на поверхность, но потом понял, что это мы идем по его следу, мы его догоняем, а он, развернулся и ушел, убегает от нас.
Карнеги впитал слова Грека, который еще и дал ему минуту тишины, чтобы осмыслить полученную информацию, и вроде бы начинал понимать его. Ведь если представить, что «Хозяин пещер» враг, то Виктор отступил бы без боя, оценив преимущество противника, только для того, чтобы лучше подготовиться к схватке и выбрать для нее место, где у него было бы преимущество.
