Когда все их сослуживцы гурьбой пошли делать татуировки с номером и названием их части, эти двое были единственными, кто игнорировал это мероприятие. «Какая от этого польза? Чтобы лет так через десять, встретив на пляже пацана с "родной" наколкой, обняться с ним? И это всё?» – рассуждали они.
Трогать Славика никто не осмеливался – ведь он был богатырь. Только однажды наглый кавказец в бане на него "наехал": что ты, мол, здесь, парень, в армии дурака валяешь? Голый Славик подошел к нему поближе, процедил сквозь зубы пару слов так, что у кавказца сердце в пятки ушло. С тех пор кавказец обходил Славика стороной.
Славик рос сиротой. Когда ему было 6 лет, его мать умерла. С тех пор его воспитывал отец. Когда Славик вспоминал о матери, на его глаза невольно навертывались слезы. С отцом отношения складывались не очень. Порядочный, человек долга, отец был советской закваски, и для него главным казалось вырастить сына в духе социалистической нравственности. А сына всё время тянуло в какие-то духовные дебри. Отец надеялся, что армия выбьет из Славика эту дурь. Не выбила…
Славик отслужил, демобилизовался, но поступать в институт не стал: не было тяги к какой-то определенной профессии, да и аттестат зрелости у него был средний. Но надо было начинать жить. Ведь не висеть же на шее у отца.
На Украине люди смекалистые. Славик видел, как прокручивали колёса грузовика впустую во дворе одного днепропетровского завода – это чтобы получить деньги за якобы пройденный километраж – делали это, никого не стесняясь, на виду у всех. Так что, решил Славик, деньги не пахнут, и ну её на фиг, эту социалистическую нравственность!
В деревне у Славика с отцом был убогий домишко, куда они иногда наведывались – в основном, на летние каникулы. Славик у деревенских был на хорошем счету – ведь городской всё-таки, и они его уважали. Баба Надя, наполовину цыганка, никак не могла понять, почему Славик такой аскет. Всегда, когда Славик приезжал в деревню, она встречала его стандартным приветствием: «Эй! Опять один? А где подруга?» Баба Надя уже стала подозревать: а может, что-то неладное у него c этой, как её называют, ориентацией?
И вот свежий дембель Славик приехал опять. И прямиком – в бабы-Надину хату. С непривычки она почти опешила, но цыганский норов быстро взял верх:
- Что, парень, за невестой пришёл?
- Баба Надя! Кончай свои глупости! Когда найдется достойная девушка, женюсь на ней. А блядовать – это, может, у вас, цыган, и принято, а мне не по нутру. Ты мне вот что скажи: мне свежая баранина-говядина нужна. Найдёшь быка – зарежешь, а я отвезу в город. Платить буду хорошо – не пожалеешь!
- Ты что, милок, индивидуальной трудовой деятельностью заняться надумал?
- Что-то вроде этого.
- Приходи завтра, поговорим.
Так начался Славин бизнес: свежее мясо он регулярно стал возить в городской ресторан – там в нём была большая потребность. При Горбачёве люди стали постепенно раскручиваться, безынициативные "совдеповские граждане" постепенно превращались в люмпенов, а разные там рестораны и "грибные кооперативы", наоборот, набирали силу. Здоровый капитализм улыбался на рассвете. И Славик нашёл здесь свою нишу.
В ресторане платили хорошо – в каждый своей заезд Славик зарабатывал вдвойне от суммы, которую платил в деревне за забитое животное. Только зачем Славику столько денег? Ведь ему не на что было их тратить. И он решил купить "Запорожец" – чтобы приезжать в деревню за говядиной на своём личном автомобиле. Так он освободился от тягостных мыслей про лишние деньги. И почувствовал себя более крутым бизнесменом.
Но душой его ко всему этому на самом деле совсем не тянуло. Однажды, в очередной раз приехав в деревню, Славик пошёл бродить по окрестностям. Девственный лес отвлек его от привычных мыслей и как-то загипнотизировал. Не замечая своего пути, Славик оказался на речке. Но не в том месте, куда он обычно ходил купаться: ноги привели его туда, где раньше он никогда не бывал. Славик почувствовал что-то неладное – Баба-Яга сказала бы: «Здесь русским духом пахнет». Какие-то камни, обросшие мхом... Ба! На камнях надписи! Славик остановился в недоумении. Так это же могилы! «Почему мне никто не говорил, что здесь есть заброшенное кладбище?»
Славик стал вглядываться в надписи на камнях. И чуть не упал в обморок. На камнях было начертано нерусским письмом! Что это? Останки татаро-монголов? Турков? Неземной цивилизации? Фантастика какая-то. И это в нашей-то славянской глубинке, где, так сказать, и чёрт своей ногой не ступал!
Славик в душевном смятении попятился и пошёл прочь - скорее бы найти обратную дорогу. У него разболелась голова. Быстрыми шагами, переступая кочки, он шёл с одной только мыслью: поскорее бы узнать, что это за диковинка такая.
Усталый, Славик добрался до бабы-Надиного дома и постучался.
- Баба Надя, что там за кладбище у реки?! - выпалил он с испугом в глазах.
- Это, милок, жидовское кладбище.
- А какими буквами там написано?
- Ну, жидовскими, наверное, - отмахнулась баба Надя.
- А откуда тут жидовское кладбище?
- Ну, жили тут жиды когда-то давно. Были жиды - не стало жидов. Какая тебе разница?
Славик ищет евреев
(- Ты умеешь читать по-еврейски?
- А кто меня научил?)
На этот раз Славик не стал дожидаться своего быка и в спешке уехал в город. Он погрузился в себя и был в каком-то необычно рассеянном состоянии. Когда дорогу перебегала лиса, он чуть её не задавил. Этот инцидент привел его в чувство. Славик стал немного отвлекаться от картин кладбища, сильно врезавшихся в его сознание.
Приехав домой и подымаясь по лестнице, он столкнулся с соседом - своим ровесником. Славик помнил, что в детстве во дворе того дразнили "жидком".
- Привет, как дела? - с необычным оживлением воскликнул Славик вместо обычного сухого кивка. Сосед удивился.
- Привет, всё в порядке. А как у тебя?
- Боря, заходи ко мне, попьём чай! - Славик расплылся в улыбке.
Борису было неудобно отказаться, тем более, что дружелюбие Славика его заинтриговало.
Борис никогда раньше не был у Славика дома и стал с любопытством рассматривать интерьер. В комнате на видном месте висела большая фотография молодой смуглой женщины.
- Кто эта еврейка? – спросил Борис.
- Это не еврейка. Это моя покойная мама.
- Но у неё еврейское лицо.
- Разве? Украинки тоже бывают чернявые.
- Да, наверное...
- Послушай, - Славик оживился, - а ты умеешь читать по-еврейски?
- А кто меня научил? У меня только книга есть про еврейские погромы на Украине - я её за большие деньги купил. И дядя живет в Израиле. Ну, понятно, национальность в паспорте. Вот и всё еврейство.
- А можно посмотреть эту книгу?
- Конечно, зайдём ко мне.
Ребята переместились этажом выше. Славик взял в руки книгу, на обложке было написано: «Еврейские погромы 1918–1921. Издательство акц. общество "Школа и книга". Москва 1926» и стал её рассматривать. Жуткие фотографии жертв погромов периода Гражданской войны вызвали у Славика почти рвотное чувство. Тишину нарушил Борис.
- Посмотри на эти лица, - он показал пальцем на изображение трупов. - А теперь на эти, - он показал на атаманов погромщиков. - Искажённые лица трупов более одухотворенные, чем живые лица этих зверей.
Славик вгляделся внимательнее. Что-то верное в словах Бори, безусловно, было.
Еврейское кладбище
(«Где находится еврейская церковь?»)
Через неделю Славик взял чистую тетрадку и ручку и поехал в деревню. Не теряя времени, он прямиком пошёл на кладбище и, подолгу останавливаясь около каждой могилы, тщательно перерисовал надписи. Когда он это делал, то чувствовал, будто какая-то неземная сила нисходит на него, а он как бы переходит в другое измерение, где нет ни времени, ни пространства. Ничего подобного в своей жизни он ещё не испытывал.
Несколько часов он провёл в тот день на кладбище. С тех пор его влекло туда, как наркотиком. Практически всё лето он бывал там, перерисовывая надписи с надгробий.
Наступила осень. Славик осознал, что не сможет всю жизнь провести за таким занятием. Нужно что-то предпринять. Кто расшифрует надписи, столь любовно перерисованные в его тетрадку? Славика осенило: надо найти еврейскую церковь. Но где она?
В городе Славик постучал в дверь Бориса.
- Привет! - Славик замялся. - Я тут... это... Ну, в деревне там... Где у папы хата... Там ну... еврейское кладбище, заброшенное.
Славик протянул тетрадку. Сейчас стало легче объяснять.
- Я перерисовал надписи на надгробиях. Что тут написано? Но ты ведь не читаешь по-еврейски, верно?
Борис бросил на тетрадку мимолётный взгляд.
- Боря, я с детства верю в Бога, и я чувствую, что в этих могилах что-то неземное. Где находится еврейская церковь?
- У евреев нет церквей, у нас это называется синагога. В нашем городе нет синагоги. Поезжай в областной центр.
Телефонная связь в украинской провинции работала не очень хорошо, но, приложив некоторые усилия, Славик всё-таки дозвонился до своей тёти в областной центр.
- Здравствуйте, тётя, это Славик. Давно не говорили. Как вы себя чувствуете?
- Грех жаловаться. Рада тебя слышать. Как папа?
- Спасибо, тётя, потихоньку. Тётя, вы не знаете, где в вашем городе еврейская синагога?
- Как же не знаю? Знаю! Это там, когда идешь в сторону базара. На Пасху я обхожу это место. Не знаю, так у нас принято. А что ты про это?
- Да так, ничего. Тётя! Можно будет у вас на несколько дней остановиться? Мне кое-какие дела надо уладить.
- Что ты спрашиваешь?! Всегда рада тебя видеть!
Славик быстро собрал вещички, взял еды на дорогу и помчался на вокзал. Поезд отходил через три часа.
В синагоге
(«В йешиве вы найдёте то, что ищете»)
Смутное предчувствие больших перемен охватило Славика, когда он приближался к синагоге. Осторожно приоткрыв массивную дверь, он вошёл. С десяток невзрачных старичков-сморчков с какими-то белыми простынями на шее молились на непонятном языке. Громко молился тот, кто стоял впереди всех, а остальные ему вторили. У нескольких на лбу были какие-то чёрные штуковины. В общем, зрелище оказалось хоть и необычным, но каким-то будничным, не вдохновляющим.
Славик простоял так с полчаса, а потом старички стали расходиться. На Славика никто даже не обратил внимания.
На следующее утро Славик опять пришёл в синагогу, и всё, что было вчера, с точностью повторилось и сегодня.
На третий день один старик без объяснений сунул ему в руки книгу. Славик раскрыл её; на титульном листе написано: "Сидур – молитвенник с русским переводом". Славик стал читать с самого начала, и так всё подряд; он почувствовал, что таким образом участвует в общественной молитве.
Так продолжалось несколько дней. Однажды в синагоге появился мужчина средних лет, в чёрном костюме и с благообразной бородой. Он выглядел явно не по-советски. "Иностранец", - подумал Славик. Когда закончилась молитва, мужчина подошёл к Славику.
- Здравствуйте! Я приехал из Израиля быть раввином этого города, - сказал мужчина, приятно улыбаясь, на чистом русском языке. - На самом же деле, я в своё время здесь родился. Чем мы заслужили честь вашего присутствия?
У Славика в сердце что-то ёкнуло. Он так расчувствовался, что ему захотелось расцеловать этого мужчину. Но, понятно, он держал себя в руках. Слова «раввин» он не знал, но понял, что это что-то важное.
Славик вкратце рассказал ему свою историю и протянул тетрадку с надписями. Раввин не поверил своим глазам. Было видно, что он удивлён до глубины души.
- Поезжайте в Москву, в йешиву. Там вам всё объяснят. Я вам напишу рекомендательное письмо, - и стал искать чистый лист бумаги.
- Но... - попытался возразить Славик.
- Я здесь только начинаю работать. И я один. К сожалению, сейчас ничем не смогу вам помочь. Может, через несколько лет... В йешиве вы найдёте то, что ищете. Как вас зовут?
- Слава Шадрин. А что такое йешива?
- Йешива - это учебное заведение, где изучают еврейскую религию, - раввин уселся писать письмо. Слава обратил внимание, что он писал справа налево какими-то нерусскими закорючками, но не такими, какие были на надгробиях. – Сколько вам лет?
- Двадцать два. Извините меня за вопрос, а какими буквами вы пишете?
- Это еврейский письменный шрифт.
Раввин закончил писать, вручил Славику письмо и сообщил адрес московской йешивы. Они тепло распрощались.
- Вот мой телефон. Держите меня в курсе, – раввин протянул Славику свою визитную карточку.
Московская йешива
(«- А чё к жидам намылился?»)
Через двое суток Славик уже был в Москве. До йешивы он доехал на такси. Слава назвал место назначения, и машина тронулась.
- Ты еврей? - спросил водитель. Славу передёрнуло. Ему показалось, что его спросили: - Ты член?
- Нет.
- Ну да, я вижу. А чё к жидам намылился? Что, работаешь там?
- Нет.
Водитель поднял на Славика недоумённый взор. Славику не хотелось продолжать разговор. Дальше ехали молча.
Йешива находилась за городом. Водитель высадил Славика у ограды какого-то дома отдыха. Славик сразу понял, куда надо идти - он устремился к зданию, возле которого стояли несколько парней в таких же маленьких чёрных шапочках на макушках, какая была и на голове у раввина.
Подойдя к ребятам, Славик, не говоря ни слова, протянул им раввинское письмо. Один из парней, едва взглянув на письмо, произнёс услужливо:
- А, сейчас. Идём со мной.
Они поднялись на второй этаж. Парень открыл массивную дверь в корпус, провёл Славика по длинному коридору, остановился у белой деревянной двери и постучал. Открыл им мужчина, внешним обликом напомнивший Славику уже известного ему раввина. Сопровождавший Славика парень протянул мужчине письмо:
- Вот, реб Шимон, к вам пришли.
Мужчина пригласил Славика войти и указал на стул, а сам стал внимательно читать письмо. Славику показалось, будто реб Шимона разбудили в середине послеобеденного сна.
Закончив читать, мужчина вежливо и учтиво, но не улыбаясь, стал задавать Славику разные вопросы. Этот разговор оказался не таким душевным и приятным, как беседа с раввином областного центра. В завершение разговора мужчина предложил Славику остаться в йешиве.
В йешиве Славику быстро объяснили основы веры: Синайское Откровение, иго 613 заповедей, избранность еврейского народа, Будущий Мир, наказание за грехи и воздаяние за исполнение заповедей. О различиях между иудаизмом и христианством Славику тоже в общих чертах объяснили. Славик не спорил - он только впитывал, как губка, новую информацию. К житью-бытью в йешивном общежитии Славик привык быстро - помог армейский опыт.
Скорый гиюр
(«Если Илья Муромец надел кипу,
значит, Машиах уже на пороге»)
Так прошло c полгода. Славик уже практически ничем, кроме своего роста, не выделялся среди большинства учеников йешивы. Он даже отрастил пейсы. И ребят со славянскими лицами здесь тоже было немало - у многих были отцы-неевреи. Ещё двое парней, как и Славик, проходили гиюр. У них матери были нееврейками, а отцы - евреями. Эти двое считались какими-то "нервными", всё время на что-то жаловались, и остальные над ними слегка посмеивались. Единственным "чистокровным" гоем здесь был Славик, но он выглядел идеальным студентом во всех отношениях.
Однажды с визитом в московскую йешиву приехал заграничный раввин.
Трогать Славика никто не осмеливался – ведь он был богатырь. Только однажды наглый кавказец в бане на него "наехал": что ты, мол, здесь, парень, в армии дурака валяешь? Голый Славик подошел к нему поближе, процедил сквозь зубы пару слов так, что у кавказца сердце в пятки ушло. С тех пор кавказец обходил Славика стороной.
Славик рос сиротой. Когда ему было 6 лет, его мать умерла. С тех пор его воспитывал отец. Когда Славик вспоминал о матери, на его глаза невольно навертывались слезы. С отцом отношения складывались не очень. Порядочный, человек долга, отец был советской закваски, и для него главным казалось вырастить сына в духе социалистической нравственности. А сына всё время тянуло в какие-то духовные дебри. Отец надеялся, что армия выбьет из Славика эту дурь. Не выбила…
Славик отслужил, демобилизовался, но поступать в институт не стал: не было тяги к какой-то определенной профессии, да и аттестат зрелости у него был средний. Но надо было начинать жить. Ведь не висеть же на шее у отца.
На Украине люди смекалистые. Славик видел, как прокручивали колёса грузовика впустую во дворе одного днепропетровского завода – это чтобы получить деньги за якобы пройденный километраж – делали это, никого не стесняясь, на виду у всех. Так что, решил Славик, деньги не пахнут, и ну её на фиг, эту социалистическую нравственность!
В деревне у Славика с отцом был убогий домишко, куда они иногда наведывались – в основном, на летние каникулы. Славик у деревенских был на хорошем счету – ведь городской всё-таки, и они его уважали. Баба Надя, наполовину цыганка, никак не могла понять, почему Славик такой аскет. Всегда, когда Славик приезжал в деревню, она встречала его стандартным приветствием: «Эй! Опять один? А где подруга?» Баба Надя уже стала подозревать: а может, что-то неладное у него c этой, как её называют, ориентацией?
И вот свежий дембель Славик приехал опять. И прямиком – в бабы-Надину хату. С непривычки она почти опешила, но цыганский норов быстро взял верх:
- Что, парень, за невестой пришёл?
- Баба Надя! Кончай свои глупости! Когда найдется достойная девушка, женюсь на ней. А блядовать – это, может, у вас, цыган, и принято, а мне не по нутру. Ты мне вот что скажи: мне свежая баранина-говядина нужна. Найдёшь быка – зарежешь, а я отвезу в город. Платить буду хорошо – не пожалеешь!
- Ты что, милок, индивидуальной трудовой деятельностью заняться надумал?
- Что-то вроде этого.
- Приходи завтра, поговорим.
Так начался Славин бизнес: свежее мясо он регулярно стал возить в городской ресторан – там в нём была большая потребность. При Горбачёве люди стали постепенно раскручиваться, безынициативные "совдеповские граждане" постепенно превращались в люмпенов, а разные там рестораны и "грибные кооперативы", наоборот, набирали силу. Здоровый капитализм улыбался на рассвете. И Славик нашёл здесь свою нишу.
В ресторане платили хорошо – в каждый своей заезд Славик зарабатывал вдвойне от суммы, которую платил в деревне за забитое животное. Только зачем Славику столько денег? Ведь ему не на что было их тратить. И он решил купить "Запорожец" – чтобы приезжать в деревню за говядиной на своём личном автомобиле. Так он освободился от тягостных мыслей про лишние деньги. И почувствовал себя более крутым бизнесменом.
Но душой его ко всему этому на самом деле совсем не тянуло. Однажды, в очередной раз приехав в деревню, Славик пошёл бродить по окрестностям. Девственный лес отвлек его от привычных мыслей и как-то загипнотизировал. Не замечая своего пути, Славик оказался на речке. Но не в том месте, куда он обычно ходил купаться: ноги привели его туда, где раньше он никогда не бывал. Славик почувствовал что-то неладное – Баба-Яга сказала бы: «Здесь русским духом пахнет». Какие-то камни, обросшие мхом... Ба! На камнях надписи! Славик остановился в недоумении. Так это же могилы! «Почему мне никто не говорил, что здесь есть заброшенное кладбище?»
Славик стал вглядываться в надписи на камнях. И чуть не упал в обморок. На камнях было начертано нерусским письмом! Что это? Останки татаро-монголов? Турков? Неземной цивилизации? Фантастика какая-то. И это в нашей-то славянской глубинке, где, так сказать, и чёрт своей ногой не ступал!
Славик в душевном смятении попятился и пошёл прочь - скорее бы найти обратную дорогу. У него разболелась голова. Быстрыми шагами, переступая кочки, он шёл с одной только мыслью: поскорее бы узнать, что это за диковинка такая.
Усталый, Славик добрался до бабы-Надиного дома и постучался.
- Баба Надя, что там за кладбище у реки?! - выпалил он с испугом в глазах.
- Это, милок, жидовское кладбище.
- А какими буквами там написано?
- Ну, жидовскими, наверное, - отмахнулась баба Надя.
- А откуда тут жидовское кладбище?
- Ну, жили тут жиды когда-то давно. Были жиды - не стало жидов. Какая тебе разница?
Славик ищет евреев
(- Ты умеешь читать по-еврейски?
- А кто меня научил?)
На этот раз Славик не стал дожидаться своего быка и в спешке уехал в город. Он погрузился в себя и был в каком-то необычно рассеянном состоянии. Когда дорогу перебегала лиса, он чуть её не задавил. Этот инцидент привел его в чувство. Славик стал немного отвлекаться от картин кладбища, сильно врезавшихся в его сознание.
Приехав домой и подымаясь по лестнице, он столкнулся с соседом - своим ровесником. Славик помнил, что в детстве во дворе того дразнили "жидком".
- Привет, как дела? - с необычным оживлением воскликнул Славик вместо обычного сухого кивка. Сосед удивился.
- Привет, всё в порядке. А как у тебя?
- Боря, заходи ко мне, попьём чай! - Славик расплылся в улыбке.
Борису было неудобно отказаться, тем более, что дружелюбие Славика его заинтриговало.
Борис никогда раньше не был у Славика дома и стал с любопытством рассматривать интерьер. В комнате на видном месте висела большая фотография молодой смуглой женщины.
- Кто эта еврейка? – спросил Борис.
- Это не еврейка. Это моя покойная мама.
- Но у неё еврейское лицо.
- Разве? Украинки тоже бывают чернявые.
- Да, наверное...
- Послушай, - Славик оживился, - а ты умеешь читать по-еврейски?
- А кто меня научил? У меня только книга есть про еврейские погромы на Украине - я её за большие деньги купил. И дядя живет в Израиле. Ну, понятно, национальность в паспорте. Вот и всё еврейство.
- А можно посмотреть эту книгу?
- Конечно, зайдём ко мне.
Ребята переместились этажом выше. Славик взял в руки книгу, на обложке было написано: «Еврейские погромы 1918–1921. Издательство акц. общество "Школа и книга". Москва 1926» и стал её рассматривать. Жуткие фотографии жертв погромов периода Гражданской войны вызвали у Славика почти рвотное чувство. Тишину нарушил Борис.
- Посмотри на эти лица, - он показал пальцем на изображение трупов. - А теперь на эти, - он показал на атаманов погромщиков. - Искажённые лица трупов более одухотворенные, чем живые лица этих зверей.
Славик вгляделся внимательнее. Что-то верное в словах Бори, безусловно, было.
Еврейское кладбище
(«Где находится еврейская церковь?»)
Через неделю Славик взял чистую тетрадку и ручку и поехал в деревню. Не теряя времени, он прямиком пошёл на кладбище и, подолгу останавливаясь около каждой могилы, тщательно перерисовал надписи. Когда он это делал, то чувствовал, будто какая-то неземная сила нисходит на него, а он как бы переходит в другое измерение, где нет ни времени, ни пространства. Ничего подобного в своей жизни он ещё не испытывал.
Несколько часов он провёл в тот день на кладбище. С тех пор его влекло туда, как наркотиком. Практически всё лето он бывал там, перерисовывая надписи с надгробий.
Наступила осень. Славик осознал, что не сможет всю жизнь провести за таким занятием. Нужно что-то предпринять. Кто расшифрует надписи, столь любовно перерисованные в его тетрадку? Славика осенило: надо найти еврейскую церковь. Но где она?
В городе Славик постучал в дверь Бориса.
- Привет! - Славик замялся. - Я тут... это... Ну, в деревне там... Где у папы хата... Там ну... еврейское кладбище, заброшенное.
Славик протянул тетрадку. Сейчас стало легче объяснять.
- Я перерисовал надписи на надгробиях. Что тут написано? Но ты ведь не читаешь по-еврейски, верно?
Борис бросил на тетрадку мимолётный взгляд.
- Боря, я с детства верю в Бога, и я чувствую, что в этих могилах что-то неземное. Где находится еврейская церковь?
- У евреев нет церквей, у нас это называется синагога. В нашем городе нет синагоги. Поезжай в областной центр.
Телефонная связь в украинской провинции работала не очень хорошо, но, приложив некоторые усилия, Славик всё-таки дозвонился до своей тёти в областной центр.
- Здравствуйте, тётя, это Славик. Давно не говорили. Как вы себя чувствуете?
- Грех жаловаться. Рада тебя слышать. Как папа?
- Спасибо, тётя, потихоньку. Тётя, вы не знаете, где в вашем городе еврейская синагога?
- Как же не знаю? Знаю! Это там, когда идешь в сторону базара. На Пасху я обхожу это место. Не знаю, так у нас принято. А что ты про это?
- Да так, ничего. Тётя! Можно будет у вас на несколько дней остановиться? Мне кое-какие дела надо уладить.
- Что ты спрашиваешь?! Всегда рада тебя видеть!
Славик быстро собрал вещички, взял еды на дорогу и помчался на вокзал. Поезд отходил через три часа.
В синагоге
(«В йешиве вы найдёте то, что ищете»)
Смутное предчувствие больших перемен охватило Славика, когда он приближался к синагоге. Осторожно приоткрыв массивную дверь, он вошёл. С десяток невзрачных старичков-сморчков с какими-то белыми простынями на шее молились на непонятном языке. Громко молился тот, кто стоял впереди всех, а остальные ему вторили. У нескольких на лбу были какие-то чёрные штуковины. В общем, зрелище оказалось хоть и необычным, но каким-то будничным, не вдохновляющим.
Славик простоял так с полчаса, а потом старички стали расходиться. На Славика никто даже не обратил внимания.
На следующее утро Славик опять пришёл в синагогу, и всё, что было вчера, с точностью повторилось и сегодня.
На третий день один старик без объяснений сунул ему в руки книгу. Славик раскрыл её; на титульном листе написано: "Сидур – молитвенник с русским переводом". Славик стал читать с самого начала, и так всё подряд; он почувствовал, что таким образом участвует в общественной молитве.
Так продолжалось несколько дней. Однажды в синагоге появился мужчина средних лет, в чёрном костюме и с благообразной бородой. Он выглядел явно не по-советски. "Иностранец", - подумал Славик. Когда закончилась молитва, мужчина подошёл к Славику.
- Здравствуйте! Я приехал из Израиля быть раввином этого города, - сказал мужчина, приятно улыбаясь, на чистом русском языке. - На самом же деле, я в своё время здесь родился. Чем мы заслужили честь вашего присутствия?
У Славика в сердце что-то ёкнуло. Он так расчувствовался, что ему захотелось расцеловать этого мужчину. Но, понятно, он держал себя в руках. Слова «раввин» он не знал, но понял, что это что-то важное.
Славик вкратце рассказал ему свою историю и протянул тетрадку с надписями. Раввин не поверил своим глазам. Было видно, что он удивлён до глубины души.
- Поезжайте в Москву, в йешиву. Там вам всё объяснят. Я вам напишу рекомендательное письмо, - и стал искать чистый лист бумаги.
- Но... - попытался возразить Славик.
- Я здесь только начинаю работать. И я один. К сожалению, сейчас ничем не смогу вам помочь. Может, через несколько лет... В йешиве вы найдёте то, что ищете. Как вас зовут?
- Слава Шадрин. А что такое йешива?
- Йешива - это учебное заведение, где изучают еврейскую религию, - раввин уселся писать письмо. Слава обратил внимание, что он писал справа налево какими-то нерусскими закорючками, но не такими, какие были на надгробиях. – Сколько вам лет?
- Двадцать два. Извините меня за вопрос, а какими буквами вы пишете?
- Это еврейский письменный шрифт.
Раввин закончил писать, вручил Славику письмо и сообщил адрес московской йешивы. Они тепло распрощались.
- Вот мой телефон. Держите меня в курсе, – раввин протянул Славику свою визитную карточку.
Московская йешива
(«- А чё к жидам намылился?»)
Через двое суток Славик уже был в Москве. До йешивы он доехал на такси. Слава назвал место назначения, и машина тронулась.
- Ты еврей? - спросил водитель. Славу передёрнуло. Ему показалось, что его спросили: - Ты член?
- Нет.
- Ну да, я вижу. А чё к жидам намылился? Что, работаешь там?
- Нет.
Водитель поднял на Славика недоумённый взор. Славику не хотелось продолжать разговор. Дальше ехали молча.
Йешива находилась за городом. Водитель высадил Славика у ограды какого-то дома отдыха. Славик сразу понял, куда надо идти - он устремился к зданию, возле которого стояли несколько парней в таких же маленьких чёрных шапочках на макушках, какая была и на голове у раввина.
Подойдя к ребятам, Славик, не говоря ни слова, протянул им раввинское письмо. Один из парней, едва взглянув на письмо, произнёс услужливо:
- А, сейчас. Идём со мной.
Они поднялись на второй этаж. Парень открыл массивную дверь в корпус, провёл Славика по длинному коридору, остановился у белой деревянной двери и постучал. Открыл им мужчина, внешним обликом напомнивший Славику уже известного ему раввина. Сопровождавший Славика парень протянул мужчине письмо:
- Вот, реб Шимон, к вам пришли.
Мужчина пригласил Славика войти и указал на стул, а сам стал внимательно читать письмо. Славику показалось, будто реб Шимона разбудили в середине послеобеденного сна.
Закончив читать, мужчина вежливо и учтиво, но не улыбаясь, стал задавать Славику разные вопросы. Этот разговор оказался не таким душевным и приятным, как беседа с раввином областного центра. В завершение разговора мужчина предложил Славику остаться в йешиве.
В йешиве Славику быстро объяснили основы веры: Синайское Откровение, иго 613 заповедей, избранность еврейского народа, Будущий Мир, наказание за грехи и воздаяние за исполнение заповедей. О различиях между иудаизмом и христианством Славику тоже в общих чертах объяснили. Славик не спорил - он только впитывал, как губка, новую информацию. К житью-бытью в йешивном общежитии Славик привык быстро - помог армейский опыт.
Скорый гиюр
(«Если Илья Муромец надел кипу,
значит, Машиах уже на пороге»)
Так прошло c полгода. Славик уже практически ничем, кроме своего роста, не выделялся среди большинства учеников йешивы. Он даже отрастил пейсы. И ребят со славянскими лицами здесь тоже было немало - у многих были отцы-неевреи. Ещё двое парней, как и Славик, проходили гиюр. У них матери были нееврейками, а отцы - евреями. Эти двое считались какими-то "нервными", всё время на что-то жаловались, и остальные над ними слегка посмеивались. Единственным "чистокровным" гоем здесь был Славик, но он выглядел идеальным студентом во всех отношениях.
Однажды с визитом в московскую йешиву приехал заграничный раввин.
