Однажды он таким образом повернул мою жизнь в кардинально новое русло. Мой брат первым сделал тшуву, стал религиозным. Я, можно так сказать, шёл по его следам, и примерно через год после него тоже, как и он, стал "мизрахистом" – последователем сионистского направления в ортодоксальном иудаизме. Когда я учился на третьем курсе музыкального училища, в преддверии зимних каникул мне позвонили из московской религиозно-сионистской йешивы в Кунцево, и пригласили приехать к ним на каникулы. Через неделю я, однако, получил новый неожиданный звонок: звонил рав Смит из Лондона, которого теперь "двадцатка" вильнюсской синагоги избрала своим главным раввином. Он пригласил меня в свою йешиву, которую организовал в Вильнюсе. С ним я познакомился за полгода до этого, когда сопровождал посланника организации "Бней-Акива" Илана Йинона в его поездке по Литве. Рав Смит был известным ультраортодоксом и непримиримым врагом мизрахистов.
Я спросил папу:
- Папа, куда мне ехать на каникулы: в Москву к мизрахистам или в Вильнюс к ультраортодоксам?
- А чего ты хочешь в жизни - там, где дружно и весело, или там, где солидно и серьёзно?
- Конечно, там, где солидно и серьёзно, - ответил я.
- Тогда езжай в Вильнюс! - сказал папа. Он был нерелигиозным человеком и прекрасно понимал, что убеждения сына-мизрахиста ему понять будет гораздо легче и приятнее, чем ультраортодокса. Но он полностью отвлёкся от своих личных интересов и препарировал ситуацию, представив её в абсолютно точном, истинном свете, и предоставив решать мне самому.
После приезда из Литвы, через месяц, я уже носил чёрную кипу ультраортодоксов, а не цветную, как раньше – кипу религиозных сионистов.
- Если твой папа был таким мудрым и выдающимся, почему он сам не сделал тшуву? - спросил кто-то из присутствующих.
- Когда родители переехали в Израиль, папа был на пороге тшувы. Первые несколько месяцев они жили у нас. Тогда он каждый день произносил шахарит (утреннюю молитву), надевал тфилин, говорил биркат-амазон (молитву после еды), всё время ходил в кипе. В один злосчастный канун субботы я отправил папу с моим старшим сыном в синагогу первыми, сказав, что приду через четверть часа. Когда они вошли в синагогу, в ней никого не было, кроме ещё одного еврея с сыном. Тот спросил своего папу: «А кто эти люди?» Мой папа, конечно, выглядел для местных жителей не вполне обычно: без бороды, без шляпы. Вот ребёнок и стал любопытствовать. «Это микки-маус, репатриант из России», - ответил мальчику его отец. Мой папа услышал эти слова, но ничего не ответил.
Вечером у папы подскочило давление. Чувства его раздирали. Моей жене с большим трудом удалось его успокоить. Но после этого инцидента родители переехали в другой город. Так оборвалась папина тшува.
В комнате, где Семён сидел с посетителями, почувствовался какой-то шорох, атмосфера словно наэлектризовалась.
- Надо всем рассказывать эту историю! Это наш позор! Чтобы больше никогда такое не повторилось! - воскликнул один из присутствующих в сердцах.
- А почему твой папа ничего не сказал этому хаму? Ведь мы из твоих рассказов знаем, что язык у него был подвешен хорошо! - спросил приехавший издалека Нафтали.
- Во-первых, у папы был очень скудный иврит, ему не хватало слов, чтобы ответом попасть в точку. А во-вторых, это был период его душевных исканий, своеобразного раздвоения личности, во время которого он искал знаки, стимулирующие тот или иной выбор. Слова бессердечного человека он, очевидно, воспринял, как знак, что из этого гиблого места, то бишь нашего города, надо уезжать.
- А чем этот бездушный сосед лучше тех евреев, которые становились капо в Освенциме? - спросил другой посетитель.
- Возможно, по сути - ничем. Не исключено, что, окажись этот тип в Освенциме, он бы стал там капо, - сказал Семён.
Возвращение в колель
Закончились семь дней траура, и Семён возвратился в колель.
- Добро пожаловать! - приветствовал Семена по-английски один из студентов, родом из Лондона. - Ты проверил, что твой папа похоронен рядом с евреем, а не гоем? - пошутил он над профессией Семёна, эксперта по еврейской генеалогии.
- Это твой первый вопрос, который ты задаешь человеку, у которого неделю назад умер отец? Мало того, что ты не пришёл ко мне на нихум авелим - утешение скорбящих! У тебя что, совершенно нет сердца? - выпалил Семён.
Студент смутился:
- Извини, я не подумал. Я не хотел тебя обидеть.
«Интересно, - подумал Семён. - он тоже, подобно капо или мужику-миккимаусу, принадлежит к подвиду людей бессердечных, homo improbus? Или же его бестактность - нечто несущностное, наносное, просто следствие влияние английского менталитета, юмора и этикета, влияние народа, среди которого он жил до восемнадцати лет? Вот ещё один вопрос: подлость - это тоже признак бессердечия? Вот, например, Абраша, который подделал моё письмо, он тоже принадлежит к разряду homo improbus, или нет?»
Лекция для пенсионеров
- Не исполняя заповеди Торы, еврей в той или иной степени деградирует. Тот, кто деградировал "слабо", мог бы, при благоприятном стечении обстоятельств, стать великим праведником. А тот, кто мог быть просто нормальным человеком, превратился в чудовище, - сказал Семён однажды на лекции, которую он давал в городе Модиин для пенсионеров из бывшего СССР. - Имена таких подонков и убийц, как Троцкий, Ягода и создатель системы ГУЛАГа Френкель всем хорошо известны. Но порой не соблюдающие евреи, наделенные Всевышним великими талантами и внесшие выдаюшийся вклад в мировую светскую культуру, тоже являют собой пример нравственного вырождения. Про Мандельшама и Пастернака рассказывали, что в повседневной жизни они могли вести себя низко. Например, Пастернак увёл жену у пианиста Нейгауза. А дочь великого артиста Михоэлса Наталья Вовси в биографии своего отца пишет, что тот имел роман с женой одного из своих артистов, Чечика, и этим практически разрушил свою семью. Талмуд говорит, что в период, когда не действует Сангедрин (Синедрион), убийцы, прелюбодеи и прочие свершители смертных грехов не могут получить своё наказание, и тогда Всевышний посылает им смерть собственноручно. Тот, кто заслужил смерть побиением камнями, - тот падает с обрыва или попадает в автокатастрофу, и тому подобное. Смерть Михоэлса - яркий тому пример…
- Скажите, пожалуйста, - обратилась к Семёну Мария Троцкая, пожилая еврейка из Ленинграда, в прошлом художница, - но прошу вас: говорите искренне. Ведь это же правда, что люди из потомственно ортодоксальных семей с такими, как вы, баалей-тшува - не женятся? То есть они считают вас людьми второго сорта? Так зачем же вообще делать тшуву, становиться религиозным?
- Вам не надо было меня специально просить, чтобы я вам говорил правду. Да, так оно и есть; они с нами, как правило, не женятся. Но бывают и исключения. Однако я не советовал бы вам туда соваться. Если баал-тшуве предлагают девушку из такой семьи, то с большой долей вероятности можно предположить, что она больна серьёзным заболеванием, например, сахарным диабетом, или… ну, извините, - Семён откашлялся, - была в детстве изнасилована. Но это ещё ничего. Самое плохое - если она психически ненормальная. Но мы не делали тшуву, чтобы искать себе невест. Мы стали религиозными из любви к Всевышнему, потому что мы поняли, что Он создал мир и управляет миром, и хотим исполнять Его волю. То, что религиозное общество сегодня, в той или иной мере, деградировало - никак не должно на это повлиять. Бессердечных людей сегодня полно среди всех слоёв населения, среди евреев и неевреев, среди религиозных и нерелигиозных. Мы искали Всевышнего, а не приятное общество. Того, кто ищет в этом бренном мире приятное общество, ожидает разочарование. Помните роман Джека Лондона «Мартин Иден»? Он, будучи простолюдином, мечтал попасть в высший свет, и в итоге, через неимоверные усилия, попал-таки туда. И понял: здесь тоже люди пустые. И покончил с собой. Но вы знаете, чисто по-человечески я понимаю ощущение конфуза, которое чувствуют религиозные родители невесты, стоящие под хупой вместе с нерелигиозными родителями жениха. Я вот, например, ни в какую не был бы согласен жениться на прозелитке. Это выглядело бы оскорблением моей семьи. Среди моих предков нет ни гоев, ни прозелитов. Так что же, именно я, который возвратился к вере предков, стану нарушать семейную традицию и понижать статус своего семейного генеалогического древа? Это же было бы абсурдом!
- Это фашизм! - закричала Мария. - Не хочу я эту дрянь слушать!
Она стукнула по деревянному подлокотнику стула, на котором сидела, встала и демонстративно вышла из зала.
- С иудаизмом, господин Фрайман, вы не имеете ничего общего! - заявил другой слушатель, Александр, пенсионер из того же Ленинграда, в прошлом доцент. - Вы черпаете свои идеи не из Торы, а из опусов Гитлера!
Во время лекций Александр систематически требовал к себе повышенного внимания, не давал другим высказаться, один и тот же вопрос в разных вариациях задавал по десять раз, причём вопросы у него были потрясающие, например: «А почему курение не считается в иудаизме идолопоклонством?»
- Давайте немного разрядим обстановку, - предложил Семён. - Я вам прочитаю один забавный стишок, который мне кто-то прислал на этой неделе на электронную почту.
Стих этот, который называется "России верные жиды", прислала ему Белла, заведующая клубом для пожилых репатриантов, в прошлом - диссидентка и "отказница". Её уже порядком огорчало отсутствие хотя бы минимального национального чувства у своих подопечных. В стихотворении довольно едко высмеивается холуйское стремление некоторых российских евреев принести как можно больше пользы России, и даже пожертвовать собой ради неё - стремление, за которое от самих русских такие евреи неизменно получают плевки и унижения.
Семен принялся читать с театральным выражением:
Эдуард Кукуй. «России верные жиды»
России верные жиды
Растили русские сады,
Пахали русские поля,
Лизали тем, кто у руля,
Руководящие зады.
России верные жиды!
России верные жиды
Вливались в партии ряды,
Чтоб дружно строить коммунизм
И верить в этот онанизм
За миску сталинской бурды.
России верные жиды!
России верные жиды,
Что вы имели за труды?
Паёк, звезда «Герой труда»
И званье верного жида,
Которым до сих пор горды
России верные жиды.
России верные жиды,
Вы разбежались кто куды:
В Нью-Йорк, Берлин, Мельбурн, Сидней…
Но память подлую о ней
Готовы взять с собой в гробы -
России верные рабы.
- Какая мерзость! Да вы просто шизофреник! Сгиньте с глаз моих долой!
Александр резко поднялся, плюнул на пол и покинул помещение.
- Смотрите, Семён, - слово взял Владимир, пожилой, тихий еврей из Харькова, - на лекциях вы постоянно возвращаетесь к одной и той же теме: смешанные браки, смешанные браки, смешанные браки. Ну, неприятно нам это слышать: у нас у всех дети ведь женились на гоях. Да, можно обвинить в этом и нас, родителей: не воспитали как следует, недосмотрели, не настояли. Ну, а что мы могли сделать? Мы жили в Советском Союзе, боялись своей тени, всё время терпели унижения. Разве можно нас в чём-то винить?
- Я с вами не совсем согласен, - возразил Семён. - Вот, к примеру, моя бабушка, мать моего отца. Она была убеждённой коммунисткой до конца своей жизни. Но даже будучи таким низко падшим человеком, она неоднократно говорила моему папе в юности: «На нееврейке ты не женишься! Я не хочу, чтобы мои внуки называли меня "грязная жидовка"». Вот видите: даже она понимала, что смешанный брак - это последняя черта, которую нельзя переступать.
- А я, кажется, что-то поняла, - неожиданно с места заговорила Светлана, молдаванка. Она была единственной нееврейкой, посещавшей уроки Семёна. Светлана сожительствовала с неевреем и проходила гиюр. Она почти всегда молчала, никогда не задавала вопросы, и даже когда Семён пытался её о чём-то спросить, в лучшем случае ограничивалась односложными ответами. - Я в Кишинёве ходила на баптистские собрания. Мы называли друг друга братьями и сестрами; мне было там хорошо. Ведь я верю в Иисуса, так зачем мне гиюр? Из ваших лекций я поняла, что этим гиюром я обманываю и людей, и Бога! Будет лучше, если я возвращусь в Кишинёв.
- Да, вы совершенно правы, - ответил Семён, и подумал: «Столько времени я давал им лекции и, кажется, ничего не добился. Но всё это имело смысл – разве что только для того, чтобы эта нееврейка не закончила свой липовый гиюр!»
В ожидании Машиаха
- Нафтали, - обратился Семён к своему другу, - на похоронах рав Ронен сказал, что все потомки кантонистов пройдут гиюр, и первыми будут встречать Машиаха. Что что-то в таком духе якобы написал Ружинский ребе, рабби Исроэл из Ружина.
- Как-то не верится. Давай проверим. Он указал источник?
- Да. Я нашёл и распечатал.
Они стали читать вместе:
«"Мои дорогие! - сказал Ружинский ребе, обращаясь к двум дезертировавшим из николаевской армии кантонистам, нелегально перешедшим российско-австрийскую границу и пришедшим к ребе в Садигору, - Я вам обещаю, что когда придёт избавитель, вы и подобные вам будете идти первыми перед всеми, перед всеми праведниками встречать Машиаха"».
- Почему рав Ронен бессовестно извратил слова великого раввина? Ведь он сказал только о самих кантонистах, но ни единым словом не обмолвился об их потомках, и тем более о тех их потомках, которые, упаси Господь, окажутся неевреями! - спросил Семён.
- Потому что он охвачен обсессивной манией гиюрить. Это болезнь такая, что-то вроде мании. Он хочет массово обгиюрить всех несовершеннолетних неевреев – детей репатриантов из СССР. Все великие мудрецы поколения считают, что подобный гиюр не будет иметь силу. А ему всё пофиг, он открыто пишет о своих планах. Но ему надо показать обществу, что его стремления богоугодны, вот он и искажает святые источники.
- Как ты думаешь: кто хуже: бессердечные капо-убийцы или сердобольный рав Ронен?
- Хуже рав Ронен. Искажая слова нашей святой Торы, он вводит многих людей в грех. И этим разрушает и духовный, и материальный миры. То есть тут получается деструкция глобальная, в отличие от капо, которые хотя и совершали тяжелейшие преступления, но при этом не вводили окружающий мир в повальный грех. Извини за сравнение, но есть на Западе один протестантский священник, который открыто ратует за гомосексуализм. А был ещё один - глава одной из протестантских церквей Канады, которого уличили в педофилии. Я однажды задал вопрос на уроке Торы, который веду для русскоязычных евреев: кто из этих двух хуже? Все ответили, что второй. На самом же деле, хуже первый. Если второй совершает страшное преступление по отношению к конкретным людям, то первый легитимизирует смертный грех и вводит в него массы.
Трагедия Максима,
и не только его
- Умер Максим Вормзер, тёзка твоего папы, - сказал Нафтали Семёну.
- Не может быть! Он же наш ровесник!
- У него были какие-то серьёзные проблемы с сердцем, а врачам он не верил, лечился альтернативной медициной. Долечился...
- Я его знал больше тридцати лет, - начал свой рассказ Семён. - Чем-то он был похож на моего папу. Оба самородки; непохожие на окружающих люди, - в хорошем смысле.
Я спросил папу:
- Папа, куда мне ехать на каникулы: в Москву к мизрахистам или в Вильнюс к ультраортодоксам?
- А чего ты хочешь в жизни - там, где дружно и весело, или там, где солидно и серьёзно?
- Конечно, там, где солидно и серьёзно, - ответил я.
- Тогда езжай в Вильнюс! - сказал папа. Он был нерелигиозным человеком и прекрасно понимал, что убеждения сына-мизрахиста ему понять будет гораздо легче и приятнее, чем ультраортодокса. Но он полностью отвлёкся от своих личных интересов и препарировал ситуацию, представив её в абсолютно точном, истинном свете, и предоставив решать мне самому.
После приезда из Литвы, через месяц, я уже носил чёрную кипу ультраортодоксов, а не цветную, как раньше – кипу религиозных сионистов.
- Если твой папа был таким мудрым и выдающимся, почему он сам не сделал тшуву? - спросил кто-то из присутствующих.
- Когда родители переехали в Израиль, папа был на пороге тшувы. Первые несколько месяцев они жили у нас. Тогда он каждый день произносил шахарит (утреннюю молитву), надевал тфилин, говорил биркат-амазон (молитву после еды), всё время ходил в кипе. В один злосчастный канун субботы я отправил папу с моим старшим сыном в синагогу первыми, сказав, что приду через четверть часа. Когда они вошли в синагогу, в ней никого не было, кроме ещё одного еврея с сыном. Тот спросил своего папу: «А кто эти люди?» Мой папа, конечно, выглядел для местных жителей не вполне обычно: без бороды, без шляпы. Вот ребёнок и стал любопытствовать. «Это микки-маус, репатриант из России», - ответил мальчику его отец. Мой папа услышал эти слова, но ничего не ответил.
Вечером у папы подскочило давление. Чувства его раздирали. Моей жене с большим трудом удалось его успокоить. Но после этого инцидента родители переехали в другой город. Так оборвалась папина тшува.
В комнате, где Семён сидел с посетителями, почувствовался какой-то шорох, атмосфера словно наэлектризовалась.
- Надо всем рассказывать эту историю! Это наш позор! Чтобы больше никогда такое не повторилось! - воскликнул один из присутствующих в сердцах.
- А почему твой папа ничего не сказал этому хаму? Ведь мы из твоих рассказов знаем, что язык у него был подвешен хорошо! - спросил приехавший издалека Нафтали.
- Во-первых, у папы был очень скудный иврит, ему не хватало слов, чтобы ответом попасть в точку. А во-вторых, это был период его душевных исканий, своеобразного раздвоения личности, во время которого он искал знаки, стимулирующие тот или иной выбор. Слова бессердечного человека он, очевидно, воспринял, как знак, что из этого гиблого места, то бишь нашего города, надо уезжать.
- А чем этот бездушный сосед лучше тех евреев, которые становились капо в Освенциме? - спросил другой посетитель.
- Возможно, по сути - ничем. Не исключено, что, окажись этот тип в Освенциме, он бы стал там капо, - сказал Семён.
Возвращение в колель
Закончились семь дней траура, и Семён возвратился в колель.
- Добро пожаловать! - приветствовал Семена по-английски один из студентов, родом из Лондона. - Ты проверил, что твой папа похоронен рядом с евреем, а не гоем? - пошутил он над профессией Семёна, эксперта по еврейской генеалогии.
- Это твой первый вопрос, который ты задаешь человеку, у которого неделю назад умер отец? Мало того, что ты не пришёл ко мне на нихум авелим - утешение скорбящих! У тебя что, совершенно нет сердца? - выпалил Семён.
Студент смутился:
- Извини, я не подумал. Я не хотел тебя обидеть.
«Интересно, - подумал Семён. - он тоже, подобно капо или мужику-миккимаусу, принадлежит к подвиду людей бессердечных, homo improbus? Или же его бестактность - нечто несущностное, наносное, просто следствие влияние английского менталитета, юмора и этикета, влияние народа, среди которого он жил до восемнадцати лет? Вот ещё один вопрос: подлость - это тоже признак бессердечия? Вот, например, Абраша, который подделал моё письмо, он тоже принадлежит к разряду homo improbus, или нет?»
Лекция для пенсионеров
- Не исполняя заповеди Торы, еврей в той или иной степени деградирует. Тот, кто деградировал "слабо", мог бы, при благоприятном стечении обстоятельств, стать великим праведником. А тот, кто мог быть просто нормальным человеком, превратился в чудовище, - сказал Семён однажды на лекции, которую он давал в городе Модиин для пенсионеров из бывшего СССР. - Имена таких подонков и убийц, как Троцкий, Ягода и создатель системы ГУЛАГа Френкель всем хорошо известны. Но порой не соблюдающие евреи, наделенные Всевышним великими талантами и внесшие выдаюшийся вклад в мировую светскую культуру, тоже являют собой пример нравственного вырождения. Про Мандельшама и Пастернака рассказывали, что в повседневной жизни они могли вести себя низко. Например, Пастернак увёл жену у пианиста Нейгауза. А дочь великого артиста Михоэлса Наталья Вовси в биографии своего отца пишет, что тот имел роман с женой одного из своих артистов, Чечика, и этим практически разрушил свою семью. Талмуд говорит, что в период, когда не действует Сангедрин (Синедрион), убийцы, прелюбодеи и прочие свершители смертных грехов не могут получить своё наказание, и тогда Всевышний посылает им смерть собственноручно. Тот, кто заслужил смерть побиением камнями, - тот падает с обрыва или попадает в автокатастрофу, и тому подобное. Смерть Михоэлса - яркий тому пример…
- Скажите, пожалуйста, - обратилась к Семёну Мария Троцкая, пожилая еврейка из Ленинграда, в прошлом художница, - но прошу вас: говорите искренне. Ведь это же правда, что люди из потомственно ортодоксальных семей с такими, как вы, баалей-тшува - не женятся? То есть они считают вас людьми второго сорта? Так зачем же вообще делать тшуву, становиться религиозным?
- Вам не надо было меня специально просить, чтобы я вам говорил правду. Да, так оно и есть; они с нами, как правило, не женятся. Но бывают и исключения. Однако я не советовал бы вам туда соваться. Если баал-тшуве предлагают девушку из такой семьи, то с большой долей вероятности можно предположить, что она больна серьёзным заболеванием, например, сахарным диабетом, или… ну, извините, - Семён откашлялся, - была в детстве изнасилована. Но это ещё ничего. Самое плохое - если она психически ненормальная. Но мы не делали тшуву, чтобы искать себе невест. Мы стали религиозными из любви к Всевышнему, потому что мы поняли, что Он создал мир и управляет миром, и хотим исполнять Его волю. То, что религиозное общество сегодня, в той или иной мере, деградировало - никак не должно на это повлиять. Бессердечных людей сегодня полно среди всех слоёв населения, среди евреев и неевреев, среди религиозных и нерелигиозных. Мы искали Всевышнего, а не приятное общество. Того, кто ищет в этом бренном мире приятное общество, ожидает разочарование. Помните роман Джека Лондона «Мартин Иден»? Он, будучи простолюдином, мечтал попасть в высший свет, и в итоге, через неимоверные усилия, попал-таки туда. И понял: здесь тоже люди пустые. И покончил с собой. Но вы знаете, чисто по-человечески я понимаю ощущение конфуза, которое чувствуют религиозные родители невесты, стоящие под хупой вместе с нерелигиозными родителями жениха. Я вот, например, ни в какую не был бы согласен жениться на прозелитке. Это выглядело бы оскорблением моей семьи. Среди моих предков нет ни гоев, ни прозелитов. Так что же, именно я, который возвратился к вере предков, стану нарушать семейную традицию и понижать статус своего семейного генеалогического древа? Это же было бы абсурдом!
- Это фашизм! - закричала Мария. - Не хочу я эту дрянь слушать!
Она стукнула по деревянному подлокотнику стула, на котором сидела, встала и демонстративно вышла из зала.
- С иудаизмом, господин Фрайман, вы не имеете ничего общего! - заявил другой слушатель, Александр, пенсионер из того же Ленинграда, в прошлом доцент. - Вы черпаете свои идеи не из Торы, а из опусов Гитлера!
Во время лекций Александр систематически требовал к себе повышенного внимания, не давал другим высказаться, один и тот же вопрос в разных вариациях задавал по десять раз, причём вопросы у него были потрясающие, например: «А почему курение не считается в иудаизме идолопоклонством?»
- Давайте немного разрядим обстановку, - предложил Семён. - Я вам прочитаю один забавный стишок, который мне кто-то прислал на этой неделе на электронную почту.
Стих этот, который называется "России верные жиды", прислала ему Белла, заведующая клубом для пожилых репатриантов, в прошлом - диссидентка и "отказница". Её уже порядком огорчало отсутствие хотя бы минимального национального чувства у своих подопечных. В стихотворении довольно едко высмеивается холуйское стремление некоторых российских евреев принести как можно больше пользы России, и даже пожертвовать собой ради неё - стремление, за которое от самих русских такие евреи неизменно получают плевки и унижения.
Семен принялся читать с театральным выражением:
Эдуард Кукуй. «России верные жиды»
России верные жиды
Растили русские сады,
Пахали русские поля,
Лизали тем, кто у руля,
Руководящие зады.
России верные жиды!
России верные жиды
Вливались в партии ряды,
Чтоб дружно строить коммунизм
И верить в этот онанизм
За миску сталинской бурды.
России верные жиды!
России верные жиды,
Что вы имели за труды?
Паёк, звезда «Герой труда»
И званье верного жида,
Которым до сих пор горды
России верные жиды.
России верные жиды,
Вы разбежались кто куды:
В Нью-Йорк, Берлин, Мельбурн, Сидней…
Но память подлую о ней
Готовы взять с собой в гробы -
России верные рабы.
- Какая мерзость! Да вы просто шизофреник! Сгиньте с глаз моих долой!
Александр резко поднялся, плюнул на пол и покинул помещение.
- Смотрите, Семён, - слово взял Владимир, пожилой, тихий еврей из Харькова, - на лекциях вы постоянно возвращаетесь к одной и той же теме: смешанные браки, смешанные браки, смешанные браки. Ну, неприятно нам это слышать: у нас у всех дети ведь женились на гоях. Да, можно обвинить в этом и нас, родителей: не воспитали как следует, недосмотрели, не настояли. Ну, а что мы могли сделать? Мы жили в Советском Союзе, боялись своей тени, всё время терпели унижения. Разве можно нас в чём-то винить?
- Я с вами не совсем согласен, - возразил Семён. - Вот, к примеру, моя бабушка, мать моего отца. Она была убеждённой коммунисткой до конца своей жизни. Но даже будучи таким низко падшим человеком, она неоднократно говорила моему папе в юности: «На нееврейке ты не женишься! Я не хочу, чтобы мои внуки называли меня "грязная жидовка"». Вот видите: даже она понимала, что смешанный брак - это последняя черта, которую нельзя переступать.
- А я, кажется, что-то поняла, - неожиданно с места заговорила Светлана, молдаванка. Она была единственной нееврейкой, посещавшей уроки Семёна. Светлана сожительствовала с неевреем и проходила гиюр. Она почти всегда молчала, никогда не задавала вопросы, и даже когда Семён пытался её о чём-то спросить, в лучшем случае ограничивалась односложными ответами. - Я в Кишинёве ходила на баптистские собрания. Мы называли друг друга братьями и сестрами; мне было там хорошо. Ведь я верю в Иисуса, так зачем мне гиюр? Из ваших лекций я поняла, что этим гиюром я обманываю и людей, и Бога! Будет лучше, если я возвращусь в Кишинёв.
- Да, вы совершенно правы, - ответил Семён, и подумал: «Столько времени я давал им лекции и, кажется, ничего не добился. Но всё это имело смысл – разве что только для того, чтобы эта нееврейка не закончила свой липовый гиюр!»
В ожидании Машиаха
- Нафтали, - обратился Семён к своему другу, - на похоронах рав Ронен сказал, что все потомки кантонистов пройдут гиюр, и первыми будут встречать Машиаха. Что что-то в таком духе якобы написал Ружинский ребе, рабби Исроэл из Ружина.
- Как-то не верится. Давай проверим. Он указал источник?
- Да. Я нашёл и распечатал.
Они стали читать вместе:
«"Мои дорогие! - сказал Ружинский ребе, обращаясь к двум дезертировавшим из николаевской армии кантонистам, нелегально перешедшим российско-австрийскую границу и пришедшим к ребе в Садигору, - Я вам обещаю, что когда придёт избавитель, вы и подобные вам будете идти первыми перед всеми, перед всеми праведниками встречать Машиаха"».
- Почему рав Ронен бессовестно извратил слова великого раввина? Ведь он сказал только о самих кантонистах, но ни единым словом не обмолвился об их потомках, и тем более о тех их потомках, которые, упаси Господь, окажутся неевреями! - спросил Семён.
- Потому что он охвачен обсессивной манией гиюрить. Это болезнь такая, что-то вроде мании. Он хочет массово обгиюрить всех несовершеннолетних неевреев – детей репатриантов из СССР. Все великие мудрецы поколения считают, что подобный гиюр не будет иметь силу. А ему всё пофиг, он открыто пишет о своих планах. Но ему надо показать обществу, что его стремления богоугодны, вот он и искажает святые источники.
- Как ты думаешь: кто хуже: бессердечные капо-убийцы или сердобольный рав Ронен?
- Хуже рав Ронен. Искажая слова нашей святой Торы, он вводит многих людей в грех. И этим разрушает и духовный, и материальный миры. То есть тут получается деструкция глобальная, в отличие от капо, которые хотя и совершали тяжелейшие преступления, но при этом не вводили окружающий мир в повальный грех. Извини за сравнение, но есть на Западе один протестантский священник, который открыто ратует за гомосексуализм. А был ещё один - глава одной из протестантских церквей Канады, которого уличили в педофилии. Я однажды задал вопрос на уроке Торы, который веду для русскоязычных евреев: кто из этих двух хуже? Все ответили, что второй. На самом же деле, хуже первый. Если второй совершает страшное преступление по отношению к конкретным людям, то первый легитимизирует смертный грех и вводит в него массы.
Трагедия Максима,
и не только его
- Умер Максим Вормзер, тёзка твоего папы, - сказал Нафтали Семёну.
- Не может быть! Он же наш ровесник!
- У него были какие-то серьёзные проблемы с сердцем, а врачам он не верил, лечился альтернативной медициной. Долечился...
- Я его знал больше тридцати лет, - начал свой рассказ Семён. - Чем-то он был похож на моего папу. Оба самородки; непохожие на окружающих люди, - в хорошем смысле.
