Часто по вечерам, когда в небе загорались звезды, я садился в свое мягкое кресло на террасе особняка, наливал в бокал из пыльной бутылки, что доставал из погребов еще днем, вино, сделанное из собственного винограда, и смотрел на звезды. Пока жена укладывала детей спать, я просто наслаждался свежим, пахнущим сеном и навозом, воздухом, пил вино и вспоминал названия небесных светил и созвездий. Сегодняшний вечер не стал исключением и я, вытянув ноги, отпил глоток красной терпкой жидкости и немного раскачиваясь, стал искать скопление Плеяд.
Я не хочу спать. Я буду сидеть в этом кресле, пока жене не надоест быть в доме в одиночестве и она не выйдет на террасу и не позовет меня внутрь, в мягкую постель в нашей огромной спальне на втором этаже нашего дома.
Я не люблю спать. Не люблю не потому, что не испытываю усталости или хочу больше времени проводить наяву, нет, причина более чем проста. Каждую ночь меня мучают кошмары. Вот уже несколько недель, я даже сбился со счета, сколько именно уже прошло этих недель. Я не помню, когда впервые проснулся посреди ночи в холодном поту! Меня мучают ужасные ночные кошмары. Сначала я не мог запомнить своих снов и просто кричал во сне и просыпался, словно от удара молотком по голове, весь мокрый, а сердце выскакивало из груди. Потом стал различать некоторые фрагменты этих снов. Как ни странно они оказались связанными с моей детской мечтой. Мечтой о космосе. Все что я могу запомнить и перенести из снов в реальность своего сознания, это отрывки, несвязанные эпизоды чего-то ужасного, но происходящего со мной, причем происходящего, как мне кажется, на борту какого-то судна или на поверхности другой планеты. Смысла в этих отрывках я не нахожу, но заключаются они в страхе перед смертью и не просто смертью, а перед ужасной мучительной смертью, которая подкрадывается совсем близко и дышит в затылок, а я понимаю, что нахожусь в совершенно безвыходном и безнадежном положении и никак, совершенно никак не могу спастись. И это ожидание неизбежного длится весь мой кошмар, заставляя сердце выпрыгивать из груди, а тело покрываться испариной холодного пота. Когда же смерть, наконец, настигает меня, а настигает она меня, например, в результате вакуумной гипоксии, когда я почему-то оказываюсь без защитного костюма в открытом космосе и становлюсь жертвой остаточного воздуха в легких, то в момент самой смерти, я просыпаюсь и кричу как ненормальный. На самом деле, сюжетов моей смерти несколько. Помимо вакуума есть еще отравление токсичной атмосферой, агрессивное радиационное облучение из неизвестного источника и возгорание едких паров химического топлива на борту судна. В итоге, проснувшись в полном безумии, в темноте я ощупываю себя, кровать, простыни и понимаю, что это был лишь сон, что я дома, в своей постели и никакой опасности нет.
Но какие же реалистичные эти сны! Кошмары кажутся такими явными, что после пробуждения я еще долго пытаюсь прийти в себя и, хотя разумом прекрасно понимаю, что все это было не по-настоящему, но что-то в подсознании моем, продолжает долго переживать и сжиматься, не рискуя так быстро принять реальность происходящего.
Когда в очередной раз я вскочил и закричал, теплые женские руки, как всегда, обняли мою голову и, прижав к своей груди стали гладить по волосам, а губы повторяли: «Тише, тише, это всего лишь сон». Успокаивая меня, она раскачивалась вместе со мной на пуховой перине, словно я был не взрослый человек, имеющий двоих детей и собственную ферму, а беспомощный младенец.
На прошлой неделе она настояла на поездке в медицинский центр общей диагностики и терапии Варны. Врач-консультант, выслушав мои жалобы, распорядился об исследовании головного мозга и центральной нервной системы на предмет патологий, что по его определению должно было помочь определить причину, которая провоцирует ночные кошмары. Однако ничего необычного сканирование не выявило. Никаких физиологических отклонений. И после того, как он сделал еще какие-то анализы, посоветовал обратиться к психотерапевту.
Хороших специалистов в данной области в Варне не оказалось. Нужно было лететь в Неополис.
Внезапно на несколько дней все прекратилось и я даже смог немного успокоиться. За пару ночей случившегося перерыва в кошмарах мне даже удалось выспаться, но потом все началось сначала и с еще большей силой.
– Что тебе приснилось в этот раз? – Жена отпустила мою голову, щелкнула пальцами и запрограммированный на данный звук ночник в углу спальни на длинной ножке, заиграл тусклыми, но забавными лучами света.
– Я помню только, что нахожусь один на борту какого-то транспортника, или отдельном модуле какого-то судна…
Вспоминая, я потирал руками лицо, потом сжимал ладонями виски, в которых еще гудел звук тревожной сигнализации, перемешивающийся с резким шипением улетающего в вакуум воздуха.
– Из него невозможно выбраться. Нет никого. Я один. – С трудом сглотнув, я продолжал рассказ. – Все остальные, наверное, спаслись. Если они там вообще были. Система жизнеобеспечения запустила аварийный протокол в связи с возгоранием. Она должна была ждать полной эвакуации, но я не эвакуировался. Не знаю почему. А она не видела меня внутри. Не определяла. Посчитала, что никого нет и приняла предписанные протоколом меры. Заблокировала все двери и шлюз, а потом начала сбрасывать воздух и понижать давление. – Я сменил позу. – Еще там был небольшой иллюминатор. Когда модуль начал терять воздух и давление, его ферросплав сначала запотел, потом покрылся инеем, а потом резко стал таким чистым и прозрачным, как будто его там вообще не было. И вой сирены! Он до сих пор стоит у меня в голове! Я жму на модульную консоль. На все кнопки. Ничего. Она заблокирована.
Жена смотрела на меня, сомкнув в недоумении брови.
– Корин…
– Что?
– Система жизнеобеспечения, модульная консоль, аварийный протокол… – Она развела руками. – Откуда ты взял эти названия? Они тебе тоже приснились?
Я пожал плечами и слегка улыбнулся.
– Я не знаю… Просто знаю. И все.
– Что знаешь?! – Она засмеялась должно быть, решив, что я просто включил свою богатую фантазию и придумал эти термины, чтобы рассмешить ее и не заострять внимание на очередном ужасном сновидении. – Ты, прям, как настоящий пилот разговариваешь!
– Да… – Я потянулся к ней в момент, когда она собиралась встать и уйти, схватил за талию и повалил на кровать. – Требую аварийной стыковки! Необходимо подтверждение! – Закричал я ей прямо на ухо и она, делая недовольный вид, сквозь улыбку, закрыла мне рот ладонью.
– Тише, детей разбудишь! – Потом ускользнула от меня и встав с кровати снова обернулась.
– А если серьезно?
– А если серьезно, то я уже просто так жить не могу. – Я вздохнул. – Каждую ночь! Каждую ночь я просыпаюсь в ужасе. Я боюсь спать. Я просто не буду больше спать.
– Ну, хочешь, полетим в Неополис, найдем нормального психотерапевта? – Жена снова села на край кровати и положила руку на мое плечо. – Прямо сегодня можем полететь.
– Сегодня не могу. – Я вдруг почувствовал, как она принялась разминать мне плечи, и закатил от наслаждения глаза. – Сегодня работы много. Нужно со скупщиками встретиться.
– А что потом было, помнишь?
– Что? – Я посмотрел на нее.
– В твоем сне. После того как там что-то загорелось у тебя!
– А… Воздух стал уходить. Система жизнеобеспечения в аварийном режиме запустила разгерметизацию модуля, и становилось нечем дышать. Я сорвал спасательный баллон и дышал через него, пока не закончился воздух и в нем. Потом упало давление, и у меня закипела кровь.
– Как это закипела кровь? – Она остановилась.
– Это называется кессонная болезнь. Не останавливайся! Эмболия. Из крови, прямо в сосудах стал выделяться кислород.
– Эмболия! – Она усмехнулась. – Прошлой ночью тебе снилось, что тебя где-то забыли, и ты снял шлем, чтобы умереть быстро и не погибнуть отчего-то другого…
– От радиации. И нет. Я хотел снять шлем, но у меня не хватило смелости, и мне на голову упала толи многотонная ядерная бомба, толи еще что-то. Меня рвало в пространство шлема костюма и чтобы не захлебнуться в собственной блевотине, мне пришлось ее пить. А потом, я во сне чувствовал, как умираю от радиоактивного облучения. – Я поморщился, было жутко вспоминать об этом.
? Фу! – Она несильно стукнула меня по спине и встала.
Я снова вспомнил свой предыдущий сон. Точнее его отдельные фрагменты и стал искать сходства между ними и тем видением, что пробудило меня сегодня в агонии и голодном поту. Я будто наяву помнил, как после взрыва, который и не был-то вовсе взрывом и который не причинил мне сам по себе никакого вреда, меня начало жутко тошнить и стало пропадать зрение. Я помнил, как кашлял и задыхался. Помнил, как рвало без остановки. Как начались судороги. А за несколько минут до этого я отчетливо видел взлет аппарата, который, судя по всему, должен был дождаться меня. Но не дождался. Я точно знаю, что должен был быть на там, улететь вместе с остальными. Знаю, потому что все это время очень спешил, бежал, боялся опоздать, боялся, что он улетит без меня и все же опоздал. Я чувствовал во сне, как время, отведенного на дорогу до места посадки оставалось все меньше и меньше, я знал, что с минуту на минуту что-то огромное и радиоактивное должно было упасть сверху, и что это что-то точно должно было убить меня. Я был на другой планете. Спасения кроме этого взлетно-посадочного модуля, что скрывался в тумане, мерцая опознавательными и габаритными огнями, больше не было, но я знал, какая мучительная смерть ждет меня через каких-то несколько минут. Единственной возможностью не почувствовать это, было снять шлем и умереть практически мгновенно и я уже отстегнул крепления и мне оставалось только надавить на фиксатор, но я не смог. Я просто испугался и не смог лишить себя жизни сам, у меня просто не хватило смелости сделать это. Я чувствовал себя трусом и ничтожеством.
– Пусть кто-нибудь из управляющих встретится со скупщиками, а я собираю вещи. – Жена решительно встала и поправила не расчесанные после сна волосы.
Я посмотрел на нее. Какая же она красивая. Даже после рождения двоих детей, она совершенно не изменилась, ее тело было таким же миниатюрным и упругим, как и тогда когда мы только познакомились. А как мы познакомились?
Я вдруг задумался и внезапно испугался. Что со мной происходит? Как я мог забыть момент нашей первой встречи? Я же только вчера вспоминал тот день! Да мы вместе его вспоминали. Вспоминали и смеялись над тем, какие мы были молодые и совсем еще глупые. Нет, это и в самом деле не нормально. Так больше не могло продолжаться, мне точно нужна помощь какого-нибудь специалиста.
– Марта…
– Да. – Она уже стояла спиной ко мне в одной легкой атласной сорочке и что-то делала с лицом возле зеркала.
– Я согласен лететь в Неополис!
Марта обернулась и настороженно нахмурилась, пытаясь понять причину резкого изменения во мнении и неожиданного согласия. Не мог же я сказать ей, что забыл тот день, когда произошла наша первая встреча!
– Не смотри так. Со мной что-то странное происходит.
Воцарившуюся вдруг между нами паузу уже через секунду нарушил чей-то робкий стук в дверь.
– Да! – Я встал с кровати и начал одеваться.
– Господин! Вы не спите? – По ту сторону спальни был один из управляющих.
– Что-то случилось?
Когда господин был в комнате наедине с женой, а дверь была закрыта, то без приглашения ни один работник не посмеет войти в спальню. Так что весь диалог происходил сквозь преграду, пока я тем временем натягивал на себя рабочие штаны.
– Нет, все в порядке, просто прибыли скупщики зерна, Вам нужно распорядиться!
– Не рано ли они заехали? – Я посмотрел на часы, висящие голографическими цифрами в воздухе под потолком, и они сообщали мне, что не было и семи утра.
– Они ночевали на соседней ферме, вот и прибыли так рано.
– Хорошо! – Я встал, застегивая ремень и ища глазами рубашку. – Размести их в гостиной. Накорми и напои. – На секунду я вдруг задумался – Аккуратно попытайся выяснить, что заставило их в такую рань покинуть ферму!
Скупщики, торговцы, ездящие по фермам в определенные сезоны, когда заканчивается уборка урожая или когда фермеры по осени забивают подрощеный скот на мясо, покупают товар в несколько раз ниже той стоимости, по которой он, несомненно, будет реализован в розницу на прилавках торговых площадей Неополиса. Все же для фермера это хорошая цена и приличный заработок, а сами торговцы, не успевая за один день обойти весь Холмов, остаются на ночлег в какой-нибудь усадьбе, где любой хозяин их с радостью приютит в своих самых роскошных из имеющихся апартаментов. А как же иначе, ведь они несут с собой деньги! Скупщиков принято холить и лелеять. Считается, что чем лучше примешь у себя таких гостей с вечера, тем легче с ними на утро будет сторговаться на более выгодную цену.
Я хотел знать, что же так не понравилось на соседской ферме этим господам, что они поспешили убраться оттуда, едва начало светать. Нужно было обязательно это выяснить, чтобы создать им у себя совершенно противоположные условия и как можно сильнее расположить их к себе.
– Все сделаю, господин! А насколько назначить им встречу с Вами?
Марта уже была в домашней одежде, я тоже. Можно было впустить управляющего.
Я открыл дверь. За ней стоял мужчина в фермерской шляпе с небритым лицом и маленького роста.
– Назначай на вечер.
– На вечер?! – Управляющий изумился.
Вопросы подобного характера было принято решать до обеда в первой половине дня.
– Мне нужно сейчас полететь в Неополис, закажи нам с женой транспортник до Исполин, а сам начинай облизывать скупщиков пока язык не сотрется. Прежде всего, накорми и дай выспаться, предчувствие у меня, что спали они там плохо. – Я усмехнулся.
– А потом?
– Потом устрой им какие-нибудь развлечения… – Я развел руками пытаясь выдумать что-то необычное. – Ну не знаю, конные бега, свиные битвы!
На этот раз усмехнулся управляющий.
– Свиные битвы?!
Естественно это было сказано не в серьез, но с тем умыслом, что ему предоставляется право проявить в этом тонком деле, фантазию.
– Придумай сам что ни будь. – Я отмахнулся от него. – Организуй им массажисток и баню, в конце концов!
– Я понял. – Мужчина кивнул и тут же исчез где-то в недрах особняка, возможно на ходу пытаясь осознать странное эмоциональное возбуждение своего хозяина.
– Не забудь про то, что нужно узнать! – Я крикнул ему вслед, но он уже громко ступая, спускался по винтовой лестнице в холл.
Марта отвернулась от зеркала и загадочно улыбаясь, подперла бока руками.
– Так вот чем ты там занимаешься, когда часами пропадаешь с этими торгашами? Массажистки и баня?!
– Кстати, только что придумал. – Я подошел и обнял ее. – Нужно будет взять на вооружение!
– Если узнаю, что ты тоже участвуешь в подобных развлечениях… – Она протянула руку, куда-то вниз пытаясь схватить меня за самое незащищенное место на теле. – Я тебе знаешь, кое-что оторву?
Я вывернулся и прижал ее к себе сзади.
– Если я когда-нибудь и буду участвовать в подобном мероприятии, то с тем условием, что моей массажисткой будешь ты! – я засмеялся, чувствуя ее забавную ревность.
* * *
Специалиста в области психиатрии выбирали из нескольких вариантов предложенных консультантом из медицинского центра Варны.
Я не хочу спать. Я буду сидеть в этом кресле, пока жене не надоест быть в доме в одиночестве и она не выйдет на террасу и не позовет меня внутрь, в мягкую постель в нашей огромной спальне на втором этаже нашего дома.
Я не люблю спать. Не люблю не потому, что не испытываю усталости или хочу больше времени проводить наяву, нет, причина более чем проста. Каждую ночь меня мучают кошмары. Вот уже несколько недель, я даже сбился со счета, сколько именно уже прошло этих недель. Я не помню, когда впервые проснулся посреди ночи в холодном поту! Меня мучают ужасные ночные кошмары. Сначала я не мог запомнить своих снов и просто кричал во сне и просыпался, словно от удара молотком по голове, весь мокрый, а сердце выскакивало из груди. Потом стал различать некоторые фрагменты этих снов. Как ни странно они оказались связанными с моей детской мечтой. Мечтой о космосе. Все что я могу запомнить и перенести из снов в реальность своего сознания, это отрывки, несвязанные эпизоды чего-то ужасного, но происходящего со мной, причем происходящего, как мне кажется, на борту какого-то судна или на поверхности другой планеты. Смысла в этих отрывках я не нахожу, но заключаются они в страхе перед смертью и не просто смертью, а перед ужасной мучительной смертью, которая подкрадывается совсем близко и дышит в затылок, а я понимаю, что нахожусь в совершенно безвыходном и безнадежном положении и никак, совершенно никак не могу спастись. И это ожидание неизбежного длится весь мой кошмар, заставляя сердце выпрыгивать из груди, а тело покрываться испариной холодного пота. Когда же смерть, наконец, настигает меня, а настигает она меня, например, в результате вакуумной гипоксии, когда я почему-то оказываюсь без защитного костюма в открытом космосе и становлюсь жертвой остаточного воздуха в легких, то в момент самой смерти, я просыпаюсь и кричу как ненормальный. На самом деле, сюжетов моей смерти несколько. Помимо вакуума есть еще отравление токсичной атмосферой, агрессивное радиационное облучение из неизвестного источника и возгорание едких паров химического топлива на борту судна. В итоге, проснувшись в полном безумии, в темноте я ощупываю себя, кровать, простыни и понимаю, что это был лишь сон, что я дома, в своей постели и никакой опасности нет.
Но какие же реалистичные эти сны! Кошмары кажутся такими явными, что после пробуждения я еще долго пытаюсь прийти в себя и, хотя разумом прекрасно понимаю, что все это было не по-настоящему, но что-то в подсознании моем, продолжает долго переживать и сжиматься, не рискуя так быстро принять реальность происходящего.
Когда в очередной раз я вскочил и закричал, теплые женские руки, как всегда, обняли мою голову и, прижав к своей груди стали гладить по волосам, а губы повторяли: «Тише, тише, это всего лишь сон». Успокаивая меня, она раскачивалась вместе со мной на пуховой перине, словно я был не взрослый человек, имеющий двоих детей и собственную ферму, а беспомощный младенец.
На прошлой неделе она настояла на поездке в медицинский центр общей диагностики и терапии Варны. Врач-консультант, выслушав мои жалобы, распорядился об исследовании головного мозга и центральной нервной системы на предмет патологий, что по его определению должно было помочь определить причину, которая провоцирует ночные кошмары. Однако ничего необычного сканирование не выявило. Никаких физиологических отклонений. И после того, как он сделал еще какие-то анализы, посоветовал обратиться к психотерапевту.
Хороших специалистов в данной области в Варне не оказалось. Нужно было лететь в Неополис.
Внезапно на несколько дней все прекратилось и я даже смог немного успокоиться. За пару ночей случившегося перерыва в кошмарах мне даже удалось выспаться, но потом все началось сначала и с еще большей силой.
– Что тебе приснилось в этот раз? – Жена отпустила мою голову, щелкнула пальцами и запрограммированный на данный звук ночник в углу спальни на длинной ножке, заиграл тусклыми, но забавными лучами света.
– Я помню только, что нахожусь один на борту какого-то транспортника, или отдельном модуле какого-то судна…
Вспоминая, я потирал руками лицо, потом сжимал ладонями виски, в которых еще гудел звук тревожной сигнализации, перемешивающийся с резким шипением улетающего в вакуум воздуха.
– Из него невозможно выбраться. Нет никого. Я один. – С трудом сглотнув, я продолжал рассказ. – Все остальные, наверное, спаслись. Если они там вообще были. Система жизнеобеспечения запустила аварийный протокол в связи с возгоранием. Она должна была ждать полной эвакуации, но я не эвакуировался. Не знаю почему. А она не видела меня внутри. Не определяла. Посчитала, что никого нет и приняла предписанные протоколом меры. Заблокировала все двери и шлюз, а потом начала сбрасывать воздух и понижать давление. – Я сменил позу. – Еще там был небольшой иллюминатор. Когда модуль начал терять воздух и давление, его ферросплав сначала запотел, потом покрылся инеем, а потом резко стал таким чистым и прозрачным, как будто его там вообще не было. И вой сирены! Он до сих пор стоит у меня в голове! Я жму на модульную консоль. На все кнопки. Ничего. Она заблокирована.
Жена смотрела на меня, сомкнув в недоумении брови.
– Корин…
– Что?
– Система жизнеобеспечения, модульная консоль, аварийный протокол… – Она развела руками. – Откуда ты взял эти названия? Они тебе тоже приснились?
Я пожал плечами и слегка улыбнулся.
– Я не знаю… Просто знаю. И все.
– Что знаешь?! – Она засмеялась должно быть, решив, что я просто включил свою богатую фантазию и придумал эти термины, чтобы рассмешить ее и не заострять внимание на очередном ужасном сновидении. – Ты, прям, как настоящий пилот разговариваешь!
– Да… – Я потянулся к ней в момент, когда она собиралась встать и уйти, схватил за талию и повалил на кровать. – Требую аварийной стыковки! Необходимо подтверждение! – Закричал я ей прямо на ухо и она, делая недовольный вид, сквозь улыбку, закрыла мне рот ладонью.
– Тише, детей разбудишь! – Потом ускользнула от меня и встав с кровати снова обернулась.
– А если серьезно?
– А если серьезно, то я уже просто так жить не могу. – Я вздохнул. – Каждую ночь! Каждую ночь я просыпаюсь в ужасе. Я боюсь спать. Я просто не буду больше спать.
– Ну, хочешь, полетим в Неополис, найдем нормального психотерапевта? – Жена снова села на край кровати и положила руку на мое плечо. – Прямо сегодня можем полететь.
– Сегодня не могу. – Я вдруг почувствовал, как она принялась разминать мне плечи, и закатил от наслаждения глаза. – Сегодня работы много. Нужно со скупщиками встретиться.
– А что потом было, помнишь?
– Что? – Я посмотрел на нее.
– В твоем сне. После того как там что-то загорелось у тебя!
– А… Воздух стал уходить. Система жизнеобеспечения в аварийном режиме запустила разгерметизацию модуля, и становилось нечем дышать. Я сорвал спасательный баллон и дышал через него, пока не закончился воздух и в нем. Потом упало давление, и у меня закипела кровь.
– Как это закипела кровь? – Она остановилась.
– Это называется кессонная болезнь. Не останавливайся! Эмболия. Из крови, прямо в сосудах стал выделяться кислород.
– Эмболия! – Она усмехнулась. – Прошлой ночью тебе снилось, что тебя где-то забыли, и ты снял шлем, чтобы умереть быстро и не погибнуть отчего-то другого…
– От радиации. И нет. Я хотел снять шлем, но у меня не хватило смелости, и мне на голову упала толи многотонная ядерная бомба, толи еще что-то. Меня рвало в пространство шлема костюма и чтобы не захлебнуться в собственной блевотине, мне пришлось ее пить. А потом, я во сне чувствовал, как умираю от радиоактивного облучения. – Я поморщился, было жутко вспоминать об этом.
? Фу! – Она несильно стукнула меня по спине и встала.
Я снова вспомнил свой предыдущий сон. Точнее его отдельные фрагменты и стал искать сходства между ними и тем видением, что пробудило меня сегодня в агонии и голодном поту. Я будто наяву помнил, как после взрыва, который и не был-то вовсе взрывом и который не причинил мне сам по себе никакого вреда, меня начало жутко тошнить и стало пропадать зрение. Я помнил, как кашлял и задыхался. Помнил, как рвало без остановки. Как начались судороги. А за несколько минут до этого я отчетливо видел взлет аппарата, который, судя по всему, должен был дождаться меня. Но не дождался. Я точно знаю, что должен был быть на там, улететь вместе с остальными. Знаю, потому что все это время очень спешил, бежал, боялся опоздать, боялся, что он улетит без меня и все же опоздал. Я чувствовал во сне, как время, отведенного на дорогу до места посадки оставалось все меньше и меньше, я знал, что с минуту на минуту что-то огромное и радиоактивное должно было упасть сверху, и что это что-то точно должно было убить меня. Я был на другой планете. Спасения кроме этого взлетно-посадочного модуля, что скрывался в тумане, мерцая опознавательными и габаритными огнями, больше не было, но я знал, какая мучительная смерть ждет меня через каких-то несколько минут. Единственной возможностью не почувствовать это, было снять шлем и умереть практически мгновенно и я уже отстегнул крепления и мне оставалось только надавить на фиксатор, но я не смог. Я просто испугался и не смог лишить себя жизни сам, у меня просто не хватило смелости сделать это. Я чувствовал себя трусом и ничтожеством.
– Пусть кто-нибудь из управляющих встретится со скупщиками, а я собираю вещи. – Жена решительно встала и поправила не расчесанные после сна волосы.
Я посмотрел на нее. Какая же она красивая. Даже после рождения двоих детей, она совершенно не изменилась, ее тело было таким же миниатюрным и упругим, как и тогда когда мы только познакомились. А как мы познакомились?
Я вдруг задумался и внезапно испугался. Что со мной происходит? Как я мог забыть момент нашей первой встречи? Я же только вчера вспоминал тот день! Да мы вместе его вспоминали. Вспоминали и смеялись над тем, какие мы были молодые и совсем еще глупые. Нет, это и в самом деле не нормально. Так больше не могло продолжаться, мне точно нужна помощь какого-нибудь специалиста.
– Марта…
– Да. – Она уже стояла спиной ко мне в одной легкой атласной сорочке и что-то делала с лицом возле зеркала.
– Я согласен лететь в Неополис!
Марта обернулась и настороженно нахмурилась, пытаясь понять причину резкого изменения во мнении и неожиданного согласия. Не мог же я сказать ей, что забыл тот день, когда произошла наша первая встреча!
– Не смотри так. Со мной что-то странное происходит.
Воцарившуюся вдруг между нами паузу уже через секунду нарушил чей-то робкий стук в дверь.
– Да! – Я встал с кровати и начал одеваться.
– Господин! Вы не спите? – По ту сторону спальни был один из управляющих.
– Что-то случилось?
Когда господин был в комнате наедине с женой, а дверь была закрыта, то без приглашения ни один работник не посмеет войти в спальню. Так что весь диалог происходил сквозь преграду, пока я тем временем натягивал на себя рабочие штаны.
– Нет, все в порядке, просто прибыли скупщики зерна, Вам нужно распорядиться!
– Не рано ли они заехали? – Я посмотрел на часы, висящие голографическими цифрами в воздухе под потолком, и они сообщали мне, что не было и семи утра.
– Они ночевали на соседней ферме, вот и прибыли так рано.
– Хорошо! – Я встал, застегивая ремень и ища глазами рубашку. – Размести их в гостиной. Накорми и напои. – На секунду я вдруг задумался – Аккуратно попытайся выяснить, что заставило их в такую рань покинуть ферму!
Скупщики, торговцы, ездящие по фермам в определенные сезоны, когда заканчивается уборка урожая или когда фермеры по осени забивают подрощеный скот на мясо, покупают товар в несколько раз ниже той стоимости, по которой он, несомненно, будет реализован в розницу на прилавках торговых площадей Неополиса. Все же для фермера это хорошая цена и приличный заработок, а сами торговцы, не успевая за один день обойти весь Холмов, остаются на ночлег в какой-нибудь усадьбе, где любой хозяин их с радостью приютит в своих самых роскошных из имеющихся апартаментов. А как же иначе, ведь они несут с собой деньги! Скупщиков принято холить и лелеять. Считается, что чем лучше примешь у себя таких гостей с вечера, тем легче с ними на утро будет сторговаться на более выгодную цену.
Я хотел знать, что же так не понравилось на соседской ферме этим господам, что они поспешили убраться оттуда, едва начало светать. Нужно было обязательно это выяснить, чтобы создать им у себя совершенно противоположные условия и как можно сильнее расположить их к себе.
– Все сделаю, господин! А насколько назначить им встречу с Вами?
Марта уже была в домашней одежде, я тоже. Можно было впустить управляющего.
Я открыл дверь. За ней стоял мужчина в фермерской шляпе с небритым лицом и маленького роста.
– Назначай на вечер.
– На вечер?! – Управляющий изумился.
Вопросы подобного характера было принято решать до обеда в первой половине дня.
– Мне нужно сейчас полететь в Неополис, закажи нам с женой транспортник до Исполин, а сам начинай облизывать скупщиков пока язык не сотрется. Прежде всего, накорми и дай выспаться, предчувствие у меня, что спали они там плохо. – Я усмехнулся.
– А потом?
– Потом устрой им какие-нибудь развлечения… – Я развел руками пытаясь выдумать что-то необычное. – Ну не знаю, конные бега, свиные битвы!
На этот раз усмехнулся управляющий.
– Свиные битвы?!
Естественно это было сказано не в серьез, но с тем умыслом, что ему предоставляется право проявить в этом тонком деле, фантазию.
– Придумай сам что ни будь. – Я отмахнулся от него. – Организуй им массажисток и баню, в конце концов!
– Я понял. – Мужчина кивнул и тут же исчез где-то в недрах особняка, возможно на ходу пытаясь осознать странное эмоциональное возбуждение своего хозяина.
– Не забудь про то, что нужно узнать! – Я крикнул ему вслед, но он уже громко ступая, спускался по винтовой лестнице в холл.
Марта отвернулась от зеркала и загадочно улыбаясь, подперла бока руками.
– Так вот чем ты там занимаешься, когда часами пропадаешь с этими торгашами? Массажистки и баня?!
– Кстати, только что придумал. – Я подошел и обнял ее. – Нужно будет взять на вооружение!
– Если узнаю, что ты тоже участвуешь в подобных развлечениях… – Она протянула руку, куда-то вниз пытаясь схватить меня за самое незащищенное место на теле. – Я тебе знаешь, кое-что оторву?
Я вывернулся и прижал ее к себе сзади.
– Если я когда-нибудь и буду участвовать в подобном мероприятии, то с тем условием, что моей массажисткой будешь ты! – я засмеялся, чувствуя ее забавную ревность.
* * *
Специалиста в области психиатрии выбирали из нескольких вариантов предложенных консультантом из медицинского центра Варны.
